Общий выпуск
(лучшие по сумме полученных баллов) (по числу голосов, по среднему баллу)

Муж с женой на кухне. Вдруг из-за стены:
- Пидорасы!
Муж жене:
- Включи телек, совсем забыл, там же наши в футбол играют.

Эту характерную и поучительную историю рассказал мне ещё на старом месте
работы один пожилой коллега, завлаб, очень хороший мужик. Он проработал
в институте много лет, пришел устраиваться туда ещё мальчишкой, сразу
после Универа. А директором института был тогда один известнейший
учёный.

Вот – рассказывает мой коллега – значит, встречает меня на проходной
сотрудник моей будущей лаборатории. По коридорам ведёт, институт
показывает. А навстречу нам не выходит даже, а величественно выплывает
исполненный важности и самодовольства, грузный такой, солидный господин.
Несёт себя бережно, пузо – вперёд, нижняя губа выпячена, в общем –
весьма впечатляет. Я, говорит, даже испугался малость. Поздоровался
тихо, почтительно. Тот – и глазом не моргнул, головы не повернул, мимо
прошествовал. Спрашиваю: "Это же, наверно, и есть ваш знаменитый
директор?". А провожатый смеется: "Да что ты, говорит, это – так,
шестёрка, в бухгалтерии сидит, командировки нам выписывает". Ну, ни фига
же себе, думаю, коли у них шестёрки такие, каков же директор…

А тут вдруг из-за угла какой-то взлохмаченный чудик-коротышка выбегает,
напевает что-то тихонько себе под нос, несётся по коридору чуть не
вприпрыжку. Я на всякий случай и с ним тоже поздоровался, правда,
довольно небрежно. Тот остановился, в улыбке лучезарной расплылся, будто
лучшего друга увидел, раскланялся: "Здра-а-авствуйте!". И дальше
попрыгал. А это, говорю, что ещё за чучело? Провожатый опять смеётся:
"А вот это как раз наш директор-то и есть".

Двое пьяных, матерясь и отвешивая друг другу оплеухи, выясняют отношения
прямо на улице. Затем хватают подвернувшегося прохожего, и, засадив ему
пару тумаков, требуют их рассудить. Прохожий:
- Нет, я судить не могу, вам кто-нибудь с юридическим образованием
нужен.
- Где взять?
- Я все устрою, - берет телефон, - алло, милиция…

У меня есть подруга, которая в свои 38 выглядит как минимум на 10 лет
меньше. Любое сетование нами на возраст воспринимается ею как личное
оскорбление (и все мы знаем эту ее слабость).
И вот едут они с мужем давеча из баньки, в руках сумки с полотенцами,
заходят в подъезд. А там возле лифта стоит их соседка 25 лет, курит и
мило общается с молодым человеком. Причем, соседка - приколистка еще
та... Подруга моя рассказывает: "До этого я не видела, что Ирка курит. А
тут она курит прям мне в лицо, вызывающе так, ждет моей реакции. Я тоже
пристально смотрю на нее и молчу. И в этот момент она говорит своему
парню: "Познакомься, это мои родители".
Реакция моей подруги оказалась моментальной: со словами "Домой, скотина,
домой", она начала сумкой охаживать бедную Ирку по спине.
... А не надо женщине намекать на ее возраст!...

Некоторое время назад я переселилась в Хельсинки. К описываемому моменту
жила там всего полгода, то есть кое-как сориентироваться уже успела, но
многих национальных особенностей еще не знала. И вот приехали ко мне в
гости сестра с мужем. Утром стоим мы перед окном, решаем, куда сегодня
пойти гулять. А видно из окна далеко - я тогда на шеcтом этаже жила. И
замечаем мы внизу какое-то движение: на улочке перед домом стоит
несколько машин, а к ним подруливает эвакуатор. Одну увез
(предварительно засунув за дворник какую-то розовую бумажку), другую
приготовился цеплять, уже и новую розовую бумажку водитель заполняет...
Тут подбегает владелец машины, они с водителем эвакуатора что-то
перетирают, и машина уезжает своим ходом, а эвакуаторщик прячет в карман
непригодившийся бланк. Как это расценивают питерцы - бывшие и настоящие
- понятно: стоянка запрещена, вот эти машины и эвакуируют,
предварительно заполнив бланк штрафа. Но на последней сценке мы
вспомнили, что находимся все-таки в Европе, и задумались: как мужику
удалось уехать без штрафа? Версия взятки отпадает сразу же - не Россия
все-таки. Но дальше начинается самое интересное: оказывается, машины
отвозят всего-навсего на противоположную сторону улицы. Забыла сказать:
у меня в то время водительских прав еще не было, поэтому я понятия не
имела, где в нашем микрорайоне стоянка разрешена, а где - нет. А с
шеcтого этажа знаки не очень-то разглядишь, да и отличаются они от
принятых в Росии - вот как раз те, которые касаются мест парковки.
Оказалось: вообще-то машины были припаркованы правильно, и в правильном
месте. Правда, там имелось объявление, что такого-то числа во столько-то
часов начинается ремонт этой части улицы, и поэтому просят машины
убрать. Но эвакуировать частную собственность в неизвестном направлении
только потому, что она мешает ремонту, нельзя. Мало того: штраф выписать
тоже нельзя, потому что никто ведь не знает: может, вы машину оставили
еще до того, как появилось объявление, а сами уехали в командировку...
Так зачем были нужны розовые бланки? А очень просто: если по окончании
ремонта машина все еще стоит там, куда ее эвакуировали, ее отэвакуируют
обратно по этому самому листочку: в нем указано, когда и откуда эта
машина привезена...

Никогда я не испытывал такого ужаса - ни до, ни после…
Я проходил в то время срочную службу в Восточной Германии, и из нашего
полка пропал солдат. Вообще-то дезертирство из Советской Армии было
тогда не массовым, но достаточно распространенным явлением, и особой
трагедии из этого никто не делал. Иное дело – дезертирство в ГДР, где
под носом находилась Западная Германия… Большая политика, блин! Поэтому
при переходе границы восточногерманские пограничники бегунков просто
отстреливали, согласно приказу. Впрочем, это всем известно по истории
Берлинской стены.
Не найдя пропавшего солдата в гарнизоне, наше начальство распорядилось
тайно расположить нас вдоль западногерманской границы. Все мы сидели по
двое в «секретах», в моем случае в придорожных кустах вместе с
напарником - разбитным хохлом из-под Николаева. Мы должны были там
торчать с утра до утра целые сутки с одним только сухим пайком, и к
вечеру на несносной жаре нас совсем измучила жажда. Невдалеке находилось
какое-то немецкое селение, но нам строго-настрого приказали никуда не
отлучаться и немцам на глаза не показываться.
И тут напарник передает мне бинокль и указывает на ту сторону дороги,
где на приличном расстоянии находился некий зеленый массив. Посмотрев в
оптический прибор, я понял, что это яблоневый сад, причем крупные
яблочки на деревьях были хорошо видны и выглядели весьма аппетитно. Я
облизнул пересохшие губы – и пить хотелось, и яблок я не ел очень давно,
но покачал головой. «Нельзя, - проглотил я слюну, - ведь на той стороне
дороги уже ФРГ. Забыл, что старшина говорил?» - «Та откуда? Хде тада
пограничники?» - «Здесь не Берлин, - справедливо указываю я напарнику,
- здесь пограничники, как и мы, в секретах сидят. Если нас застукают,
самое меньшее, на что мы можем рассчитывать, – два года дисбата». Он
примолк, но потом то и дело вздыхал, меланхолически рассуждая о том, что
не тот теперь пошел русский солдат, кишка у него тонка, а вот отцы и
деды…
Наконец ближе к ночи я не выдержал его морального прессинга и очередного
приступа жажды: «Ладно, пошли». И мы, перекатившись через дорогу,
поползли по полю, держа «калашниковы» в руках и сняв их с
предохранителя: типа живыми врагу не сдадимся, будем от немцев
отстреливаться до последнего - и от пограничников, и от возможной охраны
сада.
До яблонь мы добрались благополучно. Положили автоматы в траву, сняли
гимнастерки, которые стали набивать сочными плодами, по ходу глотая их,
кажется, даже не жуя.
И тут раздалось: «Хенде хох!!!» Эта команда и в кинофильмах про войну
производила на меня впечатление, что уж говорить о реальной ситуации на
немецкой земле. Есть вроде бы такие слова в Библии: «ужас сковал его
члены» - вот это как раз про меня. Что нас теперь ждет? На месте,
наверно, не расстреляют, хотя теоретически и могут – при переходе
границы с боевым оружием в руках, - но срок получим точно, а уж о
моральных муках родных и близких, и говорить не приходится.
Вверх я рук не поднял, но гимнастерку с яблоками выронил, и те грустно
рассыпались по траве. Я не решался оборачиваться до тех пор, пока не
услышал за спиной какое-то похрюкиванье. Осторожно свернув шею набок,
дабы уяснить, что это за странные звуки, увидел двух солдатиков с нашего
полка, которые катались по траве и, пытаясь подавить свой дикий хохот,
поскольку громко смеяться было нельзя, засовывали эту траву себе в рот.
Ребятки пришли сюда за тем же, что и мы, и, заметив нас, разыграли вот
таким нехитрым способом. Что и говорить - у них это здорово получилось.

Попал старик на тот свет. Смотрит, а на том свете все так красиво,
хорошо. Птички поют, солнышко светит, и люди все улыбаются. Ну, короче,
как будто попал он в раннее утро в конце мая (или как домой до
перестройки). Подошел он к одному мужику и спросил:
- Товарищ, а здесь Рай?
- Да, Рай!
- О, слава Богу, слава Богу!!! Я всю жизнь неверующим был, думал, что в
Ад попаду!
- Да ты, дедушка, только что оттуда!

Небольшой городок. Мужчина приходит в церковь на исповедь к священнику.
- Святой отец, я согрешил, вчера вечером я был сильно пьян, меня
попутали бесы и я изменил своей верной и любящей жене с проституткой,
которая стояла на бензоколонке у въезда в город.
- Не вини себя, сын мой, ибо не было за тобой измены...
- ???
- Та проститутка, что вечерами стоит на бензоколонке у въезда в город -
это и есть твоя жена.

Летят два голубя. Один говорит:
- Скучно жить на свете.
- Давай прикольнемся. Полетим и Путина обгадим.
- Стремно как-то. Давай подождем, когда он станет памятником.

Чем глупее кошка, тем отчетливее видит в зеркале светскую львицу.