Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

История №1046043

Синюхина уволили

Лида всегда звонила заранее. Она знала, что у Синюхина часто бывают женщины. Хотя Синюхин никогда не рассказывал одним своим женщинам про других. Приходила Лида редко, только в те дни, когда начальник стройки, где работали они оба, Лида ― психологом, а Синюхин на экскаваторе, уезжал куда-нибудь с семьей. Когда шеф был в городе, он звонил Лиде и требовал доложить, где она и чем занимается. Один раз, вернувшись неожиданно, он позвонил, когда Лида была у Синюхина. Лида, краснея, соврала, что она в «Звёздочке», так назывался модный салон красоты.
― Я любовница Владимира Яковлевича, ― сказала Лида, выключив телефон.
― А зачем он тебе? ― спросил Синюхин.
― Квартиру обещал. В новом доме. ― совсем тихо ответила Лида.
С тех пор они почти не говорили. Лида была очень начитанной девушкой, и Синюхин полагал, что вряд ли сможет удивить её какими-то рассказами. Лиду, похоже, молчание устраивало. Без слов и целиком она отдавала инициативу Синюхину, а на прощанье улыбалась и целовала в щёку.
Копая траншею, Синюхин думал, что здесь будет дом, в котором будет жить такая хорошая девушка, как Лида. И ему было приятно от этой мысли. Если, конечно, начальник её не обманет ― приходила к Синюхину следующая мысль, и ему делалось неприятно. Он мысленно закапывал Владимира Яковлевича в траншею, с контрольным ударом ковшом по голове.
Владимир Яковлевич приезжал на стройку по вторникам. На двух больших чёрных внедорожниках, с челядью и охраной. Вид у него был неимоверно грозный. Начальника боялись все, кроме Синюхина. Синюхин людей не боялся. Никаких и никогда.
Два-три раза в месяц, почему-то никогда не пересекаясь с Лидой, к Синюхину приезжала Женя. Познакомились они, будучи сильно пьяными. Синюхин тогда покинул бар и, шатаясь, брёл по ночной улице. Его внимание привлекла броско одетая женщина, которая, громко ругаясь, пыталась открыть дорогую машину. Нажимала на брелок, дёргала ручку. Машина не открывалась и женщина била её за это сумочкой по капоту.
― Мужчина! Помогите даме открыть… ― обратилась женщина к Синюхину, ― Дама пьяна…
― Не вопрос. ― отозвался Синюхин и принял у дамы брелок.
В этот момент из ближайшего ресторана выбежал крупный и злой мужик.
― Ты чо сука делаешь! ― заорал он, обращаясь к женщине.
― Так нельзя говорить, ― сказал Синюхин и мгновенно загородил даму телом. От своего резкого движения Синюхин споткнулся и, замахав руками, упал прямо на мужика, попав ему головой в живот. Мужик, пьяный, как и все, грохнулся на газон и затих. Синюхин поднялся.
― Кто это? ― спросила женщина у Синюхина.
― Не знаю.
― А ты кто?
― Синюхин.
― Класс! Машину открой тогда.
― А это не ваша машина. Это порш, а у вас брелок от мерседеса.
― Мерседес? А, точно, вон стоит. Пойдем. Ты мой герой. Я тебя люблю, Си-ню-хин. А я ― золотая рыбка. Исполню любое твое желание. Во, открылось. Синюхин садись, будем исполнять. Чего ты желаешь?
― Тебя как зовут?
― Женя.
― Моё желание, чтоб ты за руль не садилась, а поедем на такси.
― Ну нееет.
― Да.
Такси быстро приехало, они уселись на заднее сидение. Женя потянулась к Синюхину и поцеловала его.
― У нас будут дети, Синюхин. Много детей. Такие же смелые, как ты, и такие же пьяные, как я.
Сказав это, Женя отключилась. Синюхину ничего не оставалось, как привезти её к себе.
В квартире новая знакомая очнулась и сразу стала раздеваться.
― Это предбанник? А где вход в парилку?
― Это моя квартира.
― Ты живешь в предбаннике, бедненький, и джинсы у тебя такие старые, а сам ты такой молоденький, ― Женя завалила Синюхина на кровать, стянула с него джинсы, легла сверху и снова отключилась.
Они проспали часов пять. Синюхин встал выпить воды, вернулся к постели и стал рассматривать голую Женю. Она была, возможно, старше Синюхина, но фигуру являла спортивную и загорелую, как на картинке. «Интересно, ― думал Синюхин, ― грудь у неё натуральная? Как их вообще различают?». Синюхин лёг рядом и положил ладонь на ближайшую. Ладонь приятно наполнилась.
― Ты чего делаешь, гад? ― Женя проснулась. ― Я замужем!
― Я ещё ничего не делал, ― ответил Синюхин, не убирая руки.
― А чего ждёшь?
― Так ты ведь замужем.
― Так ты ведь ― гад.
Женя никогда не предупреждала Синюхина о своих визитах. Как-то, вернувшись позже обычного, Синюхин даже обнаружил её сидящей на лестничном подоконнике.
― Ты где так долго шляешься, пьянь подзаборная? ― с деланным возмущением спросила Женя, ― сижу тут в этой пылище, а у меня юбка от Эскады, дороже чем весь этот дом! А ты всё не идёшь! Время-то уже сколько, девки из салона меня только до десяти страхуют, потом закроются.
― Из «Звездочки»? ― спросил Синюхин, улыбаясь. Других салонов он не знал.
― Не по́няла, ― Женя зачем-то сделала ударение на первый слог, ― откуда знаешь, что «Звёздочка» - мой салон? Следишь за мной?
― Просто «Звёздочка» - самый модный сейчас, ― нашёлся Синюхин.
― Ответил правильно! Ишь! Ну, иди ко мне, следопыт немытый.
Женя беспрерывно говорила во время их свиданий. Темы были бесконечно далекие от синюхинской жизни: Женя жаловалась на учителей элитной школы, где учился её сын, на ленивых и вороватых работниц своего салона. А также на мужа, крупного, видимо, бизнесмена, на его болезни, на его отлучки, и на то, что он совершенно не слушает жену. В последнем Синюхин вполне мог понять её супруга, и частенько предлагал формы близости, исключающие устную речь. Впрочем, руководить Женей не получалась, а фантазии её были чрезвычайно богаты. Женя забавляла Синюхина, он вообще любил всех своих женщин.
Из-за этой нежной любви Синюхин не стал развивать отношения с Лариской. Они познакомились в баре, Лариска была симпатичной, общительной и в меру пьяной девушкой. Вскоре выяснилось, что она работает в модном салоне «Звездочка», на что Синюхин улыбнулся в усы. Точнее, усов Синюхин не носил, но он представил себе усы, а потом представил, как в них улыбается. Лариска поинтересовалась, где трудится Синюхин, он ответил.
― Ух ты! ― всплеснула руками Лариска, ― Мы работаем на одну семью!
― Почему? ― удивился Синюхин.
― Так Евгения Павловна наша – жена твоего шефа главного.
― Владимира Яковлевича?
― Ну да. Он ей и салон построил, чтобы по бабам бегать не мешала. А она сама-то чего может? Только орать и может, такая стерва конченная, сука.
Лариска добавила ещё с десяток слов, которые Синюхин относил к мужскому лексикону и не любил слушать в женском исполнении. Ему было неприятно слышать плохие слова про Женю.
Он решил продолжить вечер в другом баре, в поиске ещё какой-нибудь девушки. «Пожалуй, со «Звездочкой» уже перебор», ― подумал Синюхин. С другой стороны, Женя в адрес Лиды может и похуже высказаться, намного хуже, несравнимо по масштабу и глубине с ларискиными потугами.
Да и Лида вполне способна прервать обет молчания и сообщить нечто неожиданное о Жене.
Всё это навело на Синюхина такую грусть, что он решил никого уже не искать, а просто напиться.

Утром Синюхину позвонил начальник участка и указал срочно прибыть к шефу.
― К Владимиру Яковлевичу? ― уточнил Синюхин спросонок.
― А к кому ещё? ― вопросом на вопрос ответил начальник и протяжно выругался.
И на стройку, значит, не заезжать, сразу в управление ехать, думал Синюхин, одеваясь. По дороге он не стал ни о чем не размышлять, чтобы не запутаться, решил держать голову пустой.
Перед кабинетом Владимира Яковлевича толпились несколько человек: начальник участка, бригадир ремонтников, кто-то из инженеров. У стены, рядом со столом секретарши, сидел охранник. Все мужчины глядели на Синюхина зло. Секретарша, красивая девушка с пухлыми губами, смотрела на Синюхина с интересом, но интерес этот был каким-то плохим. Между тем Синюхин подошел поближе к её столу, чтобы лучше рассмотреть. Увиденное ему понравилось.
― Заходите, ― сказала девушка.
Синюхин зашёл.
Владимир Яковлевич не предложил ему сесть, а встал сам и, подойдя вплотную, заорал:
― Ты совсем охренел, чмошник?! Ты чем думаешь, обсос?
После таких слов Синюхин всегда бил собеседника в лицо. Но сейчас он сдержался.
Причин было несколько. Во-первых, Владимир Яковлевич намного старше. Во-вторых, он страдал множеством паршивых болезней, о которых так подробно рассказывала Женя. В третьих, Синюхин хотел всё же выяснить, по какому поводу вызывали. Он точно знал про два повода, которые можно было обозначить, как жена и любовница. Причины для недовольства им, Синюхиным, конечно, веские, одна из причин даже законная, но ведь у Владимира Яковлевича могли быть и другие увлечения, секретарша, к примеру, хотя Синюхин здесь пока ни при чём.

― Ты алкаш конченный. Тебе только с белочками дружить. На кой чёрт мы тебя в Германию посылали!
Про алкоголизм и белочек Синюхин не понял, как это связано? Но он вспомнил чудесную неделю в Баварии и свою подругу Дитрих. Женщина высокая и решительная, привычная к трактирным дракам, Дитрих как будто бы стояла теперь рядом с ним и осуждающе смотрела на Владимира Яковлевича.
― Да из какого говна тебя делали, тупица? ― продолжал орать начальник.
Синюхин был чуть выше ростом и, глядя на лысину шефа, подсознательно разыскивал там следы растущих рогов.
― У тебя мозги отмороженные? Ты о последствиях совсем не думал?
Владимир Яковлевич даже не представлял, до какой степени Синюхин не думал о последствиях. Думать о последствиях Синюхину не нравилось. Он не формулировал эту мысль, но чувствовал, что намного легче поступать правильно, если не думать о последствиях.
― Что ты молчишь, идиотина?
― А что, собственно, случилось? ― с искренним интересом (так Лида или Женя?) спросил Синюхин.
― Кого же мы набрали… У тебя экскаватор в хлам! Гидравлика восстановлению не подлежит! Ты ковш сломал! Ковш! Ковш вообще нельзя сломать! Но тебе, Синюхин, это удалось! Что ты лыбишься, клоун?!
Синюхин не мог не улыбаться. Проблема не касалась его женщин, и стало быть, не было нужды их защищать. Более того, и проблемы не было, Синюхин точно знал, что экскаватор он не ломал. А ещё Синюхин представил, как ковш трескается от контрольного удара по рогатой голове Владимира Яковлевича, и ему стало смешно.
― Ты ещё посмейся тут! Ты что думаешь, я тебя уволю и всё? ― не унимался шеф, ― Нет, дорогой мой, ты мне за всё заплатишь, ты всю жизнь, падла, пахать будешь на ремонт этого экскаватора, я у тебя всё изыму, и квартиру, и машину, всё что есть!
Синюхин задумался. Экскаватор уделал его сменщик, Свинаренко, это ясно. Показал на Синюхина, паскуда. У Свинаренко четверо детей, один из них инвалид. Жена, толстая и некрасивая, ипотека или две ипотеки, мать больная, теща вредная и чего-то там ещё, всего не упомнишь.
У Синюхина квартира в залоге, не отнимешь, машину Гольф не жалко, всё равно не заводится, про всю жизнь думать тоже самое что о последствиях, а самое главное, что Владимира Яковлевича категорически больше не хочется видеть и слышать. Вот только робот-пылесос, маленький, преданный, надежный…Шарик…
― А пылесос я вам не отдам, ― сказал Синюхин решительно, ― и не ждите!

©Сергей ОК
Приквелы:
https://www.anekdot.ru/id/1039179/
https://www.anekdot.ru/id/1045114/
[157]
реклама на сайте | контакты | о проекте | вебмастеру
© 1995-2024 Анекдоты из России. Составитель Дима Вернер