Копии историй

Ленин, конечно же, всегда живой. Хоть и находится в особом агрегатном состоянии - мумия. Однако же, мумии статичны, безмолвны. В отличие от классиков, которые говорят с нами, советуются, а иногда - просто троллят:

«Это что, пани Мюллерова.
Вот когда я был с 91-м полком на императорских маневрах в Моравии, наш полковник Батцер внезапно приказал запретить телефонную связь совершенно и даже отдал под трибунал одного телефониста за неисполнение приказа.
Что тут началось, какой хаос! Мы по ошибке взяли в плен венгерских гонведов, которые были на нашей стороне, а нас самих едва не накрыла артиллерия 33-го полка - на счастье, им вместо снарядов привезли 40 ящиков коньяку для офицерской кухни, и они там все перепились, а стрелять не стали.
Потом выяснилось, что наш полковник рехнулся из-за того, что его жена сбежала с чиновником из телефонной компании, потому и запретил связь.
Пришлось полковника законопатить в сумасшедший дом, а когда он вышел, то стал депутатом от консерваторов. Вот так бывает!»

Ярослав Гашек

Из старейшего русского сборника советов по ведению хозяйства "Домострой" (ок. 1550 г.):
... С Петрова дня в мясоед к столу подают: лебедей, потрох лебяжий, журавлей, цапель, уток, почки заячьи, вырезки жареные, языки говяжьи жареные, баранью грудинку жареную, кур соленых, желудки да шейки куриные, баранину печеную, уху куриную, говядину соленую, юрмы, солонину с чесноком, солонину с пряностями, мясо вяленое с чесноком, мясо вяленое с пряностями, полотки утиные сушеные, старую солонину, языки говяжьи сушеные, языки лосиные, лосину да зайчатину в латках, зайчатину в лапше, зайчатину заливную, почки заячьи заливные, заячьи пупки, печень заячью, цыплят на вертеле, караваи с зайчатиной, курники, пироги слоеные, гречники с салом, слойки, говядину вяленую, вымя говяжье, вепревину, ветчину, свиное вымя, рубцы, похлебку, сычуги двойные, налимов гнутых, тукмачи, лапшу, карасей, кундумы, похлебки крутые, блины творожные, пироги, оладьи, кисели, каши, сливки, творожную смесь, молоко кипяченое, молоко с хреном, караваи ставленые, караваи блинчатые, караваи взбитые, караваи яичные...
... А в пивоварню выдать на пиво и на брагу и на кислые щи солоду, муки и хмелю – и все то было б записано, измерено и сосчитано. А когда затирают пиво ячное, овсяное или ржаное и парят хмель, то при квашении и сливании наблюдать самому, всегда бы делали все бережно и ничего не раскрали, не испортили, со смехом не выпили. Когда же варят пиво и видят, что солод крепок еще – бочку, а то и больше, повторно пива сготовят, а гущу водой заливают после любого пива, воды согрев ведер с тридцать, а то и сорок, если же гуща ячневая, то все пятьдесят, и шестьдесят залить, даже больше, по крепости сусла судя. И эти смывки, заквасив как следует, пить в семье, а то, что заквасишь из первых остатков, сгодится на кислые щи...
Тогда было больше нормальных людей - ЗОЖем не маялись)

Приказ Сухопутному кадетскому корпусу № 77. 29 ноября 1794.
Находящейся при 3-м возрасте классный сторож фурьер Емельян Дроздов за пьянство и упущение должности разжалован в рядовые и оставлен при прежней его должности, о чем кому следует с сего определения дать копии.
Михайла Г[оленищев]-Кутузов.

Мы начали шепотом разговаривать между собою и голоса 120-ти кадет слились в один жужжащий гул. «Тише, господа!» — сказал Кутузов. Мы смолкли и через несколько минут опять заговорили. «Тише, говорю вам!» — грозно повторил Михаил Илларионович. Мы замолчали, но не надолго. «Тише!» — закричал он еще грознее и при этом третьем «тише» прибавил несколько слов, от которых мы замолчали.

Абрикосов — поэт. И голова у него работает по-своему:
— Кстати, о фамилиях. Ответь мне на такой вопрос. Почему Рубашкиных сколько угодно, а Брючниковых, например, единицы? Огурцовы встречаются на каждом шагу, а где, извини меня, Помидоровы?
Он на секунду задумался и продолжал:
— Почему Столяровых миллионы, а Фрезеровщиковых — ни одного?
Еще одна короткая пауза, а затем:
— Я лично знал критика Гудбаева. А вот Хаудуюдуевы мне что-то не попадались.
Абрикосов заметно воодушевился. Голос его звучал всё твёрже и убедительнее:
— Носовых завались, а Ротовых, прямо скажем, маловато. Тюльпановы попадаются, а Георгиновых я лично не встречал.
Абрикосов высказывался с нарастающим пафосом:
— Щукиных и Судаковых — тьма, а где, например, Хариусовы или, допустим, Форелины?
В голосе поэта зазвучали драматические нотки:
— Львовых сколько угодно, а кто встречал хоть одного человека по фамилии Тигров?!

Сергей Довлатов

С жeной посcopился...

— Чёpт вас вoзьми! Придёшь со cлужбы домой голодный, как сoбака, а oни чёpт знaет чем кормят! Да и заметить ещё нельзя! Зaметишь, так сейчaс pёв, слёзы! Будь я трижды aнафема за то, чтo женился!

Скaзавши этo, муж звякнул по тарeлке ложкой, вскочил и с остервенением xлопнул двеpью. Жена зарыдала, прижала к лицу сaлфетку и тоже вышлa. Обeд кончился. Муж пpишёл к себе в кабинет, повалился на диван и уткнул своё лицо в пoдушку.

«Чёpт тебя дёpнул жениться! — подумал он. — Хоpоша „семейная“ жизнь, нечего сказать! Не уcпел жениться, как уж стpеляться хочется!»

Черeз четвepть часа за дверью послышались лёгкие шаги…

«Да, это в пoрядке вeщей… Оскорбила, надругалась, а теперь около двери хoдит, мириться хочет… Ну, чёрта с два! Скорей повешусь, чем помирюcь!»

Дверь отвоpилась с тихим скрипом и не зaтворилась. Кто-то вошёл и тихими, робкими шагами направился к дивaну.

«Ладнo! Пpoси прощения, умoляй, рыдай… Кукиш с маслом получишь! чёрта пуxлого! Ни одного cлова не добьёшься, хоть умри… Сплю вот и говоpить не жeлаю!»

Муж глубжe зapыл свою голову в подушку и тиxо захpапел. Но мужчины cлабы тaк же, как и женщины. Их легко раcкислить и растеплить. Пoчувствовав за своей спиной тёплoе телo, муж упрямо придвинулся к спинкe дивaна и дёpнул ногoй.

«Да… Тепеpь вот мы лезeм, прижимаемся, подлизываемся… Скоро начнём в плечикo целoвать, на колени становиться. Не выношу этих нежностей!.. Всё-тaки… нужно будет её извинить. Ей в её пoложении вредно тpевожиться. Помучу чаcик, нaкажу и пpощу…»

Над caмым ухом его тихо пpoлетел глубoкий вздох. За ним другой, третий… Муж почувствовал нa плeче прикoсновение маленькой ручки.

«Ну, бог с ней! Пpoщу в послeдний pаз. Будет её мучить, бедняжку! Тем более, что я сам винoват! Из-за eрунды бунт поднял…»

— Ну, будeт, моя кpoшка!

Муж пpотянул нaзад руку и oбнял тёплое тело.

— Тьфу!

Околo него лежала eго большaя собaка Дианкa.

А. Чеxов

Кинорежиссёр Георгий Данелия рассказывал:
"Как-то мы с Гамзатовым (не путать с Газмановым!) и Огневым приехали на моём «Москвиче» в Дом литераторов пообедать. Пока я запирал машину и снимал щётки, чтобы их не украли, Расул и Володя прошли в ресторан. Меня на входе остановила вахтёрша:
– Ваше удостоверение! (В Дом литераторов пускали только по членским билетам Союза писателей, а у меня такого не было.)
– Я - шофёр Расула Гамзатова, – сообразил я и показал ей щётки.
– Проходите.
Через несколько лет, когда приехала итальянская делегация – Софи Лорен, Марчелло Мастрояни, Луиджи Де Лаурентис, – я пригласил их на ужин в ресторан Дома литераторов.
К тому времени я уже стал узнаваемой личностью: меня несколько раз показывали по телевизору в «Кинопанораме», фотографии мелькали в журнале «Советский экран». Теперь в Доме литераторов меня встречали тепло и сердечно. Когда мы все вошли в вестибюль, я сказал вахтёрше:
– Это итальянские гости, они со мной.
– Пожалуйста, пожалуйста, очень рады вас видеть! – поприветствовала меня вахтёрша.
Я повёл гостей к гардеробу. За спиной слышу мужской голос:
– Ты чего это пускаешь кого попало? Почему членские билеты не спрашиваешь?!
Я обернулся. К вахтёрше подошел важный мужчина. (Как выяснилось потом, администратор Дома литераторов.)
– Это не кто попало, это гости вот этого товарища, – вахтёрша показала на меня.
– Гражданин, я извиняюсь, вы член Союза писателей? – спросил меня администратор.
– Нет.
– Фёдор, не раздевай! – дал он команду гардеробщику. – Сожалею, но у нас только для членов Союза писателей.
Но тут вахтёрша поспешно громким шёпотом сообщила:
– Это – шофёр Расула Гамзатовича!
– Что ж ты сразу не сказала?! Здравствуй, дорогой! – администратор крепко пожал мне руку. – Фёдор, раздевай!"

И.В Сталин:

Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост.

Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего Советского народа и, прежде всего, русского народа (Бурные продолжительные аплодисменты, крики „ура“).

Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего Правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалась той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом.

Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!

За здоровье русского народа!

Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась.
Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась.
Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая.
Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошёл на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.

Если бы я был кинорежиссером, то снял бы фильм по мотивам «Старика и моря». Перенес бы действие в наше время. Допустим, в Москву. Девушка, которая день за днем и год за годом выходит в море большого города на ловлю жениха. В ловле ей помогает младшая сестра, хотя мать и запрещает ей делать это. Несколько лет девушка не может ничего поймать. И тут вдруг ей улыбается удача – на ее крючок попадается огромный жених с квартирой, машиной и еще одной квартирой в Лондоне. Изо всех сил девушка тащит свою добычу в ЗАГС. Жених старается сорваться с крючка, просится в туалет, покурить, ему надо срочно позвонить своему адвокату и маме. В течение нескольких дней между девушкой и женихом происходит настоящая битва. Голыми руками девушке удается обессилить, подсечь и накрепко привязать к своему борту жениха, но на запах его дорого парфюма собираются подруги девушки и хищно описывают круги, квадраты и треугольники вокруг них… Когда девушка добирается до цели, от ее жениха остаются только серебряная запонка от Армани и обрывок желтого шелкового галстука в мелкую коричневую крапинку, которые она дарит на память своей сестре.

Michael Baru