Новые истории - основной выпуск

Добавляю заметки на полях жизни.
Звонок с незнакомого номера.
-Олег Васильевич? Здравствуйте. Доставка цветов. У нас для вас букет из 101 розы. Когда вам удобно привезти? Сегодня можем? — говорит типичный женский голос сотрудницы коллцентра.
"Коллцентры, всё же, ужасно портят голоса. От повторов из них человеческое
уходит. Остаются просто буквы, сложенные в слова. Вроде и тембр приятный, а хочется трубку бросить", — думаю я и отвечаю:
- Я цветы не заказывал.
- Вы - нет. Это вам подарок. Букет уже оплачен, мы должны просто привезти, — уточняет девушка.
- Точно мне? — удивляюсь я.
Девушка зачитывает мои ФИО и адрес.
- Кем оплачен? — снова удивляюсь я.
- Мы не можем разглашать. Даритель пожелал остаться анонимным.
- А сколько стоит у вас одна роза вы мне можете сказать?
Видимо мой вопрос ставит девушку в тупик. Она говорит дежурное: "Минуточку, я уточню", но меня не завешивает. Я слышу, как стучит пальцами по клавиатуре и пыхтит. Возвращается:
- У вас большие алые розы по сто пятьдесят рублей штука.
- Ого. Пятнадцать косарей букетик-то? — уточняю я, проведя нехитрые расчёты.
- Примерно. Так когда вам привезти и куда? Сегодня можем с 14 часов дня до 21.
- Слушайте, а что если вы мне его не привезёте, а оформите возврат? Почём будет у вас розочку вернуть? — спрашиваю я.
В ответ тишина, потом "минуточку", слышно, как положила телефон и куда-то пошагала. Вернулась:
- У нас возврат товара не предусмотрен.
- Я неправильно выразился. Не возврат. Вы же их мне не повезёте, так? Оставите у себя и всё. 50%. Хорошая сделка, как сказал бы дядюшка Трамп, — говорю я.
— Я же сказала - мы так не делаем. Вам что, цветы не нужны? Вам 101 розу подарили, и вам не надо? — раздражается девушка.
- Нет, не надо. Все мои люди знают, что сейчас я цветов не принимаю - все подарки принимаю деньгами. Близкие люди знают, что розы я не люблю. То есть это какой-то непонятный человек, который мне, словно назло, решил всучить нелюбимые цветы, которые будут умирать у меня на глазах стоя в ведре. Мне это зачем? Приму букет только если вы скажете, кто эта сволочь, которая надо мной так поглумилась!
Она опять просит "минуточку", шаги удаляются, шаги приближаются. Говорит:
- Давайте мы вам привезём букет, а вы выставите его на Авiто и продадите сразу со скидкой. У вас купят. И там есть карточка от адресата. Заберёте её себе и поймёте, кто это.
-Так посмотрите, что там написано, и скажите мне, кто этот дурной даритель, или дарительница!
- Я не могу! Я - отдел логистики! Я не вижу ваш букет, ваших карточек! Я вам доставку оформляю!
- Вы же можете позвонить тем, кто оформлял заказ, и видит карточку?
- Не могу! Не положено! Они не скажут! Они не могут сказать - карточка запечатана! Только вы можете её увидеть, когда вам цветы привезут!
В голосе её такое раздражение, и такой напор, что я понимаю - дело нечисто.
= Ну, что с вами делать? Давайте так… Везите сегодня по адресу, который вы назвали, - типа, соглашаюсь я. Думаю, что если окажусь неправ, и букет действительно привезут, развезу розы по могилам и памятникам.
- Хорошо. Сейчас я отправлю на ваш номер кодовое сообщение. Назовите мне цифры, чтобы я могла оформить заказ, — щебечет она уже радостно.
Приходит сообщение. Код. Приписка "никому не сообщайте". Всё понятно.
- Пришёл код?
- Да, но он мигнул и пропал куда-то в телефоне, и я его больше не вижу, - вру я.
- Зайдите в сообщения, - говорит мошенница.
- Так… А они у меня где?
- Вы что, никогда сообщения не получали? — снова раздражается она.
- Да в этот смартфон столько всего разного валится! СМСками мне только сообщения от МЧС приходят об уровне оранжевой опасности, и спам. На что они мне?
- Посмотрите, там внизу у вас значок есть сообщениями?
- А какого он цвета?
- Голубого.
- Есть.
-Нажимайте. Открылось?
- Да.
- Называйте цифры.
- Какие цифры?
- Код называйте! — уже почти кричит она.
- А тут нет кода. Тут сообщения от внучки. Это телеграмм открылся.
- Так… Код всё равно уже просрочился. Я вам его ещё раз отправлю, а вы смотрите на экран, и увидите код.
Телефон снова курлычет сообщением.
- Видите код?
- Вижу, но тут написано никому его не говорить.
- Конечно, потому что я вам его отправила, и никому кроме меня его говорить нельзя! Это же мой код, понимаете?
- Не понимаю. Тогда бы написали "никому, кроме отправителя", а написано "никому".
- Я его и так знаю! Это же я его вам отправила! Мне код нужен, чтобы свериться, что мы точно вам букет доставляем.
- Ага. Тогда давайте вы мне его прочитаете, а я проверю, правильный ли, и вам скажу, — парирую я.
- Вам что, подарок не нужен? — снова наезжает она.
-Да что-то всё так сложно, что, наверное, уже не нужен. Жил без 101 розы, и ещё проживу, - говорю я, стараясь изобразить печаль.
- Ничего сложного! Просто назовите цифры, и мы привезём вам красивый букет роз!
- Да что-то мне уже расхотелось.
- Зачем вы тогда тратите моё время? — верещит она.
- Потому что чем больше времени вы потратите на меня, тем меньше других людей разведёте на деньги. Вы - мошенница, а мошенничать нехорошо!
Естественно, дальше эта стерва меня обкладывает трёхэтажным матом, и бросает трубку, а я остаюсь с чувством выполненного долга и реальной печали от понимания тотальной раздачи наших персональных данных. Цифровизация у нас — они знают про меня всё. Почти всё, кроме того, что я не люблю срезанные тепличные цветы и только ромашкам могу простить, что они срезаны. А ещё, что никакие коды из сообщений я никому никогда не называю.
Эх… А для бульварного романа как всё красиво начиналось: "У нас для вас букет из 101 розы"…

Я свалил в Канаду больше 30 лет назад. Года три помучался, потом дела пошли. И даже позволяли часто менять машины (лизинг, конечно). В основном брал японцев, но были и вольво, и даже порш. Каждая покупка - безусловно приятая процедура, но какая-то быстротечная. Привычная, что-ли. Как день рождения, который забываешь через неделю. И уж точно ни разу радость от новой тачки и близко не стояла к той, что я ощутил в почти забытом 1983м.

Тогда я закончил институт. Отец, расстрогавшись от сына-инженера, отдал мне свой прокуренный Запорожец. Смешной драндулет, где аккумулятор стоял в переднем багажнике, а запаска прилепилась к мотору сзади. Сорок лошадей, разгон до сотни - около минуты. Сквозящие двери, лысая и разная резина, бензиновая печка-вонючка. Казалось бы, чему там радоваться?
Но вот тот момент, когда я впервые выехал сам, на своей машине, этот момент оглушительного и ослепительного счастья, я помню до сих пор. И вряд ли уже забуду.

Я считаю, что настоящая гендерная несправедливость начинается не в парламенте, не в корпорациях и даже не в браке.
Она начинается в аэропорту.
В тот момент, когда перед тобой ставят эту пластиковую коробку для ручной клади и с абсолютно невинным лицом сообщают, что у мужчин и женщин — одинаковые нормы багажа.
И вот тут мне всегда хочется уточнить:
простите, а вы вообще женщину собирали хоть раз?
Не в жёны.
В поездку.
Потому что мужчина собирается в путешествие так, будто он апостол бедности.
Паспорт.
Зарядка.
Трусы.
Носки.
Если мужчина особенно тревожный, он ещё возьмёт футболку.
Если его в детстве сильно любила мама — вторую.
И всё.
Этот человек уже готов лететь в другую страну, строить новую жизнь, жениться, разводиться, посещать музеи, пить пиво на набережной и, если понадобится, умереть в этих же кроссовках.
Мужчина вообще живёт в удивительной телесной простоте.
У него с собой всегда ощущение, что он и так нормальный.
Вот просто с утра встал и уже сгодился для мира.
Женщина так не может.
Не потому что мы капризные.
А потому что на нас, как на ослика из грустной сказки, навьючили всё.
Биологию.
Эстетику.
Гигиену.
Социальную вменяемость.
Вероятность внезапно встретить любовь всей жизни в терминале C.
И необходимость при этом выглядеть так, будто мы не спали на пересадке между Сучавой и отчаянием.
Женщина не собирает вещи.
Женщина пакует стандарты.
Начнём с гигиены.
Прокладки.
Тампоны.
Ежедневки.
Это не роскошь.
Это даже не выбор.
Это просто ежемесячное напоминание природы о том, что она тоже ненавидит женщин немножко больше, чем мужчин.
Но лоукостер смотрит на это философски. Как настоящий равнодушный отец. Мол, разбирайтесь сами, главное чтобы влезло в 40 на 20 на 25.
Дальше кремы.
И не надо вот этого мужского презрения: «А зачем тебе столько?»
Потому что, дорогие мои, если женщина неделю проживёт в другой стране без крема под глаза, крема на лицо и ещё хоть чего-нибудь, что обещает увлажнение, назад вернётся не она, а сухая историческая справка о страданиях.
Мы, в отличие от мужчин, не можем просто умыться гостиничным мылом и продолжить жить, как будто ничего не произошло.
У нас после такого лицо начинает выглядеть так, словно оно подписало все мирные соглашения, но ни одно не сработало.
Расчёска.
Мужчина может провести ладонью по голове, посмотреть в зеркало и решить:
«Нормально. Даже брутально».
Женщина после такого выглядит как человек, который три дня спорил с жизнью и проиграл по всем пунктам.
Шлёпки. Потому что мужчина может войти в чужой душ босиком. У него вообще очень доверительные отношения с миром. Он ходит по земле так, будто планета лично дала ему гарантии.
Женщина в чужой душ без шлёпок не идёт. Потому что кроме ног у нас ещё есть воображение. А воображение — это главный враг лёгкого багажа.
Бритва.
Да, тоже нужна.
Потому что если ты её не взяла, именно тогда судьба решит, что настал момент для красивой случайной близости, а твоя нога к этому моменту уже напоминает независимое горное государство.
Косметичка.
И опять — мы сейчас не про «королева драмы».
Мы про базовый человеческий набор: тон, тушь, помада.
Мужчины почему-то думают, что это про красоту.
Нет.
Это про реставрацию.
Потому что женщина должна выглядеть свежо даже в тех обстоятельствах, в которых мужчина имеет право выглядеть как человек, который ночевал в рюкзаке.
Одежда — это вообще отдельный отдел ада.
Мужчина может взять одни штаны на неделю.
И ходить в них в город, в поезд, в ресторан, на выставку, на свидание и, если надо, на встречу с Богом.
И мир скажет: какой собранный человек.
Практичный. Немногословный. Настоящий.
Женщина в одних и тех же штанах три дня подряд — это уже сюжет для общественного беспокойства.
Тут либо депрессия, либо развод, либо у неё отменили воду, либо она влюбилась и ей стало совсем не до себя.
Потому что мужчинам разрешено быть функцией.
А женщина должна быть образом.
Если ты берёшь юбку — нужны колготки.
Если колготки — нужна осторожность, как при транспортировке взрывчатки.
Если юбка и колготки — нужен другой верх.
Если другой верх — уже не подходит та обувь, которую ты брала как «универсальную».
И вот ты ещё никуда не улетела, а уже проиграла Тетрис собственной жизни.
И отдельно мне нравится история с одеждой для сна.
Мужчина может спать в трусах.
Более того, мужчина может спать в чём угодно и выглядеть так, будто это его естественная среда обитания.
Женщина, особенно если это не дом, а поездка, всё-таки хочет хоть какую-то ткань между собой и хаосом бытия.
Футболка.
Шорты.
Хотя бы иллюзия достоинства.
И вот вся эта маленькая передвижная выставка под названием «попробуй быть женщиной и не занимать место» должна уместиться в те же самые параметры, что и мужской рюкзак, где лежат:
паспорт,
зарядка,
трусы,
и невероятная самоуверенность человека, которого мир никогда не просил выглядеть лучше, чем он себя чувствует.
Вот это и есть самое тонкое издевательство современности.
Нам всё время говорят про равенство.
Но это очень странное равенство.
Это как если бы двум людям выдали одинаковую коробку и сказали: ну вы же равны, упакуйте туда каждый свою реальность.
И у одного реальность состоит из носков.
А у другой — из биологии, приличий, случайной романтики, гигиены, кожи, волос, одежды по контексту, обуви по настроению, и ещё маленькой надежды не выглядеть в поездке как женщина, которую жизнь уже доела, но ещё не проглотила.
И самое оскорбительное даже не это.
Самое оскорбительное, что в конце ты стоишь на регистрации, вдавливаешь коленом сумку, молишься всем святым авиаперевозок, запихиваешь тональный между шлёпками и колготками, и всё равно испытываешь стыд.
Как будто это ты слишком многого хочешь.
Как будто это ты неудобная.
Как будто это твоя вина, что у тебя, кроме паспорта, есть ещё лицо, тело, цикл, брезгливость, эстетика и привычка не ночевать в одной футболке всю неделю.
В этом, если честно, и проходит вся женская жизнь.
Тебе выдают очень маленькую сумку
и очень большой список требований.
Будь красивой.
Будь свежей.
Будь лёгкой.
Будь собранной.
Будь уместной.
Будь готовой к любви.
Будь готовой к боли.
Будь готовой к фотографиям.
Будь готовой к жизни.
И главное — ничего лишнего.
Поэтому нет, это не про багаж.
Это про старую добрую мужскую идею, что женщина должна вмещать в себя целый мир, но занимать при этом не больше места, чем небольшой рюкзак под сиденьем.
Вот с этим я, извините, не согласна.
Я считаю, что если уж равенство — то давайте честно.
Либо мужчинам в ручную кладь добавляют ещё 10 кг ответственности,
либо женщинам — отдельный чемодан «за биологию и стандарты общества».
Потому что равенство — это прекрасно.
Но не тогда, когда у тебя в рюкзаке крем, колготки и смысл жизни, а у него — просто шорты.

Olga Popadiuk

Учился я в десятом классе, и был влюблён в одноклассницу Лену.
А классная руководительница была у нас увлечённая.
Помимо преподавания своего предмета, она пыталась ещё и настроить нас на будущую жизнь вообще.
И вот однажды она объявила:
- В нашем классе только двое парней уже достаточно взрослые, так что с ними можно создавать семью.
И назвала мою фамилию и фамилию одного из одноклассников, Андрея.
И я подумал: "Вот бы Лена услышала!"
И Лена, представьте себе, услышала!
Через несколько лет она вышла замуж за Андрея.

Кочевник из панелек

Меня всегда тянуло «пошляться». Видимо, гены кочевника в крови не дают покоя: ещё пацаном замирал от щемящего любопытства — а что там, за горизонтом кирпичных коробок? Пока батя пропадал на сменах «сутки через двое», а мамы просто не было, я, первоклашка-заяц, осваивал городские маршруты. Ветер в форточку автобуса, пустой кошелёк и весь мир впереди.

Отец был мужиком крутым, искры летели. Однажды я знатно накосячил — сейчас и не вспомню, в чём там была соль, но батя взвился не на шутку. Орал так, что стёкла дрожали, пообещал выставить на улицу в чём мать родила. Заставил раздеться, а сам ушёл на веранду — за ремнём что-ли. Я времени терять не стал: запрыгнул в труселя и дал такого дёру, что пятки засверкали.

Слышал, как он выскочил следом, как хлопнула дверь, как он заметался — то ли за ключами назад, то ли за мной вдогонку... А поезд-то «тю-тю», ищи ветра в поле.

Я рванул в пригород. Два часа пешком для мелкого пацана — ерунда, когда в груди колотит обида и азарт. Устроил себе «экскурсию», глазел на чужую жизнь, пока тени не стали длинными. Домой возвращался на попутном мотоцикле — добрые люди подбросили прямо к подъезду.
Дома ждал допрос.
— Где был?! — голос у отца сорвался.
— Там-то.
— Зачем?!
— А ты меня голым выгнать хотел!
— Да не успел я!
— Нет, хотел...
Мы препирались, как два упрямых барана, пока не свалились спать. Больше он таких перформансов не устраивал. Затих. Только сейчас, спустя годы, я кожей чувствую, через какой ад он прошёл за те несколько часов. Представляю, как у него леденело внутри: «Пацан, один, раздетый, в сумерках... Господи, только бы живой». Он не умел говорить об эмоциях, его не учили. Свою нежность он прятал за грубостью, а страх — за криком, сгорая изнутри от мысли, что мог потерять единственное, что у него осталось.

Детство моё было школой выживания. Помню, как всадил железку в розетку — шандарахнуло так, что отлетел к стене. Зато урок усвоил навечно. Я не против прогресса, всех этих веб-нянь и умных швабр, но в том «естественном отборе» была своя горькая прелесть. Не послушал совета — принимай, «Суоми-красавица», разряд в 220 вольт.

Я бился лицом об землю, перелетая скамейку, врезался горлом в натянутую проволоку... Медсёстры привычно бинтовали мою голову, удивляясь, почему этот мелкий чертёнок не ревёт. А я просто привык. Батя встречал меня дома спокойный, как айсберг.
— Голова болит?
— Немного.
— Понятно. Иди ешь.
В то время мы ещё кушали вместе. Это было почти сакральное чувство — причащаться одной пищей с единственным в мире родным человеком. Тепло кухни, звяканье ложек, молчаливое родство душ.

А потом мы начали отдаляться. Слишком быстро. Отец пил. Хмелея, он превращался в буйного зверя. До сих пор не пойму: почему ты, здоровый бугай, идёшь домой вынимать душу из маленького сына? Почему не докапываешься до сверстникоы и не чистишь им морды? Почему папа?! Эта рана не заживает, она просто зудит на погоду.

Но чтобы сердце не превратилось в уголь, я практикую «память добра». Я вспоминаю больницы, где он таскал мне передачи. Игрушки — редкие, но такие ценные. Книги, в которые я уходил с головой, спасаясь от реальности. Наш «советский Диснейленд» — скрипучие аттракционы, где мы смеялись вместе, и я был самым счастливым. Пионерлагерь с его дискотеками, бассейном и первыми гнусавыми видеофильмами по ночам...

Союз был разным, но система работы с детьми там была мощная. Нас не бросали. Продлёнки, кружки, секции — всё это держало нас на плаву.

Отец не занимался моим воспитанием по учебникам. Он просто жил рядом. Его чувство собственного достоинства — вот был мой главный учебник. Он никогда не прогибался: ни перед начальством, ни перед системой. Держался на равных с любым «чином». И меня научил честности, по-простому так:
— Сынок, лучше съесть сухарь с водой и спать спокойно, чем наворовать и всю ночь вздрагивать от каждого шороха за дверью: придут или не придут?

Мы не голодали, но посыл я впитал в кости. Характер у меня его, а скорее деда, который после революции даже милицию в грош не ставил. Отец власть всё же побаивается, хоть и не гнется перед ней, , а я... я вообще отмороженный. Никого не боюсь. Странно, что до сих пор на воле. Видно, Бог милует.

Папа... Да. Много в нём было и света, и тьмы. Но хорошее перевешивает. Как-нибудь я снова устрою себе вечер воспоминаний...

ГОСТ

Вчера по телеку (не помню какой канал, там нон-стопом фильмы) показали Терминатор-2. 1991 год. Прям прослезился от ламповости: нормальный бензиновый мотоцикл, кожанка, телефоны-автоматы, машины с нормальными бамперами и т.д.
Обратил внимание на такой пассаж. Там Терминатор описывает план этой злобной системы ИИ по развязыванию войны - вдарить ракетами по России. Мальчик уточняет - Россия ж нам больше не враг (напомню, 1991 год выхода фильма). А Терминатор отвечает, мол, дело не в том, что не враг - просто они ответят.

Задумался. Больше 30 лет прошло, а формула та же.

В том же Терминаторе на допросе в полиции Кайла спросили "Когда вы служили?" - на что он ответил "с 2021 по 2027".

А еще когда зрителям показывают "вид из глаз" терминатора:, а одном из эпизодов Терминатор видит мужчину и пометку "Killed in UKR 11.11.24".

Кэмерон что-то знал?

Одна из главных ценностей в жизни каждого человека это независимость. Все хотят быть независимы от наркотиков, алкоголя, от тупого начальника, от произвола властей. Все знают, что с независимымы людьми проще общаться, у них нет зависти и злости. Не знаю как сейчас, но в мое время у нас люди держали семью на хлебе и воде, но делали пышные сводьбы. Это зависимость от общественного мнения, все должно быть не хуже, чем у других. После свадьбы опять вся семья садилась на жесткую экономию, потому что надо было копить деньги на свадьбу другого сына. Независимому человеку все равно, "что скажет княгиня Марья Алексеевна", он живет по доходам, одевается так, как ему удобно и комфортно, ездит на простой машине, ему не надо пускать пыль в глаза, что-то кому-то доказывать. Независимые люди добрее.
У меня на кафедре работала лаборанткой Гульнора. Она до смерти боялась своего мужа. Деспот и тиран контролировал каждый ее шаг, бил и унижал жену. Она никогда не оставалась на праздники, мероприятия. Я не мог послать ее дежурить в общежитие, на хлопок. Должна была быть дома без задержки, дать готовый обед. Если суп недостаточно горяч или пересолен, мог бросить тарелку на пол. Жена должна была собирать осколки и мыть пол. Мог прийти среди ночи с друзьями, Гульнора должна была встать, готовить угощение, а ведь ей утром на работу. Я говорил Гуле, чтобы она написала заявление в милицию и развелась с самодуром. Она отвечала, что муж ее просто убьет. А муж такой, потому что он полностью зависим от жены. Знает, что симпатичная жена с кротким покладистым характером всегда найдет себе нового мужа, а он никогда не найдет новой жены. Кто же хочет связать свою жизнь с отмороженным садистом. Да и Гуля тоже зависима. Она боится опозорить семью, ведь тогда считалось, что при разводе виновата женщина, боялась, что дети вырастут "безотцовщиной", им труднее будет выходить замуж и жениться, ведь у них родители в разводе. Сейчас, конечно, все иначе, молодые люди меня не поймут, но в мое время было именно так. Поэтому Гуля и терпела.
Независимый человек обязательно должен уметь что-то делать, хотя бы себя обслуживать. Уже здесь, в Америке, у меня есть знакомый. Нигде не работает, сидит на шее жены. Говорит, ты меня сюда привезла, я сюда не рвался. Работать не хочет принципиально, ссылаясь на то, что у него высшее образование и он не может пойти на неквалифицированную работу. Послушай, у тебя гуманитарное образование, твой инструмент русский язык, какую ты ждешь работу? Переводчиком? Так для этого нужен хороший английский, да сейчас ИИ прекрасно переводит с любого языка на любой. При этом он всем не доволен. В России его не печатали, "не понимали". В Америке все идиоты, не могут выучить русский язык. Пока жена работает медсестрой в госпитале, сидит в чатах, строчит злобные комментарии. Его жена рассказывала. Попросила заменить перегоревшую лампочку в люстре. Началось. Где новая лампочка? Как снять этот чертов плафон? Где отвертка? Как я достану? Наконец его осенило: давай пригласим Тимура в гости, он все сделает. Человек реально думает, что когда я хожу в гости, у меня в одном кармане нужная лампочка, в другом нужная отвертка, а за спиной, знамо дело, стремянка, куда я без нее. Лампочку я заменил. У них нашлась целая, я встал на стул, в машине у меня сумка с инструментами. Заодно исправил что-то по мелочам. Жена его, на удивление, очень толковая. Освоила язык, училась, получила лайсенс медсестры. Все бумажные дела на ее шее. Страховки, биллы, договора. Если поехать в отпуск, она бронирует гостинницы, заказывает билеты, продумывает куда пойти, что посмотреть, копит деньги. Я спросил ее, почему она не встряхнет мужа. Отвечает, что щадит его самолюбие. Я понял, что ей нравится, что он беспомощный и полностью от нее зависимый. Мы знаем мамочек, которые до пенсии опекают своего сына. Тот не может решить без мамы ни одного вопроса. Оказывается, есть и такие жены.
Мое наставление юным читателям. Будьте самостоятельными. Умейте что-то починить по мелочам. Не надо ждать сантехника, чтобы поменял прокладку, электрика, чтобы поменял предохранитель, умельца, чтобы повесил полку. Умейте приготовить себе еду. Не обязательно быть виртуозом кулинаром, но пойти в магазин, купить мясо, картошку, лук и сделать нехитрый ужин должен уметь каждый. Кроме экономии денег, это повышает самооценку, уважение жены.

Недавно в Помпеях случилась сенсация. Кто не помнит, Помпеи — это такой древний город, чьи граждане были в основном оптимисты.

Когда неподалёку оживился вулкан, они сказали: «Да какая эвакуация — у нас вакханалии».

И с этими словами неожиданно погибли, о чём имеется полотно Брюллова общей площадью тридцать квадратных метров.

От Помпей мир уже лет двести не ждал интересненького. Но вдруг учёные посветили куда-то новыми технологиями и нашли неведомые науке надписи.

На стене, ведущей от театрального помпейского района к парку — прямо в самом ЦАО Помпей — из вечности стали проступать имена: Сава, Марк, Эрато, Октавий, Луций.

«Да кто вы такие?» — сказали учёные и стали терпеливо расшифровывать сопутствующие именам пояснения.

Начали с Октавия.
«Октавий, ты…» — наконец наскреблось продолжение.

«Кто, кто он, этот Октавий?» — прищуривались в надпись учёные.

Терпение и труд победили не сразу, но после мучительных попыток, бессонных ночей и всемирных консультаций правда всё-таки открылась исследователям.

На стене было написано:
«Октавий, ты дурак».

Где тебя носит, Клэр (c)

"Всë выйдет, как и задумано" - реклама слабительного. Креатив зашкаливает.
Рекламщики, отдельный котëл в аду вам уже приготовлен.

В очень далёком 1972-м году вышел фильм Витаутаса Жалакявичуса "Это сладкое слово - свобода!"
Говорить в то время, что режиссёр был очень известным, было излишним. Шестью годами ранее по экранам Союза триумфально прошествовал - как бы теперь сказали - блокбастер "Никто не хотел умирать". Для тех, кто не в курсе - он впервые на общесоюзном уровне затронул тему "лесных братьев", удостоился многих положительных отзывов критики, по опросам "Советского экрана" был признан лучшим фильмом года.

"Это сладкое слово...", чего греха таить, был политическим детективом, но - мастерски сделанным. В его основе - побег трёх политзаключённых-коммунистов из тюрьмы Сан-Карлос в Венесуэле.
Были времена, когда в той стране из тюрем бегали, а не располагались в них. Что уж тут вспоминать?

(Кстати, соавтором сценария вместе с Жалакявичусом был Валентин Ежов. Это его - "Баллада о солдате", "Белое солнце пустыни", "Сибириада"... Более пятидесяти фильмов числится за ним. В 1960-м Валентин Иванович, лауреат самых высоких премий, номинировался на "Оскар".)

В общем, связка "сладость и свобода" в этом кино как бы исподволь, но неизбежно подводила зрителей к тому, что это одно и то же. И за этот дуэт надо бороться и побеждать, а, обнаружив его - крепко держать и не сдаваться.

Но важнейшее из искусств, похоже, оказалось и важнейшим, и долгоиграющим.

...Пару дней назад в Петербурге бойцы Росгвардии задержали юную балерину, покупавшую ночью конфеты. В 2.20 наряд по вызову прибыл к круглосуточному супермаркету. Там 11-летняя девочка, одна-одинёшенька, поведала дядям в форме, что она занимается балетом, из-за чего ей запретили есть сладкое. Дождавшись, когда мама уснёт, она взяла её банковскую карту и отправилась на поиски сладостей...

Кассиры, естественно, встревожились: поздней ночью маленькая девочка одна, без взрослых, пришла в магазин. Нажали "тревожную" кнопку.

"Фу, какая безвольная, - скажут отдельные, застёгнутые на все пуговицы. - Ей бы только нажраться и раскороветь. И - прощай, Плисецкая навсегда!".
А отдельные, особо продвинутые, последнее слово в этом спиче произнесут и вообще как форева.

Однако всё закончилось, надо думать, благополучно. Ребёнка передали шокированной ( в переносном смысле) маме вместе со злополучными конфетами. Дальше служивым было делать нечего, свою работу они выполнили.

Но всё равно - как-то на душе неспокойно. Такое причудливое и в то же время грустное переплетенье слов и смыслов.
С одной стороны, девочка взяла да и выбрала свободу. Вон классики когда ещё определили её заманчивый вкус и доказали, что это именно так!
А, с другой стороны - может, ну его, в самом деле, такой балет?

Глядишь, и мама с этим согласится.

27.03.2026

В России стали чаще отказывать в приёме на работу людям с татуировками, - аналитика от SuperJob.

Опросив 500 рекрутеров со всей страны, эксперты выяснили, что 11% респондентов так или иначе отказывали в найме сотрудникам из-за тату. При этом год назад этот показатель составлял всего 4%.

В числе должностей, на которые татуированные люди не попали, называют хостес, секретарей, администраторов клиник, медсестёр, продавцов-консультантов, руководителей различных уровней, а также эйчаров.

При этом сами россияне, на вопрос о личном отношении к татуировкам, отвечают стабильно — большинству не нравится:

41% — не любят;
26% — реагируют положительно;
33% — затрудняются дать однозначную оценку.

Среди тех, кто всё же благосклонно относится к такому проявлению самовыражения, преобладают женщины (30%), молодёжь до 25 лет (59%) и люди со средним специальным образованием (34%).

Депутат Европарламента от Германии Кернер: "Орбан, вы не патриот, а лишь полезный идиот России и Китая".
Кстати, "полезный идиот" - формулировка Ленина.
Чувствуется хорошо скрытая идеологическая база, товарищ Кернер.
У Европарламента к вам тоже могут возникнуть вопросы.

Черче ля фам!
В стихийно возникших вчера воспоминаниях о школьных предметах (на фоне обсуждения фейка о запрете преподавания музыки в школах Германии) промелькнуло и следующее: "Ts➦СержСаныч• 26.03.26 15:17🇷🇺...А вот черчение было всегда на пять баллов."...

Поделюсь своими воспоминаниями об уроках черчения. Их стала вести у нас молоденькая, на вид лет 23-25, стройная училка с хорошо выделяющимся через строгий трикотажный костюм, состоявший из жакета и юбки, бюстом. Она только вышла из декрета. Когда она подходила к ученику за партой и наклонялась к чертежу, чтобы что-то по его просьбе объяснить, то в проеме ее жакета хорошо виднелась ее красивая грудь. Она не носила тугие лифчики. Тому, к кому она подошла сбоку парты, эту грудь сложно было увидеть, поскольку нужно было поворачивать голову в сторону от чертежа. Либо косить глазами до сильной боли в них. И он сидел в сильном напряге, осознавая близость и одновременно недоступность, в рамках приличия, видения прекрасного. Зато другие ребята, которым становилось страшно интересно объяснение училки, облепляли парту вокруг, иногда налазя друг на друга, и слушали училку очень внимательно, затаив дыхание. Училка, видя как жадно, внимательно обступившие ее ученики слушают ее, слегка становилась зардевшейся, словно актриса от шквала оваций, лицо ее становилось счастливым.

Ни одна другая училка за всю мою школу не ощущала себя столь востребованной!
Наверное, на фоне этой эйфории ей и в голову не приходило задуматься над тем, почему у девочек никогда не возникало вопросов по черчению.

Ну, за педагогические таланты!
Одно высшее образование- хорошо, а два- лучше!

П.С. У "Уральских пельменей" есть один ходовой сценический костюм училки. Он тоже включает в себя вроде трикотажный жакет. И "уральский" фантастически похож на жакет той училки как покроем, так и серым цветом. Но училка была в фас поуже и в целом пофигуристей, а костюм облегал фигуру. И полвека разницы между ними! Только у "Пельменей" жакет декорирован немного черным нитевидным узором, а у нашей никакого декора на жакете не было. Налицо прогресс в свободе учительского костюма!

92-й, меня сажают за то, чего я близко не совершал. Менты просто вымогают деньги. Их потом 27 уродов комитетчики закрыли, в том числе моего следователя. Меня оправдали.
И вот я в камере. Камера битком. Я хочу спать, спать мне негде. Смотрящий ржёт. Мне не сильно смешно. Тут дед встал со своей шконки, а камера строгая, я первоход - не должен там находиться. Это следак подсуетился, гандон.
Занял я шконку деда. Тот мне угрожает. Черепаху (тазик) точит об пол. Мне пох. Дед начинает резать мне живот заточенной черепахой. Думаю:"Щас кровь пойдёт и я начну"
Отмудохал его черепахой по башке.
- Кароч, спим по-очереди. Набряк? Будешь переться - плохо тебе будет.
Смотрящий промолчал.
А через пару дней меня перевели в камеру к первоходам.
Пупкари открывают камеру:
- Ты чё тут делаешь?
- Удивитесь - сижу. А вчера ходил на лекции в институте.
- Ты не должен тут сидеть.
- Ну, не стану спорить.
- Вышел из камеры, мордой в стену, руки за спину! Налево! Пошёл! Юморист, бля!
Ну, пошёл...

Зашел как-то на фондовый рынок ... среди компаний встретил компанию с названием, которое, если читать по-русски латинскими буквами, выглядит как данахер (danaher) ... может в оригинале, конечно, акцент другой или произношение типа дАнахер или дЭнехер, но все равно интересно ...

В центре города уютно расположилась мастерская по изготовлению памятников и надгробий. Десятки образцов продукции доступны для обозрения. Это правильно, так считаю. Человек должен помнить о смерти, а не жить на расслабоне с блаженной улыбкой.
На ограде конторы заметил огромный плакат, где большими буквами написано "Принимаем заказы на лето". То есть появились варианты: или к лету похудеть, или не мучиться, а заказать себе красивый памятник на лето.

В Японии нашли мумифицированное существо, похожее на русалку

В старом доме в Фукусиме обнаружена мумия существа с чешуёй, острыми как бритва зубами, огромными руками и рыбьим хвостом. Ученые считают, что это просто репрезентативная модель каппа — мифического водяного демона, встречающегося в японской мифологии (вполне возможно, просто саламандра). Согласно легендам, каппа обитают в реках и прудах Японии и могут затаскивать людей и скот под воду.

Уникальная "мумия" будет выставлена на продажу в Йонезаве 28–29 марта примерно за £11 755. В Японии подтверждено существование около 10 подобных "мумий" каппа и русалок, организаторы ожидают высокий ажиотаж среди коллекционеров.

Израильский чиновник предложил выкупить греческие острова в качестве «безопасного убежища» или «укрытия на случай войны» для евреев во время чрезвычайных ситуаций.

Идея, представленная как «гуманитарная цель», обсуждалась внутри организации, связанной с Еврейским национальным фондом.