Лучшие прошлых лет в этот день
Новые истории - основной выпуск

Стою в очереди за колбасой и сыром. Продукты всегда беру тут, директор
закупает продукты напрямую, накрутки низкие, поэтому толкучка
практически всегда.
Заходит мой бывший одноклассник, Игорь, и подходит к кассе. Очередь,
почуяв неладное, сплотилась и выставила локти.
Тут надо сказать, что Игорь был самым скромным мальчиком в нашем классе,
да и, пожалуй, во всей школе. Если ему наступали на ногу, он всегда
извинялся.
С тех пор он нисколько не изменился, и если решил пройти без очереди, то
обстоятельства наверняка были экстраординарными.
Извинившись у очереди шесть раз (я считал), Игорь попросил продавщицу:
“Елена Петровна, взвесьте мне пожалуйста палку сухой колбасы”.
Опешившая на мгновение от такой наглости очередь разразилась проклятиями
и пожеланиями, а одна бабулька под шумок успела вполне профессионально
ткнуть пару раз кулачком по почкам, на что Игорь каждый раз говорил
“извините”.
Когда он, очередной раз извинившись, очутился вне досягаемости, очередь
переключилась на продавщицу, требуя жалобную книгу. Самые поднаторевшие
в склоках требовали директора.
“Игорь Васильевич”,- прокричала продавщица: ”вернитесь, вас тут
спрашивают”

У нас сегодня профессор на лекции отжег. Он принес сосуд с жидким азотом
на пару. Обливал им разные предметы, а потом разбивал их молотком. Потом
одел резиновую перчатку и опустил большой палец в азот. При этом
говорил, что боль совершенно не чувствуется и это почти безопасно.
Продержал палец в азоте секунд 30, поднял руку. Потрогал палец и с
довольным лицом сказал, что он замерз.
Положил руку на стол и КАК ЖАХНЕТ МОЛОТКОМ ПО ПАЛЬЦУ!!! Во все стороны
разлетелись розовые осколки. Девушки взвизгнули, а парни сидели с таким
лицом О_о. Оказалось, что он слепил палец из пластилина и заранее
подложил его в перчатку:))))))))

@bash.org.ru №121766

ТВОРЧЕСКИЕ ПЛАНЫ
(Рассказ бывшего студента)

Было это в середине девяностых. В наш университет приехал с
творческим вечером выдающийся актер Евгений Леонов. Зал, естественно,
был забит битком. О самом выступлении рассказывать не буду - лучше,
как говорится, один раз увидеть.
По окончании выступления актер спустился со сцены, задымил сигаретой.
Естественно, мы окружили его плотным кольцом, греемся в лучах обожаемого
светила. На какое-то время восцарилась тишина. И вдруг один наш доцент
решился задать вопрос:
- Евгений Павлович, каковы ваши творческие планы?
Леонов грустно посмотрел на доцента и ответил:
- Не помереть бы.

Станиславский отдыхает...
Недавно снимали одну сценку, вернее переснимали, так как снята она была
уже довольно давно, но в общем плане не понравилась заказчику. А не
понравилась ему игра актера, который, если вкратце, должен был при
выходе из состояния блаженного покоя лицезреть реальность и исказиться
в лице паническим страхом.
Ну переснимать так переснимать, но в связи с большой загрузкой и массой
новой работы отложили это в последний эшелон и соответственно начали
часов около двадцати трех.
Время полвторого ночи, отснято уже дублей десять, но актера или плохо
учили или настроение не то было, ну не получается у него и все!.
Блаженство покоя есть, а вот панического страха при лицезрении
действительности как не было, так и нет.
Заходит один из операторов, говорит, ребята, ну давайте завтра отснимем,
я уже задолбался жене по телефону объяснять, что я здесь работаю, а не
баб студийных трахаю. Побойтесь бога!
А кто сказал, что завтра будет лучше чем сегодня, тем более что
фрагмент-то плевый, а из-за него весь материал завис. Короче, вердикт
был – пока не снимем, не уйдем!
Оператор ушел, что-то злобно бормоча себе под нос. И тут минуты через
две вижу его на мониторе общего плана тащащим к декорациям какую-то то ли
стойку, то ли балку. Особого внимания не придал, но отметил для себя, что
за его камерой сидит ассистент, а сам оператор встал у декораций.
Пошел новый дубль, план крупный, на всех мониторах лицо актера с разных
ракурсов, где он блаженно дремлет на зависть всем остальным. И тут, как
только он начал открывать глаза вдруг раздается явно не сценарный крик.
Смысл того, что кричал оператор, который заскочил за декорации с
притащенной им балкой был таков... Как бы это помягче написать...
А, ну вот. Если убрать из его фразы пять матов и заменить их нормальными
словами, то предложение выглядело бы так:
- Пустите, куртизанки! Дайте я этого гомосексуалиста этой хреновиной по
лицу ударю!!!
Восклицательных знаком можно было бы написать и больше, но всю страсть
эмоций я все равно ими не передам, даже если испишу две-три страницы. А
вот напомнить - напомню, что когда за декорации заскакивал разъяренный
оператор, актер глаза-то уже приоткрыл... Видимо поэтому это и был
последний отснятый в тот день дубль.
А вспомнил я об этом потому, что вчера показывал тот материал в конечном
варианте заказчику. Он посмотрел и остался очень доволен, а в конце
произнес:
- Ну вот, ведь можете, если захотите! Да такой игрой актера даже
Станиславский остался бы доволен! Смотри, какой всплеск эмоций у актера
на лице написан...

Перед пасхой это было, да рассказать все было недосуг.
На Кутузовской ярмарке самолично наблюдал. На одном из павильончиков
написано: "Яйцо свежее", на втором, видимо в целях конкуренции "Яйцо
свежайшее", но перед пасхой и там и там довольно приличные очереди.
Между этими двумя павильончиками еще один, правда без всяких надписей и
по факту абсолютно пустой. Товара никакого, только какой-то горец, в
смысле – сын кавказских гор, в гордом одиночестве стоящий в дверном
проеме и наблюдающий за гомонящей толпой. О чем он там думал и почему
павильон пустой, утверждать не могу, хотя предположить можно, что
торговец съезжал или наоборот заезжал. Смотрел он толпу отрешенно и явно
не вникал в ее проблемы, до той поры, пока в этой толпе не появилась
довольно шустрая бабулька, явно куда-то опаздывающая. Она метнулась к
одной очереди, поняв, что не успеет, метнулась ко второй, а потом как ни
странно, по запарке рванула к кавказцу.
- Сынок, у тебя яйца есть?! – пристально глядя ему в глаза и тяжело,
почти эротично, дыша, спросила она.
Горец, от такого вопроса вышел из состояния нирваны и на его лице
отразился шквал эмоций. Он был ошарашен и удивлен одновременно.
- Мена?!!! – натужно переспросил он, не понимая сути, а еще больше не
понимая, почему этим интересуется старуха, но честно ответил – ест!
- Свежие? – обрадовалась бабка.
Второй вопрос, поверг кавказца в еще более шоковое состояние, но в
конечном итоге видимо прояснил, что речь идет о яйцах куриных, которыми
торгуют его соседи. И тут взыграла кровь прирожденного торговца.
- Совсем свежий мать, - обведя взглядом и жестом руки пустой павильон,
подтвердил он - такой свежий, что его еще кур не снес!

Не далее как сегодня, иду с рынка. Передо мной идет бабуша с внуком.
Бабушка сгорблена и с совдеповской авоськой в руках. Внук балуется и у
него падает кепка.

Внук(капризно): бабушка, уменя кепка упала!
Бабушка (устало): ну, если уронил, то подними.
Внук(капризно): Я не буду поднимать.
Бабушка (устало): ну, не будешь, пусть валяется.
Внук(с надрывом): ну и пусть на Х-Й валяется.
Бабушка (МОЛЧА) выкидывает авоську в кусты, медленно поворачивается к
внуку, расправляя плечи (чем напомнила терминатора).
Внук(с выпученными глазами): бабуль, я лучше подниму кепку. Не бей!

Россия. 21 мая. Суббота...
В школах массово гремит традиционный "последний звонок". Девочки и
женщины сразу по утру ходят нарядные с красными ленточками ("ВЫПУСКНИК")
через груди на плечо. Еду в "Газели" в Тольятти. Ко мне спиной сидит
молодой еще парень с маленьким сыном (года 4). Соответственно к ним
лицом сидят три юные выпускницы в полной атрибутике - белые рубашки,
педофильные юбки сильно выше колена, бантики, опять же ленточки.
Девчушки веселятся и нервничают. Малец просто веселится. Неожиданно он
устремляет серьезное лицо к отцовскому уху и ОЧЕНЬ громко шепчет,
показывая пальцем на девочек:
- Папа, папа! Смотри! Трусы!!!
Мгновенно покрасневший парень еще громче шепчет сыну в ответ:
- Тише, тише! Я вижу!!!

"Газелька" смеялась еще километров десять, а девочки вышли на следующей
же остановке...

Иду по улице Дагестанской в сторону улицы Циолковского. Что-то слишком
долго иду.

У дороги мужики квасят портвейн. Останавливаюсь (очки, белая рубашка)-
интеллигентно спрашиваю: "Мужики, а мне до Циолковского далеко?"

ВСе трое замирают и пристально меня разглядывают. Наконец один
произносит: "Тебе? До Циолковского? Далекоооо"

История приключилась давненько, когда я готовился защищать диплом и
потому сидел в кабинете заведующего кафедрой (человека спокойного и
доброжелательного) вместе с несколькими такими же измученными учебой
коллегами по несчастью. Раздается телефонный звонок, заведующий снимает
трубку и далее следует диалог с совершенно серьезным и спокойным лицом.
Вот его часть по нашу сторону трубки:

Да!.. Чай?.. Да, есть чай... Какой? Ну подождите, сейчас посмотрю...
(заглядывает в стол)... Со слоником... Да, хороший чай... Да, пожалуйста
приходите... Нет, мы без перерыва работаем... Минуту, паспорт с собой
возьмите... Пропуск надо выписать... Нет, я с ума не сошел... У нас
режимное помещение... Нет, это не магазин, это кафедра теоретической
физики... Я ничего вам не морочу... Ну чай-то вам нужен? приходите, у
меня и печенье есть... Так вам магазин нужен или чай?... Ну как
хотите...

Поворачивается к нам, разводит руками: - Сами не знают, что хотят....
Мы, студенты уже практически лежим на полу. (Занавес).

Балет Минкуса "Дон Кихот" уже бог знает сколько времени благополучно
идет на сцене питерского Мариинского театра. И вся история данного
балета на данной сцене распадается на два периода: период "до" и период
"после".
Период "до" характеризовался тем, что Дон Кихот и Санчо Панса разъезжали
по сцене соответственно на коне и на осле. И конь и осел были живыми,
настоящими, теплыми.
Период "после" характеризуется тем, что Дон Кихот и Санчо Панса шляются
по сцене пешком. Не славные идальго, а пилигримы какие-то. Куда
подевались конь и осел? Сдохли? Сожраны хищниками?
Версии таинственного исчезновения со сцены коня и осла плодились, как
грибы после дождя. Я же получил сведения о происшедшем от своего
родственника, который работал осветителем в Мариинском театре. Он
утверждает, что все было именно так. Не знаю. За что купил, как
говорится, за то и продаю.
Итак, душераздирающий случай, поделивший историю спектакля на "до" и
"после", произошел, кажется, в 1980 олимпийском году. До того дня на
каждое представление "Дон Кихота" из цирка выписывались хорошо
выдресированные, привыкшие к публике конь и осел. Но в тот злосчастный
день конь заболел. И администрация театра, совершенно не подумав о
последствиях, арендовала коня из какой-то конно-спортивной секции. Тоже
хорошо вышколенное животное. Мда. Если бы только не одно но.
Зверюга оказалась кобылой. Это обнаружилось только тогда, когда уже
звучала увертюра. Что-либо менять было поздно.
Вы когда-нибудь пробовали в чем-либо убедить возжелавшего женской ласки
осла? Легче научить таракана танцевать еврейские танцы.
В первом же совместном появлении на сцене Дон Кихота и Санчо Пансы осел,
почуяв свеженькую кобылку, безумно возбудился. Издав истошный рев, он
встал на дыбы, сбросив с себя Санчо. После этого из его подбрюшья начало
вылезать нечто неимоверное по своим размерам и очень непристойное по
своему внешнему виду. Осел начал забираться сзади на кобылу, которая
явно не возражала против того, чтобы произвести на свет мула. Дон Кихот,
почуяв атаку с тыла, проявил чудеса джигитовки и каким-то диким прыжком
слетел с седла. Санчо, спинным мозгом почувствовав, что сейчас
произойдет, начал тянуть осла за хвост. Но проклятый ишак не сдавался.
К этому моменту он уже находился в нужном отверстии на теле кобылы и
работал с интенсивностью отбойного молотка.
Откуда-то из зала раздался истошный женский визг. Кто-то проорал
"Закройте занавес!" Дирижер механически продолжал размахивать руками,
не отрывая глаз от творящегося на сцене безумия. Оркестранты развернули
головы на 180 градусов и беззастенчиво пялились на сцену. Музыка издала
пару предсмертных тактов и тихо сдохла, сменившись полоумным гоготом,
доносившимся из оркестровой ямы. Пожарные начали раскатывать по сцене
рукава с целью образумить распоясавшегося осла с помощью воды.
В общем, занавес закрыли только минуты через две. В течение этих двух
минут на сцене прославленного Академического Театра имени Кирова
наблюдалось следующее:
Ишак с победным ревом дотрахивает томно прикрывшую глаза кобылу.
Санчо Панса тянет ишака за хвост, в результате чего вся сцена смахивает
на перетягивание каната.
В углу сцены, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону,
сидит на полу совершенно обезумевший Дон Кихот.
Пожарные, изнемогая от хохота, раскатывают шланги, а из-за кулис
доносится вопль режиссера "Скорее, суки!!! Скорее!!!! Убью всех на хуй!!!"
Из оркестровой ямы слышен уже даже не смех, а какое-то бульканье.
Дирижер, поддавшись всеобщему буйству, приплясывает на своей подставке
и откровенно болеет за осла.
Наконец занавес закрывается. Половина зала возмущается, треть (в
основном старые девы) лежат в обмороке, остальные требуют открыть
занавес, поскольку они, мол, заплатили деньги и имеют право все это
досмотреть.
Все. На этом все и закончилось. На следующем представлении Дон Кихот и
Санчо ходили пешком. Сколько голов полетело после этого злосчастного дня
- неизвестно, да и не важно.
Как говорил Ираклий Андроников - "можно посылать соболезнования цирку.
Их лучшее представление прошло в Мариинском театре"...

Довелось мне недавно побывать в командировке в Шотландии. А шотландцы,
надо сказать, славятся в Соединенном Королевстве своей скупостью.
Зарисовка: завтрак в маленькой гостинице.
Постоялец за соседним столиком просит официантку принести парочку
тостов. Приносит - два маленьких подсушенных тонких хлебца, и с ними на
блюдечке немного меда. На что постоялец, изогнув бровь, говорит:
"Я вижу, вы держите пчелу".

Петрович

Лет 15 назад я работал на крупном оборонном заводе в Севастополе.
Цех большой, человек 400-500. Понятное дело, что время от времени
люди умирали. Механизм похорон был отработан многолетней практикой.
Управление завода выделяло транспорт, начальник цеха спирт, а поминки -
за счет профкома в заводской столовой. Назначались люди, которые скажут
доброе слово об усопшем на кладбище, и те, кто будет говорить
на поминках. Методика была отработана годами, но как и в любой методике,
в ней были свои нюансы, которые никакой инструкцией не отражены.
Их просто надо знать. Как зам. начальника цеха - ответственный
за людей, я должен был контролировать весь процесс, начиная с подготовки
и заканчивая развозом перебравших на поминках.
После того как стало известно, что скончался очередной работник
цеха, меня вызвал шеф, кратко проинструктировал и попросил не забывать
про Петровича. И хотя я перешел в этот цех недавно, о Петровиче наслышан
достаточно. Это был пожилой человек, мастер своего дела. На заводе его
очень ценили и уважали. Но был у него маленький пунктик - он очень
любил выступать на поминках. Невысокий, щупленький, он был очень скромен
и незаметен в повседневной жизни, но благодаря прекрасно поставленному
«левитановскому» голосу, каждые поминки становились его звездным часом.
Причем ничего плохого, казалось бы, в этом не было, но здесь как раз
тот самый нюанс. Чем больше Петрович выпивал, тем проникновенней
становилась его речь. На тонкой грани, между тем, когда он готов был
отключиться, но еще мог говорить, и происходили неприятности. Петрович,
играя низами своего баса, каким-то непостижимым образом заставлял
рыдать всех присутствующих. Обычно, речь сводилась к тому, что
единственный человек, достойный сидеть сегодня за этим столом, как раз
нынешний покойник. И всякий из нас, "отдавая дань...", "будет
помнить..." и "счастлив умереть вместо покойного". В общем, рыдали
все. И подвыпившие коллеги, и уборщицы из столовой. О родственниках
и говорить нечего. Обычно речь Петровича заканчивалась истериками,
нитроглицерином, и в особо печальных случаях - приездом бригады скорой
помощи. Понятное дело, что никакому руководителю такие проблемы не нужны,
поэтому Петровичу обычно давали выговориться после пары рюмок, а потом
специально закрепленные за ним опекуны быстренько приводили его
в бесчувственное состояние, тем самым минуя фазу красноречия. При этом
был еще один нюанс в нюансе. Петрович был крепкий мужик, и перепить его
было непросто. Поэтому опекунов обычно назначали из числа непьющих.
Вот об этом я как раз и не знал. Старшим по Петровичу я назначил
бригадира монтажников, здоровенного деревенского парня, полагая, что
он-то с подшефным справится.
О Петровиче я вспомнил только на поминках, когда он уже стоял
с наполненным до половины стаканом, призывая к вниманию присутствующих.
Это было то самое состояние, когда талант грозил заблистать во всей
красе. Бросившихся к Петровичу коллег остановил слабый голос вдовы:
"Пусть скажет". Вдове противиться никто не мог и Петрович заблистал.
Он говорил много и ярко, капая слезами в стакан. Голос его гремел
и метался под сводами столовой. Казалось, что он вещал отовсюду. Голос
давил и вибрировал. Что это была за речь! Он полностью овладел
аудиторией. От легкой улыбки, он ввергал слушателей в пучину рыданий.
Каждый из присутствующих готов был тут же занять место покойного,
чтобы тот смог еще раз обнять жену и дочек. Знавшие Петровича
говорят, что это была лучшая его речь. Кашпировский отдыхал. Рыдания
становились все громче и волнами перекатывались по залу. Одна половина
зала рыдала на груди у другой, потом они менялись местами. Шеф приводил
вдову в чувство нашатырем и исподтишка грозил мне кулаком. Петрович
на внешние раздражители не реагировал - у него был бенефис. Я растолкал
не справившегося с заданием бригадира. Подхватив под руки, мы уволокли
Петровича из зала. Бригадир прислонил его к стене и тряс за плечи.
Петрович отъезжал. Его седенькая головка безвольно моталась из стороны
в сторону, иногда ударяясь о стену. Сквозь вой, доносящийся из зала,
бригадир монтажников, размазывая пьяные слезы и сопли по лицу,
выговаривал Петровичу:
- ЧТО ЖЕ ТЫ, ГАД, НАДЕЛАЛ,.... ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛ......, ТАКОЙ ПРАЗДНИК,
СУКА, ЛЮДЯМ ИСПОРТИЛ!

Михаил

В праздники приехала ко мне подруга. Настроение было паршивое, холод,
короче приехала она с бутылкой водки, а чтобы не казалась жизнь малиной
привезла томатного сока и обрадовала, что пить будем "кровавую мэри".
Ну сидим в общем и тут звонок. Звонит мой дядя и радует, что скоро
подъедет. Мы разработали план-перехват: раздается звонок, я лечу
открывать, а Наташка прячет водку в холодильник (дело в том, что дядя
мой мало того что непьющий, так еще и генерал, по каковой причине
построит кого угодно).
Ну и конечно в самый неподходящий момент звонок. Подруга пытается
поставить водку в холодильник, а там все забито (разведку произвести
мы ессно не догадались). Я кричу, что сделай мол что-нибудь, и галопчиком
бегу открывать дверь.
Заходит дядя, прошел на кухню, поздоровался с подругой, как-то странно
посмотрел на наш стол и пошел в комнату. Тут я замечаю, что подруга
делает мне странные знаки, смотрю на стол и вижу замечательную картину:
в центре стола, там где раньше стояла водка, стоит большая бутылка
кетчупа, вокруг которой живописно расположились бокалы с красным
содержимым.

Вполне вероятно, что я не буду оригинален. История рассказана
мне другом американцем. Не уверен, что она из первых рук.
Тем не менее: жили были американские школьники, мальчик и девочка,
они нравились друг другу, дружили, любили друг друга.
Они тяготились своей невиннoсти и обоюдными усилиями лишились ее.
Настала пора идти в колледж, конечно же, в один и тот же, но судьба
тут их развела по разные берега Америки. Они скучали, страдали,
мальчик писал письма ежедневно, а от девочки ответы все реже
и реже (классическая картина). Наконец, она сообщяет ему, что у нее
новый бойфренд. Но мальчик все пытается ее вернуть. Тогда она
ничего не находит более умного, как взять Пoляроид и запечатлеть
себя, сосущей у нового бойфренда. Рядом была приписка - Видишь,
у мeня новый бойфренд. Оставь меня в покое! Парень расстроился,
обиделся. И дабы отыграться за такое оскорбление, он вложил
в конверт это фото, напечатал текст след. содержания: Дорогие мама
и папа, у меня в колледже дела идут отлично, но есть большая
потребность в деньгах. Пришлите плиз." И он отослал конверт
ее родителям.