Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Самые смешные истории по сумме баллов - 6 место

Самые популярные истории всех лет по сумме баллов

16.01.2018, Новые истории - основной выпуск

Бабуся.

На заре туманной юности я снимал комнату в трехкомнатной квартире. Две комнаты в квартире принадлежали одной семье. И они сдавались в аренду. Одну снял я. Другую арендовала довольно-таки приятная девочка-аспирантка. А в третьей жила бабка. Это была её комната. Она получила ее при расселении преогромной питерской коммуналки в центре. Хозяева сдаваемых комнат ставили условие, чтобы арендаторы обязательно делали временную прописку в их комнатах - бабка всегда вызывала участкового. Тот с усталым лицом проверял прописку и отваливал, заявив бабке, что всё по закону. Бабуся после этого объявляла форменную войну. Демонстративно развешивала на несколько дней свои мохеровые труселя в ванной. И на слова о том, что все уже высохло, отвечала, что ей лучше знать про свое белье... И просто по мелочи частенько пакостила. Одно только обратное включение плиты под остывающей сковородкой чего стоило! Пару раз пришлось выбросить сгоревшую еду. Аспирантка так раз пять или шесть без ужина оставалась.

Или вот еще случай.
Как оказалось, бабка специально мочила сохнущую одежду. Девочка-соседка сушила после стирки свои блузки и тому подобное над ванной. И удивлялась, что одежда не высохает к утру. Как-то раз я застукал бабку рано утром в ванной. Она из пульверизатора обильно опрыскивала девочкин строгий костюмчик. Девчонке просыпаться через час и на предзащиту бежать, а тут такая подлянка! Шуганул бабку. Постучался и разбудил девчонку. У той шок - "не идти же на предзащиту в джинсах, о, господи-боже-мой!!" Одолжил ей свой утюг, чтобы костюм досушить. Девчонкин "основной" утюг как раз перегорел от постоянной глажки влажных вещей. А второй был такой маленький - прям как игрушеный. Благо, в тот раз бабка успела только на один рукав воды набрызгать - успела соседка на свою предзащиту. Как мне после того случая девчушка-соседка рассказала, бабка даже приворовывала продукты из холодильника на кухне. Хозяева сдаваемых комнат поставили его для арендаторов. У меня свой маленький холодильник был в комнате - так что я был не в курсе. Вот аспирантка - та поначалу думала, что всё, пипец, глюки начались от напряженной учебы.

После случая с одеждой спросил бабусю:
- Ну вот на хрена вы это всё делаете?
- А чтоб вы съехали поскорей!!
- Ну так хозяева новых арендаторов найдут. Вам-то какая разница?
- Найти-то найдут. Но пока ищут - я в квартире одна поживу! По полгода в году набирается, когда я одна тут как хозяйка живу!!

Я попытался было поговорить с роднёй бабульки. Объяснить им, что и я и соседка - нормальные ребята. Незачем с нами воевать. Родня бабки меня огорошила:
- Да мы вам верим. На фоне нашей бабушки - разве что Чикатило будет плохим соседом. Только ничем помочь не можем... Видите, мы сами сюда раз в месяц приезжаем. Только проверить, всё ли в порядке. И то стараемся словить момент, пока её нет.
- А какая вам разница, в таком случае, если не секрет? Зачем вообще тогда приезжать?
- Дочери нашей она комнату завещала. Вот ждём... А вам и правда лучше съехать отсюда. Она житья вам не даст. Знаете... Первыми арендаторами этих двух соседних комнат были мы сами. Сразу после того, как она сюда въехала. Хотели поближе к ней быть. Помогать, если что. Съехали через два месяца - не выдержали. Сейчас снимаем себе квартиру неподалеку.
- Хрена ж себе!
- Вот-вот.

Кончилось всё просто. Мне всё надоело и я снял двухкомнатную квартиру. И свалил туда, прихватив симпатичную аспирантку в качестве военного трофея. А в освободившиеся комнаты, по соседству с бабусей, хозяева вселили ба-а-альшую семью азербайджанцев. И прописку им временную оформили. Надо ли говорить, что это именно я их свёл с хозяевами? Ну дык! Очень приличные люди, кстати, оказались. Хоть и на рынке торговали. И тусовались там же всей семьей. Включая ораву чумазых и громко галдящих ребятишек. Да и мать семейства была на редкость визгливой, склочной и истеричной. Почему, тем не менее, приличные люди, хотите спросить? Потому, что глава семейства по-честнаку выплатил мне солидные по тем временам "комиссионные". За подгон шикарного (для них) варианта. Если честно, я на это не особо и рассчитывал. Моральное удовлетворение и так получил. Ну и хорошим людям помог. Ведь хозяева тех двух комнат были хорошими людьми. Правда, очень уставшими от непрерывных поисков новых арендаторов. И бесконечных походов с многочасовыми очередями в паспортный стол - за временной пропиской новым жильцам. А тут вдруг нашлись весьма стрессоустойчивые арендаторы. Которые, узнав о бесплатной для них временной прописке, тут же заключили договор и внесли арендную плату аж за несколько месяцев вперед. К тому же, месторасположение для новых постояльцев оказалось очень удобным - от их рынка в двух шагах. А арендная плата на тот момент была ну о-очень низкая. Как раз из-за бабки-шалуньи.

Бабусю, радующуюся, что она в очередной раз на какое-то время остаётся жить одна в квартире, я не стал обламывать при отъезде. Просто перекрестил и практически искренне сказал:
- Ну, дай бог вам прожить подольше! Берегите себя!!

21.11.2017, Новые истории - основной выпуск

ВАСЯ И РЕТРОГРАДНАЯ АМНЕЗИЯ

Виктор Семёнович – высокий, вполне ещё крепкий, семидесятилетний старик, уже четыре месяца как похоронил жену и учился жить один. Получалось плохо, как будто бы он вообще никогда без неё не жил. Частенько стал разговаривать с самим собой, чтобы получать от себя ценные советы по ведению домашнего хозяйства.

Но, Виктора Семёныча это пока не особо беспокоило, ведь по профессии он психиатр и привык все держать под контролем. От стресса, с людьми ещё не то происходит, так что перекинуться парой слов с умным человеком - вполне ещё в пределах нормы.

Эх, ему бы детей с внуками, но детей не нажили, не получилось.

Как-то воскресным утром, зазвонил телефон и вытащил Виктора Семёныча из тёплой ванны. Виктор Семёныч не ждал от этого ничего хорошего, он уже четыре месяца не ждал от жизни ничего хорошего и в своих прогнозах никогда не ошибался.

Звонил дворник-узбек и на узбекско-русском что-то рассказывал.

Это было очень странно и тревожно, ведь никаким дворникам Виктор Семёныч не раздавал своих номеров, он даже имён их не знал, просто здоровался, проходя мимо.

Старик прислушался к смыслу и с трудом выяснил, что дворник нашёл какую-то потерявшуюся «белий собачка», увидел на ошейнике номер телефона и позвонил.

Одним словом, они ждут внизу у подъезда. Главная странность заключалась в том, что у Виктора Семёновича ничего похожего на «белий собачка» нет, никогда не было и быть не может, он вообще был противником животных в доме.

Но, спорить старик не стал, ведь без жестикуляции, с узбеком особо-то и не поспоришь.
Нехотя накинул пальто поверх пижамы, на всякий случай сунул в карман перьевую ручку для самообороны, и вышел из подъезда.

На пороге курили дворники в оранжевых жилетах, а в ногах у них дрожал малюсенький, мокрый от дождя, белый бультерьерчик и с опаской озирался по сторонам.

Но как только пёсик заметил Виктора Семёновича, он перестал дрожать, громко заскулил и с пробуксовкой кинулся к старику, как утопающий бросается к спасательному кругу. Щенок скакал вокруг поражённого Виктора Семёновича, непременно стараясь запрыгнуть к нему на ручки. В конце концов, пёсику это удалось.
Дворники заулыбались и сказали: «Узнал хозяина, маладес», подхватили свои лопаты с мётлами, попрощались и ушли, а старик с обслюнявленным лицом, остался стоять под моросящим дождём и со странным любвеобильным щенком на руках. На ошейнике действительно была медная пластинка с гравировкой номера телефона и именем: «Виктор Семёнович»

- Что делать? А? Куда его? Вот, сука, запачкал лапами новое пальто.
- Ну, теоретически, собака, хоть и полнейшая антисанитария, но для человека в твоём положении, вещь полезная, тем более, этот пёсик сразу полюбил тебя, как родного сына. Неси его скорей домой, а то простынешь тут после ванны.
- Нет, и думать нечего, нужно срочно его куда-нибудь отнести.
- А куда ты в пижамных штанах и домашних тапочках его понесёшь? К тому же на ошейнике телефон и имя хозяина. Твоё имя.
- Так-то да, но может это чья та злая шутка?
- А юмор в чём?
- Ну, всё равно, его ведь нужно: выгуливать, кастрировать, вязать, развязывать, кормить, лечить, потом ещё эти прививки от бешенства, плюс когти подрезать каждый месяц. Разве ты разберёшься со всем этим?
- У тебя два высших образования, ничего, справишься, зато ежедневные прогулки на свежем воздухе тебе не повредят, тем более, что когти – это, вроде, у котов.
- Нет, глупости, не смешно даже. Тебе же на лекции почти каждый день. Как ты его дома оставишь? В общем, нужно скорее сдать его в собачий питомник, приют, скотобазу, или как это у них называется?
- Скотобазу? Ну, ну. Посмотри правде в глаза. А вдруг это твой пёс, ты завёл его, потерял и от того так разволновался, что аж вычеркнул эти события из памяти? В твоём состоянии такое ведь возможно, не зря же тут табличка. И ты, вот так запросто сможешь его выбросить? Подумай, старый идиот, каково будет этому пёсику, который, кстати, тебя знает и любит, оказаться в непонятном месте, среди совсем чужих людей? Если забыл кличку, зови пока Вася и не выпендривайся, потом вспомнишь. От какого-нибудь синдрома Корсакова ещё никто не умирал. Возьми себя в руки, иди домой, попей витамины и успокойся.

Прошёл год, Профессор посвежел. Время и ежедневные прогулки на пустыре, делали своё дело. Вася превратился в огромного саблезубого коня белой масти, но с очень добрым нравом. Виктор Семёнович ежедневно приходит с ним на работу, а уже в институте освобождает от намордника, величиной с корзину для бумаг. Пёс целый день послушно сидит на кафедре и улыбается тому, кто угостит печенькой…

Однажды в кабинет профессора вошла большая группа студентов, они, понурив головы, помычали, потрепали за ухом Васю, а потом признались, что хотели как лучше и извинились за кепку. Не было никакой амнезии – это они купили Васю в элитном питомнике, заказали табличку на ошейник, подговорили дворников, но, главное, ещё перед рождением щенка, украли на кафедре старую кепку Виктора Семёновича. На этой самой кепке мама родила и вскормила Васю, поэтому он так полюбил своего хозяина, ещё задолго до их первой, исторической встречи у подъезда…

17.08.2016, Новые истории - основной выпуск

Пастух … (или история из глубокого детства)

Как уже явствует из названия – все события являются фактами моего босоногого детства. Сейчас уж и не скажу точна сколько мне было, лет десять-двенадцать кажется – помню только–только Горбачёв на экранах замелькал, запомнившись своей молодостью и энергией, чем выгодно отличался от предыдущих вождей страны. Но не об этом речь.

Думаю многим знаком такой хитрый родительский ход, когда на лето спиногрыз отправляется в деревню к бабушке, что обеспечивает отдых родителям и существенно пополняет подростковый запас табуированной лексики и умение курить не в затяг. Я был в числе таких вот счастливых детишек, обладающим бабушкой в деревне, и потому каждое лето отправлялся д.Ладва, что под Петрозаводском.

Бабушка у меня (здоровья ей) по жизни достаточно строгая, властная женщина, полностью рулящая своей жизнью, однако, я управлялся с ней мгновенно, обещая уже с порога, что по окончании сезона непременно на ней женюсь и увезу с собой в город (если всё будет нормально, в плане её поведения). Уж не знаю чего бабушке хотелось больше – выйти второй раз замуж или уехать в комфортабельную квартиру, но моё предложение всегда воспринималось с энтузиазмом и я становился главным человеком в доме. Я любил лето у бабушки.

В тот год всё было как всегда – целыми днями мы с Лёхой (тоже городской пацан) гоняли на великах, купались в речке и воровали горох с колхозного поля (несмотря на мольбы наших бабушек кормовой горох не жрать, ибо потом дома топор можно вешать). Однако всё круто переменилось с того момента как Лёха высмотрел жуткую сцену убийства быка.

- Тоха, я сейчас такое видел, такое видел!!! Там на коровнике быка убивают …
- Фигассе! Уже убили? Поехали быстрее!
- Не знаю убили или нет, он как упал, я сразу за тобой, чтобы ты тоже позырил …

Понятное дело, когда мы приехали быка уже не было, утащили его, однако то, что Лёха не врал, подтверждалось огромной лужей крови разлитой по полу коровника. Моему разочарованию не было предела, однако всё забылось как только я увидел её … Берёзку. Бело-серую кобылу.

Я лошадей раньше конечно же видел и сказать, что они как-то особо меня впечатляли – нельзя, однако что-то торкнуло в этот раз. Её вёл цыган и мне почему-то казалось, что кобылу тоже сейчас будут резать …

- Дяденьки, вы её убивать будете?
- Нахуя? Сама скоро сдохнет, а пока пусть поработает.

Кобыла «работала» транспортным средством пастухов, которые рулили стадом коров – голов двести. Мы несколько дней наблюдали за процессом выпаса и мне в голову пришла гениальная мысль. Сразу оговорюсь больше никогда мне не удавалось столь идеально провернуть казалось бы нереальную операцию.

- Лёха хочешь на лошади покататься?
- Ога, кто нам даст-то?
- Не бзди, всё будет.

Пастухами на том коровнике работали цыгане. Коровник уже на ладан дышал и отношение к работе у них было никакое. Сидели целыми днями в поле – бухали водку, травили байки и сремались тока Председателя колхоза, который периодически нахаживал и обещал всех уволить. Работа их состояла в том, чтобы выгнать стадо в шесть утра в поле и вечером загнать обратно ровно столько же голов сколько и выгнали, однако поскольку они весь день бухали и за стадом не следили – собрать всех в пьяном виде представлялось довольно-таки трудоёмким занятием.

В один из дней мы бодро подвалили к цыганам в один из дней с категорически выгодным предложением:
- Дяденьки, а давайте мы будем пасти коров?
- С фига ли? - ответил старший и махнул очередную стопку.
- А мы хотим на лошади кататься, - разотровенничался Лёха.
- Пошли нахуй, сопляки, - метко определил наш социальный статус второй цыган и попытался дать лёгкую деревенскую затрещину, но промахнулся.

- Мужики, чё вам жалко что ли? Вы нас научите с лошадью управляться, а потом сидите целый день и отдыхайте, мы же будем за стадом следить … банарот, - подчеркнул я свою взрослость.

- Дык вы ещё и на лошади не умеете кататься? – улыбнулся беззубым ртом старший.
- Ну дык мы же городские, - безнадёжно ослабил мой натиск Лёха.
- Вы же нас научите, вы же Будулаи, вы же всё можете, - я начал давить на самолюбие.

Старший подозвал Берёзку и предложил мне сесть. Процесс посадки я изучал долго и внимательно, потому лихо запрыгнул на спину кобыле, однако сразу же понял, что вообще-то высоковато и я совершенно не знаю что делать дальше …

- Ну, давай, прокатись, - в голосе цыгана уже была заинтересованность, он был явно несколько удивлён моей удачной посадкой.
- Я не знаю как и боюсь немного, - честно признался я, - научите нас, пожалуйста.
- Слезай, будем решать.
Сделка началась …
- Ну и что у нас есть для того чтобы пасти коров?
- У нас есть известное желание, готовность хорошо пасти коров и вопрос – Сколько вы нам будете платить?

Старший цыган попёрхнулся водкой, второй выронил сигарету, а Лёха стал снимать сандалики (он всегда их снимал когда жизненно необходимо было куда-нить быстро убежать).

Пауза затянулась. Очевидно, что у каждой из договаривающихся сторон было диаметрально противоположное представление на тему – кто кому должен платить …
- Вы не охуели, детки? Лучше прикиньте сколько вы нам будете отстёгивать?
- А мы-то с чего, мы ж за вас работать будем, - я старался сохранить инициативу. – Хорошо, давайте так – первую неделю мы пашем бесплатно, а вы нас учите кататься на лошади, потом будем о цене договариваться?
Босоногий Лёха сдал назад метров на пять …

- Так, - решил поставить точку в торге цыган, - либо с вас пачка сигарет в день, либо уёбывайте отсюда пока целы и больше не появляйтесь.
- Пять сигарет!
- Пятнадцать!
- Десять!
- По рукам!
По моим расчётам с нас должны были стребовать водку (что нереально), так что десять сигарет в день – мне казалось сущим пустяком, тем более – я понимал, что такая цена будет держаться не более недели …

Мы пожали руки. Второй цыган начал шептать что-то про вино, но пальцы были демонстративно сцеплены в рукопожатии и потому старшему было наверное неудобно менять условия ещё тепленького договора.

Мы были записаны в пастухи за 10 сигарет в день (самая выгодная сделка для 10-12 летнего пацана)
Первое правило: «не хочешь потерять друга - не имей с ним бизнес»
Мы, довольные удачной сделкой, катились на великах домой, обсуждая как мы завтра научимся скакать как ковбои, пока Лёха не ляпнул:
- Тош, а где ты возьмёшь десять сигарет?
Я, конечно, удивился самой постановкой вопроса и уточнил:
- Лёх, моя задача найти пять сигарет, остальное – твои проблемы.
- С фига ли, ты договорился, ты и ищи.
- А ты на лошади кататься будешь?
- Ну да, ты ж договорился за нас обоих.

После этих слов, я совершенно невозмутимо достал кусок бамбуковой удочки, всегда привязанной к велосипеду, и на ходу простенько вставил так в спицы переднего колеса Лёхиного лисика.

Когда Лёха встал с асфальта и очистил свой скворечник от песка и битума я понял, что переборщил. Началась первая драка среди деревенских друзей городского происхождения. Он меня мутузил, за то что я его уронил, а я его – за то что он меня не понял: я в шортики ссался когда требовал деньги с пьяных цыган, а Лёха при этом снимал сандалики. А теперь он ещё и предлагает мне «платить» самостоятельно. Короче, я дрался идейно …

Честно говоря, у Лёхи тоже повод был, потому как когда он навернулся с велика мне вообще показалось, что у него голова отвалится. Землетрясения не было, но трещина на асфальте образовалась.
Как дети деруццо, знает каждый. Эффектных ударов по бубну, там нет, есть просто борьба на выносливость. Поскольку мы с Лёхой оба были мотивированы на победу, то сдохли быстро и сдались друг другу … (мы ещё не знали, что это только первая драка между нами, мы дрались потом не один раз)

- Бабушка купи мне сигареты, - не парясь особыми об’яснениями, заявил я.
Бабушка конечно очень хотела за меня замуж, но это был явный перебор – вернуть своей дочке курящего внука – такого она не могла себе позволить …
- Антошенька, а не попутал ли ты чего? Али напомнить тебе, чем дед подпоясывался когда в атаку ходил?
Дедушкин армейский ремень совместно с дедушкой – меня пугали безумно. Несмотря на то, что в доме я был царь и бог иногда, когда я чересчур зарывался, дед меня спускал с небес на землю – спускал жёстко и безапелляционно, ремнём. Даже сейчас, когда я вижу этот ремень, а дедушки давно уже нет – меня пробирает мелкая дрожь и я сразу вспоминаю чего точно нельзя делать.
В общем, нахрапом получить сигареты у меня не получилось, надо было вносить пояснения. Я рассказал всё как есть, не упомянул лишь о дополнительной договорённости с Лёхой – «сигареты с меня, а он мне потом половину денег вернёт» (т.е. в перспективе у меня на кармане появлялась отжатая наличность). Бабушка явно сомневалась – её настораживали цыгане и сигареты. Пришлось применить запрещённые методы убеждения, об’яснив, что если из-за бабушкиного жмотсва я не буду кататься на лошади, то я не просто на ней не женюсь никогда, я женюсь на её соседке с которой она в контрах уже много лет. Довод был убойным, бабушка сдалась.
- И сколько и чего тебе нужно?
- Две пачки «Родопи» и две пачки «БТ», на 8 дней. «Родопи» в центральном магазине есть, «БТ» в продовольственном, но только по блату, - не моргнув, выпалил я и понял, что спалился по полной.
- Антошенька, - буравя меня глазами промолвила бабушка, - ты ничего не хочешь мне ещё рассказать.
- Баб, я не курю, честно, ну пару раз с пацанами и больше ни-ни.
- Короче, узнаю что закурил – дедушку даже оттаскивать от твоей жопы не буду. Договорились?
Какой же это договор, это жёсткий ультиматум, нарушающий права ребёнка, однако советская культура воспитания вполне допускала такие методы и в общем-то думаю не зря.
- Договорились. Пошли за сигаретами.

На следующее утро – под’ём в пять утра, быстрый завтрак, ворчание бабушки на тему, что каждый день такой под’ём ей не нужен, ибо уже многие года она привыкла вставать в пол седьмого, намёк на скорую свадьбу, сигареты в карман, к Лёхе – и вот мы снова в коровнике …
Первое удивление – цыгане трезвые и даже сложилось впечатление, что опрятно одетые.
Думаю дело в том, что за их многолетнюю скучную работу наша сделка для них тоже была чем-то особенным, она вносила разнообразие. Конечно же дело не в сигаретах, а именно в том, что какая-то интересная движуха пошла, что-то новое случилось. В воздухе прямо витало радушие и озорство, хотя лица сторон были посерьёзнее чем у Молотова и Риббентропа в 39-м году.
- Вот, на восемь дней, - я протянул четыре пачки сигарет старшему.
- Ай, молодцы. Как «БТ» достали?
- Сказали в магазине, что для хороших людей надо. Всё в порядке?
- Ну дык договаривались же. Мы цыгане слов на ветер не бросаем. Пошли, пора выгонять.
Когда цыган ладил сбрую на Берёзку мы немигая впитывали каждое движение: узда, седло, стремена – ещё вчера всё это казалось нам чем-то далёким и нереальным, а теперь это всё наше и мы всё будем уметь.
- Слюни, сглотнули, - вывел нас из транса Учитель, - понеслась.
Цыган взял шестиметровый кнут, неуловимое движение кисти, секундная тишина и оглушительный щелчок. Щелчок кнута в поле – это просто громкий щелчок. Щелчок шестиметрового кнута в коровнике – это разорванные перепонки, громче был только наш последующий пердёж.
- Да не очкуйте, привыкнете.
- Учитель, а кнутом научите нас щёлкать?
- Вы, мальцы, на лошадь не сядете пока щёлкать не научитесь. Пастух без кнута, что баба без … без … письки, - пожалел мальчуковую психику Учитель.
Произнесённая Учителем фраза вступила во внутреннее противоречие с моим собственным представлением о женщинах, но спорить почему-то не хотелось. Фраза так и осталась в моём мозгу как альтернативная точка зрения.
- Ну, даааа, - понимающе протянули мы, - баба без письки - не человек.

Поначалу, вид несчастных тощих измазанных в собственном говне коров вызывал отвращение, запах в кровнике лишь добавлял неприязненные ощущения, однако то каким образом цыгане выгоняли мелкий рогатый скот, мгновенно вызывало волну жалости. Цыгане их пинали, пинали сильно, коровы недовольно мычали, но покорно шли из коровника. Особо непонятливым коровам доставалось пастушьими кнутами – как это больно мы узнали чуть позже.
Выгнали в поле и стали с нетерпением ждать когда цыган об’едет стадо и наконец-таки приступит к обучению.
Первым делом как я понял надо выпить. Нам конечно предложили, но мы сказали, что пьём только молоко.
- Будет вам молоко, - один из цыган махнул в сторону стада, - обдрыщитесь ещё городские молокососы, гыыыы.
Цыгане выпили по полстакана, закурили, поймали приход и … началось.
Как нам и обещал Учитель – вначале необходимо было познать технику пользования кнутом. Берёзка мирно паслась в сторонке и мне казалось, что я уже никогда на неё не сяду, постижение искусства кнута не входило в мою первоначальную образовательную программу.
Однако, я думаю, что цыган правильную форму обучения выбрал – если бы не желание поскорее вскочить в седло, хер бы мы так быстро научились пользоваться кнутом.
Что такое пастуший кнут.
Это короткая деревянная ручка, сантиметров 15-20 и непосредственно к ней прилаженная длинная плеть – не верёвка там какая-нить, а толстая кожаная плеть, сотканная из бесчисленного множества плоских кожаных 3-х миллиметровых полосочек. У основания кнута диаметр плети где-то сантиметра три, на конце – не более миллиметра и распушённый хвост. Как плетутся кнуты и откуда они вообще не знали даже цыгане, кнуты просто были и всё. Кнут красив и изящен, а в умелых руках это очень мощное оружие, убить кнутом – да запросто.
Щелчок – это не просто.
Цыган показал нам два способа достижения щелчка: вертикальный – когда рывком кисти вперёд пускаешь плеть змейкой, а затем ещё более резким рывком назад – достигаешь щелчка. Вертикальный – потому что в вертикальной плоскости всё происходит.
Горизонтальный щелчок: это когда раскручиваешь против часовой стрелки кнут над головой, затем когда кнут раскручен – на 9 часов начинаешь ускорять, на 6 часов готовишь кисть к рывку, на 3 часа – резко рвёшь по часовой и получаешь охерительный щелчок, громкий даже для открытого пространства.
Вертикальный щелчок – проще и не требует много места, горизонтальный – физически затратней, требует пространства, зато безусловно эффектен.
Цыган дал мне свой кнут:
- Пробуй.
Я попытался пустить вертикальную змейку, но она оказалась такой хилой, что кончик шестиметрового кнута едва шевельнулся. Попытался с поднятой рукой сделать тоже самое – хвост плети шевельнулся, да и только. Попытался раскрутить в горизонте – хвост тоскливо волочился по земле, сводя к нулю возможность поднять его хоть немного … «Не видать мне Берёзки» – бешено стучала мысль.
- Лёх, чего-то у меня не получается, - я протянул кнут другу, - ты попробуй.
Если бы у Лёхи получилось, я бы наверное умер от досады, потому как бегать за ковбоем Лёхой мне совсем не улыбалось, но его результат был таким же. Плеть была как будто прибита к земле. Мы посмотрели на Учителя, он озадачено смотрел на нас.
- Ты бы ещё им дедов кнут дал, - вмешался в процесс обучения один из цыган, до этого отвлечённо бухающий в сторонке, - сопляки жжешь ещё совсем куда им шестиметровым-то махать.
- А что за дедов кнут? – одновременно спросили мы с Лёхой, буквально кожей ощущая какую-то легенду. И не ошиблись.
Дедов кнут никто никогда не видел, как и самого деда, но все точно знают что он был. Это старый огромный пастух, некогда пасший коров на этих же полях. Его кнут был 12 метров. Говорят, когда он щёлкал им в поле, в окраинных домах рассыпались лампочки. Дед умел кнутом убить на лету комара, а однажды когда по осени на стадо напали волки - дед трём из них переломал кнутом ноги, остальные убежали. Говорят, дед был жутко суров и потому был один – его побаивались. Кнут всегда был при деде и потому никто ему никогда не перечил. Потом дед умер, могилка его заросла и пропала, родственников, которые бы ухаживали за ней – не было.
Когда я увидел Лёхин раскрытый, впитывающий каждое слово, скворечник и понял, что у меня такой же, я очнулся:
- А кнут где?
- Да проебали где-то здесь в поле. Если найдёте не трогайте, кого-нить из нас позовите.
- А кто потерял? Может у него спросить?
- Дык сгинул он.
- А кто сгинул-то?
- Дык тот кто потерял. Ты тупой что ли? – раздражённо поинтересовался цыган.
Вот кем-кем, а тупым мне ну совсем не хотелось казаться своему Учителю, и потому я изобразил абсолютное понимание:
- Да не тупой, всё понятно. Кнут где-то в поле, пидорас который его потерял потерялся сам. Кнут если найдём трогать нельзя.
- Всё правильно, - расслабился Учитель, - бегите в коровник там самый короткий кнут висит 2-х метровый, им пробовать будете.

С коротким кнутом дело пошло куда веселее. К двенадцати дня мы с Лёхой уже бегали по полю, отрабатывая горизонтальные и вертикальные щелчки. Мне больше нравилось щёлкать в горизонте, Лёхе – в вертикали. Потом мы отжали у одного из цыган ещё один короткий кнут 3-х метровый. Он был пока ещё сложнее в пользовании, но щёлкал громче. Обучение кнуту настолько нас затянуло, что мы и про Берёзку-то забыли, мы уже чувствовали себя матёрыми пастухами и нам это нравилось. Мы увлеклись. Увлеклись настолько, что я, к примеру, забыл правило, которое пытался нам вдолбить Учитель – рядом с человеком кнутом не щёлкать. В итоге я проебал момент когда Леха стал двигаться спиной в мою сторону, Лёха проебал момент когда я начал раскручивать кнут в горизонте – щелчок. Лёха глухо ухнул и повалился на колени, зажав плечо. Я даже и не понял что произошло, подумал что споткнулся.
- Лёх, ты чего?
- Тох, меня кто-то очень сильно ужалил, я руку не чувствую.
Я осторожно оттянул его руку от плеча и охренел:
- Кто мог так ужалить-то? У тебя порез, у тебя кровь идёт.
Цыган меня ударил не сильно, но с ног я свалился:
- Вы, гандоны малолетние, совсем что ли ёбнулись! – он орал, - меня ж из-за вас пидорасов посадят, после того как вы друг друга покалечите, пошли наxуй отсюда, чтобы я вас больше не видел. Антон - ты дебил, ты ж его убить мог если бы по горлу хлестанул.
- Чем хлестанул-то? Я-то здесь причём?
- Кнутом, блять, ты его кнутом ударил.
И для меня, и для Лёхи это было откровением – мы гораздо охотнее бы поверили, что Леху укусил огромный доисторический полевой комар, но чтобы так сделать кнутом – в голове не укладывалось.
- Кнутом?

- Да блять вот этим самым кнутом, - цыган взмахнул и мне показалось, что вот и всё, сейчас он мне порвёт шею и Лёха будет один на Берёзке кататься, а на бабушке я не женюсь никогда. Я зажмурился. Но цыган только щёлкнул кнутом и всё.
Я посмотрел на Лёху, к которому уже стала приходить боль.
- Дядя Саша, не гоните нас, пожалуйста, мне совсем не больно, а крови только капля и капнула. Мы больше так не будем.

Лёха врал, это было видно. Ему очень больно, в глазах стояли слёзы, но если показать страдания – это однозначный конец.
Я, как виновное лицо молчал, ибо сказать мне было нечего, я вообще ещё не свыкся с мыслью, что это я так сделал. Подошли другие цыгане.
- Да ладно тебе Сань, уймись, парни сами вон перепуганы до смерти, остынь. А вы, малолетние убийцы, посидите здесь подумайте что к чему и потом к нам идите на молоко с хлебом.
Мы остались вдвоём.

- Лёх, больно?
- Я щаз сдохну, - Лёха уже себя не сдерживал и слёзы текли ручьём. Не так как плачут от обиды, Лёха не плакал, у него просто текли и текли слёзы. Кровь уже остановилась, но огромное покраснение вокруг раны образовалось. – Антон, это очень больно, я не знал, что так можно кнутом сделать.

- Я тоже не думал, что такое возможно. Лёх, ты это может рубашку наденешь, а то дядя Саша увидит, точно выгонит нас.
Лёха понемногу пришёл в себя, одел рубашку, и мы двинули к своему первому полевому обеду – парное молоко и свежий деревенский хлеб с солью. Учитель сидел как ни в чём не бывало, пил водку, хохотал. Когда мы подошли только посерьёзнел и сказал:
- Ёщё раз – уйдёте сами, мне за вас отвечать не особо хочется.
- Поняли.
- Присаживайтесь, шпана.

Через пять минут мы уже обо всём забыли, слушали цыганские байки, травили как могли свои, ели хлеб, пили молоко, жаркое солнце стояло в зените, поле благоухало, жужжали жужжалки, вдалеке паслась уже совсем близкая Берёзка. Жизнь была прекрасна.

(а через пару дней также случайно Лёха приложился кнутом к моей ноге. Это не очень-очень больно. Это полный аут. Я точно знаю, что немцы не вошли в нашу деревню исключительно потому что боялись дедова кнута).

В первый день мы на Берёзку так и не сели, хотя разочарования не было, мы понимали, что теперь никуда она от нас не денется, надо только ещё немного в искусстве щелчка поднатореть. Правда кисти у нас болели жутко, не легко это – научиться кнутом пользоваться.
Вечером мы припёрлись домой – уставшие и безумно довольные. Бабушка меня покормила, выяснила что к чему, вроде как совсем успокоилась когда узнала, что цыгане нас кормили обедом и стала собирать мне пайку на день завтрашний.

- Баб, а баб, а где жил дед с кнутом?
- Какой дед с кнутом?
- Ну, огромный такой, которого всё боялись?
- Да много у нас больших дедов которых боятся.
- Ну, который лампочки в домах разбивал? Ну чего – не знаешь что ли?
- Пастух что ли? - вступил в разговор мой дедушка. – Дык помер он давно, а дом его сгорел.
Бабушка посмотрела на дедушку и они едва заметно улыбнулись друг другу.

Ночью мне естественно снился дед с кнутом. Мы с ним болтали в поле, он был очень строгий, но не страшный, а 12-ти метровый кнут поражал изысканным плетением и длиной плети. Дед не пил водку, мы вместе с ним пили молоко, ели хлеб и он рассказывал мне истории о том, как валил голыми руками медведя, как … да много чего он мне рассказывал, всего уже и не упомнишь, но дед с кнутом был реален.

Утром я заехал за Лёхой и мы катили по ещё спящей деревне на великах, точно зная, что сегодня Берёзку мы оседлаем.
- Тох, а ты в курсе что Дед жил на той стороне речки?
- Ога, его дом сгорел только.
- Ога, как-нибудь надо с’ездить на пепелище, может там кнут.
- Ога.

В этот день Учитель не стал ладить сбрую, коров выгоняли пешими.
А сбрую мы тащили на плечах. Вначале всё-таки цыган предложил нам показать чему мы научились за вчера (в раж учительский вошёл, не иначе). Несмотря на боль в кисти мы ловко пощёлкали кнутами. Учитель удовлетворённо улыбнулся.

- Молодцы, быстро схватываете, теперь давайте сбрую ладить. Берёзка! - подозвал он лошадь.
Берёзка была уже старая, не знаю сколько лет, просто старая и всё. Нет, она не хромала, но озорства в ней не чувствовалась. С другой стороны, может быть с другой лошадью мы бы и не справились, а эта была спокойная.

- Ну, накидывайте седло.
Сейчас я уже детали не помню, однако точно знаю, что если придётся, то руки всё вспомнят, потому как ладили сбрую мы каждый день. Помню только седло очень тяжёлое и накидывать его на Берёзку для нас мелкорослых было не просто, но просить помощи у цыган – это значит расписаться в своей неготовности стать пастухом, потому мы справлялись сами как могли.
- Ну давай, попробуй прокатись, - Учитель легонько подтолкнул меня к кобыле.
Я запрыгнул в седло и опять почувствовал какой-то еле уловимый страх – всё-таки высоковато и ты сидишь в общем-то на животном, всякое может случиться.
- Не бзди, все немного боятся первый раз, не скинет она тебя, Берёзка смирная.
Я выдохнул, перебрал в руках узду, снова набрал воздуха и … легонько ударил стременами под бока лошади. Берёзка едва заметно встрепенулась и пошла. Она пошла. А я поехал.
Чувства сложно передать словами, хотя даже сейчас я их помню отчётливо: это неуверенность и страх, столкнувшиеся с радостью и желанием, как-то так. Такая смесь выбивала дрожь по всему телу. Какое-то совершенно не сравнимое ни с чем чувство.
- Давай, пришпорь её немного, а то заснёт твоя кобыла, - крикнул цыган и я пришпорил.
Берёзка пошла быстрее, я пришпорил ещё и она перешла на рысь.
Дети быстро всему учатся, а я был самым что ни на есть ребёнком. Такт рыси я поймал сразу и стал ритмично подниматься в стременах. Через минуту я пришпорил ещё и рысь уже реально стала походить на бег. Всё … понеслась …

После того как я ощутил некое подобие уверенности в седле я стал изучать систему управления, потянув узду справа. Берёзка послушно стала поворачивать … Я потянул ещё сильнее – и Берёзка развернулась. Уффф. Получилось. У меня получилось. Слёзы счастья – я знаю что это такое, у меня это было.
Вернулся к стоянке я минут через пятнадцать, уже уверенным бегом и получил от цыгана одобрительное: «Молодец».
Настала очередь Лёхи. Лёха сел нормально. Тоже потормозил немного, справляясь со страхом, а потом пришпорил. Вначале Берёзка пошла, Лёха пришпорил ещё и Березка перешла на рысь. Вот с рысью у Лёхи не срослось. Он никак не мог поймать ритм и потому болтался в седле и ничего не мог с собой поделать. Смотреть на него было смешно и одновременно грустно за друга – я отчётливо видел, что у него не получается.
- Ничего научится, - сказал цыган, внимательно следя за Лёхой.
И тут Лёха чересчур сильно ударил Берёзку под бока и она перешла в галоп, она понесла.
- Блять, - вскрикнул цыган и побежал за ними, - убьёшься ведь, рано тебе ещё, - кричал цыган и бежал что есть духу, я за ним. Мы реально испугались.
Однако через пару секунд мы увидели, что Лёха не просто как влитой сидит в седле, он лихо управляется с кобылой. Она в галопе, а он как будто на лошади родился. Он унёсся вдаль, там развернулся и таким же галопом летел к нам. Я вообще был в трансе, а цыган только хмыкнул:
- Галоп – это его, только нельзя Берёзку так гонять, старая она, загоните нахрен. Помягче с ней.
Когда Лёха слез лицо его светилось от счастья.
- Видели?
- Видели, видели, молодец, хорошо галоп держишь, а вот с рысью всё плохо пока, Давай-ка не гоняй Берёзку, учись рыси.
Лёха так и не освоил нормально рысь, а мне потом с трудом давался галоп. Кто как начал к тому и привык. Дело в том, что у галопа и рыси есть принципиально важное различие. При рыси – ты должен опираться на стремена и привставать в них, ловя такт лошади, при галопе – стремена тебе только для того чтобы подгонять, начнёшь ловить такт – отобьёшь себе жопу напрочь, в галопе – просто сиди, лошадь тебя сама подкинет и «поймает», на стремена опираться нельзя (ну или просто стоять в стременах, не касаясь седла).
Лёха при рыси никак не мог себя заставить опираться на стремена и потому долго ещё неуклюже болтался в седле, я наоборот всегда опирался на стремена и потому, когда Берёзка переходила в галоп, всегда рисковал слететь. Нюансы.
Но это всё мы поняли потом, а в тот миг мы радовались, обнимались, поздравляли друг друга. Мы ещё не знали, что ближе к вечеру мы раскровим друг другу носы, неподелив Берёзку, каждому казалось, что другой катается больше, лишая тебя столь драгоценного времени.
Цыгане нас разнимали, мирили, а на следующий день к вечеру мы дрались вновь. Использовался любой повод, чтобы начать вымещать обиду.
Только через пару дней Учитель, в очередной раз оттащив нас друг от друга, сказал:
- Баста, хлопцы, вы так совсем перестанете быть друзьями. Лошадь они не поделили.
- Да не поделили, Лёха на ней больше катается.
- Ты сам больше катаешься.
- Баста, я сказал, не будете вы больше драться. Теперь только так – один день Антон, другой день – Лёха. Только так. Вот вам монетка, - цыган дал мне железный рубль, - подкидывайте.
- Зачем? - удивился я.
- Зачем-зачем, выясняйте чей завтра день.
- Лёх, может ты кинешь, ну, чтобы без обид потом?
- Да кидай уже сам, как будет так будет.
Завтрашний день выпал мне. Я посмотрел на Лёху, в глазах была досада, но не обида. Мы снова были друзьями.
Несмотря на правило, ограничивающее нас в катании на лошади, мы всё равно каждый день ходили вместе. Один пас на лошади, отрабатывая свои навыки, другой бегал по полю с кнутом или сидел с цыганами и слушал байки. Мы больше ни разу не поссорились.

Начались пастушьи будни.
Бабушка уже свыклась с мыслью, что внучек с пяти утра до девяти вечера отсутствует и приходит только пожрать и поспать, однако попытаться урезонить мой пыл и не пыталась. Видела, что счастлив и на том пусть будет. Иногда правда покупала по просьбе сигареты. Впрочем, сигареты уже шли просто так, наша сделка с цыганами сошла на нет. Через неделю мы были если не друзьями, то очень хорошими знакомыми. Мы с удовольствием слушали их разговоры, в которых иногда мелькали такие истории, что и сейчас они могут лечь в основу любого немецкого фильма студии «Приват». Нам, пацанам, это было очень увлекательно, понимали мало чего, но дома у бабушек не уточняли, чувствовали, что что-то запретное, а это манило.
Цыгане хоть и пили постоянно и в деревне их опасались, тем не менее к нам относились очень радушно, мы не ощущали от них никакой угрозы. Более того, был случай, когда деревенская шпана прижала нас в узком месте на предмет «позавидовать» нашей работе и спасло нас только то, что нашим Учителем был дядя Саша. Нас пытались напугать словесно, но тронуть явно боялись. На том и разошлись. Всё было замечательно.
Мы к тому времени полностью рулили процессом, выгоняли с утра коров, ладили Берёзку. Цыгане даже приходить стали часам к девяти, отдав нам ключи. Назад тоже загоняли самостоятельно. Цыган явно устраивало сложившееся положение вещей. Иногда просили у нас Берёзку покататься, дабы проветриться и мы им всегда любезно разрешали )))
Председатель нас конечно же попалил, но цыгане его убедили, что не стоит выгонять, что имеет место процесс трудовоспитания малолетних подростков. Председатель махнул рукой – нехай пасут, только чтобы без несчастных случаев.
В принципе именно опасность какой-нить травмы и была тем самым обстоятельством, которое серьёзно напрягало Учителя. Он понимал, что случись чего - участковый придёт именно к нему, однако очевидно он уже не мог расстроить счастливых детишек. Мы это чувствовали и платили ему бескрайним уважением и сигаретами от случая к случаю.
Ковбои из нас получались. Не всё сразу конечно, но каждый день неизменно повышал наше мастерство. Мы уже и на лошади кнутом щелкали и коров собирали быстро и чётко, а самое главное, находясь в постоянном движении, мы не давали стаду расползтись.
Если поначалу контролировать двести голов казалось нереальным, то недели через две мы каждую знали «в лицо», более того мы знали их характеры. Не всех кончено. Нас интересовали коровы, которые склонны к «побегу». На всё стадо таких было с десяток. Самая оторва – Мурка. Цыгане сразу нас предупредили: за Муркой глаз да глаз … потому впрочем и имела она имя, в числе немногих.
Цыгане говорили, что когда-то у Мурки в лесу случилось весьма удачное рандеву с лосем и с тех пор животная любовь тянет её а чащобу. Не знал я – правда этот или нет, но факт оставался фактом, Мурку регулярно что-то торкало в голову, она вставала и бодрым бегом устремлялась в лес. Ладно бы одна, дык за ней тянулись «подруги» (кстати, тяга к кучкованию у коров точно есть). Если прощёлкаешь момент – всё, готовься «ползать» на Берёзке по лесу в поисках беглянок, а это как пить дать расцарапанное ветками тело, лето ж, мы тока в шортиках. Кстати, байка про лося не была столь безосновательна – в один из таких удавшихся побегов я Мурку нашёл около большого кристалла соли, специально уложенного егерем для лосей, она стояла и томно мычала. На меня кристалл произвёл глубокое впечатление, дело в том, что соль я с детства люблю беззаветно и потому ещё не раз катался к этому кристаллу дабы отколоть маленькие кусочки и сосать как леденцы.

В нашу задачу входил не только контроль за стадом, но также контроль за частными коровами, которые то ли от скуки, то ли ещё от чего старались прибиться к нам. Отличить их было просто – они, как правило, были раза в два больше и упитаннее.
Но, как оказалось, реальную опасность в нашей работе представляли частные быки. В стаде быков не было да и вообще процесс продолжения коровьего рода был нами малоизучен. Цыгане сказали, что быков нельзя подпускать и всё, очевидно наши наставники полагали, что такого всё равно не произойдёт и потому дополнительными пояснениями они себя не запарили. Такого и не должно было произойти, ибо частные быки находятся строго в своих загонах. Однако произошло.
Мы сидели с цыганами, обедали, трепались, пока один из них не сказал:
- Ты давай ешь и иди контролируй, а то щаз опять Мурку проебёшь.
- Да смотрю я, смотрю. В лес ещё никто не двинулся.
- А где Мурка тогда?
Я встал, посмотрел, Мурка пропала. Влез на Берёзку – нифига, нет Мурки.
- О, Тох, смотри она в другую сторону двинула.
Действительно в этот раз Мурка двинула не в лес, а строго в сторону домов. Ну, про дома это мы первое что увидели просто, а когда присмотрелись поняли, что она к другим коровам идёт, которые в количестве трех штук прут ей навстречу.
- Ну, чо, пора за работу, - хлопнул вицей Учитель по крупу лошади и я поскакал оправдывать звание пастуха.
По мере приближения я начал понимать, что прущие навстречу Мурке коровы, вовсе и не коровы, а частные быки. Расстояние же большое, километра два – потому и не распознали сразу. Но красная ракета в голове не взлетела и потому вновьоткрывшиеся обстоятельства меня не запарили. Когда я под’ехал быки уже вовсю приступили к процедуре ухаживания за Муркой. Я, совершенно не испытывая тревоги, шагом прошёл через толпу оттолкнув от Мурки одного из быков. Послышалось недовольное «МУУУ», причём мозг точно перевёл это как угрожающее «А по рогам?!»
Я стоял и на меня смотрели четыре пары глаз, причём если Мурка смотрела с интересом, как бы задумавшись «является ли доминантным самцом тот, кто сейчас затопчет пастуха, или это не считается?», то перед быками такой вопрос не стоял, их парило другое - кто из них первым станет доминантным самцом. Это важно – их трое, пастух один, т.е. шанс на подвиг есть только у одного из осеменителей.
Но я был беспросветно туп и сделал предупредительный щелчок.
«МУУУ» – ответ был однозначен, красные ракеты уже вовсю взметнулись в черепе, Берёзка уже бойко так шла назад, а быки уверенно наступали. Точнее наступать начали два, а один решил видать будущему доминантному самцу под шумок рога наставить заранее.
Поскольку все предупреждения я исчерпал и они не достигли своей превентивной цели было принято решение приступить к реализации карательной части своих должностных обязанностей. Раскрутил в горизонте четырёхметровый кнут и щёлкнул им по самому напряжённому быку. Получилось очень удачно, прямо по морде, по щеке. Бык взвыл, второй посмотрел на него так удивлённо, а Берёзка сложила все «за» и «против» и ломалась прочь. В принципе Берёзка нас и спасла (цыгане потом сказали, что в подобной ситуации быка бить нельзя, это ж бык). Бёрезка была не только старая, но ещё и опытная. Чем всё может закончиться она врубилась за секунду до того, как бык бросился в атаку.
Быки много не бегают, их стиль - быстрый бросок, так что на мудрой лошади я был в относительной безопасности. Покружив вокруг Мурки мы тормознулись. Стало понятно, что не всё так плохо и я начал подходить к быкам опять. Резкий выпад. Берёзка справилась сама, ушла с линии атаки таким образом, что я сумел-таки достать быка кнутом. Затем опять круги вокруг Мурки и снова – атака, уход, щелчок … В этой связке я отвечал только за щелчок.
В общем, гонялись мы с быками минут пятнадцать … Видно было что и они подустали, да и Берёзка начала хрипеть. Пора было заканчивать, в какой-то момент Берёзка могла просто не успеть. Подоспела бычья хозяйка.
- Что ж ты милок, делаешь-то? Почём бычков моих бьёшь …
- Не положено, бабушка ….
- Да чего не положено-то, они ш у меня совсем ещё молоденькие, чего твоей корове будет-то?
Я только тогда и обратил внимание, что вообще-то это не здоровые быки, а реально бычки ещё молоденькие, у них и рожки-то ещё до конца в рога не сформировались. Видать у страха глаза действительно велики.
- Нечего, - говорю, - выпускать быков своих. Не положено это.
Бабуля погнала своих бычков к дому, а Мурку с неудовлетворённым либидо, была направлена лёгким щелчком в стадо.
А что цыгане.
Оказывается, видя мою «битву», они рванули на помощь, но подойдя ближе увидели, что к чему и всё время стояли поодаль и наблюдали. А потом началось:
- Тох, а чего ты их кнутом напополам-то не разрубил?
- Тебе надо было их кулаком мочить …
- Ага и бабку тоже …
Ржали все, даже Лёха и … кажется Берёзка
Но смеялись по-доброму, потому и я с ними. Учитель, правда, потом меня похвалил всё-таки, но провёл при этом инструктаж – никогда ни при каких обстоятельствах к быкам не лезть. Мне просто повезло, что это бычки-детки были. Были бы быки – кончилось бы всё быстро очень.
- Пусть бы Мурку оттрахали, не убыло бы у шлюхи, - загадал нам опять массу загадок Учитель.

(Несколько лет спустя корриду я увидел по телеку и понял, что реально боюсь быков. Как там ребята без лошади справляются – я не представляю. Да и сейчас чувство тревоги неизменно посещает меня когда я вижу пусть даже бычка.)

Мы любили Берёзку. В галоп конечно гоняли иногда, но всё одно старались беречь. Очевидно цыгане особо Берёзку лаской не баловали (всё-таки мягкие они были почему-то только с нами). А мы её просто холили и лелеяли. Лошадь ласку чувствует, ей она нужна. Простой поцелуй в нос её радовал. Когда кто-то из нас, совсем зарвавшись на виражах, падал, Берёзка подходила и мордой тыкалась именно в то место, за которое держишься руками, где больно. Но самое яркое проявление любви наступало во время купания.
Цыгане, как оказалось, никогда её и не купали, ограничиваясь лишь поливкой из ведра, однако в один из дней Учитель сказал:
- Ну чё, сопляки, в седле держаться научились?
- Шеф, да ты кнуты-то не попутал ли нам такие пред’явы засылать?
- Ладно-ладно, борзота малолетняя, скидывайте седло, купаться пойдём, Берёзка это любит.
Мы поначалу и не поняли о чём это Учитель, но седло принялись снимать беспрекословно.
- Узду пока не троньте, посмотрим как пойдёт. Плавать-то чего как умеете?
- А то.
- Ну садись давай на Берёзку. Сам сможешь?
- Без седла?
- Ну да. Прыгай на спину, держись за гриву и усаживайся …
- А если понесёт?
- Не понесёт она, в курсе, что купаться ведут.
Мы поехали к реке. Лёха шёл с Учителем, зависть чувствовалась, но день был мой. До реки от поля километра полтора, не больше. По мере приближения Берёзка начала ускорять ход и мне приходилось сдерживать её уздой. Когда до воды осталось метров десять, цыган крикнул «Осторожнее», но было поздно. Давно не купавшаяся Берёзка ринулась в реку.
Речка в Ладве не глубокая, Ивинка, метра полтора глубиной не более, лошадь везде может пройти, так что утопнуть возможности нет.

Новые ощущения от входа на лошади в воду до глубины когда тебе по грудь, а ей по морду, сравнимы лишь с ощущением первой поездки на ней. Страх и радость.
Берёзка стала легонько меня скидывать, давая понять, что ей хочется купнуться одной. Я спросил Учителя можно ли оставить лошадь, получил утверждение, сплыл с лошади и поплыл к берегу …
Мы стояли втроём на берегу и умилённо глазели как старая кобыла веселится в реке как жеребёнок.
- Лёх, ты-то хочешь ведь. Давай, сегодня исключение.
Лёха посмотрел на Учителя.
- Давай уже, один раз можно.
- Берёзка! - в голосе Лёхи слышалась неизмеримая радость.
Лёгкий щелчок кнутом и Берёзка покорно вышла из воды.
- Давайте теперь без узды попробуй, если что держись за гриву, - дал ценные указания цыган.
Лёха легко запрыгнул на Берёзку, от’ехал метров на десять от реки, развернулся и … Берёзка сама понеслась в воду.

Мы долго купались. Цыган уже на нас троих плюнул и сказав, чтобы через полчаса вернулись, пошёл к своим. Берёзка была счастлива, да и мы, не купавшиеся уже почти месяц, радовались вместе с ней.

Потом это стало нашей ежедневной процедурой. Мы мыли её щёткой и мылом, мы тёрли её руками, а она взамен подходила к плавающим нам, приглашала сесть на себя, а потом скидывала в воду. Это было истинное озорство.

Так прошло лето. Уезжая, я принёс Берёзке пачку рафинированного сахара, а цыганам сигарет. Мы договорились встретиться в следующем году. Я поцеловал Берёзку и пожал цыганам руку.
- Приезжай, мы вам с Лёхой будем рады.
- Обязательно приеду. Обязательно!

Прошёл учебный год свои замуты, свои дела, новые эмоции, приключения. Пастушье лето было замещено новыми впечатлениями, однако, когда меня везли на лето к бабушке я думал только о Берёзке.
Наскоро обнявшись с бабушкой и дедом, я схватил велик и к Лёхе.
- Ну чего?
- А чего?
- К Берёзке уже ездил?
- Я уже неделю пасу. Поехали, она будет рада. Хочешь, сегодня будет твоя очередь?
- Хочу …
Всё было как всегда. Пьяные радушные цыгане, ласковая Берёзка (Мурка правда потолстела немного) – жизнь продолжалась. Я тогда у бабушки отжал для цыган бутылку настойки и блок Родопи. Они были довольны.

- Ну, теперь все пастухи в сборе, начинайте парни, - сказал Учитель и пошёл в поле.
Лёха щёлкнул кнутом в коровнике так, что чуть перепонки не порвались, я вскочил в седло и … лето началось.

Берёзка конечно сдала за год. В галоп мы её уже не гоняли, но сути это не меняло. На самом деле счастье это быть в поле с кнутом и на лошади. Не важно как ты щёлкаешь и как бежит кобыла – главное это просто ощущать себя пастухом, а мы себя таковыми ощущали.
Берёзка по-прежнему радовала нас в реке. В воде она себя вела как девчонка.
Цыгане радовали нас в поле – своими небылицами и более серьёзным к нам отношением.
Мы с Лёхой радовали себя тем, что имели.
Чувства не потеряли свою остроту, все было по-прежнему прекрасно.

Закончился сезон. Я уезжал, чтобы обязательно вернуться.
- Дядь Саш, я обязательно приеду.
- Конечно приедешь, куда мы без вас, - искренне улыбнулся цыган.
- Берёзку не бейте только.
- Не тронем мы вашу Берёзку. Попрощался хоть?
- Попрощался. Вот сахаром её кормите, – я протянул пачку рафинада.
- Давай уже, езжай, учись, приезжай.

* * *

Прошёл учебный год свои замуты, свои дела, новые эмоции, приключения. Пастушье лето было замещено новыми впечатлениями, однако, когда меня везли на лето к бабушке я думал только о Берёзке.
Наскоро обнявшись с бабушкой и дедом, я схватил велик и к Лёхе собрался уже:
- Ты куда? – спросила бабушка.
- Дык к Лёхе, а потом к Берёзке.
- Лёша приехал, чуть погостил и уехал назад в город.
- А чего вдруг?
- Бабушка его сказала, что скучно здесь ему.
- Как скучно? А Берёзка?

Что мне кричала вслед бабушка я уже не слышал, я гнал в коровник.
Коровник был пуст, только запах навоза и оглушительная тишина.
Я бросил велик и побежал в поле в надежде что стадо там.
Поле было пустым. Уже начинало подогревать солнце, туман уползал в лес, просыпались жужжалки, но было пусто.
Я вернулся в коровник. Из коптёрки доносились голоса. Я туда.
За столом сидели мои цыгане и пили водку.

- Антоха, привет, рады тебя видеть, как дела?
- Где все? Где коровы? Где Берёзка?
- А тебе Лёха не сказал что ли?
- Я не виделся с ним. Где все?
- Зарезали, - захохотал один из цыган и тут же получил увесистую затрещину от дяди Саши.
- Пошли, - дядя Саша легонько подтолкнул меня к выходу. – Кончилось всё, нет больше стада, увезли их, - сказал цыган когда мы вышли из коровника.
- Куда?
- Да какая тебе разница, увезли и всё, - Саша явно чего-то недоговаривал.
- Дядь Саш, а Березка? Берёзка где?

- Антон, ты уже взрослый мужик, должен понять – старая она была, умерла она.
Это было как удар молнии. Я неморгая смотрел в глаза дяде Саше.
- Как умерла? – прошептал я. – А где могилка?
- Лошадей не хоронят …
Чувства были подстать первой поездке на Берёзке, только не было радости и желания, только страх и неуверенность, перерастающие в боль и дрожь.
- Иди домой, вы молодцы, Берёзка вас любила, - цыган махнул рукой, развернулся и ушёл в коровник.

Я стоял, смотрел ему вслед и плакал. Это не Берёзка умерла, это умирало что-то во мне. Умирало в муках, не желая умирать, отчаянно цепляясь за призрачные надежды. Я взял велик и на ватных ногах побрёл домой.

- Антон, стой, - окликнул меня цыган, - на вот на память.
Дядя Саша сунул мне в руки наш первый кнут, двухметровый. В его глазах замёрзли слёзы. Я только тогда увидел, какой он старый и осунувшийся. Ему тоже досталось.
- Спасибо. Я не забуду.
- Удачи тебе.
- И вам всем.
Мы пожали друг другу руки, чтобы расстаться и больше никогда не увидится.

Кнут я никому не показал. Это было только моё, не подлежащее делению. Я его спрятал у бабушки на чердаке и … забыл. Детство лечит. Плохое вмиг замещается положительными эмоциями. Память ребёнка прощает себе многое.

Прошли годы. Я уж и школу окончил, и в институте вовсю учился. К бабушке ездил только на пару дней. И тут вдруг в очередной приезд вспомнил про кнут. Аккуратно пробрался на чердак и вытащил его. Он мне показался таким маленьким, таким тонким, кнутом для малышей и уж никак не тем кнутом, которым мы лихо гоняли коров. Я повертел его в руках и спрятал назад.
Ночью я так и не смог заснуть, всё гонял в голове своё пастушье детство. Память с поразительной точностью выдавала все обстоятельства нашего с Лёхой счастья. Я уж и не помнил ничего и тут вдруг на тебе – такой всплеск воспоминаний.

В пять утра я встал, пробрался на чердак, вытащил кнут и пошёл на улицу.
- Ты куда в такую рань, - проснулась бабушка.
- Баб, мне надо, извини, скоро вернусь.
Я взял велосипед и поехал в поле.

Солнце только начало греть, жужжалки ещё не проснулись, было тихо и безумно красиво.
Я закурил … Курил долго, смотрел в поле и прислушивался к пустоте.
Затем взял кнут и, раскрутив его в горизонте, остро щёлкнул. Силы уже не такие что в детстве, потому щелчок в абсолютной тишине получился оглушительным. Это был настоящий пастуший щелчок.
Я ещё раз рассмотрел кнут, запомнил его, закрыл глаза, бросил кнут в поле, развернулся и пошёл домой. Там ему самое место – не в тайнике бабушкиного чердака, не на стене благоустроенной квартиры. Место кнута в поле, там где обитают души пастухов.
Я знал откуда появляются кнуты.

С тех пор мне не раз снилось как в поле сидят два пастуха: старый дед с 12-ти метровым кнутом и 10-ти летний пацан с двухметровым, невдалеке пасётся бело-серая лошадь. Пастухи сидят, пьют парное молоко, едят хлеб с солью, трут меж собой байки и следят за стадом бурёнок.

29.06.2015, Новые истории - основной выпуск

Не моё.

ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ

Это серое, ничем не примечательное здание на Старой площади в Москве редко привлекало внимание проезжающих мимо. Настоящее зрелище ожидало их после поворотов направо и трех минут езды – собор Василия Блаженного, Красная площадь и, конечно же, величественный и легендарный Кремль. Все знали – одна шестая часть земной суши, именуемая СССР, управлялась именно отсюда.
Все немного ошибались.
Нет, конечно же, высокие кабинеты были и в Кремле, но, по-настоящему рулили Советской империей те, кто помещался в том самом сером здании на Старой площади – в двух поворотах и трех минутах езды.
И именно здесь помещался самый главный кабинет страны, кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, и в данный исторический момент, а именно ранней весной 1966 года, в нем хозяйничал Леонид Брежнев.
Сегодня в коридорах этого серого здания царила непривычная суета. Можно даже сказать – переполох. Понукаемая нетерпеливыми окриками генсека, партийно-чиновничья рать пыталась выполнить одно-единственное, но срочное задание.
Найти гражданина СССР Армада Мишеля.
Всё началось с утра. Генсеку позвонил взволнованный министр иностранных дел и в преддверии визита в СССР президента Французской Республики генерала Шарля де Голля доложил следующее. Все службы к встрече готовы. Все мероприятия определены. Час назад поступил последний документ – от протокольной службы президента Франции, и это тоже часть ритуала, вполне рутинный момент. Но один, третий по счету, пункт протокола вызвал проблему. Дело в том, что высокий гость выразил пожелания, чтобы среди встречающих его в Москве, причем непосредственно у трапа, находился его ДРУГ и СОРАТНИК (именно так) Армад Мишель (смотри приложенную фотографию), проживающий в СССР.
- Ну и что? – спокойно спросил генсек. – В чем проблема-то?
- Нет такого гражданина в СССР, - упавшим голосом ответствовал министр. – Не нашли, Леонид Ильич.
- Значит, плохо искали, - вынес приговор Брежнев.
После чего бросил трубку, нажал какую-то кнопку и велел поискать хорошо.
В первые полчаса Армада Мишеля искали единицы, во вторые полчаса – десятки.
Спустя еще три часа его искали уже тысячи. Во многих похожих зданиях. В республиках, краях и областях.
И вскоре стало ясно: Армад Мишель – фантом.
Ну не было, не было в СССР человека с таким именем и фамилией. Уж если весь КГБ стоит на ушах и не находит человека, значит его просто нет. Те, кто успел пожить в СССР, понимают – о чем я.
Решились на беспрецедентное – позвонили в Париж и попросили повторить 3-й пункт протокола.
Бесстрастная лента дипломатической связи любезно повторила – АРМАД МИШЕЛЬ.
Забегая вперед, замечу – разумеется, французский лидер не мог не знать, под какими именно именем и фамилией проживает в СССР его друг и соратник. Он вполне намеренно спровоцировал эти затруднения. Это была маленькая месть генерала. Не за себя, конечно. А за своего друга и соратника.
А на Старой площади тем временем назревал скандал. И во многих других адресах бескрайнего СССР – тоже.
И тут мелькнула надежда. Одна из машинисток серого здания не без колебаний сообщила, что года три назад ей, вроде, пришлось ОДИН раз напечатать эти два слова, и что тот документ предназначался лично Никите Хрущеву – а именно он правил СССР в означенном 1963-м году.
Сегодня нажали бы на несколько кнопок компьютера и получили бы результат.
В 66-м году десятки пар рук принялись шерстить архивы, но результата не получили.
Параллельно с машинисткой поработали два узко профильных специалиста. И она вспомнила очень существенное – кто именно из Помощников Хрущева поручал ей печатать тот документ. (Это была очень высокая должность, поэтому Помощники генсеков писались с большой буквы).
По игре случая этот самый Помощник именно сегодня отрабатывал свой последний рабочий день в этой должности.
Пришедший к власти полтора года назад Брежнев выводил хрущевские кадры из игры постепенно, и очередь этого Помощника наступила именно сегодня.
Ринулись к помощнику, который ходил по кабинету и собирал свои вещи. Помощник хмуро пояснил, что не работал по этому документу, а лишь выполнял поручение Хрущева, и только тот может внести в это дело какую-то ясность. Помощнику предложили срочно поехать к Хрущеву, который безвыездно жил на отведенной ему даче. Помощник категорически отказался, но ему позвонил сам генсек и намекнул, что его служебная карьера вполне может претерпеть еще один очень даже интересный вираж.
Спустя два часа Помощник сидел в очень неудобной позе, на корточках, перед бывшим главой компартии, который что-то высаживал на огородной грядке. Вокруг ходили плечистые молодые люди, которые Хрущева не столько охраняли, сколько сторожили.
72-летний Хрущев вспомнил сразу. Ну, был такой чудак. Из Азербайджана. Во время войны у французов служил, в партизанах ихних. Так вот эти ветераны французские возьми и пошли ему аж сто тысяч доллАров. (Ударение Хрущева – авт.). А этот чудак возьми и откажись. Ну, я и велел его доставить прямо ко мне. И прямо так, по партийному ему сказал: нравится, мол, мне, что ты подачки заморские не принимаешь. Но, с другой стороны, возвращать этим капиталистам деньги обидно как-то. А не хочешь ли ты, брат, эту сумму в наш Фонд Мира внести? Вот это будет по-нашему, по-советски!
- И он внес? – спросил Помощник.
- Даже кумекать не стал, - торжествующе сказал Хрущев. – Умел я все ж таки убеждать. Не то, что нынешние. Короче, составили мы ему заявление, обедом я его знатным угостил, за это время нужные документы из Фонда Мира привезли, он их подписал и вся недолга. Расцеловал я его. Потому как, хоть и чудак, но сознательный.
Помощник взглянул на часы и приступил к выполнению основной задачи.
- Так это ж кличка его партизанская была, - укоризненно пояснил Хрущев. – А настоящее имя и фамилия у него были – без поллитра не то, что не запомнишь – не выговоришь даже.
Помощник выразил сожаление.
А Хрущев побагровел и крякнул от досады.
- А чего я тебе про Фонд Мира талдычу? Финансовые документы-то не на кличку ведь составляли! – Он взглянул на своего бывшего Помощника и не удержался. – А ты, я смотрю, как был мудак мудаком, так и остался.
Спустя четверть часа в Фонде Мира подняли финансовую отчетность.
Затем пошли звонки в столицу советского Азербайджана – Баку.
В Баку срочно организовали кортеж из нескольких черных автомобилей марки «Волга» и отрядили его на север республики – в город Шеки. Там к нему присоединились авто местного начальства. Скоро машины съехали с трассы и по ухабистой узкой дороге направились к конечной цели – маленькому селу под названием Охуд.
Жители села повели себя по-разному по отношению к этой автомобильной экспансии. Те, что постарше, безотчетно испугались, а те, что помладше, побежали рядом, сверкая голыми пятками.
Время было уже вечернее, поэтому кортеж подъехал к небольшому скромному домику на окраине села – ведь теперь все приехавшие знали, кого именно искать.
Он вышел на крыльцо. Сельский агроном (рядовая должность в сельскохозяйственных структурах – авт.) сорока семи лет от роду, небольшого роста и, что довольно необычно для этих мест, русоволосый и голубоглазый.
Он вышел и абсолютно ничему и никому не удивился. Когда мы его узнаем поближе, мы поймем, что он вообще никогда и ничему не удивляется – такая черта натуры.
Его обступили чиновники самого разного ранга и торжественно объявили, что агроном должен срочно ехать в Баку, а оттуда лететь в Москву, к самому товарищу Брежневу. На лице агронома не дрогнул ни один мускул, и он ответил, что не видит никакой связи между собой и товарищем Брежневым, а вот на работе – куча дел, и он не может их игнорировать. Все обомлели, вокруг стали собираться осмелевшие сельчане, а агроном вознамерился вернуться в дом. Он уже был на пороге, когда один из визитеров поумнее или поинформированнее остальных, вбросил в свою реплику имя де Голля и связно изложил суть дела.
Агроном повернулся и попросил его поклясться.
Тот поклялся своими детьми.
Этой же ночью сельский агроном Ахмедия Джабраилов (именно так его звали в миру), он же один из самых заметных героев французского Сопротивления Армад Мишель вылетел в Москву.
С трапа его увезли в гостиницу «Москва», поселили в двухкомнатном номере, дали на сон пару часов, а утром увезли в ГУМ, в двухсотую секцию, которая обслуживала только высшее руководство страны, и там подобрали ему несколько костюмов, сорочек, галстуков, обувь, носки, запонки, нижнее белье, плащ, демисезонное пальто и даже зонтик от дождя. А затем все-таки повезли к Брежневу.
Генсек встретил его, как родного, облобызал, долго тряс руку, сказал несколько общих фраз, а затем, перепоручив его двум «товарищам», посоветовал Ахмедии к ним прислушаться.
«Товарищи» препроводили его в комнату с креслами и диванами, уселись напротив и предложили сельскому агроному следующее. Завтра утром прибывает де Голль. В программу его пребывания входит поездка по стране.
Маршрут согласован, но может так случиться, что генерал захочет посетить малую родину своего друга и соратника – село Охуд. В данный момент туда проводится асфальтовая дорога, а дополнительно предлагается вот что (на стол перед Ахмедией легла безупречно составленная карта той части села, где находился его домик). Вот эти вот соседские дома (5 или 6) в течение двух суток будут сравнены с землей. Живущих в них переселят и поселят в более благоустроенные дома. Дом агронома наоборот – поднимут в два этажа, окольцуют верандой, добавят две пристройки, а также хлев, конюшню, просторный курятник, а также пару гаражей – для личного трактора и тоже личного автомобиля. Всю эту территорию огородят добротным забором и оформят как собственность семьи Джабраиловых. А Ахмедие нужно забыть о том, что он агроном и скромно сообщить другу, что он стал одним из первых советских фермеров. Все это может быть переделано за трое суток, если будет соблюдена одна сущая мелочь (на этом настоял Леонид Ильич), а именно – если Ахмедия даст на оное свое согласие.
Агроном их выслушал, не перебивая, а потом, без всякой паузы, на чистом русском языке сказал:
- Я ничего не услышал. А знаете – почему?
- Почему? – почти хором спросили «товарищи».
- Потому что вы ничего не сказали, - сказал Ахмедия.
«Товарищи» стали осознавать сказанное, а он встал и вышел из комнаты.
Встречающие высокого гостя, допущенные на летное поле Внуково-2, были поделены на две группы. Одна – высокопоставленная, те, которым гость должен пожать руки, а другая «помельче», она должна была располагаться в стороне от трапа и махать гостю руками. Именно сюда и задвинули Ахмедию, и он встал – с самого дальнего края. Одетый с иголочки, он никакой физической неловкости не ощущал, потому что одинаково свободно мог носить любой род одежды – от военного мундира до смокинга и фрачной пары, хотя последние пятнадцать лет носил совершенно другое.
Когда высокая, ни с какой другой несравнимая, фигура де Голля появилась на верхней площадке трапа, лицо Ахмедии стало покрываться пунцовыми пятнами, что с ним бывало лишь в мгновения сильного душевного волнения – мы еще несколько раз встретимся с этим свойством его физиологии.
Генерал сбежал по трапу не по возрасту легко. Теплое рукопожатие с Брежневым, за спинами обоих выросли переводчики, несколько общих фраз, взаимные улыбки, поворот генсека к свите, сейчас он должен провести гостя вдоль живого ряда встречающих, представить их, но что это? Де Голль наклоняется к Брежневу, на лице генерала что-то вроде извинения, переводчик понимает, что нарушается протокол, но исправно переводит, но положение спасает Брежнев. Он вновь оборачивается к гостю и указывает ему рукой в сторону Ахмедии, через мгновение туда смотрят уже абсолютно все, а де Голль начинает стремительное движение к другу, и тот тоже – бросается к нему. Они обнимаются и застывают, сравнимые по габаритам с доном Кихотом и Санчо Панса. А все остальные, - или почти все, - пораженно смотрят на них.
Ахмедию прямо из аэропорта увезут в отведенную де Голлю резиденцию – так пожелает сам генерал. Де Голль проведет все протокольные мероприятия, а вечернюю программу попросит либо отменить либо перенести, ибо ему не терпится пообщаться со своим другом.
Де Голль приедет в резиденцию еще засветло, они проведут вместе долгий весенний вечер.
Именно эта встреча и станет «базовой» для драматургии будущего сценария. Именно отсюда мы будем уходить в воспоминания, но непременно будем возвращаться обратно.
Два друга будут гулять по зимнему саду, сидеть в уютном холле, ужинать при свечах, расстегнув постепенно верхние пуговицы сорочек, ослабив узлы галстука, избавившись от пиджаков, прохаживаться по аллеям резиденции, накинув на плечи два одинаковых пледа и при этом беседовать и вспоминать.
Воспоминания будут разные, - и субъективные, и авторские, - но основной событийный ряд сценария составят именно они.
Возможно, мы будем строго придерживаться хронологии, а может быть и нет. Возможно, они будут выдержаны в едином стилистическом ключе, а может быть и нет. Всё покажет будущая работа.
А пока я вам просто и вкратце перечислю основные вехи одной человеческой судьбы. Если она вызовет у вас интерес, а может и более того – удивление, то я сочту задачу данной заявки выполненной.
Итак, судите сами.

Повторяю, перед вами – основный событийный ряд сценария.
Вы уже знаете, где именно родился и вырос наш герой. В детстве и отрочестве он ничем кроме своей внешности, не выделялся. Закончил сельхозтехникум, но поработать не успел, потому что началась война.
Записался в добровольцы, а попав на фронт, сразу же попросился в разведку.
- Почему? – спросили его.
- Потому что я ничего не боюсь, – ответил он, излучая своими голубыми глазами абсолютную искренность.
Его осмеяли прямо перед строем.
Из первого же боя он вернулся позже всех, но приволок «языка» - солдата на голову выше и в полтора раза тяжелее себя.
За это его примерно наказали – тем более, что рядовой немецкой армии никакими военными секретами не обладал.
От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
- Ты что – вообще не пьешь? - поинтересовались у него.
- Пью, – ответил он. – Если повод есть.
Любви окружающих это ему не прибавило.
Однажды его застали за углубленным изучением русско-немецкого словаря.
Реакция была своеобразная:
- В плен, что ли, собрался?
- Разведчик должен знать язык врага, – пояснил он.
- Но ты же не разведчик.
- Пока, – сказал он.
Как-то он пересекся с полковым переводчиком и попросил того объяснить ему некоторые тонкости немецкого словосложения, причем просьбу изложил на языке врага. Переводчик поразился его произношению, просьбу удовлетворил, но затем сходил в штаб и поделился с нужными товарищами своими сомнениями. Биографию нашего героя тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили. Но, на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором служил наш герой, почти полностью полег на поле боя. Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.

Почти сразу же он приглянулся уборщице концлагеря француженке Жанетт. Ей удалось уговорить начальство лагеря определить этого ничем не примечательного узника себе в помощники. Он стал таскать за ней мусор, а заодно попросил её научить его французскому языку.
- Зачем это тебе? – спросила она.
- Разведчик должен знать язык союзников, – пояснил он.
- Хорошо, – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
- Двадцать пяти, – сказал он.
- Не запомнишь. – засмеялась она.
Он устремил на неё ясный взгляд своих голубых глаз.
- Если забуду хотя бы одно – будешь учить по-своему.
Он ни разу не забыл, ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, коих во французском языке великое множество, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски с вполне уловимым для знатоков марсельским выговором (именно оттуда была родом его наставница Жанетт).
Однажды он исправил одну её стилистическую ошибку, и она даже заплакала от обиды, хотя могла бы испытать чувство гордости за ученика – с женщинами всего мира иногда случается такое, что ставит в тупик нас, мужчин.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря – вместе с мусором. И с помощью своего племянника отправила в лес, к «маки» (французским партизанам – авт.)
Своим будущим французским друзьям он соврал лишь один – единственный раз. На вопрос, кем он служил в советской армии, он ответил, не моргнув ни одним голубым глазом:
- Командиром разведотряда.
Ему поверили и определили в разведчики – в рядовые, правда. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы. Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде. Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную самоназначенным лидером всех свободных французов Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой: «Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу. Ваш Шарль де Голль». И подпись, разумеется.
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Эти два имени стали его основным псевдонимом Но законы разведслужбы и конспирации обязывали иногда менять даже ненастоящие имена.
История сохранила почти все его остальные псевдонимы – Фражи, Кураже, Харго и даже Рюс Ахмед.

Всё это время наш герой продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков. Это было нелегко, ибо французы органически не переваривали немецкий. Но ещё сильнее он не переваривал, когда не исполнялись его приказы.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага – малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам – они должны были быть без сучка и задоринки. Задания получал от своих командиров, но планировал их сам. И за всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Однажды в расположение «маки» привезли награды. И он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – остановить эшелон с 500 французскими детьми, отправляемыми в Германию, уничтожить охрану поезда и вывести детей в лес. Задание артистично и с блеском было выполнено, но себя он не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания. Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки. В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись: «Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей». Армад Мишель любил такие правдоподобные детали. Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
- Он жив, – сказал кто –то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то крайне сентиментальное типа:
- Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде станет одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления. А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
- Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого–то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
- Вообще–то, - невозмутимо сказал он, - я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.

Но это было потом, а в тот момент нашего героя погрузили на транспорт и отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он быстро пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения. Правда, его лицо чаще обычного покрывалось пунцовыми пятнами, но только его истинные друзья поняли бы настоящую причину этого.
Ну а дальше произошло невероятное. Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. (Ни здесь, ни до, ни после этого никаких драматургических вывертов я себе не позволяю, так что это – очередной исторический факт – авт.)
Наш герой приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь со своими «маки» он наладил спустя неделю. Результатом его неусыпных трудов во славу рейха стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, - преимущественно, советских, - и масса других диверсионных актов. Новый комендант был любезен с начальством и женщинами и абсолютно свиреп с подчиненными, наказывая их за самые малейшие провинности. Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться.
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше пошли новые подвиги, личное знакомство с де Голлем, и – победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в третьем от генерала ряду. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона. Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
- Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
- Если им не станете вы, мой генерал, - ответил Армад Мишель, намекая на то, что у де Голля тоже имелась такая же награда.
- Кстати, нам пора перейти на «ты», – сказал де Голль.
К 1951-му году Армад Мишель был гражданином Франции, имел жену-француженку и двух сыновей, имел в Дижоне подаренное ему властями автохозяйство (небольшой завод, по сути) и ответственную должность в канцелярии Президента Шарля де Голля.
И именно в этом самом 1951-м году он вдруг вознамерился вернуться на Родину, в Азербайджан. (читай – в СССР).
Для тех, кто знал советские порядки, это выглядело, как безумие.
Те, кто знали Армада Мишеля, понимали, что переубеждать его – тоже равносильно безумию.
Де Голль вручил ему на прощание удостоверение почетного гражданина Франции с правом бесплатного проезда на всех видах транспорта. А спустя дней десять дижонское автопредприятие назвали именем Армада Мишеля.
В Москве нашего Героя основательно потрясло МГБ (Бывшее НКВД, предтеча КГБ - авт.) Почему сдался в плен, почему на фото в форме немецкого офицера, как сумел совершить побег из Концлагеря в одиночку и т.д. и т.п. Репрессировать в прямом смысле не стали, отправили в родное село Охуд и велели его не покидать. Все награды, письма, фото, даже право на бесплатный проезд отобрали.
В селе Охуд его определили пастухом. Спустя несколько лет смилостивились и назначили агрономом.
В 1963-м году вдруг вывезли в Москву. Пресловутые сто тысяч, беседа и обед с Хрущевым, отказ от перевода в пользу Фонда мира. Хрущев распорядился вернуть ему все личные документы и награды.
Все, кроме самой главной – Военного Креста. Он давно был экспонатом Музея боевой Славы. Ибо в СССР лишь два человека имели подобную награду – главный Творец Советской Победы Маршал Жуков и недавний сельский пастух Ахмедия Джабраилов.
Он привез эти награды в село и аккуратно сложил их на дно старого фамильного сундука.
А потом наступил 66-й год, и мы вернулись к началу нашего сценария.
Точнее, к той весенней дате, когда двое старых друзей проговорили друг с другом весь вечер и всю ночь.
Руководитель одной из крупных европейский держав и провинциальный сельский агроном.
Наш герой не стал пользоваться услугами «товарищей». Он сам уехал в аэропорт, купил билет и отбыл на родину.
Горничная гостиницы «Москва», зашедшая в двухкомнатный «полулюкс», который наш герой занимал чуть менее двух суток, была поражена. Постоялец уехал, а вещи почему-то оставил. Несколько костюмов, сорочек, галстуков, две пары обуви. Даже нижнее белье. Даже заколки. Даже зонт для дождя.
Спустя несколько дней, агронома «повысят» до должности бригадира в колхозе.
А через недели две к его сельскому домику вновь подъедут автомобили, в этот раз – всего два. Из них выйдут какие–то люди, но на крыльцо поднимется лишь один из них, мужчина лет пятидесяти, в диковинной военный форме, которую в этих краях никогда не видели.
Что и можно понять, потому что в село Охуд никогда не приезжал один из руководителей министерства обороны Франции, да ещё в звании бригадного генерала, да ещё когда–то близкий друг и подчиненный местного колхозного бригадира.
Но мы с вами его узнаем. Мы уже встречались с ним на страницах нашего сценария (когда он будет полностью написан, разумеется).
Они долго будут обниматься, и хлопать друг друга по плечам. Затем войдут в дом. Но прежде чем сесть за стол, генерал выполнит свою официальную миссию. Он вручит своему соратнику официальное письмо президента Франции с напоминанием, что гражданин СССР Ахмедия Микаил оглу (сын Микаила – авт.) Джабраилов имеет право посещать Францию любое количество раз и на любые сроки, причем за счет французского правительства.
А затем генерал, - нет, не вручит, а вернет, - Армаду Мишелю Военный Крест, законную наградную собственность героя Французского Сопротивления.
Ну и в конце концов они сделают то, что и положено делать в подобных случаях – запоют «Марсельезу».
В стареньком домике. На окраине маленького азербайджанского села.
Если бы автор смог бы только лишь на эти финальные мгновения стать режиссером фильма, то он поступил бы предельно просто – в сопровождении «Марсельезы» покинул бы этот домик через окно, держа всё время в поле зрения два силуэта в рамке этого окна и постепенно впуская в кадр изумительную природу Шекинского района – луга, леса, горы, - а когда отдалился бы на очень-очень большое расстояние, вновь стал бы автором и снабдил бы это изображение надписями примерно такого содержания:
Армад Мишель стал полным кавалером всех высших воинских наград Франции.
Ахмедия Джабраилов не получил ни одной воинской награды своей родины – СССР.
В 1970-м году с него был снят ярлык «невыездного», он получил возможность ездить во Францию и принимать дома своих французских друзей.
Прошагать на военных парадах Франции ему ни разу не довелось.
В 1994-м году, переходя дорогу, он был насмерть сбит легковым автомобилем, водитель которого находился в состоянии легкого опьянения. Во всяком случае, так было указано в составленном на месте происшествия милицейском протоколе.

02.12.2014, Новые истории - основной выпуск

ВАГОНОВОЖАТАЯ

Накануне Рождества, перебирая старые мамины письма, я вспомнил одну историю, которую она мне время от времени рассказывала.

Я был у мамы единственным сыном. Она поздно вышла замуж и врачи запретили ей рожать. Врачей мама не послушалась, на свой страх и риск дотянула до 6 месяцев и только потом в первый раз появилась в женской консультации.
Я был желанным ребенком: дедушка с бабушкой, папа и даже сводная сестра не чаяли во мне души, а уж мама просто пылинки сдувала со своего единственного сына!
Мама начинала работать очень рано и перед работой должна была отвозить меня в детский сад "Дубки", расположенный недалеко от Тимирязевской Академии. Чтобы успеть на работу, мама ездила на первых автобусах и трамваях, которыми, как правило, управляли одни и те же водители. Мы выходили с мамой из трамвая, она доводила меня до калитки детского сада, передавала воспитательнице, бежала к остановке и ... ждала следующего трамвая.
После нескольких опозданий ее предупредили об увольнении, а так как жили мы, как и все, очень скромно и на одну папину зарплату прожить не могли, то мама, скрепя сердце, придумала решение: выпускать меня одного, трехлетнего малыша, на остановке в надежде, что я сам дойду от трамвая до калитки детского садика.

У нас все получилось с первого раза, хотя эти секунды были для нее самыми длинными и ужасным в жизни. Она металась по полупустому трамваю, чтобы увидеть вошел ли я в калитку, или еще ползу, замотанный в шубку с шарфиком, валенки и шапку.
Через какое-то время мама вдруг заметила, что трамвай начал отходить от остановки очень медленно и набирать скорость только тогда, когда я скрывался за калиткой садика. Так продолжалось все три года, пока я ходил в детский сад. Мама не могла, да и не пыталась найти объяснение такой странной закономерности. Главное, что ее сердце было спокойно за меня.

Все прояснилось только через несколько лет, когда я начал ходить в школу. Мы с мамой поехали к ней на работу и вдруг вагоновожатая окликнула меня: - Привет, малыш! Ты стал такой взрослый! Помнишь, как мы с твоей мамой провожали тебя до садика...?

Прошло много лет, но каждый раз, проезжая мимо остановки "Дубки", я вспоминаю этот маленький эпизод своей жизни и на сердце становится чуточку теплее от доброты этой женщины, которая ежедневно, абсолютно бескорыстно, совершала одно маленькое доброе дело, просто чуточку задерживая целый трамвай, ради спокойствия совершенно незнакомого ей человека!

13.02.2013, Новые истории - основной выпуск

Валентинка.

Рассказала на днях бывшая однокурсница, назовем ее Валей в честь предстоящего праздника. Для любителей отыскивать реальные прототипы уточню, что рассказала по скайпу, да и некоторые детали я по возможности поменял.

На Валю и сейчас, после рождения второго внука, оглядываются мужики на улицах. А тридцать лет назад у ее ног лежал весь наш третий курс в полном составе. Но девушка на мелюзгу не разменивалась, а выбрала самый кругой вариант – пятикурсника, секретаря комитета комсомола, красавца с внешностью былинного русского богатыря. И все у них шло отлично, пока Валя, не обнаружив в положенный срок положенного недомогания, не обрадовала своего богатыря перспективой стать вскоре папой. Тут-то и выяснилось, что богатырь ничего такого в виду не имел, жениться не планировал, это у него была не любовь, а свободный секс свободных людей, и вообще сама не убереглась – сама и избавляйся.

Родители дули примерно в ту же дуду: куда тебе рожать, тебе еще учиться и учиться, вот у нас знакомый доктор, сделает с обезболиванием, даже не почувствуешь ничего. Валя к проблеме отнеслась философски, аборт так аборт, не она первая, не она последняя. Села в трамвай и поехала к доктору. Но что-то такое под ложечкой жало и беспокоило.

Я попробую пояснить, почему эта тема всплыла у нас в разговоре именно теперь, в преддверии дня всех влюбленных. Мы тогда про святого Валентина, конечно, не знали. Но, во-первых, дело было как раз в середине февраля. А во-вторых, в деле фигурирует любовное письмо, хотя и очень своеобразное. Вот сейчас про него будет.

Вот Валя едет в трамвае. Пробила талончик, положила его в карман пальто. И с некоторым удивлением обнаружила, что в кармане лежит конфета. Хорошая, шоколадная, марки «Золотая нива». Такие даже в Москве продавались далеко не в каждом гастрономе и стоили чуть ли не десять рублей кило.

Развернув обертку, Валя удивилась уже по-настоящему. Внутри фантика конфета оказалась завернута в записку. На обрывке тетрадного листка кривым почерком только что научившегося писать ребенка было написано:

МАМА МНЕ БОЛЬНА НИСЕРДИСЬ Я ТИБЯ ЛЮБЛЮ РОМА

Валя ни в какой степени не была ни религиозной, ни сентиментальной. Она попыталась объяснить происхождение записки рациональным образом, но ничего не вышло. Сладкое она любила, но именно этот сорт конфет не встречала очень давно. Знакомых по имени Рома у нее не было ни одного. Знакомых детей дошкольного и младшего школьного возраста – ненамного больше. Это пальто она не надевала с осени, до вчерашнего дня ходила в шубке, так что не оставалось даже шанса, что кто-то случайно положил конфету в карман в гардеробе.

В обшем, при всем неверии в мистику, выходило, что игнорировать столь явное указание свыше никак нельзя. Валя дожевала конфету (вкусная!) и пересела во встречный трамвай. Родителей поставила перед выбором: либо они смиряются с ролью бабушки и дедушки, либо с завтрашнего дня у них будет на одну дочь меньше. А она как-нибудь проживет и даже институт кончит, в нашей стране матерей-одиночек поддерживают.

Родители, поразмыслив, выбрали первый вариант. Матерью-одиночкой побыть не довелось: на освободившееся от комсомольского вожака место немедленно нашлось не меньше трех претендентов, которых не смутил Валин растущий живот. Наученная горьким опытом Валя выбрала из них самого скромного, я бы даже сказал – самого завалящего, и к моменту родов была уже счастливо замужем. Где и пребывает до сих пор, в отличие от многих ее товарок, вышедших замуж по ах какой любви и успевших с тех пор развестись, некоторые и не по разу.

Родив (мальчика, кто бы сомневался), Валя уперлась рогом еще раз: ребенка будут звать Ромой и никак иначе. Никто ее не поддержал, а больше всех фыркала младшая сестра-шестиклассница:
- Тьфу, что за имя, будет как мой Ромчик.
- Какой еще твой Ромчик? – насторожилась Валя.

Тут-то все и выяснилось. Оказывается, у шестиклассников был подшефный первый класс, и один из первоклашек зимой внезапно воспылал к Маше любовью. Проявлялась любовь в том, что он больше всех шумел, хулиганил и норовил поставить подножку. Маша в конце концов не выдержала и треснула его пеналом по голове. На следующий день Ромчик принес конфету – мириться. Маша конфету есть не стала, потому что все еще сердилась, а чтобы добро не пропало, сунула ее в карман сестре.

Валя еще раз перечитала записку. Да, конечно, там было написано не «Мама», а «Маша», как это она сразу не прочитала правильно? Но сына все равно назвала Ромой.

31.10.2012, Новые истории - основной выпуск

Дистанция австралийского марафона составляет 875 километров. Маршрут проходит от Сиднея до Мельбурна, и его преодоление обычно занимает больше 5 дней от старта до финиша. В этом забеге участвуют легкоатлеты мирового класса, которые специально тренируются для этого события. В своём большинстве атлеты не старше 30 лет и спонсируются крупными спортивными брэндами, которые предоставляют спортсменам форму и кроссовки.
В 1983 году многие были в недоумении, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг. Сначала все думали, что он пришёл посмотреть на старт забега, так как был одет не как все спортсмены: в рабочий комбинезон и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми.
Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:
— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?
— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.
— Ты действительно будешь участвовать в этом забеге?
— Да.
— А у тебя есть спонсор?
— Нет.
— Тогда ты не сможешь добежать.
— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2-3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвовать в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.

Когда марафон начался, то профессионалы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствовали, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать.
По телевизору люди наблюдали за Клиффом, многие переживали и молились за него, чтобы он не умер на пути.
Каждый профессионал знал, что для завершения дистанции потребуется порядка 5 дней и для этого ежедневно необходимо 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.

На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittagong. Но даже без остановки на сон Клифф был далеко позади всех легкоатлетов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветствовать людей, стоящих вдоль трассы забега.
С каждой ночью он приближался к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошёл всех атлетов мирового класса. К утру последнего дня он был далеко впереди всех. Клифф не только пробежал супер-марафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальным героем.

Клифф Янг преодолел забег на 875 километров за 5 дней, 15 часов и 4 минуты.

Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награждён первым призом в A$10,000, он сказал, что не знал о существовании приза, что участвовал в забеге не ради денег и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлетам, которые прибежали после него, по A$2,000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.

Многие тренированные спортсмены знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более они были убеждены, что в 61 год супер-марафон пробежать невозможно. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничивающих убеждений. Он просто хотел победить, представлял перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать. Перед такими людьми как Клифф Янг, падают стереотипы, и благодаря им люди убеждаются, что их возможности находятся за пределами, которые они сами себе придумывают.
http://live-imho.livejournal.com/

06.06.2011, Новые истории - основной выпуск

Рассказал один шахтер.

Случилось это в Кузбассе в 197**году. Еще молодым специалистом
определили его в бригаду к пожилому прожженному шахтеру Митричу. Ничего
особенного в его бригаде не было, кроме одного. Как-то во время смены,
подрубили они крысиное гнездо. Крысу маму и всех крысенышей сразу
поубивало, кроме одного. Митрич его выходил — кормил молоком из блюдца,
когда тот по молодости прихварывал, растворял ему антибиотики в молоке.
После такой усиленной заботы на хорошем питании крысенок окреп, вырос и
превратился в большего упитанного крыса по имени Ерёма. Ерёма прижился в
бригаде, имел собственный паек, любил сало и свежий хлеб, и обедал по
часам со всей бригадой.
Работали они на старой, еще довоенной, шахте, выбирая уголь почти у
центра Земли. Однажды случилось во время смены ЧП — рванули пары метана,
штольня почти на всем протяжении обвалилась, завалив проход метров на
200 вместе с шахтой подъемника. Нескольких горняков раздавило, как мух,
остальные успели отскочить в глубь штольни.
Пришли в себя, стали подсчитывать шансы. Воздух просачивается, но из
воды и запасов пищи на шесть человек только полфляги воды и три
бутерброда, которые Митричу на обед положила жена. Спасателям для того,
чтобы добраться до шахтеров понадобится не меньше месяца. В лучшем
случае (не забывайте — 70-е годы, из всей спасательной техники —
экскаватор и лопаты с отбойниками).
Все приуныли. Вдруг в темноте показались два крысиных глаза — Ерёма.
Посветили на него фонариком — крыс лежит на спине и машет лапками в
сторону завала. Потом перевернулся, пробежал немного, опять на спину и
машет. И так раза три. Зовет, что ли, - предположил один из горняков.
Делать-то нечего — пошли за ним.
Крыс, поняв, что люди идут за ним, более не переворачивался, залез на
завал и исчез в щели. Шахтеры за ним. Сверху завала осталась щель,
размером в аккурат, чтобы протиснуться самому габаритному.
Протиснулись. Метров через пять смотрят, взрывом покорежило стену
штольни и открылся боковой проход. Залезли туда. В полный рост не
встать, но на четвереньках можно. Крыс дождался пока последний шахтер не
залезет в проход, и побежал дальше. Шестеро шахтеров на четвереньках —
за ним. Проползли какое-то расстояние и уперлись в стену.
Эх, Ерёма, в тупик завел — резюмировал Митрич. Кто-то из шахтеров
посоветовал переименовать его в Сусанина.
Давай назад, - приказал Митрич, еле перевернулся в штольне и пополз
назад. Тут Ерёма прыгнул и вцепился в штанину Митрича, прокусив
брезентовую материю и икру Митрича до крови. Так и висит на нем, задними
лапами упирается. Митрич орет от боли. Но Ерёма его не выпускает.
А ведь он нам говорит — долбить надо, - догадался один из горняков,
подполз к тупику и стал добить его молотком, оказавшимся при нем. Как
только молоток стал вгрызаться в породу, Ерёма тут же отпустил Митрича и
прилег рядом. Двоих самых худосочных отправили назад за инструментом и
уже через час, сменяя друг друга, стали долбить породу. Отколотые пласты
оттаскивали к завалу.
Как долго долбили, и сколько метров прошли никто не помнит. Когда сели
аккумуляторы — долбили в темноте. Вымотались так, что работали как
машины — без эмоций, на автомате.
Поэтому, когда молоток, прорубив породу, улетел в пустоту, никто не
удивился, ни обрадовался.
Когда их, потрепанных, истощенных, но живых подняли на поверхность из
соседней, заброшенной шахты, оказалось, что они продолбили шестьдесят
метров за две недели, в то время как спасатели не могли до конца
расчистить от обломков обвалившуюся шахту, которая еще два раза
обваливалась, вынуждая начинать расчистку по новой.
А Ерёму Митрич забрал домой и с тех пор до самой своей крысиной смерти
Ерёма жил в индивидуальном доме и каждое утро жена Митрича лично меняла
ему воду в поилке, сало и хлеб на все самое свежее.
Похоронили Ерёму в сделанном специально по этому случаю шахтеров из той
бригады ящике из ценной породы дерева, а на могиле поставили крошечный
гранитный камень с единственной надписью «Ерёме от 25 человек» (именно
столько людей проживало на тот момент в семьях спасенной шестерки
горняков).
Этот камень стоит там до сих пор.

11.08.2010, Новые истории - основной выпуск

Приятель на днях вернулся в Москву и рассказал историю:
В самолете нервно. Слава Богу, что вообще взлетели.
Рейс задержали на четыре часа.
У пассажиров только и разговоров, что про смог и пожары в Москве,
примет ли Домодедово.
Да и по пути нервотрепка: то пристегнитесь, входим в зону
турбулентности, то не ходите по салону...
Вот впереди кто-то тихонько заплакал... Слухи по самолету расходятся
быстро и вскоре все узнали, что плачет молодая женщина с двумя детьми:
месячным грудничком, и девочкой лет двух. Она обнаружила, что пока в
аэропорту пеленала в туалете ребенка, оставила на умывальнике кошелечек
с мобильником и со всеми деньгами. Ей-то из Домодедова ехать на ж. д.
вокзал, а там в Казань, причем на поезд она уже опоздала, ни на билет,
ни на еду ни копейки. А в Москве-то смог...
Но мир не без добрых людей: стюардесса предложила пройти в кабину и
позвонить кому-нибудь, но звонить оказалось некому: дома в Казани одна
бабушка с высоким давлением. Какая-то женщина предложила довести ее до
Казанского вокзала. Пустили по кругу бейсболку и стали собирать
деньги... Но тут объявление: Уважаемые пассажиры, по погодным условиям в
городе Москве, наш самолет произведет посадку в аэропорту города Казани.
Хоть многие расстроились, но некоторые даже аплодировали, и во всяком
случае все с удовольствием смотрели на абсолютно счастливого человека.

... Везет тому, кому больше всех надо...

17.09.2009, Новые истории - основной выпуск

Про одну маленькую, но смелую собаку и одного опытного, но неженатого
кинолога.

"Да, и в гневе я бываю кусача"
(Одной милой леди посвящается)

Был у меня знакомый, сосед этажом ниже, Валера-кинолог. Настоящий.
Полжизни прапорщиком на границе. Потом уволился, домой приехал,
устроился в МВД. Опять кинологом. Ну, делать-то же больше ничего не
умеет. Зато в своём деле ас каких поискать. На дому в свободное от
службы время стал подрабатывать тем же. В клиентуре недостатка нет, из
желающих привить своим псам правильные навыки стоит очередь.

Но надо же и о себе подумать? Под сорок, ни разу не женат. Вся семья -
немецкая овчарка. А ведь известно, если к сорока годам дом мужчины не
наполняется детским смехом, он наполняется пустыми бутылками. (Угу, это
у французов он наполняется кошмарами. А нам французы не указ, мы сами
кого хошь закошмарим) И стал он потихоньку присматривать себе спутницу
жизни.

Где взять? Для начала окинул взглядом ближний круг клиентуры. Навыки-то
флирта за долгие годы суровых пограничных буден утеряны? А тут хоть как
минимум есть о чём поговорить, уже хорошо. Ну, и опять же, в среде
фанатичных собачниц авторитет у него как нельзя высок, что немаловажно.

И вот тут как раз, по пословице про ловца и зверя, и появляется Она.
Дама его мечты. С традиционным вопросом «Вы мою собачку не посмотрите,
на предмет воспитания в ней охранных навыков? Нам сказали, что вы
Большой Мастер!» Он как увидел, сразу понял – надо брать! «Ну, отчего
же, говорит, не посмотреть? Приводите завтра часикам к пяти вашего
волкодава»

И вот назавтра, он как раз заканчивает занятия с одной овчаркой, около
пяти, появляется эта дама. Ну, он спрашивает «А где же вас страшный пёс?»
На что та, ни мало не смущаясь, достаёт из-за пазухи и протягивает ему
натуральную болонку с большими испуганными глазами. Кинолог комок в
горле сглотнул, откашлялся, и осторожно на всякий случай тихонько
спрашивает «Это шутка такая, да?»

Дама в ответ удивлённо хлопает такими же как у болонки круглыми
красивыми глазами. «Ну отчего же шутка?» «Но это же не служебная, это
же декоративная собака?!» - говорит спец. «Ну и что? – удивляется опять
дама. – Ну её же можно обучить там каким-то специальным командам,
приёмам! Вы же не смотрите, что она маленькая! Это очень смелая, умная
собака! Только ей немножко навыков не хватает. А так – очень хороший
охранник!»

«Ну какой охранник?! – говорит спец, чувствуя уже досаду от
несостоявшегося романа. – Ну что вы ерунду несёте? Да она же тапок
увидит – описается!» Махнул рукой в сердцах, развернулся, и пошел
занятие заканчивать. А дама собачку свою на землю опустила и растерянно
развела руками. И стала смотреть, как тренируют настоящих, больших
правильных собак. И своей мармазетке говорит «Смотри, Жуля, учись». И
стоят смотрят.

А кинолог как раз в этом своем зубонепробиваемом жилете, в рукаве
ватном, имитирует как бы негодяя, который нападает на беззащитную
жертву. Хозяйская овчарка как-то не шибко ловко пытается этому делу
помешать, путаясь у негодяя под ногами. Негодяй, имитируя страх и ужос,
пускается наутёк, как бы испугавшись злой собаки. Хозяйка командует
задержание, и овчарка, нехотя вертя перекормленной жопой, начинает
имитировать как бы преследование. Сильно уступая в скорости и так не
особо спешащему негодяю. На заднем плане хозяйка овчарки заходится в
командном крике. Короче, происходит такой малоубедительный театр. Но всё
равно захватывающий. Хозяйка болонки, наблюдая это дело, тоже потихоньку
втягивается в сюжет и даже начинает прихлопывать руками и подпрыгивать
как при просмотре любимиго сериала.

Сюжет движется к своему печальному финалу. Негодяй уже готов скрыться в
ближайших кустах совершенно безнаказанным, бедная овчарка на ходу
борется с одышкой и человеколюбием. И в этот момент происходит то самое
непредвиденное. Хозяйка болонки в очередной раз подпрыгивает, громко
хлопает в ладоши и в отчаянии кричит овчарке "Да возьми же ты его
наконец!" И тут болонка, про которую все в пылу погони конечно забыли,
удивленно смотрит на хозяйку, срывается с места, белой маленькой пулей
незаметно пролетает мимо овчарки, на которой сосредоточено всё внимание
убегающего кинолога, делает спурт, бросок, и мёртвой хваткой вцепляется
в его совершенно ничем не защищенное ахиллесово сухожилие. И на нём
повисает. И так телепается на ноге белой тряпкой, сопя и порыкивая, пока
негодяй не падает как подкошенный.

Короче. Спеца увозят в травму. Сухожилие вдребезги. Болонке хозяйка
делает а-тя-тяй и испытывает конечно смущение. Потом они навещают
больного, приносят ему яблоки, борщ в кастрюльке, и гуляют его собаку
Герду. Потом соображают, что борщ можно варить прямо на месте, а если
остаться ночевать, то получается сильная экономия времени. Потом, через
три месяца, когда нога совсем зажила и Валера смог ходить без палочки,
они поженились. Ну, псам тоже пришлось как-то находить общий язык. Хотя
у собак это вообще проще.

Вот такая незамысловатая история про маленькую, но смелую собаку и
неженатого, но опытного кинолога.

Аминь

P.S. Да. Любители правдивых сюжетов конечно сразу могут начать
сомневаться, как могла такая маленькая собачка серьёзно повредить
сухожилие такого взрослого человека. Я, честно скажу, тоже мучился этим
вопросом. Пока, спустя пару лет, когда их дом наконец наполнился
счастливым детским смехом, Валера по большому секрету не открыл мне
истину. И даже назвал сумму, которую ему пришлось забашлять хирургу в
травме, чтобы тот в нарушение врачебной этики поставил правильный
диагноз. Потому что, как ни крути, для Валеры это был последний шанс не
упустить своё счастье.

25.01.2008, Новые истории - основной выпуск

Есть у меня два приятеля. То есть между собой они не дружат, связаны
только через меня. Стас - неисправимый романтик, этакий капитан Грей,
без устали бороздит житейские моря на корабле с алыми парусами, ищет
свою Ассоль. Пару раз уже находил, но Ассоли оказывались ведьмами, и
приходилось вырываться на волю с большим ущербом для такелажа. Но Стас
не унывает, смотришь - через месяц он уже подлатал пробоины и опять в
плавании, снова ищет приключений на свой бушприт.

Илья - полная его противоположность, флегматик и циник. Он-то свою
гавань нашел давно и спокойно там поживает в компании верной жены и двух
славных деток. Жена его далеко не идеал, но Илья твердо убежден, что
идеалов в природе не существует, и над порывами Стаса добродушно
посмеивается. Но он и постарше Стаса лет на 15.

Под Новый год мы собрались большой компанией, в которой присутствовали
оба вышеописанных персонажа. Сразу было заметно, что Стасу не терпится
чем-то поделиться.
- Что, - спросил я, - опять нашел прекрасную незнакомку?
- Ты угадал! - воскликнул Стас. - Именно незнакомку и невыразимо
прекрасную. Ехал вечером по Флатбуш и увидел, что на скамейке сидит
девушка с собакой. Боже, как она мне понравилась! Она мне безумно
понравилась с первого взгляда. И она горько плакала. Я очень спешил, но
решил, что обязан ее утешить. Я свернул в переулок к цветочному
магазину, купил огромный букет, потом снова подъехал к ней, остановился
и протянул цветы. Ты знаешь, у нее были такие глаза! Я ни у кого в жизни
не видел таких глаз. Она была потрясена. Все-таки женщины - это не то,
что вы, старые циники. Они романтичные натуры, им претит обыденность,
они ждут от нас безумных поступков.
- И что дальше?
- Да ничего. У меня не было времени, чтобы познакомиться с ней, даже
чтобы просто заговорить. Я повернулся и уехал. Но потом подумал, что раз
она с собакой, значит, живет где-то поблизости. Я много раз туда
приезжал, исходил все собачьи площадки, но больше ее не встретил.

Тут я заметил, что Илья, слушая этот рассказ, что-то усиленно ищет в
своем смартфоне. Когда Стас замолчал, Илья протянул ему аппарат, на
экране которого светилась фотография двух девушек.
- Это она! - вскричал Стас. - Илюха, ты волшебник! Откуда ты ее знаешь?
И с кем она тут?
- С моей племянницей. Это Вика, племяшкина подруга.
- Но как ты догадался? Она рассказывала обо мне, да? Она меня запомнила?
Ну я же говорил: такой поступок невозможно забыть, я произвел на нее
впечатление!

- Да уж, тебя забудешь, - подтвердил Илья. - Она ехала от ветеринара, и
у нее в автобусе вытащили сумочку. Деньги до последнего цента, карточки,
телефон, документы, в общем, все. Вот она и плакала: чужой неспокойный
район, денег нет, как добираться домой - неизвестно. И тут подлетает
какой-то хмырь на "Лексусе", сует ей цветы и уезжает. Нормальный человек
бы домой подвез, или хотя бы телефон дал позвонить. Да хоть бы дал два
бакса на метро, и то б больше пользы было, чем от твоего букета. Она
потом еле уговорила продавца взять букет обратно за два доллара, на них
и добралась. Да она тебя каждый день вспоминает, и все с одной
присказкой: бывают же на свете козлы!

И только вдоволь налюбовавшись на онемевшего Стаса, Илья проворчал:
- Пиши телефон, романтик хренов...

03.02.2007, Новые истории - основной выпуск

Эх, дороги!

- Нет, командир, я же с самого утра чувствовал, не наш сегодня день, -
разочарованно бубнил огромного роста прапорщик отряда милиции особого
назначения. - С утра саперы проспали. Затем машина сломалась. Теперь вот
борт на Москву без нас улетел. Так и придется Новый год в Моздоке
встречать! Всем героическим взводом!

Командир отряда, худощавый майор с седыми волосами, молча курил, по
привычке пряча сигарету в ладонь и наблюдая за летящим в вышине
самолетом.

— Чего грустим, родная милиция? — поинтересовался у бойцов подошедший со
стороны КП авиации подполковник Николай Парасюк, так же опоздавший на
улетевший борт.

— Да на самолет опоздали, а на поезд билетов нет. Думаем, где будем
Новый год встречать, — поделился печалью командир отряда.

— Новый год — семейный праздник, надо как-то домой добираться, — здраво
рассудил Парасюк. — Сколько вас человек? А снаряжения? Сейчас
разберемся.

Достав сотовый телефон, Парасюк дозвонился до знакомого офицера,
проживающего в Моздоке. Получив необходимую информацию и номера
телефонов, офицер начал деловые переговоры. Вскоре после нескольких
горячих разговоров с частными перевозчиками и не менее шумного торга с
одним из них на аэродром приехал гражданский “пазик”, водитель которого
за соответствующее денежное вознаграждение взялся доставить милиционеров
в родную столицу до Нового года!

Заскочив за сменщиком, автобус рванул по шоссе. Закусив опостылевшим
сухим пайком, уставшие бойцы расположились на отдых.

В кромешной тьме Ростовской области на большой скорости по пустынному
шоссе летел автобус с затемненными стеклами. В салоне, привычно держа
оружие в руках, дружно храпели более двух десятков крепких мужиков,
спешащих домой после шестимесячной командировки в Чечню.

В это же время на обочине дороги в просторном джипе сидели четверо
“крутых” молодых людей, занимавшихся рэкетом на большой дороге. Суть их
криминальных операций была проста. До поста ГАИ далеко. В происходящее
никто не вмешивается. Своя шкура ближе к телу. Останавливай транспорт и
стриги “бабки” с проезжающих “лохов” и “челноков” за проезд. По “штуке”
с носа, как правило, всегда платили. А как не отдашь? Ребята крепкие. У
одного бейсбольная бита — оружие американского пролетариата. У второго
газовый пистолет — копия револьвера. У третьего “макарыч”, стреляющий
резиновыми пулями.

Увидев вдалеке свет фар подъезжающего автобуса, приготовились к активным
действиям. Расстояние неумолимо сокращалось.

Водитель автобуса начал громко ругаться на осетинском языке.

— В чем дело? — поинтересовался командир отряда.

Водитель на большой скорости объехал махавших оружием отморозков.

— Да это местные бандиты, деньги с проезжающих вытрясают, — пояснил
шофер. — На прошлой неделе меня тормознули, у всех, кто с Москвы с
вещами ехал, по тысяче рублей отобрали. Оружием угрожали, сказали, в
милицию пожалуетесь — убьем! Автобус сожжем! Беспредел, да?

Тем временем началась погоня. Джип быстро догнал непокорный автобус, из
салона машины гулко хлопнул пистолетный выстрел в воздух. Милиционеры
проснулись и с удивлением начали крутить головами. Надо же, вроде не в
Чечне, а стрельба такая же. Майор скомандовал водителю:

— Давай тормози и гаси свет. Сейчас мы с ними по-свойски поговорим.

Автобус замедлил бег, моргнул правым “поворотником” и, съехав на
обочину, остановился. Джип заскочил вперед, перегородив дорогу к
спасительной трассе.
Из автомобиля вышли трое парней и неторопливой походкой двинулись к
покорно открывшейся двери.

Главарь начал сразу.

— Значит, так! Ты, водила, за то, что сразу не остановился, платишь нам
три “штуки” на бензин. Остальные, — обратился он к темному салону, —
быстро достали по тысяче мне на новогодние подарки. Кому что не ясно,
выходите по одному, я все вам тут же поясню, — продолжил бандюган,
поигрывая “макарычем”.

Парасюк из темноты поинтересовался:

— Простите, а тысячу чего? Рублей, долларов или фунтов стерлингов, а то
у меня все сбережения в монгольских тугриках! Вы не знаете курса
иностранных валют на сегодняшнее число? А то как бы не переплатить.

— Глянь, — удивился отморозок, вооруженный бейсбольной битой, — да тут
разговорчивые есть. Ты нам сейчас все свои “бабки” отдашь и еще песни
будешь до утра петь привязанный к дереву. Как там? “В лесу родилась
елочка, в лесу она росла”, — неожиданно приятным тенором пропел
нахальный подонок.

Главарь поинтересовался у молчащего салона:

— Вопросы есть? Если нет, то, водила, давай включай свет, я буду “бабло”
собирать, да дверь прикрой, мне в спину дует.

— Как скажешь, начальник, — покорно произнес водитель, закрывая дверь и
включая свет.

Поморгав глазами от яркого света ламп, бандиты начали моргать уже от
удивления. Такого количества вооруженных бородатых милиционеров они не
видели никогда. Огромный прапорщик, сидевший спереди, ткнул стволом
автомата в живот бандюгана с битой, и тот, громко выпустив воздух, с
тихим стоном улегся на грязном полу.

— Прошу передать мне оружие, — скомандовал майор испуганным бандитам. —
Побыстрее, а то у меня народ горячий, перестреляют всех быстро, стекла в
автобусе изрешетят, а нам еще ехать далеко, дуть будет.

Отморозки сдали оружие и задрали руки вверх. Через минуту вся троица
была связана, а затем рассажена на грязном полу в проходе между
креслами. Автобус двинулся дальше.

— Так что вы хотели? — вновь поинтересовался командир отряда у главаря
арестованной банды.

— Да, товарищ начальник, мы хотели над вами подшутить, — попытался
разрядить обстановку связанный хулиган. — Глядим, едут геройские парни,
думаем, давай развеселим пацанов, остановим, подарков новогодних купим.

— Это правильно, — согласился огромный прапорщик, давайте на рынок
заедем, а этот “дед мороз” нам нормальной еды купит. Надоел сухпай!

Сказано — сделано. Остановившись утром в городке, милиционеры развязали
разбойников и повели их на центральный рынок. Там молодые люди закупили
милиционерам шашлыков, напитков, зелени и лавашей. Автобус тронулся
дальше.

— Слушай, командир, — взмолился главарь банды, — отпустите вы нас ради
бога, мы вам все деньги отдадим, а грабежами больше заниматься не будем,
вот тебе истинный крест!

Командир отряда, закончив доедать аппетитный шашлык, вытер руки о
бумажное полотенце и поинтересовался.

— А сколько у вас денег? Очень много? Это хорошо! А то у нас вся
экипировка в Чечне попортилась. Шеф, тормозни у магазина, торгующего
военным снаряжением.
Кредитной карточки главаря впритык хватило на оплату покупок взвода.
Довольные бойцы забили новой амуницией и снаряжением заднюю часть
автобуса. “Пазик” покатил дальше.

— Ну что, командир, теперь нас отпустите? — поинтересовался у майора
бывший владелец бейсбольной биты.

— Как “отпустите”? — возмутился Парасюк. — А кто хотел меня заставить
“В лесу родилась елочка” петь? Ты давай, не канючь, а песню затягивай.
Лично мне “Ой, то не вечер, то не вечер...” нравится.

Прокашлявшийся бандит хорошо поставленным голосом затянул заказанную
песню. Концерт по заявкам омоновцев шел пять часов. В Московскую область
ребята въехали под известный шлягер группы “Любэ” “Прорвемся, опера”.

— Где это ты так петь выучился? — поинтересовался Парасюк.

— В юности в церковном хоре пел. Наш батюшка мне предлагал поступать в
духовную семинарию. А я вот в грабители попал.

— Знаешь, — задумался Парасюк, — покаяться никогда не поздно. Мы сейчас
монастырь проезжать будем. Я у командира поинтересуюсь, может, сходим в
храм, свечки за счастливое возвращение поставим.

Омоновцы идею с храмом поддержали. После службы милиционеры подвели
бандитов к ящику для пожертвований.

— Значит, так, — обратился к грабителям командир отряда, — все наличные
деньги отдать в пользу обители. Возражений нет? Я тоже так считаю.
Молчание — знак согласия. Сейчас мы вас до ближайшей станции метро
довезем, а там отпустим на все четыре стороны. Но если вы нам второй раз
попадетесь, то пощады не будет.

Набив стеклянные коробки для пожертвований тысячными купюрами, бандиты
молча сели в автобус, доехали до станции метро и, вежливо попрощавшись,
вышли.
Автобус с омоновцами поехал дальше.

— Ну, козлы вонючие, менты позорные, — громко заорал главарь банды вслед
удаляющемуся “пазику”. — Только попадитесь мне теперь, я вас всех на
кусочки порежу!!!

— Вы у меня, ментяры драные, на коленях будете “Мурку” петь! — вторил
главарю осипшим голосом бывший хоровой тенор, забыв, что находятся они
не на пустынной Ростовской трассе, а в Москве.

Все эти излияния прервал резкий автомобильный сигнал. Хулиганы,
недоуменно обернувшись, увидели милицейский “луноход” (патрульный
“уазик”) с гостеприимно раскрытыми дверцами.

— Прошу предъявить ваши документы! — потребовал старший наряда. — Откуда
прибыли в столицу, где зарегистрированы?

— Понимаете, товарищ милиционер, мы сюда случайно попали, — начал уже
привычно скулить главарь банды.

— Конечно, понимаю, — согласился милиционер, — я все слышал, что вы в
адрес милиции кричали. Лично мне особенно про “Мурку” понравилось.
Сейчас в отделение приедем — будете хором петь! А то Новый год скоро, а
у нас с культурным досугом беда!

24.07.2006, Новые истории - основной выпуск

У знакомых дочка поступила в универ, сидели мы в компании по этому
поводу и вспоминали, как сами поступали...

Товарищ рассказал. Когда он поступал в универ, на экзамене по математике
рядом сидел маленький, худенький очкарик. Сдавал он бородатому, ехидному
экзаменатору, который славился тем, что, в основном, выдавал по два
"шара" абитуре, которая попадала на него.

После устного ответа очкарик получил задачку. Довольно быстро решил.
Получает вторую. Паренек решает и ее. Получает третью. И с ней такая же
история. Тут препод ухмыляется и дает четвертую. ( А я в это время еще
вторую решаю, после которой получил свои пять баллов у другого
экзаменатора). Парень пыхтит, пишет что-то, зачеркивает, снова пишет...

Потом вскакивает, и слегка заикаясь, совершенно ошалевшим голосом
кричит:
- Э-э-эй!
Все обернулись, включая и экзаменаторов, которые сгрудились на кафедре.

- Э-э-эй, ты! Ты, ты, бородатый!! Ты что же мне дал??!? Это же великая
теорема Ферма!!!

P.S. К чести экзаменатора, он на "ты" не обиделся и немедленно поставил
парню пятерку.

Плотогон

25.01.2005, Новые истории - основной выпуск

Знакомо ли вам это неприятное чувство, когда, глядя на своих ровесников,
вы думаете:
- Неужели и я так старо выгляжу? Не может быть!
Если да, тогда эта история для вас.

Сидя в очереди на приеме к новому стоматологу, я обратила внимание на
его диплом, висящий на стене в приемной. Внезапно я вспомнила, что
красивый высокий мальчик с таким именем учился со мной в одном классе
где-то 30 лет назад.
Но, как только я зашла в кабинет, я тут же отбросила мысль об этом -
этот лысеющий седой мужчина с изборожденным морщинами лицом был слишком
стар, чтобы быть моим одноклассником.
Тем не менее, после того, как он провел осмотр, я спросила его, какую
школу он закончил. Он назвал номер моей школы!
- В каком году? - спросила я
- В 1978-ом. А почему вы спрашиваете?
- Вы были в моем классе! - воскликнула я.
Он пристально посмотрел на меня и спросил:
- Да? А что вы преподавали?

http://www.e-live.ru/

12.04.2004, Новые истории - основной выпуск

Мужская логика …

Уходя на работу, жена моего друга оставила ему записку, что надо купить
из продуктов. А так как друг с вечера хорошенько «поддал», то расписала
она все досконально. Во избежание всяких там ошибок и катаклизмов.
Список выглядел так:
1. Окорочек или курица
2. Хлеб
3. Картошка
4. Морковь
5. Сметана
6. Молоко
Вечером, придя с работы, жена узрела изрядно похмеленного мужа. На
истеричный крик: «ты все купил, что я просила?!», он с трудом оторвал
голову от подушки и заплетающимся языком произнес: «абсолютно все,
согласно списка, там в пакете, на кухне», и вновь рухнул.
Каково же было удивление его жены, когда она, развернув пакет, увидела:
один окорочек, две булки хлеба, три картошины, четыре моркови, пять
банок сметаны, и шесть пакетов молока.
С того дня она поклялась больше списков мужу не составлять.
10

09.10.2003, Новые истории - основной выпуск

Давным-давно прочел эту историю в каком-то журнале
для юношей и девушек старшего школьного возраста.
Она, как мне кажется, смешна и поучительна в равной степени.
Рассказчик в настоящее время является известным музыкантом
(не вспомню как звать), а во времена оные подрабатывал тем,
что давал уроки игры на гитаре.
Далее от его лица:

Как-то ко мне пришел пожилой человек и сходу ошарашил -
он просил научить играть его "smoke on the water" западного
коллектива "deep purple", причем на мои предложения
"вначале освоить основные принципы игры на гитаре" категорически
наплевал, заявив, что как только он сможет сыграть вышеуказанную
композицию, его знакомство с гитарой навеки закончится.
Ну, хозяин барин, и через пару недель дед наяривал "дым над водой"
не хуже старины Ричи Блэкмора (гитарист deep purple).
По окончании обучения, когда он вручил мне положенную сумму,
я спросил у него: Скажи-ка дядя, зачем тебе все это?! ,на что
он ответил:
Вот представь, есть у меня единственный внук - дегенерат, который
закончил школу, не работает, не учится, а целыми днями сидит запершись
в своей комнате, разучивая на гитаре одну ту же мелодию...
Вот представь, как я войду в его комнату, отберу у него инструмент
и скажу: Внучок, какой же ты все-таки еблан и долбоеб, посмотри,
эту хуйню ДАЖЕ Я МОГУ СЫГРАТЬ...ИДИ РАБОТАЙ..!!!

15.02.2002, Новые истории - основной выпуск

ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
Иногда мелкие, незначительные события неожиданно влияют на ход истории.
Наполеон Бонапарт заболел насморком и проиграл решающее сражение.
Тракторист колхоза «Хмурое утро» Семен Аркадьевич Приставко при утреннем
опохмеле допустил передозировку, поэтому при выезде из гаража вместо
привычных двух опор линии электропередачи увидел три. Сдержанно
подивившись этому обстоятельству, знатный тракторист выполнил привычный
вираж вправо, в результате чего его «Кировец» снес единственный столб
ЛЭП, идущей в соседний гарнизон. Рядом с тремя пеньками появился
четвертый.
Командир 1 эскадрильи гвардейского истребительного полка подполковник
Владимир Васильевич Чайка собирался бриться, когда в квартире погас
свет. Поскольку, благодаря тарану тракториста Приставко свет погас во
всем гарнизоне, остановились насосы на водокачке. Чертыхаясь, комэск
полез на антресоли за «тревожным» чемоданом, в котором лежала заводная
бритва. Вместо чемодана на него со злобным шипением свалился кот,
расцарапав щеку. Мерзкое животное привычно увернулось от пинка и
спряталось под шкаф. Под раздачу также попали дочь, заступившаяся за
кота и жена, заступившаяся за дочь. Из-за отсутствия воды вопрос с
завтраком решился сам собой, голодный и злой летчик отправился на
службу. День не задался.
В эскадрилье Чайке сообщили, что его вызывает командир.
- Вот что, Владимир Васильевич, - сказал командир, пряча глаза. -
Познакомься с товарищем журналистом.
Из кресла выбрался длинный тощий тип в джинсах и с неопрятной рыжеватой
бородой веником.
- Товарищ заканчивает киносценарий о летчиках и ему необходимо слетать
на истребителе.
Товарищ журналист неуловимо напоминал бородатого хорька.
- Из Главпура уже звонили, так что, надо помочь... Что у вас сегодня по
плану?
- Облет наземной РЛС, а после обеда - пилотаж в зоне.
- Ну, вот и отлично, можете идти.
Чайка молча откозырял и вышел.
По дороге хорек, размахивая руками, шепеляво рассказывал о своих
знакомых генералах, маршалах и авиаконструкторах, забегая вперед и
заглядывая комэску в глаза. Тот молчал.
Кое-как подобрали пассажиру летное обмундирование, для порядка измерили
в медпункте давление и запихнули в заднюю кабину спарки.
- Убедительная просьба, - хмуро сказал комэск, - в кабине ничего не
трогайте.
- А за что можно держаться на виражах? - бодро поинтересовался пассажир.
Чайке очень хотелось сказать, за что, но он с трудом сдержался и
ответил:
- За рычаг катапульты! Он у вас между ног... Впрочем, нет, за него
держаться тоже не нужно. За борт держитесь.
Чайка аккуратно поднял машину, походил по заданному маршруту и плавно,
как на зачете, притер истребитель к бетонке.
После посадки из задней кабины извлекли зеленоватого, но страшно
возбужденного хорька.
- Разве это перегрузки, - орал он, - да я на карусели сильней кручусь!
Не думал! Разочарован!
- Ладно, - мрачно сказал комэск, - подумаем, где вам взять перегрузки.
А сейчас - на обед.
В столовой их пригласили за командирский стол, где журналюга тут же
начал, захлебываясь и заполошно размахивая руками, рассказывать, что он
ждал гораздо, гораздо большего! При этом он ухитрялся стремительно
очищать тарелки.
- Товарищ командир, - продолжал наседать журналист, - а можно, я после
обеда еще слетаю?
Всем было ясно, что отделаться от настырного дурака можно только двумя
способами: пристрелить его прямо здесь, в столовой, или разрешить
лететь. Несмотря на привлекательность первого варианта, командир все же
остановился на втором.
- Товарищ подполковник, самолет к полету готов! - доложил старший техник.
Чайка взглянул на его улыбающуюся физиономию и вспомнил, как на вечере
в доме офицеров этот самый стартех, танцуя с его дочерью, держал свои
поганые лапы у нее на заднице, а эта дурища еще к нему прижималась.
Ему стало совсем тошно.
Взлетели, вышли в пилотажную зону и комэск тут же забыл про пассажира:
бочка, боевой разворот, еще бочка, петля...
После посадки подполковник Чайка подозвал техника и, показывая через
плечо на равномерно забрызганное остекление задней кабины, приказал:
«Достаньте ЭТО и по возможности отмойте».
Впервые за день он улыбнулся.

09.11.2001, Новые истории - основной выпуск

Живой анекдот с блюз-фестиваля.
Стоит чувак у писсуара с мобильником около уха:
- Маша, я не могу с тобой разговаривать - у меня руки заняты!
- ...
- Ссу я, Маша!
- ...
- Бля, хуй у меня руках!!!!!!
- ...
- Что значит, "чей хуй?"!!
! :))))))

12.07.2000, Новые истории - основной выпуск

Собрались мы вчера посидеть с приятелями. Первый тост хозяина был:
«Чтобы член вовремя падал…». Мы потребовали объяснений, потому, что
с точки зрения любого мужика это не совсем понятный тост. И вот, что нам Леха
рассказал.
Решил он на неделе сходить к урологу. Провериться на предмет «второго
сердца мужчины» - предстательной железы. Так, на всякий случай. Чтобы потом
не было обидно... Пришел в навороченную клинику, реклама которой гремит день
и ночь из радиоприемника. Приняли хорошо, пообщался с доктором. После
обследования, врач его утешил, что жить будет долго и счастливо. Зашел
разговор про общее состояние здоровья. Нет ли проблем в сексуальной жизни,
что да как. А у кого нет проблем? То просто устал, то весь в мыслях о работе.
Да и с женой, считай лет 20 уже живут, не мальчик с девочкой на второй день
встречи. В общем, говорит доктор, неплохо было бы провериться на предмет
потенции, коли уж зашел. Дело это трепетное для нас мужиков, потому и рубанул
Леха рукой, давай мол, по полной схеме. Вколол ему доктор, так называемый
тест». Неприятно, но терпимо. В то самое место и вколол. А теперь, говорит,
посиди в коридоре, и свои реакции по часам засекай. Реакции Лехины прорезались,
в 3 раза быстрее оговоренных доктором сроков. Сидеть стало неудобно, стоять
тоже - джинсы хоть прямо здесь снимай. Через двадцать минут доктор завел его
в кабинет, осмотрел и ободрил, что все в порядке и в этой области. А теперь,
говорит, давай сделаю укольчик и эрекция пройдет. Где это вы видели мужика,
который бы добровольно с таким приобретением расстался? Доктор посмеялся
и говорит, что через 3 часа само уляжется, езжай домой, жену порадуй.
И дали ему памятку, что можно и чего нельзя, и куда звонить, если стоять
слишком долго будет.
Леха с трудом уселся в машину и звонит по мобильнику жене, чтобы она
в ванну бежала. Так, как через полчаса он приедет во всеоружии, а жена
к тому времени должна быть в койке. Как он доехал, это отдельная история,
заслуживающая внимания, но сейчас речь не об этом. Три часа Леха терзал
жену, прежде, чем она вырвалась из его лап. Испытал он три оргазма,
а о жене так вообще и речи нет. И когда она еле живая уползала в свою
комнату, заявила, что больше таких экспериментов на себе не потерпит.
И пусть Леха свои опыты на кошках ставит, они, мол, живучие, все вытерпят.
Пошутила, она так. Потом завалилась спать и сказала, чтобы ее не трогали.
А член все не падает. Несмотря, на многократное физическое удовлетворение.
Оказывается, что вовсе и не такая уж это хорошая штука, когда долго стоит.
И удовольствия уже никакого, да и не предназначена столь деликатная вещь
для продолжительного стояния. Мужики поймут, а женщинам, могу посоветовать
задрать кверху, ну хотя бы руку, и постоять так несколько часов. А потом
перемножить полученные ощущения в соответствии со степенью чувствительности
конечностей. В общем, больно уже Лехе было.
Леха без трусов мечется по квартире, жена спит. Даже не с кем поделиться
обрушившимся счастьем. Истекали пять часов, после которых по инструкции надо
было звонить в клинику. Леха решился и набрал заветный номер. После долгих
расспросов, как стоит, сколько часов стоит, были ли половые контакты, нет ли
болевых ощущений, ему посоветовали приложить лед к члену. А после, если
не поможет, звонить снова, будут дальше разбираться. А у нас, извините,
вам не Флорида и даже не Аляска, чтобы лед в каждом холодильнике просто так
лежал. Не едят его у нас. А если и замораживают, то только под определенные
цели. Заранее. А заранее никто не собирался лед к члену прикладывать.
В общем, в Лехином морозильнике, только пачка пельменей, да замороженная
курица лежали. Даже на стенках льда не было - жена недавно размораживала.
Даром что ли мужик в нашей стране вырос? Достал он курицу, обмотал полотенцем,
положил на нее член и ждет. Не падает. Человек волноваться начинает пуще
прежнего. Кто там знает, не чревато ли такое стояние дальнейшей импотенцией?
А курица только с одного боку член охлаждает. Может маловато? Тогда Леха взял
покойницу и то место под гузкой, через которое курицу потрошат, ножом расширил.
Получилось вполне приличное дупло. Обмотал наш умелец член полиэтиленовым
пакетиком, сверху салфеточкой обвязал и аккуратно так в курицу засунул.
Член упрямо стоит и даже не думает падать. Более того, к неприятным более
ранним ощущениям прибавилось чувство, что он его сейчас отморозит. Леха
решил прекратить издевательство над организмом и опять позвонить в клинику.
Сами поставили, пусть сами и укладывают. Начал он курицу стаскивать, а она
ни в какую. Может салфетка за косточку зацепилась, а может, курица сплющилась
как-то неудачно... В общем, мужик от страха совсем голову потерял. Тут
открывается дверь и на кухню заходит жена. Стоит ее муж голый посредине
кухни, на член одета замороженная курица, держит он ее двумя руками
и совершает возвратно - поступательные движения. Пронеслись в ее голове
пожелания свои недобрые, да муж, которого она в приподнятом настроении
оставила, - Ты, что совсем охренел? Я же пошутила! - была ее первая фраза.
А когда она увидела выражение Лехиного лица, искаженное болью и мукой,
то почему - то приняла его за наступающий оргазм и шепотом добавила:
- ты бы ее хоть разморозил, бедненький.

P.S. Обычно после таких историй мне приходит много писем с просьбой рассказать,
чем все закончилось. Отвечаю, еще не закончилось. Доктор, который
операционным путем ликвидировал половой гигантизм, запретил Лехе на целую
неделю ко всякой живности подходить. Так что испытания состоятся не ранее,
чем через семь дней.
Михаил

17.11.1999, Новые истории - основной выпуск

(Там, в истории, будет одно неприличное выражение, но без него,
извините, не обойтись).
Когда я был юным аспирантиком, руководителем моим была солидная,
заслуженная дама-профессор по фамилии, скажем, Левина. А за пару лет
до меня под ее же руководством защищался немолодой уже человек,
Борис Петрович Р. Туговатый на ухо и поэтому с громовым голосом.
Необыкновенно рукастый, всю жизнь просидел он в разных местах
на инженерской должности, и, в конце концов, все законы приличия
говорили, что ему надо сделать диссертацию. (В науке, кстати, он
ни бельмеса не соображал).
Перед самой защитой он почему-то стал сильно ругаться с Левиной.
В самый день защиты утром он помчался к художнику забирать плакаты
(тогда слайды на защите считались дурным вкусом). А Левина, придя
на работу, узнала, что заседание Ученого совета по защитам внезапно
по техническим причинам переносится в другой корпус. Она позвонила Р.
домой и попросила ему передать, что будет его ждать в этом другом
корпусе.
Короче, из-за чертова художника Р. на свою защиту опоздал. Прилетает
на такси в институт и не знает точно, в какой комнате собрался совет
(сам Р. работал в здании на другом конце Москвы). Начинает, как
безумный, носиться по незнакомым этажам, весь увешанный, как елка,
своими плакатами. А Ученый совет, немного подождав, начал слушать
другую защиту (тогда было 2 защиты в один день). К столу вышла
какая-то пигалица и замогильным голоском начала речь.
Тем временем Борис Петрович, перематеривший Левину и всю ее родню
и заглядывавший во все дверные щели подряд, доходит, наконец,
до комнаты, где идет защита. Приоткрывает чуть-чуть дверь, как
и все прочие двери ранее, прислушивается. Ничего такого не слышит.
Видит сбоку только заднюю часть комнаты, где на отшибе сидит один
наш аспирант и осторожненько читает лежащий на коленях "Крокодил".
И тут, увидев, наконец, хоть кого-то, кого он знал, и совершенно
не подумав, что в этой тихой комнате может еще кто-то быть,
Борис Петрович с порога рявкнул своим фельфебельским басом:
- ГДЕ ЭТА ТОЛСТОЖОПАЯ БЛЯДЬ ЛЕВИНА?
Весь убеленный сединами и увенчанный титулами Ученый совет чуть
не грохнулся в обморок в полном составе. Через полсекунды, ввалившись
со своими плакатами внутрь и увидев своих слушателей, еле удержался
на ногах и диссертант Борис Петрович. Но больше всех растерялся
председатель Ученого совета, который вдруг приподнялся и, указывая
на посиневшую Левину рукой, молвил:
- ДА ВОТ ЖЕ ОНА!

02.04.1998, Новые истории - основной выпуск

Рассказывал один старый водила. Конец семидесятых. Трасса Минск-Москва.
Двое закончивших свою нужную и полезную миссию работников посольства
СССР в Венгрии, а попросту КГБ-ешников, возвращались на родину
с самым ценным в то время трофеем -списанным с баланса посольства
автомобилем ГАЗ-24. В Союзе Нерушимом Республик Свободных большинство
автолюбителей слыхом не слыхивало о существовании легковых машин
с дизельным двигателем. Они производились весьма ограниченной серией
как раз для поставки народам братских стран. Именно на такой машине
и ехали вышеозначенные товарищи. И вот в одной из прилегающих к Москве
областей они вынужденно останавливаются, по причине отсутствия в баке
горючего. Выходят из машины и начинают ловить грузовики. Народ в то
время был не в пример добрее. Останавливается множество легковушек:
"Мол, чем помочь?" Но счастливые обладатели редкой машины только
отмахиваются. Наконец, тормозит здоровенный МАЗ. Хмурый водила,
не вылезая из кабины спрашивает: "Ну че случилось?" Подбежавший
с канистрой просит у него отлить немного дизтоплива: до заправки
доехать. Тот уже подносит палец к башке, собираясь объяснить гребаной
интеллигенции как устроены автомобили, как вдруг с задней кровати,
как черт из табакерки выскакивает заспанный сменщик и подмигивая
аж обоими глазами кричит: "Сливай, сливай, сливай... Отчего людям
не помочь, конечно отольем, о чем речь!" Поначалу удивленное выражение
лица первого водилы постепенно проясняется хитрой улыбкой понимания,
а затем и вовсе с коварным видом он согласно кивает головой
и аж выхватив канистру бежит ее наполнять. Затем они отъезжают
на несколько метров и останавливаются в ожидании шоу. Даже на этом
расстоянии видно, как они катаются по кабине от радости, уссываясь
над тупыми интеллигентами. КГБ-ешник, мимо внимания которого не прошли
ужимки дальнобойщиков, спокойно переливает содержимое канистры в бак
и рассказывает все сидящему за рулем товарищу. Тот с улыбкой наблюдает,
как трясется кабина МАЗа и в боковых зеркалах время от времени мелькают
хитрые рожи. Решив подыграть, водитель начинает играть педалью газа,
вследствие чего машина двигается вперед, отчаянно дергаясь и попердывая.
У работяг просто истерика. Волга останавливается, из нее выходит
водитель с задумчивым выражением на лице, некоторое время чешет голову,
затем решительно подходит, открывает бензобак, расстегивает штаны
и делает вид, что писает в бензобак. После чего садится за руль
и машина, резко сорвавшись с места, быстро набирает скорость и уезжает.
В МАЗе чуть с ума не сошли от шока. Выпученные глаза бедных водил были
видны лучше, чем фары.

Лучшая история за 10.12:
Прочитал историю про то, как отец переубедил дочку делать татуху. Вспомнилось...

Когда-то мой ребенок не хотел учить алфавит. Типа, ему не надо. И так ему хорошо живется... Вывел ребенка во двор. Попросил у дворника метлу, незаметно подмигнув. Дворник подыграл:
- Что? Тоже учиться не хочешь, как я в своё время? Считаешь, что всё уже знаешь, что тебе нужно? Ну так работай, раз готов к взрослой жизни!!
Дворник развернулся и пошел прочь. Ребенок постоял молча. Потом аккуратно положил метлу на поребрик и пошел учить азбуку.

P.S. У дворника, как оказалось, степень по философии. Поэтому он так быстро врубился в тему.
Рейтинг@Mail.ru