Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Самые смешные истории за 2022 год!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

Где-то на Сумщине приют для животных.

Подъезжает машина, выходит дамочка и говорит:

- Возле дороги бегала хаски. Наверное, хозяева бросили, немножко грустная и потому немножко агрессивная. Но всё-таки жалко. Долго гонялась за бедной собачкой по полю. Еле поймала. Заберите её к себе, пожалуйста.

Ветеринар открывает машину и о*уевает - на заднем сидении сидит... ВОЛК. Настоящий. Серый. Матёрый. С такими же о*уевшими как и у ветеринара, глазами...

Женщина. Голыми руками. В поле. Поймала и засунула в машину волка!!! Потому что он казался ей немножко грустным!!!
1
Ничто так не выдаёт неофита среди болельщиков в фигурном катании, как фраза "Смотрите, ей всего 15, а она уже прыгает четверной!"

Напомню тем, кто далёк от всего этого - у фигуристок есть особый момент в их развитии, то, что в англоязычном мире называется sweet spot. Это возраст, когда их физические кондиции уже позволяют хорошо отталкиваться, но пубертат ещё не наступил, и тело всё ещё остаётся детским - лёгким и компактным. Эффект сильнее, если при этом девочка небольшого роста.

У большинства девушек организм начинает меняться в 13-15 лет - они набирают вес, меняются формы, происходит гормональный сдвиг, влияющий в т.ч. и на психологию. Для многих фигуристок карьера на этом заканчивается, во взрослый спорт они так и не переходят. Но бывает, что половое созревание приходит позже - в этот период, 15-16, реже 17 лет, они как фигуристки выходят на пик своей формы. В этот момент, если они хорошо подготовлены, они могут прыгать и три квада (четверных прыжка) за выступление. Потом, конечно, природа возьмёт своё, и в 18 эта же девушка не сможет прыгать четверные вообще. То есть достижение это носит временный характер.

Этери Тутберидзе, конечно, тренер выдающийся, но всё же суть её подхода - находить вот таких вот девочек, натаскивать их максимально на конкретный возраст, а потом, когда фигура начинает меняться - выбрасывать их на помойку. На языке фигурного катания это звучит как "перешла к другому тренеру". А что им ещё остаётся делать, если больше они ничего не умеют. и в 18 лет остаются на обочине?

Первой в этом ряду была Юлия Липницкая. Да ещё как удачно - пик её формы пришёлся на ОИ в Сочи, где она стала чемпионкой в командных соревнованиях. Липницкой тогда было 15, и отечественные СМИ просто сходили с ума в поисках эпитетов, способных выразить их восторг. Самым употребительным был "гениальная" во всевозможных вариациях. Сейчас Юле 23 и её уже даже не все помнят.

Вот вы знаете, что с ней было потом, после Олимпиады? Если нет, я расскажу. У Липницкой началось половое созревание, она прибавила в весе, изменились пропорции. На этом фоне развился конфликт с Тутберидзе, и она ушла у Урманову. Но достичь своей прежней формы она уже не могла. Это привело к нервному срыву, депрессии и попытке похудеть во что бы то ни стало. Как следствие - анорексии, от которой она три месяца лечилась в клинике в Европе. После чего она приняла решение завершить карьеру. На тот момент ей было 19 лет.

После Липницкой была Медведева, потом Загитова. Обеих тоже причисляли к "гениям", обе уже тоже завершили карьеру. Загитовой, если что, сейчас 19 лет. Потом настал черёд "гениальных" Трусовой и Щербаковой. В свои 17 они продолжают выступать, но статус главного гения уже перешёл к Валиевой. Впрочем, ненадолго - через полгода Софье Акатьевой исполнится 14, её допустят (видимо) к ЧР и эта сказка про белого бычка начнётся заново.

Как видите, "гении" на пьедестали сменяются с калейдоскопической скоростью. Это буквально халифы на час. Срок твоего сияния - два года. Если на них пришлась Олимпиада - считай, повезло. Рекорды прошлого по числу побед (Слуцкая выигрывала чемпионат Европы 7 раз, Соня Хени и Катарина Витт - по шесть) сейчас невозможны. Всё упёрлось только в квады. Пока ты можешь их прыгать - ты кого-то интересуешь.

Но это только вершина айсберга. Внизу, там, под сгорающими за мгновение звёздами - десятки девушек, которые никогда и не получат свой шанс, потому что не успели выйти на необходимый уровень до пубертата. Их судьба вообще никого не волнует. А ведь среди них немало тех, кто мог бы засиять куда ярче, если бы им дали время.

Помимо понятной этической проблемы весь этот конвейер провоцирует на вещь посерьёзнее, близкую к преступлению. У тренеров юных фигуристок очень велик соблазн расширить этот sweet spot, чтобы получить больше времени на подготовку. Сделать это можно двумя способами - ускорив наращивание мышц в "девочковом" возрасте и отстрочив наступление полового созревания. К сожалению, современная фармакология способна "посодействовать" в обоих случаях.

Я никого не буду обвинять, но очевидно, что рано или поздно это ружьё выстрелит. Собственно, обвинения в этом уже раздавались, но скандалы заминали. Хотя конкретно для Тутберидзе в этом нет большого смысла - ей пока проще менять девочек, как перчатки, отправляя созревающих на свалку истории фигурного катания.

Но на мой взгляд, эта система глубоко порочна и отправить на свалку нужно именно её. Летом будет обсуждаться вопрос о повышении возрастного ценза для фигуристок до 17 лет. На мой взгляд, нужно идти ещё дальше, и запрещать участвовать во взрослых соревнованиях до 18-и. Чтобы между собой соперничали взрослые женщины, и стимула рушить их жизнь ни у кого не было. Вот тогда мы и увидим настоящих, а не сиюминутных, гениев, тогда появятся настоящие легенды, которых сейчас нет. Вот только тогда станет ясно, у кого техника и артистизм, а у кого просто пубертат задержался.
В далёком 2009м году в мае я купил ржавую(как оказалось позже) астру Ф. В августе я сдал наконец-то на права и стал на ней ездить. Через какое-то время я стал немного бомжом в самом прямом смысле — расстался с девушкой, с которой жил до этого у неё и уехал в никуда. Так, жил по друзьям, иногда на работе, пару раз в машине. Ну и работа у меня была разъездная. Движок в машине перебрал ещё за деньги, подаренные старшим братом, а потом я в принципе жил на зп, которой хватало на бензин и поесть. Ни на вещи, ни на съём квартиры уже не хватало. Но машинка-то была ржавонькая. И гнила у неё выхлопная система. Потихоньку разваливаясь.

И весну 2010 она уже не особо пережила. Отвалилась банка глушака. С этим милым звуком и банкой, примотанной проволочкой к какому-то крюку под днищем, я нашёл автосервис, где делали глушители. "Кули нам, казакам" подумал я и поехал к "парням". Ну вот так, не глядя особо по сторонам, я заехал, зашёл на ресепшн и озвучил беду:
-Глушак отвалился, сделайте что-нибудь.
На меня посмотрел мастер-приёмщик. Почему-то сдерживая улыбку.
-А что конкретно?
-Ну, приварите, наверное.
Радостно предложил я, помня, что у меня есть 200 рублей "на всё".
-Ну, загоняй, посмотрим.

Загоняю, думаю, какой милый боксик, опрятный, плакатики, ребята в чистом… "Ребята в чистом" смотрели в это время на заезжающую в бокс немного трухлявую астру. Смотрели почему-то с улыбками. Ну так. Знаете, когда смотрят угорая, но не хотя обидеть? Да и мне вообще было по барабану. Написано "ремонт и тюнинг глушителей". Вот я приехал в "ремонт". В общем, загнал, вышел мастер, машину подняли. Осмотрели систему…
Поцокали языками. (я в это время мял в руках два стольника). Мастер и говорит. Ну, мооооооожно в принципе заварить. Ты, говорит, на сколько и что оцениваешь сам? Я сделал вид, что думаю (вот честно, я на тот момент второй раз в жизни видел днище машины. Первый раз видел у папы Жигуль ещё когда в школе учился.
Ну, говорю я задумчиво, рублей на 200 сварка потянет. Наверное.
"Ребята в чистом" угарнули тихонечко (мастер-то рядом).
-Хорошо. Двести как раз и думал назначить. По сто рублей за шов сварки. Ребят, приварите.
И да, мне приварили два крюка к банке, подвесили на резиновые хомуты и отпустили. За двести рублей всё.
Я радостно оплатил, пообещал "МАСТЕРУ", что буду к ним ездить чиниться и свалил долго думая над его улыбкой а-ля Джоконда.

Ясное дело, я не так просто упомянул, что машина ржавела. Она это делала и днём и ночью, зараза и даже по выходным. Так что в тот сервис я ездил ещё раза три "что-то приварить". Мастер уже узнавал, здоровался за руку, "ребята в чистом" аккуратно приваривали мне новую гофру в ржавые останки моей выхлопной, переварили через какое-то время отгнившие в очередной раз с банки крюки приварив к ней стальное кольцо вокруг. Но что-то мне не давало покоя вспоминая их искренние улыбки. А дошло в один прекрасный день.

Приехал я в очередной раз туда с какой-то мелочью "на пару швов". Ну, реально. А они там все бегают в панике, клиентов нет и стоит группа людей у единственного занятого бокса с важным видом что-то обсуждая. Ну и тут я, такой ржавый красивый вруливаю с невинной простотой клинического идиота через ворота. Бросаю машину, выхожу с широкой лыбой к Мастеру, а он мне навстречу, со словами: "Извини, чел, сегодня ну вот вообще ну никак…" и тут к нам подходит один из той группы и начинает меня расспрашивать, что я тут приехал и что мне надо. Я как-то и не смущаясь особо говорю, да вот, мол, выхлопная снова, надо переварить немного. Он вдохновляется и Мастеру говорит:
— О! Пусть загоняет, нам для крупных планов как раз надо снять сварку под разными углами!
— Но ведь, но этой машины не было в проекте…
— Ой, да кто поймёт разницу? Мы оплатим!
И Мастер уже мне с восторгом в глазах:
— Ну, парень, ну ты и везучий! Загоняй во второй бокс!
На мои слова, мол, я не успел сказать, что там надо, он только отмахнулся, мол, разберёмся. Подумал и добавил, чтоб я часа два "погулял" и "не мешался". Должен отдать должное, через два часа как раз отсняли всё. А мне… Мне сделали всю новую выхлопную от пламягасителя и до банки. Бесплатно. Потому что платил телеканал снимавший передачу про… тюнинг выхлопных систем в элитных автомобилях. А этот сервис как раз и занимался. Тюнингом. Выхлопных. Систем. Элитных. Автомобилей.

Потому и угорали так при моём появлении. Я-то на своей астре как-то вот вообще не интересовался, что там и сколько стОит, проезжающее рядом. Я был занят другим. И у меня вообще вот не возникало вопросов, что в соседнем боксе стоял Порш, а за мной в очереди — удивлённый дядечка на Майбахе. У меня была проблема и я решал в тот момент её. А именно — оторванный глушак. Или секущая гофра. Или что-то ещё. А не цена железных коробочек рядом с моей)

Но, знаете, я думаю, в принципе, что так и должны работать профессионалы. Если ты можешь помочь — помоги. С помощи мне у них не убыло. И наверняка варили мне швы ученики, а не мастера. Но варили. В мой бюджет. Не выпендриваясь "не по Сеньке шапка, едь в гаражи". Могли, были свободны, они делали.

Вот такой вот позитивчик. :) не болейте.
Учитель накрыл собой гранату. Четыре секунды длиною в жизнь. Подвиг Юрия Лелюкова

29 ноября 1983 года погиб Юрий Николаевич Лелюков, старший лейтенант запаса, преподаватель начальной военной подготовки школы №2 поселка Иваничи Волынской обл. Военрук закрыл собой приведенную во время урока в действие боевую гранату, оказавшуюся среди полученного из военкомата учебного имущества, и этим спас жизнь двадцати шести ученикам.

После публикации 26 февраля 1985 года в газете “Комсомольская правда” очерка “ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ” Юрий Лелюков был награжден орденом “Знак почета”, кафедра НВП и физподготовки одного из педагогических институтов добилась присвоения его имени. После его гибели учебные гранаты стали сверлить.

...День был ясный, сухой и холодный.

Учитель начальной военной подготовки второй средней школы Юрий Лелюков посмотрел в окно и взял со стола одну из учебных гранат.

- Внимание, - сказал он двадцати шести ребятам, сидящим в классе.- Вы давно просили показать принцип обращения с гранатой. Надеюсь, вам эта штука в жизни не пригодится, но тем не менее: слушайте, смотрите и запоминайте!..

Значит, так: чтобы привести гранату в боевое положение, нужно прижать спусковой рычаг и выдернуть кольцо - я это делаю. Теперь, если отпустить рычаг, у нас, в учебной гранате, просто щелкнет, а в боевой раздастся хлопок, и пойдет дымок. До взрыва останется четыре секунды. Тогда бросайте гранату, не мешкая. Итак, я отпускаю рычаг...

- А если задымит? - весело спросил кто-то.

Лелюков улыбнулся. И отпустил рычаг. Раздался хлопок, и пошел дымок.

Вряд ли двадцать шесть девчонок и мальчишек поняли в то первое мгновение, что случилось.
Вряд ли понял, что случилось, в то, самое первое, мгновение и сам Лелюков. Боевая граната - в классе?! Глупость, нелепость, абсурд!

Но он все же был военным человеком. Старшим лейтенантом запаса... Дым пошел. Значит, четыре секунды - и все. Значит, надо спасать детей. Что делать?! Отбросить гранату? Подальше от себя? Куда? В классе двадцать шесть пар ничего еще не понимающих глаз. Граната. Глаза. Снова граната. И снова глаза. И вдруг-окно! Ну, конечно же,- окно! До него было всего лишь полшага. «Ничего, ребята, ничего. Вы только не пугайтесь...»
Внизу, в школьном дворе, гуськом, точно утята, вышагивали на обед шестилетки.

Едва не метнулся он к двери. И, должно быть, тут же понял, что потерял еще одно мгновение: ну, конечно же, там, в коридоре за дверью кабинета, сидели дети. Школа была тесновата, и время от времени парты выставлялись прямо в коридор. Да и глупо было рваться к двери - не успеть...

Он повернулся к классу спиной, шагнул в угол, неловко нагнулся и крепко, намертво прижал гранату к животу. Пытаясь что-то сказать, только с силой выдохнул из легких воздух...

Говорят, он был хорошим учителем. Говорят, у него не было проблем с дисциплиной в классах. Говорят, классы эти слушали его, разинув рты. И выходил он из этих классов всегда окруженный ребятами. Собирался построить в школе тир. Собирался организовать гандбольную команду. Он много чего собирался сделать к той минуте, когда, взглянув в окно, взял с преподавательского стола одну из учебных гранат и сказал: «Слушайте, смотрите и запоминайте!..»

...Взрыв оглушил класс. В оглушительной тишине, точно снег, сыпалась с потолка побелка. В оглушительной тишине падали стенды. И в оглушительной этой тишине ошеломленные десятиклассники бросились к двери.

Все. Двадцать шесть человек. Живые.

- Стой, ребята! Как же Юрий Николаевич?!

Трое из них вернулись и в дыму вынесли Лелюкова из класса. Сейчас, Юрий Николаевич, говорили они, сейчас, еще минутку...

К ним бежали учителя. Бежали врачи. Мчались «Скорые»...

Остались без отца восьмилетняя Алеся, годовалый Юрасик, стала вдовой жена Лариса.

Это произошло 29 ноября 1983 года. Ежегодно в этот день ученики тех двух классов приходят в Иваничевскую среднюю школу №2. Заходят в класс, где свой последний урок мужества и человечности провел их любимый учитель и где висит его портрет. Идут на кладбище.

В школе более двадцати лет действует музей Юрия Лелюкова. Среди многочисленных экспонатов школьный журнал, открытый на той же странице и пробитый осколками гранаты. А также сотни писем, которые пришли тогда со всех концов Советского Союза. Во многих из них стихи, написанные людьми, которые никогда не видели учителя, но преклоняются перед его подвигом.
Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?

Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.

– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.

Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».

Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.

Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.

И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.

– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Как это?
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.

– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Валяй.
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.

Вот, написал. Посвящаю этот рассказ светлой памяти О.А.Ерёминой.
Как-то Юрий Никулин шёл с утра пораньше пешком на работу и стал свидетелем страшной трагедии - молодая женщина и её шестилетний сын были сбиты автомобилем на пешеходном переходе. Мать скончалась. Мальчик просто чудом не пострадал. Просто его руку вырвало из ладони матери при наезде. Первое что сделал Юрий Владимирович это снял свой пиджак и накрыл им тело женщины, чтобы мальчишка не видел изувеченную, залитую кровью мать. Очень быстро приехала милиция оцепившая место происшествия, "скорая помощь", зачем-то пожарные, собралась огромная толпа зевак. Все они охали, ахали и обсуждали произошедшее. Как-то так вышло, что без внимание остался только плачущий мальчишка сидевший на обочине дороги. "Ну как так?" - подумал Никулин, вышел из толпы (милиция увидев известного актёра останавливать его не стала только честь отдала) и сел рядом с мальчиком. Утешил как мог, подарил свой красный галстук с изображением пчелы, а потом ещё и на такси домой к бабушке увёз.

В этот день у Никулина была назначена серьёзная встреча с японской делегацией. Юрий Владимирович естественно опоздал. Опоздал почти на полтора часа, да ещё и вошёл в кабинет без пиджака (костюм приобретался специально за границей для протокольных мероприятий), без галстука, в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Руководитель токийской делегации Ито Кобаяси и его коллеги посчитали внешний вид и опоздание Никулина оскорблением, нарушением протокола, на котором азиаты зациклены, и демонстративно покинули цирк.

Только спустя пять лет Кобаяси узнал истинную причину опоздания директора Цирка на Цветном Бульваре. Никулина пригласили в столицу Японии прислав за ним самолёт принадлежащий компании. В офисе Юрия Владимировича встретило семьдесят восемь низко поклонившихся японцев без пиджаков, без галстуков и в белых рубахах рукава которых были закатаны до локтя.
3
Израиль - удивительная страна! Не боюсь повторять это снова и снова! Случай из жизни, на мой взгляд это повествование стоит прочтения!

Вчера вечером где-то между интервью, покупкой мусорного ведра, поисками холодильника и митингом я оказалась в районе центральной автобусной станции Тель-Авива. Место великое по многим причинам, в частности по числу живущих там рядом народов.

Иду голодная, уставшая мимо магазина «Наташа», веселых филиппинок, не менее радостных эритрейцев, бесконечных лавочек с конфетами, чехлами для телефонов и прочим ассортиментом «все по 10».

Сворачиваю раз, сворачиваю два, три и вижу классное домашнее эфиопское кафе. Запах — кайф. Внутри только свои. Захожу, вижу на плите что-то.

— Шалом!
— Шалом, хамуда! Ты что-то ищешь?
— Да нет, я поесть просто хотела. А что это такое?
— Это типа овощных котлет.
— Класс. Можно две?
— С радостью. Вот тебе еще лепешка.

Беру котлеты, сажусь за пластмассовый столик, рядом за большим столом группа эфиопов сидит ужинает, смотрит телевизор и периодически ржет, поглядывая на меня. Минут через 10 встаю, подхожу к женщине, которая накладывала мне еду:

— Сколько с меня?
— Мы с гостей денег не берем.
— Ну ладно, это ж ваша работа.
— Нет.
— В смысле нет?
— Это наш дом.

Тут я оглядываюсь, вижу ванную, семейный фотографии, детские игрушки и наконец-то понимаю, что я просто зашла с улицы в чужой эфиопский дом и попросила меня накормить. Что ела не поняла, но было вкусно. А хозяевам — весело. В наше время это уже замечательно.
ОБЗОР ТЕРМОСА
"Раз он в море закинул невод, —
Пришёл невод с одною тиной."
(А.С.Пушкин)

У моего приятеля сын второклассник, шустрый парень и будущий блогер-миллионник. Зовут его Марик.
Сегодня, правда, у него не миллион подписчиков, а чуть меньше, всего три: папа, младший брат и бабушка.
Ну, ничего, если на твоём канале пока нет ни одного видео, а у тебя целых три подписчика — это уже большой успех.
Вот, на даче, в новогодние праздники, Марк и задумал снять свой первый видеообзор. Только что обозревать? Кошку Дусю? Трудновато, она всё время убегает ещё на этапе установки штатива. Обзор на Салют? Так его уже давно расстреляли, остался только закопчённый след на снегу. О, а ему же дедушка подарил отличный фирменный термос. Вот это дело, с обзором термоса можно и миллиард просмотров набрать, если повезёт.
Установил Марик на кухне штатив, закрепил телефон, включил запись, вошёл в кадр и начал:

«Всем привет, кто не подписался, подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки.
Сегодня у нас на обзоре мой новый термос. В него влезает один литр чая и чай должен сохраниться горячим 48 часов.
Вот это мы и проверим. У меня есть: чайник, заварка. Папа, не заходи, я же снимаю обзор! Сахар, лимон, градусник, бумажка на которой мы напишем все данные, карандаш и резинка, чтобы прицепить к термосу бумажку и карандаш…
Итак, наш чаёк готов, меряем температуру, получается 96 градусов. Закрываем плотно пробку, крышку, всё записываем и уходим. Не переключайтесь, скоро встретимся на реке."

Марк подошёл к делу серьёзно, собрал в рюкзак всё съёмочное оборудование, отпросился у папы, встал на лыжи и пошёл через лес в сторону реки. Километра три всего.
Хотел дойти до самой речки, но плюнул, очень уж холодно, да и встречный ветер. Остановился Марк среди снежной пустыни, установил штатив с телефоном и продолжил свой ролик:

«Дорогие друзья, вот мы уже и на природе. Там, видите, лес, а вон там вдали, речка.
Итак, в записке на термосе я написал, что чай залил в 10.00.
Сейчас 15.20 мы втыкаем термос прямо в снег и вернёмся сюда завтра в это же время, тогда и посмотрим какая у чая будет температура.»

Чтобы не потерять термос в снегу, Марк построил рядом небольшого снеговика и довольный собой, вернулся на дачу с красными щеками.
На следующий день, Марик опять собрал рюкзак, встал на лыжи и уехал снимать свой одинокий, замёрзший термос.

Вернулся блогер очень сердитый, даже небольшую слезу пустил, когда папа спросил - что случилось?
Марик молча положил на пол пакет, перевернул его, из пакета с деревянным стуком высыпались три замёрзших рыбины и термос.
Вручил папе записку и всхлипнув, отвернулся к окну.

Папа принялся читать детский почерк сына:

«Чай налит в 10.00
Температура чая 96 градусов.»

Далее шёл размашистый взрослый почерк:

«Дорогой, незнакомый друг, сейчас 9.30, температуру чая померить мы не смогли, потому что нет градусника, но сам чай просто обжигающий, а главное очень вкусный, сахар в меру, да ещё и лимон к месту. Нас тут целых шесть человек и на всех по чуть-чуть вполне хватило согреться.
Простите, что испортили вам эксперимент, в качестве извинений оставляем немного нашего улова.
Удачи вам на ютьюбе и с Новым годом!

P.S.

Снеговик у вас очень красивый.»
Работаю начальником смены. Жена хозяина художница. Красивая дамочка, умная, талантливая, но бухает. Запив, начинает рисовать портреты, и как-то у неё получается зацепить характер. То есть, смотришь на рисунок и понимаешь, что у этого человека на уме, чем он живёт, чего боится и прочее. Раньше я про такое читал в книгах, считал авторским воображением, но поверьте, я видел это в реальности. Неделю назад шефа не было, и тут не территорию въезжает его жена. Машина разбита, сама синющая, села в уголке цеха, поставила в ногах бутылку водки и начала, периодически отхлебывая, молча рисовать портреты рабочих в обычном блокнотике самой простой шариковой ручкой. Я, конечно, маякнул, чтобы работа продолжалась, типа, ничего не происходит и всё, как и надо. Позвонил шефу, он приехал, забрал её домой и, по слухам, потом закодировал. А блокнотик я подобрал, там было около 20 набросков, и.. я наконец понял, кто спиздил болгарку.
Как-то ехал в метро, напротив сидит девушка, в очочках, вся такая аккуратная, читает книжку, сразу видно — интеллигенция. Не знает, наверное, даже, что такое гаечный разводной ключ.

Заходит дедок, двери закрываются, он стоит некоторое время над ней, потом пинает её по ноге грязным ботинком, и орет чуть ли не на весь вагон:

— Проявила бы уважение к человеку который тебя старше, место бы уступила!

Девушка испуганно на него смотрит, наконец приходит в себя и поднимается. Потом язвительно ему говорит:

— Уважение, это признание чьих либо положительных качеств. Я проявлю сострадание.

В наше время люди уже почти разучились так формулировать свои мысли.
Смешного мало, но все же.
Сотрудник, живущий примерно в 1,5 часах езды от столицы (на машине), в пятницу увез домой важные доки - подрихтовать, время поджимало. В воскресенье позвонил шефу с известием, что вывихнул ногу, порвал связки и несколько дней будет лежать.
Шеф хватается за голову - оригиналы нужны, скан не катит, да и сканировать бедолаге не на чем. В понедельник с утра заряжается коллега с машиной: съездить в поселок и привезти доки. Заодно вот нашему болезному его любимые фисташки плюс сочувствие отдела (надо оно ему, да).
Со слов нашего внештатного курьера:
"Еле нашел этот гребаный поселок. Навигатор привел в какую-то деревню, еду-еду - хап, овраг! Спросил у аборигенов, оказывается мост давно развалился, теперь надо вернуться на шоссе, проехать еще километра два, повернуть там, где пушка на постаменте и заехать с другой стороны. Долбаные яндекс-карты! Заехал где сказали, ага, вот он, центр мира. Спрашиваю улицу Шпалопропиточную, нигде ж табличек нет, сказали как доехать, говорят - а какой дом? Ну третий, говорю. Аааа, это вам не с Пропивочной, а с вон того двора левей хрущевки заезжать надо. Ладно, заехал со двора и уперся в его дом. Мама дорогая, я хренею. Барак, натуральный двухэтажный барак. На всякий случай зашел со стороны улицы и.. в общем улицы там нет. Есть рас..раченая в хлам грунтовка с ямами, где колесо оставишь. За этой типа улицей промзона, воняющая креозотом. Ну, как на железке пахнет. Там и впрямь шпалопропиточный заводик. Он еще и дымит, мать его. В конце - бункер с мусором и вокруг все завалено. Ну и вонь, конечно.
Ладно, вернулся во двор, чую, дерьмищем откуда-то несет. Представьте букетец. А у подъезда бабки в трениках и кофтах на лавочке семки щелкают. Как в детство золотое попал, только у нас во дворе яблоками пахло и таких уж страшенных халуп не было.
- Здрасьте. - говорю.
А мне в ответ:
- Хер покрасьте! Че надо? К Мишке не пущу, Нинка строго велела чтоб не бухал.
- Мне в четвертую, к Дмитрию Сергеевичу. Я с работы его.
Эта типа консъержка поворачивается и орет, как сирена, в правое окно:
- Димкааааа!
Тот вылез на подоконник и говорит:
- Баб Сонь, это ко мне.
- Аааа, ну тады заходи.
Я к двери - домофона нет, так открывается. Хотя с таким кордоном нахрен там домофон. Но дико как-то. Чтобы в подъезд и просто деревянная дверь на пружине..брр.. отвык.
А говнищем в подъезде... слезы потекли. Блин - думаю - инновации какие-то продвигают... вы бы каналюгу починили сначала, черти. А еще лучше людей из этого гнилья переселили. Дом-то деревянный! Лестница на второй деревянная, темно, доски под ногами играют. В коридорчике по стенам тазы висят, великов целая стая. Мрак!
Дмитрий дверь открыл, о, луч света в темном царстве.
Ну зашел, и этот запах дерьма меня просто преследует, хотя в квартире полегче. Порог на входе там неебический. Сантимов сорок. Хотя дверь до полу.
Ну, отдал ему орешки, пожелания, то-се. Забираю файлик и спрашиваю:
- Дим, а что ваш ДЭЗ или кто тут у вас каналию починить не может? Что за дела? Жить невозможно.
- Каналия у нас рабочая. Просто у нас выгребная яма в подвале. Вон у меня под окном люк, туда бочка подъезжает и выкачивает раз в две недели. Было холодно, оно не так отдавало. Будет зарплата у всех, скинемся и бочку вызовем.
- Че?! Вы сами за откачку платите?!
- Ну а кто? У РЭУ деньги еще в девяностые кончились. При советской власти бесплатно вывозили, а сейчас вот так.
- Да как же тут жить можно?!
- Как прожил сорок лет, так и живу. Полы вот еще папа начал укреплять, я еще настилал и гидроизол сделал. Видишь, у меня не тянет.
Хрена себе "не тянет"!
- А то гниют полы. - продолжает Дима. - Соседка так и погибла - провалилась сквозь пол и утонула. Хорошая тетка была.
Нет, вы понимаете, в чем тетка утонула?! В дерьме, мать его!
Я оттуда ехал, в себя придти не мог. Испанский стыд, народ! Нам тут в уши втирают про инновации, про цифровизацию, про роботов, про ... космос, блин! А полтора часа проехал и вот тебе барак над дерьмовой ямой, в котором люди живут десятилетиями. Да на хрен нам эти роботы! Вы живых людей из говна вытащите!"
Моя семья вполне обычная. Так мне казалось лет до 13. А потом я познакомилась с родителями друзей - чем дальше, тем больше было моё удивление. У половины не было кого-то из родителей, у других били, пили, или наплевательски относились к детям. И тогда я осознала, что мой папа, как и мама, вопрочем - особенные.

Мне 5. Соседские мальчишки специально забросили мою летающую тарелку в крапиву - высокую, выше меня. Пожаловалась папе, и он заставил засранцев идти в крапиву, и доставать мою тарелку. Когда они вышли, плача, он им спокойно сказал - "мужчина должен отвечать за свои поступки". А чтоб сгладить все детские обиды, дал нам денег на мороженое.
Прав ли он был? Для меня да. Теперь я точно знала, что папа всегда поможет и защитит.

Мне 10. Мы с младшим братом, и ещё троими детьми, весело ползём по 2-х метровому забору, из тонких - см 2-3 в толщину - досок. Вдруг я слышу тихое - "Доча" и вижу внизу отца, который как-то непривычно хмурится. "Дети, всем пора домой, на обед, - говорит мой папа и осторожно протягивает руки - А давайте я вас по очереди сниму, как будто спасаю?". И по одному мы спрыгивали в папины вытянутые руки. Позже он признался, чтоб был очень напуган, поскольку под забором, прямо под нами лежало много битого стекла - молодняк развлекался, разбивая бутылки об доски.

Мне 13. Захожу домой с синяком во всю скулу, драных штанах и куртке. Папа хмурится - "Дралась?". Я комкаю рукав и прячу глаза. "За дело била?". "За подружку, - бурчу, - они её в восьмером одну, а мы мстить пошли". Папа молчит. Потом уже участливо "Получила?". "Угу". "Ну сама-то хоть долбанула?" - он улыбается. "Угу" - улыбаюсь и я.
Папа никогда не поощрял жестокость, но умение постоять за себя - считал очень важным. И я благодарна ему, за то, что он не судил меня, за мои попытки.

Мне 15. Я впервые выпила водки, и меня унесло. Пришла домой пьяненькая, не могу пролезть между диваном и столом. "Мама тебя видела?" слышу с порога. Пьяненко хихикаю, и отрицательно качаю головой. "В душ и спать" - командует папа, и я слушаюсь. Утром смеётся и спрашивает, болит ли голова. Что-то бурчу в ответ, и мне под подушку кладут полтинник на "опохмел".
Папа знает, что больше я так не буду, потому что мне стыдно. Домой под градусом я больше не приходила никогда.

В мои 16 начнутся наши первые ссоры. Тяжелый период, по душам не поговорить, потому что мой папа в принципе не болтун. А я была слишком максималистична. От этого тяжело.

Мне 21. Ночью, во дворе дома на меня нападает наркоман. Я отбиваюсь и инстинктивно зову папу криком. Отец выскочил с железным прутом, нарик сбежал. Я знаю, что потом папа очень переживал, но меня он бодрил и веселил, приговаривая, что я настоящий боец.

Было много обид, было много и хорошего.
Моего первенца он до слёз боялся брать на руки - большие натруженные руки, которыми боялся повредить что-то малышу. Моего мужа поругивает за то, что тот не балует меня, как принцессу), не со злом, а просто бухтит, потому что очень меня любит и я это знаю.
Знаю, и поэтому стараюсь почаще говорить ему "спасибо, папа", "я люблю тебя, папа", "папочка, прости".
Хорошо, что он у меня есть - мой самый обычный, но самый особенный папа...
Нина третий день бродила по своей даче.. В который раз рассматривала, перекладывала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, нехитрую посуду в серванте..
-Да, — понимала Нина, - сын прав, не за что ей здесь держаться. Барахло какое-то. Надо продавать. Юрке деньги позарез нужны в этой Германии..
Она уже 7 лет не видела сына. Как уехал тогда с женой.. Звонит только, когда что-то нужно. Вот теперь деньги понадобились. Требует. А у Нины только однушка в хрущёвке в Измайлово, да эта дачка..
Раньше жили они большой семьёй в просторной трёхкомнатной квартире в Сокольниках. Были живы ещё нинины родители, был жив любимый муж. Когда Юрка вырос и женился, а Нина овдовела, сын настоял на размене квартиры. Нина смиренно переехала в однушку в чужой район. Потом Юрка с женой засобирались в Германию и продали своё жильё.
Нина осталась одна. 6 месяцев в году она проводила на даче, где прошло её детство, где цвёл весной маленький яблоневый и сливовый сад, благоухала сирень и жасмин.. Где было счастливое общение с состарившимися друзьями детства..
Продать дачу было для Нины концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. И Нина смирилась.
Купить этот клочок земли с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился сосед Нины Колька. Сорокалетний добрый сосед, ровестник Юрки, с которым сын здесь рос, играл, гонял на велосипеде.
Оформили документы. Вырученные деньги Нина тотчас перевела сыну. Прибрала дом и участок и кликнула через забор Кольку, чтобы отдать ключи.
— Теть Нин, — пробасил Колька, — Значит так! Я бумажку подписал. Живите сто лет — дача ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Юрке вашему хватит вас доить! Ненасытные они с женой.

© Ольга Мальцева
В бригаде добычной лавы работал грузин. В то время, как его земляки на рынке фруктами торговали, он в шахту полез. Причём, не столько из-за денег он стал шахтёром, а из-за возможности приобрести новенький автомобиль. В те далёкие годы авто невозможно было свободно купить, тем более только что с конвейера. На предприятии нужно было "встать на очередь" (как у нас говорили), не иметь залётов в вытрезвитель по пьяни и в "обезьянник" по хулиганке, не работать, спустя рукава. В общем, на получение автомобиля могли рассчитывать передовики производства с солидным опытом работы в бригаде. Грузин был из их числа.

Часть зарплаты сын кавказских гор отправлял родственникам в Грузию, какую-то часть откладывал в кубышку и на "пожить" тоже надо. Между тем очередь на авто продвигалась вперёд. И случилось так, что новая партия машин пришла довольно быстро, и грузин оказался в числе счастливчиков. Что ж, он - без пяти минут автовладелец!
Оплачивать нужно сразу всю сумму, а она совсем не маленькая. Подсчитал свою кубышку, однако в ней сумма недостаточная. Товарищи по работе чем могли – помогли, но всё равно не хватает много. Это сейчас можно по мобильному телефону позвонить родственникам и друзьям и через пару минут тебе на карту перечислят энную сумму. Раньше таких "вкусняшек" не было – ни мобильника, ни пластиковой карты. Перевод денег занимал по современным меркам довольно длительное время. И в данном случае это был не выход.
Грузин обращается к одному из ребят:
- Слушай, ты на машине. Давай на городской рынок прокатимся.
Товарищ согласился:
- Поехали, прокатимся.

Приехали на крытый рынок. Сало, мясо, мёд - это всё не то. Грузин прямиком направился к торговым рядам с фруктами к своим землякам. О чём-то переговорил с одним торговцем, подошёл ко второму, третьему, прошёл весь ряд. Товарищ наблюдает со стороны, всё равно не понимает, о чём они разговаривают по-грузински.

Мужчины Кавказа восхищённо цокают языками, жестикулируют руками, меж собой радостно выражают эмоции. И... один за другим понесли шахтёру-грузину деньги. Тот их пересчитывает, прячет в карман, что-то записывает в блокнот. Не прошло и получаса, как требуемая сумма денег была собрана.
Едут назад. Товарищ интересуется и грузина:
- Родственники, что ли, или друзья?
Грузин отвечает:
- Нет. Никого не знаю.
Товарищ от удивления чуть руль из рук не выпустил:
- А как же они тебе деньги дали, если вы не знакомы?
Тут грузин сам удивился:
- Как-как? Попросил и дали. Сказал, где работаю, их домашние адреса переписал и кому сколько должен. С получки буду по адресам денежные переводы отправлять.

В тот же день деньги за новенький автомобиль были уплачены в полной сумме, и вскоре в бригаде ещё одним автолюбителем стало больше. Грузин продолжал работать в шахте и постепенно возвращал долги своим землякам. Когда был закрыт последний рубль долга, грузин на своём авто уехал в Грузию.
7
Не всегда герои те, кто метко стреляет по врагу. Иногда героем можно стать военный, отказавшийся подчиниться приказу. Эта история о генерале, который стал героем, потому что отказался воевать.

На первом фото внизу — герой Курской дуги и многих других ключевых сражений Второй мировой войны генерал-лейтенант Матвей Шапошников. Но его имя вошло в историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.

Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.

Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу!». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.

Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.

«…Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу».

«Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живём. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на огромную бюрократическую и вооружённую силу».

«Нам необходимо, чтобы люди начали мыслить, вместо слепой веры, превращающей нас в живые машины. Наш народ, если сказать коротко, превращён в политически бесправного международного батрака, каким он никогда не был».

Эти слова обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты. Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.

Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.
Об относительности мировосприятия

Почти 10 лет назад довелось мне работать на арктических островах со студенткой. Отношения были чисто рабочие - это предупреждение для тех, кто читает в надежде на клубничку. Полтора месяца мы бродили в грязище вдоль побережья, копали ее и тонули в ней же, мерзли и мокли в море и под дождями со снеговыми зарядами. За все это время не видели ни одного человека, зато живности кругом хватало: песцы, лемминги, чайки, белухи и прочая живность. Студентка все ждала белого медведя, но было непонятно: хочет она его увидеть, чтобы увидеть, или чтобы как следует испугаться и понять, каково это – испугаться по-настоящему. Ружье у меня с собой было, но иллюзий на его счет я не имел: чтобы завалить белого медведя в ближнем бою из двустволки надо иметь очень большой блат у Бога или взвод боевых ангелов, однако ни того ни другого у меня не было. Но время шло, а медведи обходили нас стороной...

В середине августа море очистилось ото льда совсем, и мы начали вдольбереговые маршруты на надувной лодке. Чтобы не таскать с собой лишнее барахло, палатку оставили в базовом лагере, а жили в маршрутах в лодке, под тентом. Лодку на берег вытаскиваешь, барахло из нее вдоль бортов снаружи ставишь – и получаешь квартиру размером 1.1 на 3.5 м, хорошая однушка на двоих:) В спальниках на надувном днище – одно удовольствие! В тенте были прозрачные вставки-окошки, так что светло и все видно.
Как-то после шторма, немного промокнув, вытащились на берег меж двух холмов, организовали пространство, поели и залегли спать. Ружье я всегда клал заряженным на надувной борт лодки, так что моя готовность к отражению неожиданностей складывалась из времени на то, чтобы проснуться, и чтобы протянуть руку, т.е. секунд 5 на все про все.

Ночь полярного дня, сумерки, по тенту слабо шумит моросюн, в спальнике тепло и сухо... Студентка тоже почти с головой в своем спальнике, лежим валетом. Дрыхну.
Вдруг раздается мощный удар по тенту и почти сразу – второй! Спросонок первое ощущение – землетрясение! Лодка качается! Открываю глаза. Надо мной покосившийся с одного боку тент, в нем окошко, покрытое каплями дождя, в окошке – морда медведя с выражением «Че это вы там делаете?!». Потом морда отодвигается, появляется лапа с когтями и хреначит (с точки зрения мишки – не сильно) по дуге тента. Дуга лопается, в окошке появляются пять дырочек веером. «Ах ты ж падла, мы же теперь промокнем!» - думаю я и со всей силы бью ладонью по баллону лодки. Раздается гулкий удар, медведь от неожиданности отскакивает и его становится видно целиком. Здоровый, гад! Размером почти с лодку... От удара на меня сваливается с баллона ружье, я его высовываю из-под тента и даю дуплет в воздух. Медведь отскакивает чуть дальше и ожидает продолжения шоу: надо же – три раза всего потрогал какую-то упругую инопланетную фигню и столько сразу событий со звуковым сопровождением. Я быстро перезаряжаю ствол, беру еще пару патронов в руки, впрыгиваю в болотники и в одних трусах выпрыгиваю из лодки. Краем глаза успеваю увидеть: студентка сидит в лодке, не вылезая из спальника и МОЛЧА и очень СПОКОЙНО смотрит на шоу с другой стороны баррикад. Из меня же адреналин бьет фонтаном: в трусах на медведя – это даже для меня круто. Помня, что лучшая защита – наступление, бегу на медведя, чвакая по размокшей тундре болотниками на босу ногу, ору что-то типа «Пошел вон, козел белобрысый!» (не матерюсь, рядом дамы!). Ствол в руках, но не стреляю... До мишки метров 20, он сидит на попе и смотрит на клоуна. Метрах в пяти от него мы не выдержали – я остановился (ну не прыгать же на него!), а он, наоборот, встал (ХЗ, чего от этой обезьяны ждать...). Несколько секунд мы смотрели друг на друга. «Миша, ну я не могу не прогонять тебя, там же студентка!». Это я сказал вслух, потому что надо было что-то сказать. «Да ладно, я понял. Давай я сделаю вид, что тебя испугался, но имей в виду, это я чисто так, для отвода глаз» - это сказали мишины глаза. Медведь развернулся и неторопливо побежал вглубь острова, а я пошел за ним. Он оглянулся – ты идешь? – я выстрелил в воздух. Тут он перешел на трусцу, я побежал за ним, постреливая в воздух. Через 50 метров у меня кончились патроны и я остановился, а медведь – нет. Он так и убежал неторопливо за холм. Я подождал немного, увидел его на следующем холме и понял, что он ушел по-честному. Мокрый от дождя, адреналина и пота я пошел к лодке. Студентка так и сидела в ней, не шевелясь, и глядя на меня. «Ушел, можно спать дальше». «А он не вернется?». «Кто его знает, но надеюсь, что нет». «Красивый медведь» - сказала она и легла спать. Я залез в спальник, немного выправил тент, и долго думал, пока не заснул, почему же я, опытный полевик, так дрожал и стремался этого медведя, пока мы с ним гонялись, а студентка молча и спокойно на все это смотрела и даже не испугалась? Что ж я, совсем никудышный трус?

Утром за завтраком спросил ее о наболевшем. Она с удивлением посмотрела на меня и говорит: «Вы же моей маме пообещали, что вернете меня целой и невредимой, чего мне было бояться? Я же Вам верю!». Я застыл, переваривая услышанное. Вот почему я так боялся – за меня никто никому ничего не обещал! А она добавила: «Тем более Вы так бегали в трусах по тундре за медведем, Вас любой испугался бы!».

Я до сих пор не могу понять, был ли это комплимент или я правда такой страшный. И до сих пор стараюсь найти перед полевыми работами кого-нибудь, кто кому-нибудь пообещает, что я вернусь. Мне так спокойнее.
Друг рассказал намедни. Он сам татарин по национальности:
- Зашёл вчера в отдел продаж. Там шум, ор. Двое манагеров спорят с пеной у рта, остальные разделились на два лагеря, команды поддержки, кто-то тихонько нейтрально в сторонке прячется. Спор горячий, глаза кровью налитые у убоих. Один топит за Путина, второй за Украину и Европу. Слова уже не выбирают. Один, понятно, бендеровец, второй кремлёвский фашист. А мне надо было уточнить вопрос один по работе, одергиваю их, отвлекаю. Тут они меня вдруг замечают, и интересуются моим мнением. Я им спокойно говорю, когда вы славяне друг друга всех поубиваете, придёт наше время, и великое тюркское знамя малинового джихада взовьется над Евразией.
Оба спорщика и болельщики ахуевают разом. Непонимание в глазах сменяется на гнев. Оба уже готовы кинуться на меня.
- Вот, говорю, видите как легко вас примирить. Всего то нужен общий враг. И вы уже снова братья. Найдите себе общего врага, только не меня, и прекращайте эту хуергу.

С пикабу.
История про военное училище

Идём в патруле со старшим. Встречаем курсанта с нарушением формы одежды. Лето, жарко, он с тремя расстёгнутыми пуговицами. Собираемся спросить у него документы, чтобы записать данные и передать командованию, а он просит его не палить, типа, он спортсмен, собирается на какие-то зональные соревнования ехать в Калининград и очень ему туда хочется, а за такой залёт могут и от сборной отцепить.
Наш старший - мужик честолюбивый, и говорит, что он вообще-то тоже спортсмен, и вот тут примерно метров 500 до красного ларька, давай, дескать, заключим пари: если курсант быстрее добежит - то так и быть, отпустят его, а если проиграет - сдадут с потрохами. Ну, встали на линию, я скомандовал: "На старт – Внимание – Марш".

На первой же сотне метров наш командир ушёл в неплохой отрыв, но не успел я им возгордиться, как оказалось, что на второй сотне метров курсант свернул в ближайший переулок, и пока командир, рвущийся к цели, это заметил, курсанта уже и след простыл.
10
Итак, представьте, полупустая маршрутка медленно плетётся по улицам города. На остановке заходит довольно симпатичная, на мой взгляд, тридцатилетняя женщина. Подробно описывать её не буду, скажу кратко - всё при ней. А следом за ней вскакивает мужчина приблизительно того же возраста с большой и, судя по всему, тяжёлой сумкой. Маршрутка резко дёрнулась, и по инерции этот мужчина подался вперёд к той самой женщине и наступил ей на ногу. "Ну что же вы как слон в самом деле, — сказала она, - неужели нельзя поаккуратнее". Мужчина посмотрел на неё виноватыми глазами и извинился. Но она не унималась: "Держаться надо было".
И тут этот мужчина произнёс слова, в которые постарался вложить максимум боли и скорби: "Женщина, но вы же видели, что я не нарочно, тем более, что я перед вами извинился, ну что мне ещё сделать, чтобы вы успокоились?".
Лично я в тот момент ожидал от неё любого ответа, но даже мне, с моим врождённым цинизмом и солдатской грубостью, в голову не могло прийти на что способен женский ум. Итак, готовы?
- Что, что, замуж меня возьмите.
Водитель от неожиданности остановил автобус, в салоне наступила гробовая тишина. Даже пятилетняя девочка, сидевшая за мной и всю дорогу что-то бормотавшая, замолчала. Так продолжалось, наверное, минуту или около того. (Хочу заметить, что на лице женщины в тот момент не было даже намёка на прикол). И тут уже не выдержал я (ну как же без меня-то), говорю:
- Слышь, мужик, ты ответь что-нибудь, посмотри, публика ждёт.
Он посмотрел на меня, потом на нас всех, перевёл взгляд на женщину и сказал:
- Я на следующей выхожу, вы со мной?
- Да, - твёрдым голосом ответила она.
- Браво! — крикнул я, и вся маршрутка без какой либо команды начала аплодировать.
Они действительно вышли на следующей остановке, и я услышал, как подавая ему руку, на выходе, она сказала: "Меня Людмила зовут".
Двери закрылись...
4
Таможенник в токийском аэропорту попросил меня подойти. На его экране просвечивался мой чемодан, где четко виднелось пять бутылок водки.
- Что там?
- Лекарства. Для меня. Русские.
- Велком ту Джапэн! Проходите.

Так в 1995м я попал в удивительную страну. С пестрой сборной работников российских АЭС. В начале 90х, международное сообщество, напуганное Чернобылем, оплатило русским тренинги по всему миру. Чтобы, значит, они там уму-разуму подучились, и больше реакторы не плавили. МинАтому начало фартить. На халяву во всякие Штаты-Канады, Франции и Швеции сначала понеслись московские чиновники, потом их дети, потом - друзья и секретарши, ну а реальные практики попадали разве что случайно (мне лично предложили ехать всего за неделю; еле успел визу поставить).

Японская поездка состояла из визитов на разные АЭС. Забегая вперед, скажу, что технический результат оказался нулевым. Кроме дисциплины, ничего из увиденного к нам не подошло бы, а один из нас мимоходом даже предсказал возможность фукусимской аварии, произошедшей 16 лет спустя (в тот день мы лениво переваривали обед, выйдя к морю, возле Каравадзако-Каривской станции, когда кто-то заметил: " А ведь ежели здоровенная цунами ебанет, так может и пиздец прийти". Остальные подумали и важно закивали). Но я не об этом.

С группой ездили два переводчика. Японцы в возрасте. Ростом с шестиклассников. Незаметные и работящие, они поочередно делали свою непростую работу. С одним из них я как-то сошелся. Так получилось, что после первых трех ночных пьянок я понял, что так сдохну, и завязал с водкой без закуси и хоровым "Ойся, ты ойся" в гостиничном номере. Сразу стало получаться выспаться, помыться, и провести минут тридцать в лобби, попивая классный кофе, и рассматривая знакомые слова в английских газетах. Тот переводчик приходил еще раньше, и с удовольствием отвечал на мои вопросы про японскую жизнь. А я объяснял ему термины, которые встречались на курсах. Он ухватывал их моментально, и уже днем, вместо нудного описания незнакомых слов, блистал "йодной ямой" и "ХОЯТом".

Эти двое, повторюсь, были очень вежливы и скромны. Но иногда даже их сдержанность давала сбои. Мы были дикие. Особенно при культурной программе, когда встречались с местными в ресторанах, или по выходным ходили на экскурсии. Внутренний Распутин рулил. Я видел, когда при какой-то особо резкой выходке одного из нас на какой-то миг их лица переставали дежурно улыбаться, и на миг проскакивало выражение какой-то брезгливой усталости. В те утренние разговоры я пытался извиниться, и объяснить ситуацию своему японскому собеседнику. Он неизменно соглашался.

Но однажды произошел случай, изменивший все. Нас потащили в какой-то музей, типа краеведческого. Атомные специалисты (под мухой, как обычно), ржали над глупостями японцев, не придумавших ватных штанов вместо кимоно, пивших жиденький чай из кривых чашек, и делавших окна и двери из бумаги. Редкие местные шугались громкого гогота. Мой переводчик только сжимал губы. Но вот мы подошли к подсвеченному листочку с иероглифами. Переводчик сказал, что это очень красивый пример японской поэзии. Эту хокку написала мать внезапно умершего ребенка. Она очень трогательная, и в переводе звучит так:

Больше некому стало
Делать дырки в бумаге окон.
Но как холодно в доме!

Как-то стало тихо. Попросили еще раз перевести. Народ переваривал услышанное. А потом двухметровый, самый громогласный и вечно поддатый дядька (вроде как из сурового "Маяка") как-то глотнул, скривил лицо, и молча заплакал.

А утром переводчик был задумчив и сказал что-то вежливое, путаное и странное. Я только понял, что не все еще потеряно...
Утром 12 апреля 2009 года 56-летний американец Дуглас Уайт с женой и двумя детьми возвращался из отпуска во Флориде домой в Миссисипи на чартерном двухмоторном самолете Кинг-Эйр 200, рассчитанном на 8-9 пассажиров.

За 20 лет до того Дуг учился летать на маленькой одномоторной Сессне и даже получил лицензию. Незадолго до этого дня он решил восстановить навыки и снова начал учиться на Сессне. Пилот разрешил ему сидеть в правом кресле. Оборудование самолета серьезно отличалось от того, что знал Дуглас, и он поинтересовался, как работает радиосвязь, чтобы тоже слушать переговоры с диспетчерами.

Пожилой пилот, ветеран войны во Вьетнаме, выполнил взлет и настроил автопилот на плавный набор высоты. И … завалился набок.

Представьте, что вы сидите за спиной мотоциклиста, тот едет по прямой и внезапно исчезает, и вы оказываетесь в седле в одиночестве, а до этого только на велосипеде катались. Знаете, что надо тормозить, но где тормоза?

Дуглас знал, что надо делать, но совершенно не знал как. Подавляющее большинство приборов на панели было ему незнакомо, мертвый пилот блокировал некоторые из них, и он никогда не управлял самолетом с правого сиденья. Но он знал, как связаться с диспетчером.

Дуг так уверенно говорил по радио, что диспетчер сперва решил, что проблема только в том, что пилот потерял сознание и требуется срочная посадка, а самолет под контролем второго пилота. Дугласу пришлось объяснить, что он всего лишь пассажир, который немного летал на Сессне.

Диспетчеры в США не обязаны знать, как управлять самолетом. На счастье Дугласа, в тот день в смене центра Майами работала диспетчер Лиза Гримм, пилот и опытный инструктор. Она не летала на Кинг-Эйр, зато хорошо знала как работать с новичками.

Дуглас очень боялся отключать автопилот. Он видел, что самолет продолжает набирать высоту несмотря на то, что выставленный заранее предел в десять тысяч футов был уже преодолен. Пилот не успел настроить автопилот до конца. Если автопилот не выключить, то самолет продолжит набирать высоту, и в какой-то момент ему перестанет хватать скорости, он потеряет управляемость и упадет. Лиза убедила его, что автопилот следует отключить и проинструктировала что и как делать. Отключив автопилот, Дуглас столкнулся с новой проблемой: нос самолета продолжало задирать вверх. Требовалось изменить настройки. Кнопка находилась рядом с рукой, “но я же этого не знал”. Однако он наблюдал за пилотом во время взлета и успел заметить, что именно тот делал. Нужный переключатель находился где-то под телом пилота.

Дуглас позвал жену, но вытащить тяжелое тело из кресла в узкой кабине ей не хватило сил. В итоге она затянула ему ремень безопасности потуже и держала мертвого пилота за плечи, прижимая его к спинке кресла вплоть до конца полета.

Дуглас перевел самолет из режима набора высоты и следуя указаниям Лизы Гримм изменил курс и начал медленное снижение.

В это время диспетчеры работали как проклятые, расчищая небо и переводя остальные самолеты на запасные частоты (один пилот оказался туповат и вклинивался в переговоры Лизы и Дугласа восемь раз, пока, наконец, не перешел на другую частоту.)

Где-то через полчаса перед Дугласом встала новая проблема: необходимо было переключить радио на частоту диспетчеров аэропорта. Потом он говорил, что ему было очень страшно, ведь Лиза была его единственным источником информации. Процесс переключения частоты не был очевиден (достаточно сказать, что радио было четыре штуки и Дуглас даже не был уверен поначалу, какое из них - его!) и перед тем, как это сделать, он постарался убедиться, что знает, как вернуться на предыдущую. Однако, у него все получилось.

Диспетчеры международного аэропорта Форт Майерс были готовы. И снова повезло: один из них оказался пилотом. Он уже закончил смену, когда начальник перехватил его у выхода. Но Брайан Нортон тоже летал только на маленьких Сесснах и Чероки. И тут повезло в третий раз: еще один диспетчер вспомнил о своем старом друге, опытнейшем инструкторе с большим стажем именно на Кинг-Эйр. Он позвонил ему на мобильный телефон и тот ответил. В то воскресное утро Кари Соренсон уже сидел в своем кабинете, и материалы по Кинг-Эйр были у него под рукой.

Дуглас задавал вопрос диспетчеру, тот передавал вопрос товарищу, товарищ спрашивал по телефону Кари и Кари отвечал.

– Сэр, самолет на автопилоте или вы летите сами?

– Господь бог и я ведем его на пару!

Впоследствии, Кари вспоминал, что когда он понял, что имеет дело с пилотом, пусть и очень неопытным, то решил максимально упростить Дугласу задачу. Мол, пусть он летит как на Сессне. Ему не нужно пытаться изучать на лету дополнительное оборудование и приборы, с основными он знаком, и это главное.

Дуглас очень нервничал. За его спиной были жена и две дочери. Но на его счастье, информация проходила по нелепо длинному каналу из четырех человек без искажений, погода стояла прекрасная, самолет был полностью исправен и у Дугласа все получалось. Конечно, когда он только отключил автопилот и осваивал полет в ручном режиме, то не сразу смог выдерживать ровную скорость (примерно как у тех, кто только учится водить автомашину и еще не чувствует толком педаль газа) и она колебалась в пределах аж ста узлов. Но уже через полчаса колебания снизились до всего десяти узлов.

Вдали показалась ВПП. Дугласа ждал еще один сюрприз: на Кинг-Эйр было всего две позиции переключения закрылок в то время как на знакомой ему Сессне их четыре. Но он справился и с этим, и с выпуском шасси, а, главное, с выдерживанием нужных курсов, скоростей и высот.

И снова везение: обычно ветер в тех местах заметно сильнее, но в тот день его почти не было.

Посадка прошла великолепно, “Я сел словно бабочка, у которой болели ножки”, вспоминал потом Дуглас. Уже остановившись, он понял, что не знает, как выключить моторы и, испугался, что кто-то из наземных спасательных служб "попадет под винты". Пусть и не сразу, но он справился и с этим.

Все переговоры записаны и доступны. Голос Уайта звучит напряженно, но уверенно. Только один раз, уже после посадки, он всхлипнул вслух.

История на этом не закончилась. Дуглас Уайт решил, что теперь он точно станет настоящим летчиком. И стал им. Он получил лицензию и за последующие десять лет набрал больше тысячи часов на… Кинг-Эйр, и среди его полетов – несколько спасательных миссий на Гаити.

Источники:
https://www.aviaport.ru/digest/2009/04/14/170873.html
https://www.aopa.org/news-and-media/all-news/2009/april/14/unintentional-king-air-pilot-an-interview-with-doug-white
https://www.youtube.com/watch?v=aqPvVxxIDr0
https://www.youtube.com/watch?v=cq1b2ZfDYDg
Всю жизнь боялась собак. Вышла замуж, муж страстно хотел пса, а я кота. Я отказывалась от собаки, а муж от котов, потому что не любит их. Но как-то раз зимой возвращались мы из гостей и увидели на дороге сбитого щенка. Не знаю, что мной двигало, но я схватила этого малыша и тут же начала звонить в круглосуточные ветклиники. Муж был в шоке, но молча ездил со мной по городу. В двух клиниках сказали, что щенок не жилец, а в третьей взялись вернуть его к полноценной жизни. И вылечили! Осталась только лёгкая хромота и отмороженное ушко. Щенок вырос в небольшого нелепого пёсика, ушастого и толстолапого, но скромного и послушного, я полюбила его всем сердцем, с удовольствием ходим с ним гулять, бегаем по выходным в парке.
Спустя время поздно вечером мне позвонил муж, сказал, что нашёл сбитого котёнка. Мы по старой схеме поехали в ту же клинику, где котёнка и спасли. У него небольшие проблемы с челюстью и тоже отмороженное ушко. Муж кота обожает, они вместе валяются на диване и смотрят футбол. Я теперь прониклась к собакам, а муж к котикам.
Как поступают дворяне, а не дворня - речь Бенкендорфа на следствии по делу декабристов.

Просто совершенно новый угол зрения на эту историческую личность.
На следствии по делу «декабристов» — Александр Христофорович Бенкендорф на первый допрос собрал всех обвиняемых и сказал им следующее:
«Вы утверждаете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным — да не выгнал их на улицу, чтобы те помирали, как бездомные собаки, с голоду под забором, а отпустил с землёй, подъёмными и посильной помощью — поднять руку. Если таковые имеются, дело в их отношении будет прекращено, так как они действительно поступают согласно собственной совести. Я жду. Нет никого?
Как странно... Я-то своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землёй, с начальными средствами. Я заплатил за каждого из них податей за пять лет вперёд в государственную казну. И я не считаю себя либералом или освободителем! Мне так выгоднее. Эти люди на себя лучше работают. Я зарабатываю на помоле, распилке леса и прочем для моих же бывших крестьян. Я уже все мои расходы покрыл и получил на всём этом прибыль. И я не выхожу на площадь с безумными заявлениями или протестами против Государя или, тем более, против Империи!..
Так как вы ничем не можете доказать, что дело сие — политическое, судить мы вас будем как бунтовщиков и предателей Отечества, навроде Емельки Пугачёва. А теперь — всех по камерам! В одном этапе с уголовными пойдёте, сволочи!»
Давно было, во времена доткомовского пузыря. У всех русских эмигрантов внезапно обнаружился талант к программированию. Я тогда преподавал программирование в бизнес скул. Был у меня студент из Одессы. В Одессе он был начальником колбасного цеха, причем уникальным, поскольку это был чуть ли не единственный беспартийный начальник. По его рассказам, парторг предприятия регулярно ловил его где-нибудь вблизи цеха, хватал за рукав и интересовался:
- Ты почему на партосбрания не ходишь?
Он тоскливо отбрехивался, мол, я ж бепартийный, че мне там делать?
Потом КПСС растворилась, СССР закончился и он умотал в Америку, где начал играть на барабане в ресторанном джазе. А с началом роста спроса на программистов (с приличными окладами) решил переучиться. Раз приходит на занятия и рассказывает:
- Шел вчера мимо синагоги, а из нее как раз толпа народа вываливает. И среди них наш парторг. Хватает он меня за рукав и спрашивает: "А ты че в синагогу не ходишь?"
1
Самого младшего на этом снимке, Борю, немцы повесят на шарфике, и родным удастся спасти его в самый последний момент. После войны он выучится на рабочего, будет трудиться на радиоламповом заводе.
Двух старших немцы угонят в Германию, но они сумеют сбежать по дороге и присоединятся к частям Красной Армии. Валентин станет плотником, а девочка, Зоя, закончит курсы медсестер, и когда вырастет, будет работать в детской больнице города Гагарина и поможет не умереть одному маленькому мальчику, который сейчас пишет эти строки.
Ну, а парнишка, что сидит на стуле, однажды утром 12 апреля 1961 года скажет: "Поехали!"
Всех с праздником!
Юра, мы исправляемся.

©️ Сергей Волков
Предпоследний год прошлого тысячелетия. Это была моя первая экспедиция весной в Арктике. Апрель, вокруг белым-бело, днем яркое солнце и жара под -25 градусов, ночью огромное звездное небо, часто полярные сияния и прохладно, до -40. Иногда налетает пурга и тогда все белое не только на земле, но и везде, такой 3D-белый мир. Наша задача – пробурить несколько скважин в точке, расположенной в 400 км от поселка. Чтобы туда добраться и там отработать нужно недели 3 времени. Снаряжается санно-тракторный поезд – во главе ставится трактор-болотоход, за ним цепляются жилой балок, сани с оборудованием и буровой, позади – еще одни сани с генераторной и топливом. Вся эта громыхающая конструкция медленно переваливается по снеговым наметам высотой до полуметра и, визжа полозьями по сухому снегу, со скоростью километров 10-15 в час ползет куда надо. Ехать тяжело – через каждые пару минут на каждом снеговом надуве балок с мерзким скрипом поднимается немного вверх, а потом с коротким грохотом рушится вниз. Мы ползли в одну сторону почти 4 суток... Курящие иногда расклинивались в открытой двери балка, и курили, но это считалось опасным – можно было при очередном «падении» балка с надува не удержаться и улететь за борт. Иногда, когда движение замедлялось немного, можно было выскочить на твердый снег и пробежаться рядом с ползущим балком, размяться. Однако долго бежать рядом было тяжело – хоть скорость и небольшая, но бежать по неровному снегу очень неудобно.
Чтобы немного развеяться, я часто садился с трактористом в кабину и контролировал по GPS направление нашего движения, потому как ориентиров никаких вокруг нет, особенно если пуржит.
Так вот, сидим как-то с трактористом, рулим в легкой пурге на север. Начинаются сумерки. Все вокруг скрипит и колыхается, как все последнее время. Тракторист поворачивается ко мне что-то спросить, и вдруг я вижу, как глаза его расширяются, глядя куда-то мимо меня, и он начинает подбородком и носом показывать в сторону, не убирая рук с рычагов. Я оглядываюсь, ожидая увидеть НЛО, снежных людей, бабу в ступе или еще что, но вижу еще более удивительную вещь – параллельным курсом, совершая гигантские прыжки по снежным надувам, трактор ДОГОНЯЕТ ДВЕРЬ! Дверь немного раскачивается, то наклоняется, то встает почти вертикально, но упорно гонится за нами! Меня несколько сковало от непонятного ужаса, оборачиваюсь к трактористу и понимаю, что он примерно в таком же состоянии пытается увеличить скорость, чтобы ОНО нас не догнало. Но дверь продолжает за нами нестись и в какой-то момент, сквозь грохот дизеля и лязг гусениц мы отчетливо слышим, что дверь очень громко и очень хрипло матерится! Я кричу трактористу: «Стой!», потому что инопланетная дверь не должна уметь так выражаться, значит, это своя дверь, вдруг ей помощь нужна (хотя непонятно, как оказывать первую помощь двери? кого-нибудь этому учили?). Когда трактор почти остановился, дверь догнала нас и упала плашмя на снег. А на нее упал наш Главный инженер отряда, который и приводил эту дверь в движение. Он валялся и дышал, как кашалот, выброшенный на берег, бессмысленно улыбался и продолжал тихонечко материться. Мы его на двери поднесли к балку и отпаивали чаем больше часа.
Как показало следствие, Главный стоял с приоткрытой дверью и, придерживая ее, курил. Народ в балке кто дрых, кто читал… На очередном ухабе дверь снесло с петель и она грохнулась рядом с балком. Главный, как рачительный хозяин, не мог допустить потери стратегически важной двери и выскочил за ней. Подняв ее он с ужасом понял, что это не особо изменило ситуацию: теперь балок потерял не только дверь, но и его. Орать было бессмысленно, и, когда мимо него проползли замыкающие сани, Главный принял несколько странное, но вполне очевидное с его точки зрения решение – он схватил дверь в охапку и помчался с ней догонять трактор. Бегать с дверью вообще нелегко, а особенно в сумерках по неровному снегу, растопырив руки во все стороны. Бросить дверь и догнать трактор Главному даже в голову не пришло – он и дверь были неразделимы. Ему удалось сделать невозможное – он почти перегнал трактор и при этом переорал его, чтобы быть замеченным! Обратно мы навешивали дверь втроем… Главный же после этого еще года два не курил, говорил, что не получается: как только сигарету достает, так руки сами на ширину двери разводятся😊
Я военный.
Познакомился с девушкой, пригласил на свидание.
Сидим, она говорит о себе, обо мне, и я на автомате азбукой Морзе по столу сказал: "Милая".
Она посмотрела на меня и отбила: "Ты тоже".
В Москве! Девушка! Морзе!
Женюсь!!!
1
Жил до 17 лет в деревне. Много разной живности держали: козы, коровы, куры, фазаны. Как-то раз на озере ещё и диких утят поймал. Загнал их в клетку и спать пошёл. Среди ночи вышел на улицу в туалет, а рядом с клеткой с утятами мама-утка стоит. Детки по клетке запрыгали, загулили, мама так и стоит, не уходит. Открыл клетку и отпустил всех.
С тех пор никогда не охотился и не ловил никого. Мама… Она и есть мама.
Что я узнал! Когда был в 4-ом классе, перед летними каникулами мы дарили цветы учителям, и у меня был огромный дорогой букет. Надо было поздравить учителей, но... Они были жестокие и несправедливые! И я подарил той, кто по-настоящему заслужил, уборщице. Но на следующий год мы её не увидели. И вот спустя 9 лет друг рассказал, что она его соседка, и тогда она от счастья ушла из школы и открыла своё дело. Говорит, что я ей надежду подарил.
18
Еду в полупустой электричке. Заходит бабка с недовольным видом и ищет, к кому бы прицепиться. Села рядом со мной, напротив нас парень, лет 20. Цокала языком, разглядывала его: волосы лохматые, оранжевые джинсы, яркая футболка. Прокомментировала его внешность и завершает: "Ну и чего ты ходишь так? Клоун, что ли?". Парень с покерфейсом включает на телефоне весёлую музыку из детского мультика, достаёт из рюкзака три яблока и жонглирует, глядя на бабку. Молча. Не мигая. Это было прекрасно!
12
По мотивам Троцкого…
Несколько длинновато, но из песни слова не выкинешь…
Довелось мне, лет 15 назад, поработать на Аляске. Пришлось много ходить по ледникам и в их окрестностях. Именно тогда я окончательно проникся мыслью приобрести наконец-то ледоруб. Мечтал я о нем давно, еще с детства. С одной стороны, крайне полезная штука при перемещениях по скользким поверхностям всех типов, с другой – некий символ мужества и братства настоящих мужиков. В России для страховки в горах хватало альпенштока – деревянной палки с металлическим концом, но на аляскинских ледниках резко возобладала первая составляющая мечты о ледорубе (а я – фанат техники безопасности). В результате ледоруб был приобретен, что воспринималось мной также как некий переход на более высокий уровень относительно альпенштока. Так как роста во мне 195 см (босиком), то ледоруб был подобран с ручкой соответствующей длины, и когда я шел по улицам аляскинских поселков, держа его как трость и слегка согнувшись (все же ручка у него короче, чем у трости), то выглядел почти как престарелый Эдмунд Хиллари.
Работы закончились, надо возвращаться на Родину. Т.к. ледоруб имеет специфическую форму, возможность провоза его под видом трости в аэропорту вызывала у меня сомнения. Коллеги сказали, что на Аляске на них обычно не обращают внимания, там таких много. Я его на всякий случай поместил его в свой 150-литровый рюкзак и обложил вещами, книгами и т.д. В аэропорту Фэрбенкса действительно проблем не возникло – сдал в багаж и до свиданья. Но рейс был с пересадкой в Нью-Йорке… И вот там я почти попал. Багаж взвешен, но перед его уплыванием на транспортере он проходит еще раз спецконтроль и просвечивалку. И вот тут большая (ОГРОМНАЯ, с меня ростом, но в три раза шире) негритянка, в форме секьюрити, подрывается со своего места, тормозит ленту транспортера и смахивает с нее мой рюкзак. А на экране просвечивалки на бледном фоне моих вещей четко виден во всей своей остроконечной красоте металлический ледоруб. И темно-синяя снаружи и почти черная по факту тетя грозно спрашивает меня, что это такое? Я английский и сейчас плохо знаю, а тогда совсем зеленый был. Смысл я понимал, но детали от меня довольно часто ускользали. И меня немного переклинило. Говорю, что это icebreaker, мол, ледоруб. Но это для меня он был ледоруб, а для тети это прозвучало как ледокол (это я потом уже понял). Нью-Йорк находится на юге США, южные негритянки вообще очень мало знают что-нибудь про лед, но телевизор смотрят. Зная из него, что в США большая проблема с ледоколами (их практически нет), но, по-видимому, плохо представляя, что же это такое, она резко встала на защиту капиталистической собственности и могущества своей страны и в жесткой форме заявила, что вывоз ледоколов из США категорически запрещен! Я, видя перед собой ледоруб, а не ледокол, позволил себе усомниться в том, что без ледоруба США загнется. «Нельзя!» - сказала тетка и потребовала, чтобы я достал ледокол. Делать нечего, разбираю 150 литров барахла и достаю ледоруб. Он немного поюзаный мною, но вполне блестящий и грозный. Тетка смотрит на него и видно, что начинает сомневаться в том, что перед ней морское судно. «Что ты с ним делаешь обычно?» - спрашивает она меня. Я беру его в руки, замахиваюсь и пытаюсь показать, как будто я лезу вверх по ледяному склону. Тетка отскакивает от меня, включает в голове режим сирены и меня под руки подхватывают два неизвестно откуда материализовавшихся копа. У меня отбирают орудие убийства негров и копы с теткой начинают на совершенно непонятном мне английском диалекте обсуждать, что со мной делать. Тетка призывает одновременно в свидетели и обвинители парня с соседней стойки, который до этого с большим интересом наблюдал за спектаклем. Он подходит, вникает в проблему и без слов начинает ржать. Эта троица смотрит на него с некоторой обидой, мол, мы тут преступника почти поймали, а ты веселишься. Парень берет мой ледоруб, с нежностью его осматривает, гладит, потом подходит к колонне за стойкой и показывает, как он, пользуясь ледорубом, как бы залезает по ней наверх. Попутно он объясняет, что это не ледокол, а ледоруб (тут я наконец-то осознал, что это ice pick). Тетка врубилась в тему, копы тоже, меня отпустили, но что делать дальше – тетка не знает. Парень отдает мне ледоруб, сказав, что он увлекается альпинизмом, ледоруб хорош и он мне даже немного завидует. Я его благодарю, но ситуация пока патовая. Вылет приближается. Тетка куда-то звонит. Возле нашей стойки уже я один, остальные спецконтроль проходят по сторонам и глазеют на нас, показывая пальцами. Через 5 минут появляется импозантный мужчина в темно-синем костюме и галстуке, внимательно знакомится с композицией и выслушивает объяснения тетки. Я понимаю, что это спецагент из ФБР и меня сейчас ближайшим рейсом в Гуантанамо отправят. Мужчина поворачивается ко мне и вдруг на чистом русском языке устало-тоскливо меня спрашивает: «Ну и какого хрена ты эту железяку в Россию прешь? У нас там таких не делают, что ли? На…я тебе и мне все эти проблемы?!». Мужик оказался представителем Аэрофлота. Я объяснил, что да как, что, мол, дурак, но ледоруб мне дорог и жить без него не могу. Пусть берут в багаж, и я никого не убью в самолете, если меня в багажное отделение не пустят. «Вот, …, Троцкий на мою голову!» - обреченно сказал представитель, уточнил, как я попал в Нью-Йорк, и повернулся к негритянке, которая подозрительно смотрела на нас (сейчас эти русские до чего-нибудь договорятся и вообще кранты!). Но мужик оказался профессионалом и предложил план. Они вместе позвонили в службу охраны аэропорта Фэрбенкса и убедились, что там меня пропустили с ледорубом и что в самолете до Нью-Йорка я никого не проткнул, т.к. мы с ледорубом летели в разных частях самолета. Тетка успокоилась, представитель Аэрофлота, облегченно вздохнул, сказал: «Парень, ты так больше не делай, здесь тебе не там! Идиот!» - и ушел. Тетка принимает соломоново решение – ледоруб дальше полетит отдельно как спецсредство. Она категорически отказывает мне, когда я собираюсь сложить вещи в рюкзак, т.к. я более не имею права к ним прикасаться до окончания перевозки. Рюкзак она складывает сама, и я тихо офигеваю, потому что делает она это быстро и профессионально, в результате чего он получается меньше по размерам, чем у меня самого накануне. Увидев мой взгляд она не без самодовольства говорит, что до секьюрити несколько лет работала на упаковке багажа и опыт не пропьешь. Ледоруб обматывается какими-то тряпками и обертками, на него составляются документы на отдельную перевозку и вроде бы ситуация разрешилась, уже идет посадка на мой рейс. НО! Трогать багаж мне нельзя, а отправка багажа транспортером уже закончилась. До багажного бокса метров сто по прямому коридору, тележек здесь уже нет. Негритянка что-то бормочет в рацию и от багажного бокса к нам прибегает взрослый, но очень маленький тщедушный негритенок. Тетка вешает на него мой рюкзак (а там килограммов 40), дает ему в руки ледоруб и требует отнести это в сдачу багажа, но этому (показывает на меня) ничего не трогать! Соблюдать это требование она отправляет давешних копов. И вот по длинному коридору, на полусогнутых ножках, шатаясь из стороны в сторону и опираясь на ледоруб, как престарелый Эдмунд Хиллари, почти невидимый под рюкзаком, плетется носильщик, за ним иду я с легкой сумочкой ручной клади, а по сторонам идут два здоровых копа с дубинками и оттирают народ в стороны. Из-под рюкзака раздается плач негра, обвиняющего всех в эксплуатации маленьких, который постепенно усиливается. Народ вокруг шарахается, и кто-то ржет, кто-то сочувствует. Я стараюсь держать нейтральное выражение на морде, потому что черт его знает… Негритенок дотаскивает мой багаж до его приёмки на погрузку уже почти ползком, сваливает его на полку, и со стоном, обматерив меня и копов, уползает куда-то отлеживаться. Копы отдают документы на спецгруз и сам ледоруб тоже в багаж и сматываются. Я прохожу последний контроль и вижу, как издалека мне машут руками тетка-негритянка и парень-альпинист. Сажусь в самолет. Трехрядный гигантский Боинг, мне повезло, я у окна.
Когда все расселись, ко мне подходят две стюардессы (уже наши, русские), удостоверяются, что я - это я, и говорят: «Вы знаете, на борт передали спецгруз на ваше место, но в багажном отделении его не возят, а спецотсек у нас занят. Вы не против, если он полетит с вами?». И кладут на багажную полку надо мной мой ледоруб. Улыбаются и уходят. Самолет взлетает. А я до самой Москвы не мог успокоится и все думал, с какого ряда начинать мочить всех ледорубом, как Троцкий… А ледорубом пользуюсь до сих пор😊
Социология и биология
---------------------
Виталик был приземленным человеком. Тихий и спокойный, занимался биологией, инфузориями-туфельками и другими, полезными и не очень бактериями и вирусами.
Семейный быт у него был спокойный, имея стабильную работу в институте и контракт с фондом по изучению экологии, где Виталик подрабатывал, создавал стабильную финансовую подушку, не очень большую, но стабильную.
Семейный очаг Виталик поручил своей веселой жене-хохлушке Гале. Галя работала помощником директора в каком-то достаточно популярном заведении, хоть по уровню ЗП Галя не могла чем то особым похвастаться, но работа помогла обрасти ей кучей подруг, которые обожали тусоваться у Гали в кабаке, причем часто за ее счет, ибо Галя была не только веселой и гостеприимной, но и обладала очень дорогим качеством - не могла отказывать знакомым.
Часто, в дружеской беседе, Виталик высказывал недовольство тем. что Галины подруги пропивают часть ее зарплаты, но на конфликт не шел, ценил климат в семье и спокойствие.
Пока что-то не произошло...
В тот ясный день, я позвонил Виталику, с предложением зайти к нему, поговорить.
- Заходи.....но вот только Галя немного не в духе, может и послать...

Хм, что бы Галя кого-то послала, такого я не помнил за последние 10 лет, даже что бы слово грубого сказала..
- А что случилось-то, Виталик ?
- Да....ээээ....там....высказался по поводу бактерий...
- Где высказался ?
- Да к Гале пришли подруги и там одна такая была, глистообразная....ну я ....эээээ...
Поняв что из Виталика больше по телефону не вытянешь, договорились на вечер.
--------------------------------------------------------------------------
- Да он их нахер послал, в жопу, в буквальном смысле слова - кричала Галя, краснея от злости.
- Ко мне люди пришли, сели, поговорили, выпили, Виталику налили, он сидел, сидел, потом говорит - вы все из жопы, прокричала Галя еще раз и захлопнула дверь комнаты.
Хм, чего чего, а такого я не ожидал.

Виталик и Галя - оба интеллигенты, и при слове жопа краснеют.
- Виталик, что на тебя нашло то ?
- Да Серег, не совсем так все было, Галя преувеличивает.

В итоге, после 30 минут выуживания деталей злополучного вечера картина была маслом:
Как обычно собрался цвет бомонда, незамужние бабы, ибо замужние вечерами ходить по гостям не будут, которые кроме неустроенной личной жизни имели еще и осточертевшие им работы - кто бухгалтером 15 лет работает, кто помощником юриста, кто неудавшимся юристом, кто в магазине на кассе лет 5 оттрубил уже.
О чем может говорить такой цветник? Начали они с наболевшего:

1 Тема . Мужики козлы.

Виталик, хоть не совсем был согласен, но лично знал парочку таких, поэтому не спорил, хотя обидно становилось все больше и больше.

2 Тема. Правительство козлы.
Виталик тоже промолчал, ибо на политические темы предпочитал не дискутировать.

3 Тема, прививки и вирусы.
Тут Виталик, уже достаточно накидавшись беленькой стал прислушиваться, вернее его на этом моменте и прорвало.

Глядя на Галину тусовку и слушая разговоры про то где мы все живем, у Виталика срослось, он выдал фразу, единственную фразу, которая как гром в пустыне, парализовала буквально всю кампанию:

- Глисты всегда ноют что живут в жопе. Это социология. Только вне жопы, они нежизнеспособны. Это Биология, - сказал Виталик и ушел.
Смысл сказанного дошел до компании спустя несколько секунд.
----------------------
Спустя 2 дня они помирились
Подруги, если их так можно назвать, перестали ходить к Гале в кабак и в гости.
Появилось гораздо больше времени на семью.
А скоро, как по секрету сказал Виталик, Галя подарит второго сына.
Все решила одна фраза.
Так что биология и социология - далеко не самые последние науки на земле.
Вчера СМС приходит: "Здравствуйте, простите, пожалуйста, мы случайно положили на ваш номер 2 тысячи рублей..."
...Ну тут понятно все как бы, да? Не дочитывая, полез проверять баланс - реально плюс два косаря. Ну-ну, думаю, детки, спасибо вам. Но... читаю дальше:
"...Мы не будем просить у вас перевести их назад, потому что мы не мошенники, а долбоебы. Выпейте, пожалуйста, за наше здоровье. Светлана и Михаил."
2
АРХИМЕД

Меня всегда поражали и вдохновляли люди типа Архимеда. Ведь только благодаря их уму, гомо сапиенс до сих пор как-то выживает на нашей сказочно-опасной планете.
Сидел старичок Архимед у себя во дворе и может быть подсчитывал площадь поверхности своего тела, или массу Луны без Амстронга. Да мало ли? Как вдруг к нему во двор вломились до безумия испуганные люди и перебивая друг друга, принялись визгливо объяснять, что приближается большой вражеский флот. Через час, или раньше, он уже подойдет к берегу. Защищать город нам нечем, так что вся надежда только на тебя, Архимед. Ты ведь самый умный человек на свете, если нам не врал. Придумай что-нибудь. Спаси нас!

- Да, как же я вас спасу? Они на кораблях, их там много, а я один и мне под семьдесят.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Если ты нас не спасешь, то мы все умрем. Вся надежда только на тебя, Архимедушка. Осталось меньше часа, надевай сандалии и начинай уже что-нибудь делать.
- А как вы себе это представляете? Что я должен делать? Ну, прекращайте реветь, я этого не люблю. Ладно, сейчас что-нибудь сообразим. Ну, вот, хотя бы притащите из дома все зеркала, которые у вас есть, а там посмотрим. Все, давайте выходите, а то корову мою испугали, из-за вас у нее молоко может пропасть. Да, вы не ослышались, обычные зеркала. Бегом, если хотите жить! Встретимся на берегу.

Неизвестно, спалил ли Архимед вражеские корабли, или не спалил. История это умалчивает. Но, в любом случае, от тысяч зеркал, враги на кораблях поймали таких «зайчиков» которых не видел даже самый придурковатый помощник сварщика.
Так что вражескому флоту пришлось срочно разворачивать оглобли от Сиракуз.

Из ныне живущих людей, подобных Архимеду, лично я знаком с одним — это конечно же мой старинный друг, бывший КГБ-эшник, Юрий Тарасович. Каждый раз он меня поражает своим системным подходом, быстротой и силой мысли. Он никогда в жизни не попадал в тупиковые ситуации, просто потому, что был не в курсе, что ситуация тупиковая. Для Юрия Тарасыча нет никакой изюминки и никакого подвоха в задаче про волка, козу и капусту. Обычная логистическая операция, не более того.

Несколько лет тому назад, Юрий Тарасович поехал отдыхать куда-то к друзьям на Кавказ, а заодно прихватил с собой внука Юру и его молодую жену Олю. И Тарасычу веселее и для молодых это было что-то типа свадебного путешествия.

Природа потрясающая, но от дома до берега реки топать километра три по серпантину, да и вода в реке на ощупь примерно минус тридцать градусов, особо не поплаваешь, тем более в жару. Но, куда-то ходить надо, вот Юра с женой и спускались к реке по два раза в день: утром и после обеда. А дед вообще к реке не ходил, загорал наверху, недалеко от дома. Да и чего туда ходить , силы тратить? Все же не мальчик уже, за восемьдесят. К тому же речку сверху и так отлично видно.

А, надо сказать, что жена у Юры очень спортивная барышня, она с детства занимается альпинизмом и даже что-то там такое покорила. Вот, в один прекрасный день, когда молодожены должны были отправляться на обед, Оля решила разыграть мужа. Сказала чтобы Юра пошел вперед, а она еще раз окунется и очень скоро догонит его.
Юра кивнул, без задних мыслей собрал в рюкзак покрывало, полотенца, телефоны, бутылки с водой и пошел по серпантину наверх.

А в это время Оля принялась покорять практически отвесную стену метров двадцать высотой. По подсчетам Оли, минут через восемь она должна была уже оказаться наверху. Наверху, где, ничего не подозревая, читал книгу Юрий тарасович и куда только через полчаса должен подойти уставший и удивленный Юрка.
В принципе, отличный план для девятнадцати лет.

Тарасович, сидя на кресле-качалке, действительно читал книгу, но вдруг, сквозь шум ветра и бурление реки внизу, услышал какое-то странное мычание. Прислушался. Вроде показалось. А, нет, вот сейчас не показалось. Отложил книгу, хорошенько потянулся, надел шлепанцы, неспеша подошел к краю обрыва, с интересом заглянул вниз и увидел. Оля всеми двадцатью пальцами рук и ног, впилась в отвесную скалу и не могла пошевелиться, только тяжело дышала и дрожала от страха и усталости. Из одежды на ней всего лишь купальник и все тело исцарапано до крови. Видимо она уже давно прошла точку возврата и вот, почти на самом верху остановилась. До конца оставался какой-то метр, может даже сантиметров семьдесят, но их никак уже не преодолеть, абсолютно не за что цепляться, да и спуститься вниз тем более невозможно.
Оставалось только ждать, когда силы покинут глупенькую альпинистку, руки разожмуться и она погибнет в страшных, но недолгих муках. Ждать нужно было, скорее всего, не больше минуты. Юрий тарасович оценил обстановку, присел на краю пропасти, улыбнулся, подмигнул Оле и спокойно сказал:

- Все нормально, я тебя сейчас вытащу, не переживай…

Кстати говоря, я, много раз прокручивая эту историю в голове, долго думал — а что вообще можно сделать в такой патовой ситуации?
Так ничего толкового и не придумал. За веревкой бежать некогда, спасателям звонить тоже не будешь. Да, даже за потную руку ее не схватишь, просто не дотянешься, а если и дотянешься, то все равно не удержишь . Только и остается попрощаться с человеком, или прыгнуть вслед за ним. Просто тупиковая ситуация, или в лучшем случае сцена из кошмарного сна.

Но как же поступил наш мудрый дед Юрий Тарасыч? А вот как: он, без всякой паузы снял с себя футболку и сказал:

- Оля, я сейчас спущу тебе футболку, но ты не хватай ее руками, не дергайся, просто держись за стенку как держишься. Укуси футболку покрепче, старайся коренными зубами. Не бойся, твои зубы выдержат три твоих веса. Как закусишь и будешь готова, помычи и я тебя вытащу, а ты просто помогай мне руками и ногами.
Оля прикусила футболку, замычала и уже через десять секунд оказалась наверху. Дед тянул не особо сильно, килограммов пятнадцать не больше, но этого хватило, все остальное Оля сделала сама.
Юрий Тарасович отвел ее подальше от края пропасти, а потом уже со всей дури отвесил Оле хорошего пендаля, сел на землю и завалился на бок.
У него случился сердечный приступ. Неделю в Баксанской больнице провалялся, весь отдых молодым испортил...
На прошлой неделе подъехал к дому, припарковался рядом с подъездом, в котором находится моя квартира. Около подъезда тусили мамаши с годовасиками, тугосерями и детьми чуток постарше. Я поздоровался и пошёл домой.
Утром, в субботу, в 09:15, звонок в дверь, причём это не скромный звонок, а прям такой наглый звооооон. Проснулись, я пошёл открывать дверь, смотрю в глазок - стоит соседка. Открываю дверь, а она мне: "Здрасьте, доктор!". Я аж проснулся, откуда, говорю, знаете что я врач? Она отвечает: "Вчера, когда вы подъехали, я под лобовым стеклом у вас увидела пропуск на территорию ГКБ и вашу фамилию на нём. Вот и привела к вам моего сыночку глянуть - у него что-то с горлом (на минуту, я ни разу не детский врач, и тем более не ЛОР, я реабилитолог). От такой наглости я, конечно, опешил, но даму с сыном впустил и даже произвёл осмотр горла и сделал звонок другу-педиатру. Диагноз был поставлен - воспаление миндалин, и предложена срочная госпитализация в больницу с целью уточнения диагноза. И, если потребуется, удаления этих самых миндалин. Распрощались, она ушла, я подумал - какие наглые бывают люди, и пошёл лёг в кровать дальше смотреть свои заслуженные сны.
Вечером этого же дня у нас намечался небольшой сабантуй с друзьями в честь второй годовщины нашей свадьбы. Пришли гости, мы выпили по паре рюмок, всё, как у людей. В 20:00 звонок в дверь. Я без задней мысли открываю дверь, стоит она, и вещает: "Сыначке плохо, температура 39, что делать?". Я отвечаю: "Мадам, ёптить, я ещё утром сказал - срочно в больницу, зачем ребенка гробить?". "Да, - говорит тётя, - мы решили полоскание попробовать, боимся операции". Следующий её вопрос меня просто убил. "Вы что, пьяны?!" - заявляет мне тётя. - "У меня ребёнок болеет, а вы тут пьёте!". Я на секунду задумался, не перепутал ли я свои хоромы на западе столицы со свои скромным отделением, подумал и понял, что нет. Просто тётка перегибает палку. Вежливо попрощался и пошёл к друзьям.
Рассказал им, посмеялись, забыли.
Утром в воскресенье звонок в дверь. Догадываетесь, кто пришёл? Правильно.
Первый вопрос: "Вы протрезвели?".
Второй: "Что делать с сыном?".
Узнал номер её квартиры, послал, вызвал скорую, пацана увезли.
После этого я стал врагом всех мамаш в радиусе 3 км от дома и пьющим врачом.
Разговор этот произошел лет пятнадцать назад. И вот сейчас я его вспомнила.
Однажды меня занесло корректором в маленькую редакцию. Совсем маленькую – офис занимал обычную квартиру в старом доме на Фонтанке. Ну и коллектив, соответственно, был оптимизирован экономным владельцем издания до предела – в нашем теремочке трудились плечом к плечу редактор, художница Ника, верстальщица и рекламщица - обе Верки, большая и малая. Необходимость такого элемента газетной деятельности, как журналист, не помещалась в начальственной голове. Зачем он нужен, если столько разных текстов произрастает на тучной ниве интернета, и всего-то делов – собрать их заботливыми руками редактора. Чтобы не нарваться на месть раскрученных саблезубых авторов, контент умыкался у тихих провинциальных графоманов и в покрытых розовыми девичьими прыщиками лирушечках. В общем, журналиста не было. Зато в отдельном кабинете красило ногти умопомрачительной красоты и глупости созданье, гордо называвшее себя офис-менеджером. Вначале премудрое начальство пыталось обойтись и без корректора, но нудные рекламодатели такой подход признали порочным. Пришлось уступить капиталу.
В первые дни, еще не разобравшись в особенностях редакционной политики, я сильно недоумевала, читая поступавшие от редактора, пожилой простодушной Тамары Николаевны, тексты. Кроме того, чувствовалось что-то странное в отношении ко мне сотрудников. Трудноуловимое – не то настороженность, не то опаска. Точнее сотрудниц – это был типичный женский монастырь. Единственный самец, большой раскидистый фикус Вася, ютился на подоконнике, грустно прижав ладошки-листья к стеклу. Окно, естественно, выходило во двор-колодец привычно угрюмого вида.
Через пару недель, когда все как-то потихоньку вошло в рабочую колею и в перерывах мы дружно гоняли на кухне чаи, я улучила подходящую минуту и спросила – что это было? Девицы переглянулись и засмеялись.
Как выяснилось из их рассказа, я была здесь уже не первым корректором. Причем два предыдущих успели произвести неизгладимое впечатление. Оба, точнее обе, были, как деликатно выразилась Верка большая, херакнутые. Первая посвящала все свободное время обличению козней нечистой силы, и легкомысленные молодые сотрудницы довольно скоро почувствовали себя неуютно. Вторая же отличалась редкой чистоплотностью. Мыла она все. Когда она вымыла под краном купленное в киоске мороженое, девицы решили, что вечный поиск ошибок пагубно влияет на душевное здоровье корректоров.
Но я мыла только руки и фрукты, с нечистой силой же и так всегда на короткой ноге, поскольку постоянно чертыхаюсь, - в общем, все облегченно выдохнули.
Мы очень мило сработались. Народ все был жизнерадостный и не вредный, общие темы – мужики и дети – всегда были под рукой, так что поводов для конфликтов не находилось. Единственное неудобство возникало, когда девицы вспоминали про телевизор. Стоило нам собраться на кухне в обеденный перерыв или на чай-кофе, как они тянулись за пультом. Я не протестовала. Просто стала выходить на обед минут на пятнадцать пораньше. Пила кофе и читала какую-нибудь книжку. Потом вваливались буйные Верки, плюхались на стулья, начинался шум-гам-телевизор. Я мирно брала книжку, чашку и отчаливала в тихую гавань, обратно на рабочее место.
Мои исчезновения не остались незамеченными.
В один прекрасный день, когда я встала и развернулась к выходу, сотрудницы подступили с вопросом – какого хрена.
- Девчонки! Просто я не люблю телевизор, вот и все, - объяснила я.
- Как это? - не поняла Верка большая.
- А… а для фона? – растерянно спросила Верка маленькая.
- А зачем? Вот зачем тебе телевизор «для фона»? Как это – «для фона»? – полюбопытствовала, в свою очередь, я. Тем более что меня действительно давно интересует этот странный феномен.
Верстальщица вдруг возмутилась.
- Потому что я не люблю тишину! Мне в ней неуютно.
- А мне наоборот, - проникновенно пыталась втолковать я. – Хочу слышать свои мысли. Вот тебе – разве этот галдеж не мешает их слушать?
Наступила тягостная пауза.
- Но я вовсе не хочу слышать свои мысли!
- Нет, ну как же все-таки без него? – вступила Тамара Николаевна. – А дома?
- И дома так же.
Девицы сопели. Телевизор орал. Я переминалась с ноги на ногу.
- Ужас… Бедные твои родственники… - наконец протянула Верка большая. - Да ты тиран! Даже тираннозавр!.. Нет, я все-таки не понимаю. Почему?!
И я сделала ужасную глупость. Пустилась в объяснения.
- Ну смотри. Вот он включается - это как если бы вдруг ко мне домой ввалились незнакомые гнусные рожи – о, во-во, вроде этих - и начали завывать, обсуждая новые приключения певицы Валерии или балерины Волочковой. Или Путина с Медведевым. Или еще хуже – сами певицы с балеринами приперлись. И кругом они тычут мне в нос своим грязным бельем, новыми пулялками и всячески производят принуждение к групповому замужеству. А я сижу в своей фланелевой пижамке со слониками, кофе мой стынет, и никуда от них не деться. Короче, мне все это мешает.
- Мешает чему?!
- Думать, - застенчиво ответила я.
И тут в их глазах однозначно прочиталось: «Вот оно! Корректор! Мы так и знали!»
Верка буркнула, помолчав (а все согласно кивали):
- Танька. Ты больная. Тебе надо к психиатру.
- Отчего же мне? Смотрите, вам неуютно в тишине - почему? Да потому что вы не можете остаться наедине со своими мыслями. Так, может, это вам надо к психиатру?
Все внимательно на меня посмотрели.
И Верка членораздельно, внятно пояснила:
- Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
(Татьяна Мэй)
1
Немного о кофе…
На пятом курсе (1997 год) для повышения своего финансового благополучия устроился я через своих знакомых подрабатывать в Москве в кофейную кампанию Чибо. Кофе я до этого никогда не пил, относился к нему нейтрально, ну да работать там – не значит его пить.
Взяли меня мерчендайзером, в задачи входило контролировать наличие кофе в магазинах, правильную расстановку на полках, по возможности – привлечение новых магазинов к распространению этого кофе. Про Чибо знал только то, что это немецкий кофе – и более ничего. За полгода до этого был на стажировке в Германии, ездил как-то в Дрезден, гулял там по берегам Эльбы, где с удивлением узнал, что на склонах южной экспозиции в долине Эльбы находятся вроде бы самые северные в Европе виноградники…
Участок, за который я отвечал, находился в районе Крылатского, включая в себя также начало Рублевского шоссе. Именно здесь, недалеко от пересечения с Крылатской улицей, обнаружил я как-то, находясь на свободной охоте за новыми магазинами, гастроном «Ежик». Меня он привлек своим названием, к тому же хотелось немного согреться (был октябрь). Зашел. Наметанным взглядом оценил, что «нашего» кофе у них в продаже нет, но магазинчик симпатичный, кругом порядок – есть шанс заманить его в наши сети. Попросил провести меня к руководству магазина, мол, я по делу. Привели меня в небольшой кабинетик, заставленный шкафами с документацией, посередине – два стола, за ними сидят два мужика лет по 40. Представились товароведами, чего надо… Говорю, что я из кофейной кампании Чибо, распространяю наш товар, предлагаю приобретать у нас и продавать хороший немецкий кофе Чибо, мы предлагаем Чибо Фамили, Майлд, Мокка и самый классный – Чибо Эксклюзив. Один из мужиков сразу вскинулся – немецкий кофе?! Я говорю:
– Да, из Германии.
Мужики, чуть не хором:
– Что, прям там растет?!
Тут я немного подрастерялся… Кофе не пью, ничего про него не знаю, где он там растет – на грядках или на деревьях – не в курсе, пока работал как-то так и не думал на этот счет. Но делать нечего, главное – товар впихнуть!
- Да, - говорю, - прям там и растет!
Мужики ржут: кофе только в южных странах водится, иди отсюда, уже повеселил на весь день!
- Немецкий кофе растет на склонах южной экспозиции в долине реки Эльбы, в окрестностях Дрездена, там ему на пределе хватает солнца, поэтому он имеет очень специфический вкус, но в целом - приятный напиток, высоко ценится в Европе, вот наконец и до нас дошел. Рядом с плантациями кофе расположены также самые северные виноградники в Европе, вы, как товароведы, должны про них знать!
Мужики примолкли, т.к. подробная информация привела их в некоторое недоумение: хз, может там и правда эти немцы что-то новое вывели… По ценам кофе приемлемый, упаковки красивые… Говорят, давай мы сейчас пробный заказ сделаем, посмотрим, как пойдет, с руководством все обсудим и если пойдет – будем брать. Заполнили документы и я с ними отбыл.
Дня через 3 была поставка кофе в «Ежик», а еще через 3-4 дня я решил заехать к ним, посмотреть, как выставили разные сорта и предложить поставить по нашим правилам. захожу в магазин. Наш кофе стоит на отдельной витрине, в правильном порядке (рекомендации по расстановке к первой поставке прилагались), все путем, придраться не к чему. Спрашиваю у кассирши, как берут. Она говорит, что хорошо, товар новый, всем нравится, берите, молодой человек, не пожалеете. Я говорю, что это я его и поставляю. Тут тетка меня резко удивила: услышав это, она сразу заорала на весь магазин куда-то во внутренности магазина: «Николай, Вася, он пришел, идите быстрее!!!». Меня такая реакция больше напугала, чем удивила, думаю, надо когти рвать, пока не поздно. Но не успел. Прибежали давешние товароведы и под руки уволокли меня в свой шкафный кабинетик. Посадили на стул в дальнем от входа конце стола, один остался меня сторожить, второй куда-то тут же вышел. Но я даже спросить не успел, что происходит, как он уже вернулся, но не один, а с высоким пожилым армянином. «Вот, Армен Вахтангович, это он!». Армен Вахтангович несколько мгновений меня рассматривал с некоторым изумлением, потом тоже присел и откуда-то достал бутылку коньяка. Второй товаровед сел рядом и таким образом они меня почти окружили. «Ну, давай выпьем за немецкий кофе Чибо, произрастающий на берегах Эльбы южной экспозиции» - неожиданно сказал Армен и всем налили. Несмотря на то, что алкоголь я не употреблял, пришлось приложиться, потому что понять, что происходит, я все еще не мог.
- Кофе будете еще заказывать? - спросил я, чтобы что-то спросить.
- Немецкий? – спросил товаровед.
- Да, немецкий, с берегов Эльбы – твердо ответил я, и представил, как в мою голову летит бутылка коньяка.
Тут эти все трое заржали, причем товароведы почти в один голос, а Армен с приятной хрипотцой мудрого человека. Они качались на стульях, били руками по столу, показывали на меня руками и не могли остановиться! Я сидел, ничего не понимая, и хлопал глазами. Потом Армен успокоился и говорит: «Василий, расскажи ему, он ничего не понимает!».
Тот, с трудом сдерживаясь, поведал следующее. Когда я пришел к ним первый раз и стал толкать кофе, они почти решили меня послать, т.к. таких ходоков ходило много, и я был уже четвертый, кто в том день им что-то предлагал. Но их зацепил немецкий кофе, который, как они твердо знали, в Германии не растет. Но я привел подробности произрастания, мол, географически уникальный кофе, и они немного засомневались в своих знаниях. Решили попробовать и разобраться, что це за сорт такой. После того, как я ушел, они позвали Армена (тут выяснилось, что он и есть управляющий магазином) и рассказали ему про предложение. Армен над ними посмеялся от души (немецкий кофе!), но они ему рассказали про берега Эльбы южной экспозиции… Послали кого-то в соседний магазин за пачкой Чибо эксклюзив, заварили, попробовали. Понравился, но как он может быть из Германии? Короче, они почти до утра сначала пытались найти о Чибо какую-нибудь информацию в интернете (а он был очень медленный и работал не ахти), обзванивали знакомых из других магазинов, в два ночи съездили на какую-то базу к корешам, где им рассказали, откуда его привозят и где фасуют, что в его составе и т.д. За это время они выпили две бутылки коньяка и под утро так и заснули в офисе…
- Парень, никакой кофе нигде в Германии не растет и никогда там не рос! Твой Чибо делается из арабики и робусты, которые растут в Южной Америке, Африке и Азии! В России он появился два года назад (в 1995), и только поэтому его мало кто знает и ты смог нам запудрить мозги!
Они долго мне рассказывали про кофе, про его сорта, как и где он растет, где его делают… Чувствуется, что за ту ночь они сами знатно выросли как кофейные специалисты. А я за ту лекцию узнал о кофе больше, чем до и после… Армену та ночь тоже запомнилась, т.к. он давно, видимо, не участвовал в таком интеллектуальном драйве по выяснению, что же им пытается впарить какой-то пройдоха-студент… Во всяком случае, расстались мы очень хорошо, и я уехал с большим заказом на новый кофе.
В кофейной компании я проработал полгода, в «Ежике» появлялся примерно раз в неделю, и каждый мой приход тетя на кассе вопила «Николай, Вася, он пришел!» - и мы, дождавшись Армена, шли в кабинетик пить, кто кофе, кто коньяк, кто кофе с коньяком. Именно тогда я попробовал кофе, хотя пристрастился к нему позже, через 2 года, в иных условиях. После того, как я защитил диплом и ушел из компании, года два я у них изредка появлялся, когда пробегал мимо, но потом магазин закрылся и вроде бы система гастрономов «Ежик» исчезла. По крайней мере, я их больше не встречал. А жаль, у них был самый вкусный немецкий кофе со склонов южной экспозиции из долины реки Эльбы!
Часов в 10 звонит младшая дочь (9 лет): «Папа, я с качели упала, ударилась, рука очень сильно болит». Поехал, забрал из дома, отвез в поликлинику к травматологу, нашли перелом, наложили гипс.
В обед, звонит старшая дочь (12 лет): «Папа, я Лерке за мороженым в магазин побежала, упала, ногу ободрала». Забрал, захожу к травматологу, тот осмотрел, отправил на перевязку, стал заполнять карту, потом смотрит на меня и говорит: «Вроде бы у меня сегодня Иванова уже была?», я ему подтверждаю, да приводил, только младшую Леру, а это старшая Маша. В общем, отвез Машку домой, не успел на работу приехать, звонит жена: «Я руку дверью прижала, палец опух!». С женой доктор принял меня без лишних вопросов, констатировал перелом и отправил накладывать гипс.
Потом поглядел на меня так многозначительно поверх очков и спрашивает:
- Ивановы на сегодня кончились?
3
Когда-то занимала управленческую должность и набирала персонал. Работа с деньгами, без общения с клиентами, но частые звонки между сотрудниками. На собеседование пришла глухая девушка, читала по губам и писала ответы в телефоне. Взяла её, сообщила всем сотрудникам, что новенькая не слышит и ей нужно писать сообщения. Поняла, что мои ребята лучшие, когда они создали общий чат, в котором переписывались на обеде. Просто для того, чтобы глухая девушка могла участвовать в разговорах за столом.
9
Неожиданно образовался заказ с большим объемом сварочных работ. Наши сварщики могут не успеть в срок, даем срочное объявление на радио и в газете. На следующий день стали поступать звонки, отобрали тройку кандидатов и пригласили на собеседование.
Бригадир говорит:
- Ну какое собеседование, на словах они все Лев Толстой, а на деле х#й простой. Нужно пробную работу сразу предлагать выполнить.
Первым пришел мужчина средних лет, в костюме с галстуком и в шляпе.
Просим рассказать о себе:
- Варил трубопровод на Дальнем Востоке.
- Поподробнее можно, каким электродом можете работать?
- Пох&ю каким.
- Материалы с которыми работали?
- Пох&ю какие.
Бригадир приносит две металлические пластины, просит кандидата сварить внахлест.
Кандидат уверенно включает сварочный аппарат, настраивает режимы, вставляет электрод в держак, прикрыв глаза просто рукою ловит дугу и начинает варить.
Мы с бригадиром отворачиваемся, с восхищением оцениваем:
- Какие натренированные глаза, даже щиток не взял.
Чувствуем по запаху что кроме электрода и металла горит какая-то тряпка, оборачиваемся:
- Слышь мужик у тебя галстук горит!
Тот продолжает варить с невозмутимым видом:
- Процесс сварки прерывать нельзя ни в коем случае.
Предъявляет две сваренные пластины бригадиру, они как будто склеенные листы бумаги, нет ни потеков ни подрезов, все аккуратно. Тот делает заключение:
- Профессионала такого уровня впервые вижу, в остальных кандидатах нет смысла.
Мужик отвечает:
- Мне пох&ю каким, пох&ю что и как, можно и без щитка, но галстук проеб@ть это надо постараться...
В Одессе почти сто лет со дня основания (1792) не было водопровода. Воду возили водовозы, причём издалека, так как в приморской зоне колодцы дают воду солоноватую, пригодную только для технических целей. Артезианские скважины называли фонтанами. Скважины с лучшей питьевой водой нашлись в ~10 км от центра города. Туда построили дорогу и стали называть Фонтанской дорогой. Она и теперь так называется. В старой песне "Фонтан черёмухой покрылся" - это на улице вдоль дороги росла черёмуха. Лучшая вода оттуда стоила дороже, но водовозы норовили привезти воду из колодцев поближе и продать по цене фонтанской. Знатоки, хозяйки пробовали и говорили: "Нет! Это не Фонтан!".
Иногда жизнь дарит мимолетные встречи и ситуации, как своеобразные визуализации гариков от Игоря Губермана...
Томск, вечер, возвращаюсь в гостиницу голодный. Рядом с ней – небольшая пекарня с разными вкусностями. Вся светится и заманивает.
Захожу. На витринах – многообразие пирогов размером где-то 40 на 60 см, которые для покупателей режут на куски по их просьбе. Из голодающих я один, за прилавком – молодая девчонка, которая спрашивает, чего мне хочется. Я долго выбираю, потому что все вкусно, всего хочется, но лопнуть не входит в мои вечерние планы. Наконец выбираю непочатый пирог и прошу кусок от него. Девушка кладет пирог на большую доску, заносит над ним огромный нож и спрашивает: «Сколько?». Я прикидываю свои возможности и прошу четвертинку. Нож, начавший движение вниз, замирает. «Сколько-сколько?». «Четвертинку».
Девушка поднимает на меня большие глаза: «Вы знаете, я училась в школе на тройки и умею резать только пополам, дроби не знаю. Половину возьмете?». Честно, я этого не ожидал и немного завис, глядя на нее. Потом отвис и спрашиваю: «А два раза пополам вы можете отрезать?». «Могу, если пальцем покажете». Показал, как резать. Она заворачивает мою четвертинку и спрашивает: «А вы можете сказать, что такое осьмушка? Тут бабуля одна приходит, хочет взять осьмушку, а я не могу ей отрезать, не понимаю, а она объяснить не может, сразу ругается». Сказал, что просто надо три раза пополам порезать, показал как. Девочка себе схемку на бумажке нарисовала и спрятала, заулыбалась: «Теперь у нас продажи поднимутся! Спасибо вам!».
И тебе спасибо, девочка, за тягу к знаниям. И вам приятно съесть осьмушку, неведомая мне бабуля!
в Тюмени директор школы разослала в родительские чаты вот такую инструкцию

Инструкция на время онлайн обучения для родителей от директора школы.

Уважаемые родители! Чтобы Ваши дети чувствовали себя дома комфортно также как и в школе во время онлайн обучения, предоставьте им все возможные условия как в школе. Например, пусть в ботинках пинают по стенам оставляя следы, на столах выцарапывают имена своих любимых (или тех кого они не любят). Не выключают свет в комнатах, затыкают во все открытые отверстия фантики от конфет и чипсов. Приклеивают под столы и стулья жвачку. Разбрасывают по комнате кусочки бумаги и мимо урны кидают мусор. Каждые 10 минут идут в туалет и кидают в потолок влажные туалетные салфетки. Пусть во весь голос кричат и бегают с одной комнаты в другую. И самое главное ни в коем случае не кричите на них, ведь вы можете испортить их нежную психику, а главное берегите свои нервы, ведь нервные клетки не восстанавливаются.

А дети немного пошалят и все. Ведь это дети. Тем более их у Вас всего 3 или 4. Не как в школе по 33 - 40 в классе. И это ведь только на две недели. А потом они обратно вернутся к нам.

С уважением директор школы и администрация
Есть у меня история из детства, которая научила меня, как правильно вести себя в браке.

Есть у папы друг. Дядя Кузя. Вообще-то, дядя Вася, но за давностью лет этого уже никто не помнит. Папин сослуживец. 30 лет назад они вместе служили срочку сначала в Туркменистане, потом в Гатчине. А после дембеля очень дружили.

В какой-то момент жизни все обзавелись жёнами, семьями и дядя Кузя исчез. Ему звонили, звали на посиделки, приезжали поздравлять с днём Рождения, он благодарственно жал руки, отводил взгляд и уходил в дом, в дверях которого стояла жена в позе сахарницы. Дядя Кузя забросил охоту, забросил рыбалку. Жена сказала, что это ужасные дикарские хобби и лучше бы на огороде помогал. Друзья тащат его вниз и на выходные лучше к тёще съездить. И он помогал и ездил. Посерел и осунулся.

Я не знаю, что случилось между ними потом, но они развелись. Друзья помогли встать на ноги и очень неожиданно появилась тетя Кузя (вообще-то, тётя Ира, но кому это интересно). Я помню, как он привел её знакомиться, она ужасно смущалась и пыталась понравиться, ведь это ЕГО друзья.

Она никогда, до этих отношений, не ездила на рыбалку, но, видя, как он этим горит, решила попробовать. И понеслась. Зимняя рыбалка, летняя рыбалка, покупка лодок, удочек (изначально, была одна - его). Она рассказывала, как они почти дрались за эту удочку.

Дядя Кузя расцвёл. Он бросил нелюбимую работу, помогал ей в её хобби-работе - она делала фото в школах/садах, начал продавать то, что они вместе наловили, вспомнил про охоту, они стали ездить на двухнедельные сплавы.

Сейчас к ним, специально, приезжают со всей страны, у них 13, только грузовых, лодок (+надувные), он водит целые группы, знает все охотничьи угодья, всю рыбу. В морозилке всегда есть тетерев. У них горят глаза, они наперебой рассказывают о своих путешествиях (как их, дурных, ловили с льдины (не одобряем)), показывают видео, зовут с ними, предлагают тетерева, угощают рыбой.

Она не устает повторять, что это было лучшее, в жизни, решение - поддержать своего мужчину. А у нас, детей (некоторым уже под 30), они так и остались одним целым - дядя и тётя Кузя.
Ранние девяностые, если вдуматься, были жутким временем. Начавшиеся невыплаты зарплаты, реальный страх голода, криминал, спирт "Рояль" в ларьках, тупые кокшеновские комедии, пьяный и обосанный президент в Кремле, комиссионки на каждом углу и далее по списку. Люди ходили покупать шмотки на проходящий китайский поезд, а причиной увольнения в трудовых книжках писали - ликвидация учредителей. Я тогда закончил второй курс тюменского индустриального и, удачно отмазавшись липовой справкой от романтической геологической практики, принял волевое для себя решение не растрачиваться впустую на отдых, а устроиться куда-нибудь подзаработать.

В сущности, выбор работы для студента был тогда невелик. Можно было, к примеру, устроиться сторожить садик или стройку. Преимуществом такой работы было то, что можно было водить по ночам в сторожку знакомых барышень и даже, при наличии состоятельных друзей, брать у них на ночь видак с кассетой увлекательного тевтонского порно. Но я в те дни как раз переживал очередную грандиозную любовную драму и решил на некоторое время подвязать с женщинами с целью осмысливания причин происходящего. Не то, чтобы я хвастаюсь, но девки тогда меня обламывали с редким постоянством. И вдобавок у работы сторожем был ещё один нюанс - при всех потенциальных возможностях она имела серьёзный недостаток - платили мало, всего полтинник в месяц.
Был ещё вариант подстричься покороче и сдаться в какую-нибудь бригаду, кои создавали тогда все кому не лень. Почти все мои товарищи, с кем после армии ходили на бокс, уже торчали в оных. И даже уже успели наполучать в общее пользование старые праворукие шушлайки, на которых важно носились по городу, как совы над просекой. Но саму мысль о том, что придётся лупить кого-либо за то, что у него есть деньги, а у тебя нет, я как-то всегда находил несколько абсурдной, поэтому этот вариант тоже не рассматривал.
*

В конце концов, я решил тупо пойти грузчиком. Они, судя по объявлениям, требовались везде, и зарплата у них была значительно выше, чем у тех же сторожей.
Первое место, куда я устроился, был наш хладокомбинат. Там я проработал, чтобы не соврать, ровно один день. В бухгалтерии на меня завели первую в моей жизни трудовую книжку, где была прописана моя должность - «работник склада». Сам склад, куда меня отправили, располагался в ангаре за толстой железной дверью с табличкой «ЗАКРЫВАЙ ДВЕРИ, БЕРЕГИ ХОЛОД!». Повсюду в нём стояли большие промышленные холодильники. За одним из таких в углу, трое остальных работников склада стоя пили по очереди что-то из мутной стеклянной баночки, запивая это водой из стоявшего на перевёрнутом ящике чайника. Моему появлению никто из них не удивился. Мне лишь сунули старую фуфайку, а вслед за ней и баночку со словами:

- Пей. - Я принюхался. Пахло больницей.
- А закусить есть? - робко поинтересовался я.

Подавший мне банку привстал и, отломив со стенки холодильника кусок намёрзшего там снега, протянул мне, повторив:

- Пей. Ща коров привезут.

Не знаю почему, но я выпил. С трудом, конечно, ибо до этого дня спирт я ни разу в своей жизни не пробовал. Его могучее действие я ощутил практически мгновенно и, видимо, оно и помогло мне выжить в следующие два часа, когда мы крючьями выгружали целую машину коров, точнее их обледенелые туши, которые затем наваливали на заднюю дверь склада, одни на другие до самого потолка. Адский труд. Когда мы к обеду закончили, и пошли к себе в угол пить чай с пряниками, то сил не было даже держать чашку в руках.

После краткого чаепития по кругу была вновь пущена баночка со спиртом, от которой мне даже не пришлось отказываться, потому что к тому времени я уже пьяно дремал, привалившись спиной к холодильнику. Вероятно, меня решили пожалеть и больше не будили, и почти до конца рабочего дня я там и проспал. Проснувшись, я обнаружил, что во сне я завалился набок и лежу возле ящика на своём фофане. Голова моя при этом оказалась зажатой между чайником и холодильником. Всё тело ужасно затекло и кроме этого жутко болели уши. Зажав их руками, я пешком доковылял до второй городской больницы, где по вечерам подрабатывал медбратом одноклассник, учившийся в «меде». На моё счастье была его смена, и он тут же провёл меня к дежурному врачу. Вынесенный мне диагноз удивил всё приёмное отделение.

Как выяснилось при обследовании, одно ухо я умудрился об холодильник обморозить, а на втором, что было рядом с чайником получить ожог первой степени. Доктора, смазали мне уши разными мазями и замотали голову бинтом, взяв с меня честное слово, что в конце недели я появлюсь у них на осмотре, чтобы они могли показать мои чудо-уши студентам мединститута. Случай-то, как они сказали, совершенно уникальный. Я даже немного загордился собою тогда. Правда, когда я причапал домой и смотревшая очередную серию «Просто Марии» мать увидела меня во всей красе, то чувство гордости несколько ослабло. Подумав, что меня избили бандиты-рэкетиры, сирену она тогда врубила нешуточную. Хорошо ещё, что отец был в командировке. Кое-как её успокоив, я прошёл к себе в комнату, отказавшись от ужина.
*

Уши у меня болели ещё несколько дней. Кожа на них начала облазить, отваливаясь целыми кусками, которые с удовольствием пожирал наш домашний кот Кузя, впоследствии по причине безжалостной кастрации перекрещенный в Изю. После того, как уши зажили окончательно, я решил снова поискать работу. Хладокомбинат я уже не рассматривал, поняв, что второй рабочий день мне там не выдержать. На второй день поисков я устроился грузчиком на почтовый участок тюменского железнодорожного вокзала, где честно отработал две недели. Там, слава богу, во время работы не пили, да и люди были постарше и посолидней. Молодой был вообще я один, все остальные годились мне в отцы, называли меня «студент» и с работой особо не напрягали.

Основной моей обязанностью было вслушивание в процесс перекидывания из рук в руки посылок во время разгрузки, с целью обнаружения характерного «булька». Услышав желанный звук, я тихонько присвистывал, и обозначенная посылка укладывалась в особую кучу возле задней стены склада сплошь подрытую воровскими норами. Под вечер такие посылки дербанились в дальнем углу склада, спиртное утаскивалось с той стороны и употреблялось в кустах подальше от вокзальной площади. Алкоголь был в дефиците, и поэтому вероятность получения посылок с возможной выпивкой на нашем участке устойчиво стремилась к нулю.

Зарплату на участке выдавали дважды в месяц, что меня тогда, по всей вероятности, и сгубило. Получив на руки сумму адекватную трём моим месячным стипендиям, я на радостях внял доводам коллег по работе о безусловной святости пролетарских традиций, вместе с ними отправившись проставляться за первую зарплату в нашу привокзальную пельмешку. Вроде как бы выпить по кружке пивка. Там я купил всем по пиву и по беляшу. Сперва хотел взять на закуску появившиеся тогда в продаже чипсы, но бригадир, с сомнением повертевший в руках шуршащий пакетик, веско произнёс:

- Не у каждого коммуниста от картошки хуй стоит.

Проникнувшись, я и взял всем беляшей. А после пива, послушавшись мудрых советов, о том, что понижение градуса издревле считается в рабочей среде дурновкусием, я заказал водку, затем под водку пельмени и снова водку. Потом, помню, все дружно стали стрелять у меня мелкие деньги. На все мои опасения, что денег мне уже просто может не хватить рассчитаться, я слышал:

- Да не ссы, студент, завтра скинемся, обратно всё получишь!

После этих благородных, но, как выяснилось впоследствии, совершённо лишённых жизненной почвы заявлений, я, раздав практически весь аванс, захмелел окончательно и вскоре, пропустив всех друзей моих медлительный уход, уже безмятежно дремал за своим столом. Очнулся я уже за полночь, совершенно один, с головою гудевшей как мигалка и полным отсутствием денег в карманах. Вокруг меня, словно герои Эллады, дружно дрыхли вокзальные бомжики. Кое-как добравшись пешком до дома, я, не раздеваясь, рухнул в постель.

На следующий день меня еле-еле подняла мать. С трудом разлепил глаза, я обнаружил, что уже половина одиннадцатого. Спать мне хотелось как собаке Павлова. В ушах шумело так, словно кто-то приложил к ним две огромные морские раковины. Из-за двери доносился разговор родителей:

- Да что с ним творится? - сердито вопрошал у матери вернувшийся утром с командировки отец.
- Может, просто устал? - пыталась та как-то сгладить ситуацию.
- Да какой там устал? К нему же в комнату зайти невозможно, выхлоп стоит как на спиртзаводе. Ладно, вечером с ним поговорю.

На работе я появился только к полудню. На участке все ходили с похмелья злые и зелёные как инопланетяне. В ответ на мои робкие вопросы о деньгах, вчерашние кореша морщась отворачивались и, в конце концов, послали к бригадиру, который суровым рэпом мне объяснил, что никто меня на верёвке туда не водил и соответственно никто никому не должен. А ежели я лично решил угостить товарищей по работе (за что мне, конечно, спасибо), то и должен делать это от души, а не вести себя впоследствии с сослуживцами как кошерная интеллигенция. Тут такое не приветствуется. И вообще работать надо, никто здесь за меня пахать не нанимался.

Использование в бригадировой речи такого стилистического приема как бессоюзие придавало ей особую стремительную выразительность, и, несмотря на жуткую головную боль, до меня мало-помалу дошло, что все мои полумесячные заработанные деньги я, увы, безвозвратно проканал как Буратино курточку. Молча начав работать, я стал обдумывать сложившееся положение, и вскоре, вместе с осознанием факта банального кидалова, ко мне пришло и чувство обиды на коварство вчерашних собутыльников. План мести созрел быстро и к концу трудодня моими стараниями были отобраны и заныканы «на вынос» четыре тяжеленные посылки. В трёх из них по квитанции шли учебники в школу МВД, а в четвёртой ехала кукла, умеющая отчётливо и жалобно говорить «ма-ма» каждый раз, когда посылку переворачивали.

Подготовив, сей злодейский акт возмездия, и, отказавшись от опохмела, я поспешил после работы домой, решив больше на участке не появляться, явственно понимая, что после последней моей выборки деловые отношения с коллегами запросто имеют все шансы перейти в романтические.
*

Третьим моим местом работы, куда меня устроила мать, стала коммерческая фирма «ПЭКо». Устроила через соседку снизу, чей родственник работал там охранником в круглосуточном ларьке, что тогда покрыли весь город, как бык Европу.

- Что мне там делать-то надо? - спросил я мать вечером.
- Будешь там пока на подхвате, лучше уж в ларьке, чем по вокзалам спиваться.

До этого с бизнесом в своей жизни я никогда не сталкивался и вообще, честно говоря, только недавно и узнал, что само слово бизнес пишется через Б.

Моя новая должность называлась помощник руководителя. Появилась она не так давно, но уже начала пользоваться популярностью у нарождающегося бизнесменского корпуса. В принципе, и сама наша фирма возникла недавно. Дядя моего директора, отмутив в свою практически личную собственность несколько энергопредприятий, для проводки каких-то своих тарифов учредил нашу фирму-прокладку, где директором поставил своего племянника. Его он выдернул с какой-то государевой конторы, предоставил ему офис, выделил жильё и подъёмные. Ставить на хозяйство кого-то не из родственников тогда считалось не комильфо. Да и наёмных управленцев, коих сейчас как говна за баней, в начале девяностых просто не было.

Мой директор, получив свои первые в жизни крупные деньжищи, последовательно выполнил весь, свойственный тому времени, алгоритм действий. А именно - приобрёл в «комке» рыжую кожаную куртку-косуху, напечатал себе первые чёрно-белые визитули и купил старый 123-й Mercedes. Мерседес был зелёновато-серый, с задним приводом и дизельным двигателем. Его, некогда блестящая краска, с годами потускнела, приобретя тот бутылочный оттенок, который в старину называли цветом «влюблённой жабы». Нормально мотор заводился только с утра, в нагретом же состоянии капризничал. Тем не менее, шефу его автомобиль очень нравился, он ласково называл его «мой пепелац» и лично периодически выходил вниз протереть ему зеркала. Вот благодаря этому крокодайлу меня и приняли на работу.

Совершив в уме нехитрые арифметические действия, директор вычислил, что взяв меня в штат, он даже сэкономит на времени и на соляре. От меня же требовалось выполнять мелкие поручения, помогать грузить в ларьке товары при подвозе, толкать мерина в случае явного его незавода, либо сидеть внутри при работающем двигателе, пока директор будет выходить из него «делать бизнес».

Ларёк наш находился прямо под окнами нашего офиса. Покупка его была первой коммерческой инициативой моего директора. Что, в принципе, неудивительно, тогда все их ставили. Но с ларьком ему, можно сказать, повезло. Во-первых, стоял он недалеко от центра, а во-вторых, в отличие от тогдашних уличных уродцев, обычно изготовленных из приваренных к швеллеру листов железа, нашей фирме от, не так давно сдохнувшей «выездной торговли», достался профессиональный торговый павильон, настоящий маленький магазинчик.

Сам офис располагался в недавно переделанном под кабинеты бывшем заводском актовом зале с оставшимся соответствующим антуражем. Мне все эти высокие лепные потолки, полированный паркет и огромные хрустальные люстры сильно напоминали загс, куда я весь прошлый курс по переменке таскал своих одногруппниц подавать фальшивые свадебные заявления для получения талонов на заветную отоварку в «брачке». Популярное было тогда среди студентов занятие. Но, в общем-то, со стороны всё у нас в офисе выглядело достаточно солидно. Возле входной двери гордо красовалась табличка «Первая Энергетическая Компания».

Состоял офис из двух кабинетов, причём первый был проходной. В нём под большим цветным постером «Эллен и ребята» сидела нанятая чуть раньше меня секретарша Марина, смазливая лохиня с глупыми газельими глазами, беспрерывно жующая с открытым ртом появившуюся недавно забугорную жвачку «Love is…». Что происходило вокруг неё она особо не понимала, да и не старалась понять. В первый же свой рабочий день я ей задвинул, что, насколько мне известно, наша фирма учреждена для торговли чебурашками, которых шефу будут поставлять из белорусских лесов, где, собственно говоря, чебурашки и водятся. А под вечер случайно услышал, как она на полном серьёзе излагает эту версию какой-то своей подруге по телефону. Телефон стоял перед ней - новенький «Панасоник», по которому она обычно отвечала заученную фразу:

- Нет его, вышел «Мерседес» проверить... А кому перезвонить-то?

Директора она боготворила и при его появлении заметно краснела. Но, в принципе, существо она было безобидное, и всё своё свободное время я торчал возле её стола. Тем более, что там я, по крайней мере, не мёрз.
Во втором же кабинете, где располагался сам директор, всегда стоял ощутимый морозец. Причиной тому было стоявшее в левом углу кабинета невиданное по тем временам чудо - кондиционер. После покупки, думая, что именно так он и должен работать, директор установил его на самое последнее деление, где была нарисована голубая снежинка. Спорить с шефом было особо некому, поэтому в его кабинете холодно было как в вытрезвителе. В правом углу стояла кадка с другой входившей в обиход новинкой - вечнозелёным деревом из искусственной зелени, которое упорно поливала приходившая по вечерам уборщица. Один раз я даже видел, как она, цепко ухватившись, втихаря вырвала пару листочков на рассаду, спрятав их в тряпочку.

Посреди комнаты находился стол, на котором стояла другое заграничное диво - бэушный PC 286 с треснувшим снизу монитором, который шеф включал, когда садился играть на нём в тетрис. Сбоку от стола с компьютером стоял шкаф для документов, за стеклянными дверцами которого заманчиво посверкивали яркими этикетками диковинные разноцветные ликёры «Кюрасао». Время от времени, когда директору надоедало играть на компьютере, он вставал и по очереди вытаскивал бутылки из шкафа, задумчиво рассматривая сквозь них видневшийся в окне кусочек улицы. После чего уровень его деловой активности даже несколько повышался, и директор начинал звонить «по делам». Хотя, дел-то, надо сказать, как раз и не было и, затарив с утра ларёк, добрую часть рабочего дня мой начальник мучался вечным вопросом передовой русской интеллигенции - Чё делать?

Делать ему, в основном, было тупо нечего. Помимо ларька и дядиных тарифов вся деятельность фирмы сводилась к каким-то случайным сделкам, случайные товары покупались у таких же начинающих предпринимателей и продавались случайным людям. Всё это гордо именовалось посреднической деятельностью. В ходу тогда было построение цепочки от владельца товара до конечного покупателя. Там могли находиться совершенно разные фирмы и люди, но бывало, что всё каким-то волшебным образом срасталось, и в конце каждый мог получить свою малую дольку. Вот и наша контора участвовала тогда во множестве таких, по большей части беспонтовых операций и даже умудрялась иногда чего-нибудь продавать.

Схема работы была простая: по рекламе находился потенциальный покупатель, которому нужна была некая продукция, за которую он может рассчитаться каким-либо своим товаром, который в свою очередь пользуется спросом у какого-нибудь третьего или четвёртого лица, часто размещавшего своё объявление в той же самой газете. Оставалось только свести нужных продавцов и покупателей. Самое интересное, что некоторые сделки всё же прокатывали, причём с нашей нехилой наценкой. Но чаще всего посредническая цепочка трагически разрывалась, оставив большинству горе-участников лишь фантомную боль по упущенной выгоде, которую они, как правило, уже успевали посчитать, а некоторые и потратить.
*

Ларёк же работал как часы и, как мне теперь кажется, он один и приносил реальную прибыль. С утра мы с оптовых баз подвозили в него всё то фуфло, которое тогда пользовалось спросом: пепси, пиво багбир, сигареты (магна, бонд и мидвест), цветные презервативы, растворимые соки зуко и юпи, жвачки турбо, коробки с пакетиками сушённых бананов, шоколадки топик, конфеты мамба и прочие деликатесы, некоторые из которых уже и не вспомнишь. Алкоголь потяжелее завозили даже два раза в день: ликёры, водку маккормик и распутин. Наверняка всё это было левое-прелевое, но кому тогда могло прийти в голову, что когда-нибудь товары будут проверять на предмет контрафакта?

Самое замечательное, что, на мой взгляд, было в ларьке это наша продавщица Танька. Продавщицей была она одна, лишь по воскресеньям подменяясь дочкой бухгалтерши. Работать в ларьке ей, по-моему, нравилось. Зарплату ей платили небольшую, но она неплохо добирала на ночных продажах, ведь ларёк был открыт до часу ночи. До этого Танька трудилась на нашем моторном заводе, где она собирала корзины сцепления для «москвичей».

- Я с корзинкой - говорила она - прошла Крым, Рым, Берлин и Токио. Как Красная Шапочка.

Лет ей было немногим за тридцать. Довольно привлекательная для своего возраста разведёнка, хотя уже с некоторой долей осенней усталости в глазах. Меня она всегда поражала перлами, которые с невозмутимым видом без труда выдавала на любое происходившее событие или реагировала на просьбу покупателей. Вот только некоторые из них, которые я сейчас могу припомнить:

- Двери закрывайте - жёны изменять будут!
- Вы зажигалку или покупайте или на место ложьте. Я не Прометей всем огня бесплатно давать!
- Ты почему мимо урны бросил?! Вот из-за таких рождаемость и падает, никто попасть не может!
- Как я вам, молодые люди, икру в вобле нащупаю?! Я вам что - гинеколог?

Вторым нашим работником в ларьке был, навсегда победивший анорексию, охранник Володя. Патологический, по сути, бездельник, как и большинство своих собратьев по профессии. Девяносто процентов своего рабочего времени Володя неторопливо натирал специальной бархоткой свой перстень-печатку, похожую сбоку на лёгкую шахматную фигуру. Тогда, кстати, работать в охране было даже, в какой-то мере, престижно. Это сейчас у нас полстраны охранники, в каждом городе поутру одна картина - толпа мужчин в камуфляже домой с узелками бредёт с дежурства, половина с похмелья.

Видно было, что Танька ему нравилась, он всячески её опекал и очень стремился завоевать её расположение, часто встревая в ссоры с покупателями, приключающиеся по причине её острого языка. Танька же периодически его обламывала.

- Какой целоваться, Володя? - смеялась она - от этого ж только пломбы вылетают.

Володя приглядывал за директорским мерсом, что стоял сбоку от ларька, днём - чтобы не спёрли антенну, а по вечерам, когда становился заметным мигающий красным цветом маячок сигнализации, следил чтобы не пинали по дверям и колёсам. Сигналки тогда только появились, и пнуть по машине, чтоб она заорала на разные голоса, многие прохожие считали удачной мыслью.
Ещё одним охранником в нашем ларьке числился какой-то тайный индивидуум, которого велел оформить туда дядя директора. Ну, вы понимаете, куда ж без них было…
*

Всю первую свою трудовую неделю я проездил с директором на его пепелаце. Первый день на заднем сиденье, а потом, когда директор осознал, что при такой езде он сам больше похож на моего водителя, и рядом. Начиная со второй недели, он уже периодически сажал за руль меня. Я бы лицемерил, если бы утверждал, что такое занятие меня не радовало. Пару раз мне даже удалось засветить из мерса свою физиономию знакомым, что весьма укрепило мой статус «на районе». Кроме этого мы отвозили бухгалтерше печать, накладнушки, счета и прочие важные для бизнеса документы. Вся эта движуха была, по сути, беспонтовая и сейчас всю эту деятельность легко заменили бы факс с электронкой, но тогда всё это казалось абсолютно естественным.

Как правило, пару раз в неделю Директор обычно надумывал посексовать и тогда мы катили к его полюбовнице. Он, как и большинство рано женившихся мужчин, земную жизнь пройдя наполовину, успел ко второй половине обзавестись настоящей своею любовью. Его femme fatale была средних лет красавицей модильянистого типа, с зелёными, как у беды, глазами. Выглядела она, надо отдать ей должное, очень даже ничегошно. Когда мы заезжали за ней, и я пересаживался назад, то переднее седушку приходилось даже отодвигать, чтобы влезали её длинные, в розовых лосинах ноги. Городская секс-индустрия по сравнению с нынешними временами была на зачаточном уровне, поиски спонсора считались тогда в обществе определённой нормой, и такие старлетки пользовались тогда довольно устойчивым спросом у появляющегося предпринимательского класса. Позже с появлением интернета и индивидуалок спрос на услуги подобных дам резко снизился.

Домашнего телефона у неё не было (о сотовых тогда даже не слышали) и для того, чтобы их рандеву состоялось, мы вначале подъезжали к магазину стройтоваров, куда я заходил высмотреть её мужа, лысого и унылого типа, работавшего там продавцом. Удостоверившись, что нужный объект на месте, мы шумахерили к пансионату директорской крали, заскочив по дороге в свой ларёк, где шеф обычно выписывал на себя вафли «Кукуруку», ликёр «Амаретто», сигареты «Магна» и пачку презервативов, (а иногда, исходя из каких-то собственных своих соображений, он брал две), после чего мы летели к его фаворитке. Условившись со мной, вернуться часа через два-два с половиной, он поднимался наверх, а я оставался в мерсе. Несмотря на все свои грандиозные планы, возвращался он уже максимум через часик, и мы уже не торопясь, тащились в офис. В «бункер», как говорил директор.

В случае же когда лысого на месте не было, мы разворачивались обратно, либо ехали на озеро Андреевское мыть машину. Доступ к воде тогда был свободный и мы, искупавшись, до блеска натирали директорский мерс кусками поролона. Толкать после наш унитаз по песку одному было невозможно, и я обычно просил помочь кого-нибудь ещё, внося в сонную жизнь пляжа определённое разнообразие.

Иногда, домчав до города, мы не ехали сразу в офис, а специально ехали прокатиться по нашей главной городской артерии - улице Республики. Это кажется сказкой, но машин тогда было мало и можно было гонять днём по городу из конца в конец как духу божьему над водою. Тем более что тогда на дорогах народ от иномарок просто шугался в разные стороны. Сейчас, когда любая девочка на ренушке готова без проблем протаранить подвернувшуюся ей на пути «каешку», в это верится с трудом, но так и было.

Езда вообще, надо сказать, была достаточно комфортна. Теперешняя ситуация, при которой кто на дороге пропустит тот кунак, а кто подрезал - кровник, создалась лишь с введением автокредитования, когда на дороги выехал легион соплижуев на кредитных застрахованных авто… Ну, вы помните…

Время от времени мой начальник вывозил свою даму сердца прогуляться, правда, выбор мест для отдыха тогда был довольно ограниченным, это сейчас в Тюмени кафушек как в Париже. А в те времена какие-либо светские мероприятия почти не проводились (вероятнее всего по причине полного отсутствия светского общества) и все развлечения сводились к походу в один из трёх-четырёх тюменских ресторанов, бывшими тогда центрами городской цивилизации.

В зале представители многочисленных блаткомитетов, соседничали с деловыми, челноками и этническими авторитетами. Среди тогдашнего тюменского бомонда считалось естественным ходить в рестораны в спортивных костюмах и сдвигать столики с понравившимися соседками, а главным показателем, демонстрирующим особую утонченность во вкусе, был вопрос к принёсшему заказ официанту:

- Слыышь, а ты сам-то будешь это хавать?!! - и рефреном - Нет, ты скажи – ты сам-то будешь это хавать?!!

Дамы у всех были примерно одинаковые: прокуренные красавицы-потаскухи с химзавивкой, вульгарным макияжем (Матисс отдыхает) и пошлыми манерами, которые тогда, впрочем, были в порядке вещей. Некоторые из наиболее изысканных и продвинутых девиц дружно тестировали появившиеся тогда светящиеся клипсы, что, по общему мнению, придавало им вполне загадочный и мулинружевский вид.
Представления людей о прекрасном всегда обусловлены особенностями их общественного бытия, поэтому сей нарисованный эстетический идеал на тот момент полностью соответствовал общепринятым канонам.

Наверное, учитывая всё это, директор туда обычно не совался, предпочитая тихариться с возлюбленной в кафешке «Белая сова», что открылась тогда на выезде из города.
Договорившись с ней заранее, мы забирали её на углу в двух кварталах от её дома, где она ждала нас у «хлебного», нервно прохаживаясь там как Фанни Каплан по заводу Михельсона.

Сейчас «Сову» уже перестроили, а тогда её внешний вид был довольно эклектичен, и сама постройка походила на дом, где прятали Бен Ладена. Интерьер тоже соответствовал. Стены, оклеенные обоями под шелк, украшали дешёвые картинки в позолочённых рамках. Зал разделялся на кабинки с арками из крашеной и покрытой лаком фанеры.
Музон играл тоже клёвый: «Комбинация», «Технология», «Мираж» и тому подобное. Но сервис был на высоте - всё вкусно и быстро и я всегда наедался там на халву, как щенок на помойке. Тогдашние повара ещё не научились делать порции гомеопатическими, присвоив им мудрённые иностранные имена, как это сейчас повсеместно принято. В каждой кабинке на столе лежала книга жалоб и предложений, и наша зеленоглазая дама всегда писала туда отзывы, которые я потом с удовольствием перечитывал: - Сидели у вас в cаве. Ели люляки баб. Очень понравилось.

Посетив «Сову» мы, если позволяла погода, обычно сворачивали на озеро искупаться. Назад в город, толкнув мерс, за руль садился я, а мой директор с полюбовницей садились ворковать на задние сиденья. Через некоторое время, судя по доносившемуся оттуда директорскому хрюканью, там начинало происходить нечто глубоко интимное. Везти их я старался медленно и только через час подвозил к тому же «хлебному», где, напоследок красиво поцеловав шефа с неистовой компрессией русской драматической актрисы, его пассия выходила из машины и дальше до своего пансионата шла уже пешком, высоко вскидывая колени и на ходу поправляя свои живописно растрепанные волосы.

- В бункер - вздыхал директор.
*
Тот день я запомнил хорошо, что, неудивительно учитывая высокую динамику произошедших в течение его причинно-следственных событий, в результате которых мне довелось первый раз в жизни побывать в соседнем с нами Екатеринбурге..

- Ой, там такое! Гудит как улей родной завод - закатила глаза Танька, когда я с утра появился на работе, - Иди скорее, тебя шеф уже спрашивал.

Гудело всё как раз из-за Таньки. Как выяснилось, прошлой ночью наш Володя, не разобравшись, отлупил у ларька двух молодых людей, покупавших у Таньки три бутылки водки Diamond. Отлупил, неправильно истолковав их фразу:

- Дайманда, три флакона.

Обычно все называли эту водку "Димон".

Пострадавшие умники на беду оказались какими-то мажорами и, пообещав Володе, что его сексуальная жизнь вскоре разнообразится, скрылись в ночи на папиной «девятке», с визгом переключая скорости и оставив после себя лишь черный дымящийся след на асфальте…
Видно сразу же и попёрли жаловаться папикам.
По хорошему, в такой ситуации, на месте родителей нужно было выдать сынкам пару подзатыльников по жёсткому диску, чтоб не шарились по ночам за водкой и делу конец. Но один из отцов, видимо, так не считал и с утра подключил к этому делу свою «страховую компанию».

Поэтому, то утро в нашей фирме и началось с разборок. Володе от греха велели втаптывать домой, что он и сделал, слившись с несвойственным ему проворством. Когда я поднялся в офис, то помимо нашей секретарши обнаружил там сидевшего на стуле у двери директорского кабинета незнакомого парня спортивного вида, на которого испуганная Марина таращилась, словно девственница на вич-инфицированного насильника. За дверями у шефа что-то гневно бурчала подъехавшая мажорская крыша.
В ответ им также гнусаво бубнили присланные директорским дядей «наши». Маринка подслушивала этот диалог, затаив дыхание. По-видимому, переживала за директора. Спортсмены свалили где-то минут через десять. Спустя ещё минут пять выглянул запаренный директор и позвал меня к себе.

- Падай в капсулу - он протянул мне ключи от машины - надо на вокзале одного человека встретить. Он со Свердловска через час на поезде приезжает. Зовут его Григорий Иванович, стой на площади, он сам к тебе подойдёт. Встретишь, привози сюда. Вот тебе на горючку, заправься.

На вокзал я успел вовремя и даже успел заправиться и прокатиться мимо находившегося сбоку от вокзала почтового участка, по пути посигналив бывшим коллегам. Они как раз тусовались там в курилке и, увидев меня за рулём мерседеса, дружно вылупили глаза от удивления. Тогда появиться на мерсе было просто бомбой, это сейчас никого никакой машиной не удивишь. Довольный произведённым эффектом я подрулил на площадь и вскоре ко мне подошёл здоровенный мужик в годах, в костюме и с портфелем.
- Иваныч - протянул он руку. Рука была тоже огромная, ручища я б лучше сказал. Когда мы подъехали к офису, то нас на улице уже ждали директор с дядей. Меня они отправили помогать Таньке, а сами повели гостя в офис.

На обед я повёз их всех вместе в «Сову», где шеф с дядей на пару всячески облизывали гостя. По оказываемым ему знакам внимания было заметно, что он был для них очень важен, дядя даже заказал для «гостя с Урала» песню. Как я понял Иваныч приехал к нам утверждать те самые тарифы, ради которых и открывалась наша фирма. Пили они коньяк «Три бочки», причём Иваныч несмотря на возраст пил больше всех, но не пьянел, что, впрочем, было немудрено учитывая его медвежью конституцию.

Проторчали мы там часа три. Сперва они обсуждали дела, но понемногу, как это обычно бывает за столом, разговор дошёл и до женщин, а точнее до падших женщин, которые тогда только появились по тюменским баням и саунам. Ныне, когда в любой бане имеются собственные штатные куртизанки, а в каждом населённом пункте есть своя объездная, где пасутся «сосущие в терновнике», в это верится с трудом, но, тем не менее, раньше их не было. Наш гость, как выяснилось, ещё не имел опыта общения с профессиональными жрицами любви, но как бы был не против даже на старости лет получить оный, а заодно и подписать те самые заветные тарифы.

Поэтому когда мы вернулись в офис, то директор велел Марине подыскать сауну или баню подходящую ему для отдыха с гостем такого высокого уровня. Сами же они проследовали в кабинет директора, где продолжили поить гостя с Урала коньяком.
Получив такое ЦУ от директора, наша секретарша Марина начала обзванивать сауны, всем своим видом выказывая неодобрение планируемому бесчинству. Лицо у неё при этом было такое, будто её саму глотать заставили. В результате непродолжительных поисков она заарендила сауну на заводе сантехзаготовок, презентовавшую себя как «элитную».

Примерно через полчаса деловая часть встречи, по всей видимости, завершилась, и кабинет шефа покинул его довольный дядя, подмигнув напоследок сердитой Маринке. Ещё минут через пятнадцать вышли шеф с Иванычем и все вместе мы спустились к нашему ларьку, где, взяв упаковку баночного пива, двинули в сауну.

- Надо же - увидев Иваныча, сказала Танька - такой большой и без гармошки.
*

На скамейке возле дверей сантехзаготовок, в позе врубелевского демона, сидел на корточках охранник в камуфляже. Увидев наш мерс, он вскочил и привёл администраторшу, пышную тётку с претензией на элегантность, вышедшую к нам с дежурной улыбкой:

- Отдохнуть к нам? В элитную? Сейчас Виталик подойдёт, всё организует, проходите за мной.

Идти нам пришлось мимо бара, где за стойкой скучала одинокая миловидная деваха и мимо двух других, по всей видимости, «неэлитных» саун, одна из которых была совсем рядом с нашей. В её открытую дверь было видно стол, за которым расположилось несколько накачанных типков криминального вида. Стараясь на них не глядеть, мы подошли к нашей двери, ключ от которой нам вручила администраторша.
В том, что наша сауна была элитной, не было никаких сомнений. Об её элитарности говорило всё - плакаты Ван Дамма и Саманты Фокс на стенах в двух комнатах отдыха, мягкая мебель, музыкальный центр и видеодвойка Фунай, мигавшая в углу красным глазом недобитого терминатора.

На стол мы поставили привезённый с собою Туборг, а в музыкальный центр, чтобы не злить быков за стенкой, воткнули кассету Шуфутинского. Судя по их грозным рожам, в дыню они могли дать из самых общих соображений.
Сама парилка была в отдельном помещении, где был небольшой, обложенный кафелем бассейн и стояло несколько мягких кушеток с простынями на них. Видимо там обычно и происходило всё то, что Мопассан возвышенно называл в своих, довольно смелых на тот момент произведениях, неземной страстью.

Подошедший вскоре Виталик оказался тощим и пронырливым шнырём с бегающими глазами. Волосы у него были длинные, а в левом ухе была серьга в виде пацифистского значка. Вероятно, он был каким-то неформалом.

- Нам гостя нужно уважить - кивнул ему шеф на Иваныча.
- А какие гостю нравятся? - деловито осведомился тот.
- Давай блондинку вези…. получше - буркнул ему Иваныч, недоверчиво глядя на его серёжку, которую он явно принял за признак латентного гомосексуализма.
- Ну, одна блондинка ещё не секс, ещё не секс - фальшиво протянул Виталик, сделав ударение на слове «одна».

Иваныч на миг задумался, взглянул на часы и, решив, по всей видимости, осуществить все свои тайные эротические грёзы, заказал Виталику двоих, поинтересовавшись у него при этом:

- Что, прям бери и делай что хошь? -
- Что хочешь, только не бросай их в терновые кустики - отшутился Виталик и исчез.
*

Мы сели пить пиво и где-то уже через четверть часа на пороге, «дыша духами и туманами», возникли ведомые Виталиком профессионалки. Появились они довольно эффектно, используя весь набор стандартных сексуальных раздражителей - кудри, чулки, каблуки и т.п. Надо сказать, это были первые увиденные мною продажные женщины, и впечатления от них были самые позитивные. Вначале ведь все считали, что проститутки должны быть по определению красивущими как в тех западных фильмах, где мы все их до этого видели. Такие туда и шли. Сейчас, когда в сауну привозят стадо набранных по соседним деревням носорогов, об этом уже никто не вспоминает.

Виталик, получив деньги, дематериализовался, пообещав заглянуть через часик. Иваныч с привезёнными им девицами проследовал в парилку, закрыв за собой дверь, а мы с директором снова плюхнулись в кресла допивать пиво.
Но не успели мы с ним докурить сигареты, как из сауны донёсся возмущённый вопль:

- Вы кого привезли?! Кого привезли?! - Иваныч выбежал к нам босиком, замотанный в простыню, словно римский патриций. На левом плече у него была татуировка в виде русалки в армейской пилотке. Суть его претензий сводилась к следующей фразе:

- ЛЫСЫХ привезли!!!

Редко когда потом я слышал равный по силе эмоционального воздействия крик. Иваныч определённо был не в курсе изменившихся тенденций в intim hair.

- Давай нормальных, нах… мне эти больные! - возмущался он.

Директор резво вскочил и начал его успокаивать, обещая сейчас же позвать нашего волосатого сутенёра и потребовать у него не менее волосатых работниц. Вероятно, дальнейшие события и развивались бы по такому сценарию, если бы не случившееся в следующие секунды происшествие, остановившее все пламенные сентенции и вообще повлёкшее за собой полное изменение амурных планов «гостя с Урала».

А произошло следующее - высказав своё негодование, Иваныч развернулся и направился к бассейну, по пути размахнувшись, чтобы пнуть по стоявшей на полу пустой пивной банке. По банке он, к несчастью для себя, промазал, но зато поскользнулся и, выдав весьма сложный набор телодвижений, обрушился на пол, умудрившись при этом приземлиться на свою же собственную ногу. Нога при падении явственно хрустнула, после чего Иваныч выпучил глаза, широко открыл рот и заорал как Джельсамино.

Мы с директором даже слова сказать не успели, как всё это случилось. Нога его начала опухать прямо на глазах, стремительно достигая в колене размеров футбольного мяча. Иваныч ревел как трубадур. Ситуация быстро выходила из-под контроля и директор решил взять её в свои руки.
Первым делом он пнул по двери в парилке и велел выглянувшим на крик девкам исчезнуть. Шлюх тут же унесло как Элли с Тотошкой. Иваныч перестав на мгновенье вопить, проводил юных прелестниц взглядом полным боли и инфернальной тоски.
Затем, после кратких размышлений директор надумал положить Иваныча на кушетку и таким образом вынести его наружу. С большим трудом напялив на него костюм, мы погрузили мы его на кушетку, еле-еле вытащив её за дверь. Весил он точно не меньше пианино.

В соседней сауне братки лупили нашего Виталика. Тот плакал и обещал им «субботники». Совсем не бить сутенёра в то время было, по меньшей мере, моветоном. А тут им ещё такой колоритный подвернулся….

Увидев Иваныча они на минутку бросили Виталика и выглянули за дверь.

- А чё ногами-то вперёд тащите? Смотри, дядь, зажмуришься, примета плохая, - они дружно хохотнули.

Но потом, войдя в положение, даже послали двоих помоложе, чтоб те помогли нам дотащить Иваныча до выхода. Дальше мы, кое-как загрузив его в наш пепелац, двинули в старую ещё травматологию на Ленина. Иваныч поутих, но периодически издавал продолжительные стонущие звуки, напоминающие тирольские напевы. К счастью доехали мы быстро. В регистратуре сидели две смешливые, похожие на ангелов, медсестры. Мы рассказали им о происшедшем с нашим командировочным несчастном случае, и они сразу же отправили нас на рентген.

- Мать - земля моя родная - присвистнул дежурный врач, взглянув на снимок из рентгенкабинета - гипс-то на лимите. Перелом у тебя, батя.

Гипсовал он ногу минут сорок, насвистывая при этом что-то мажорное. Потом доктор выдал Иванычу пару таблеток и прописал полный покой. Загипсованная во всю длину нога Иваныча стала походить на знаменитую Пизанскую башню. Самое ужасное было то, что штанина на эту ногу уже никак не налазила, и с минуту с ней промучившись, нам пришлось заткнуть её ему за пояс. Вид при этом у Иваныча получился, мягко говоря, нетривиальный. Директор хотел отвезти его на ночь в какую-нибудь гостиницу, но Иваныч отказался.

- Давай домой, - махнул он рукой, - погостил уже…
Когда мы вели его мимо регистратуры, то стоявшие за стойкой весёлые врачихи высунулись и, улыбаясь, посоветовали ему в следующий раз быть осторожнее в командировках.

- Тьфу, бляди, - выйдя за дверь, сплюнул Иваныч.
*

К вокзалу мы подъехали уже в полной темноте. Купив Иванычу в кассе практически последний купейный билет на ближайший поезд до Свердловска, мы за полтинник доштырились с носильщиком, который, погрузив гостя с Урала на свою тележку, довёз его до самого перрона. Там было безлюдно. Лишь местами фланировали личности замаскированные под праздношатающихся дам разного возраста. Тоном человека продающего уворованный с приисков килограмм плутония они шепотом предлагали водку и различные продуктовые дефициты. Опасались они, по-видимому, пары серых мусоров-побирушек, что, словно связанные тюремными браслетами, вместе бродили по перрону. Увидев нашу процессию, они подошли поближе. У одного из них из сапога торчала видеокассета, а второй держал в руке целлофановый пакет с жареными карасями.

Они даже обрадовались хоть какому-то развлечению и довели нас до места предполагаемой остановки нашего вагона, идя впереди нашей тележки.
Поезд мы ждали минут двадцать. Директор ушёл покупать у тёток коньяку в дорогу. Иваныч молча сидел на своём портфеле, белея в темноте загипсованной ногой и мрачно смотрел на великое таинство межполового общения, что демонстрировали ему двое собак-любовников обосновавшиеся рядом на рельсах.

Когда подошёл наш поезд, то директор о чём-то переговорил с блондинистой проводницей и подозвал меня к себе.

- Ты давай всё-таки, не в службу, а в дружбу, с Григорием Ивановичем скатайся. Мало ли что… Я позвоню, там встретят, а ты первой же лошадью обратно...

По моему мнению, которое, впрочем, никого не интересовало, ехать мне с ним не имело особого смысла, но и отказаться было неудобно. Особенно после слов о дружбе.
*

В купе, куда мы с директором завели Иваныча уже сидели двое. Бабулька в жёлтой футболке с надписью «Мы остановим гепатит В!», читавшая вслух книжку-сонник, и её внук лет четырёх-пяти от роду, весь в пятнах от ветрянки. Мы соорудили Иванычу что-то типа ложа из матрасов и подушек, и он уселся в него как в кресло. Сам я залез наверх. Директор выдал мне денег и бутылку коньяку для Иваныча, распрощался с ним и откланялся, а мы поехали.
Бабуся, в общих чертах расспросив нас о случившемся, перешла в соннике на слово «баня».

Положение обострялось наличием в купе её внука. Не знаю, что творилось в его маленькой измазанной зелёнкой голове, но, увидев замотанную бинтом ногу Иваныча, он схватил бабулю за руку и громко прошептал:

- Бабушка, это что - МУМИЯ?

И вот почти целый час, этот гадёныш, не переставая, продолжал хныкать:

- Бабушка, это мумия, баба, пожалуйста, убей мумию, бабушка, ну, пожалуйста - канючил он, покуда не отрубился.

Бабуля, видимо привыкшая к его нытью, особо не грелась и продолжала изучать сонник, зачитывая Иванычу самые интересные, с её точки зрения, места. Уютно стучали колеса, позвякивала ложечка в стакане, а она монотонно бормотала:

- Парилка во сне означает, что Вас ждёт нехорошая компания. А если Вы поскользнулись в бане, будьте готовы к некрасивому поступку со стороны домочадцев. А вот сон о парении в новой бане снится завистливым людям, - бабуля сама начала потихоньку заплетаться и, наконец, тоже заснула.

Иваныч с интересом прослушавший всю эту информацию, отхлебнул коньяку и поднял голову на меня.

- Не берёт, спирту бы…. Он достал докторские таблетки и запил их очередным глотком коньяка - Ты когда-нибудь спирт пил?
- Один раз - вспомнил я хладокомбинат - ожог с обморожением получил.
Иваныч впервые за всё время взглянул на меня с уважением.
- А так чтоб чёртики приходили пил? - он помолчал и добавил - а я пил.
Мне стало интересно, и я спросил:
- Ну и что, к вам приходили?
- Черти нет - он помолчал, - Валерка приходил.
- Какой Валерка? - не понял я.
- Валерка из «Неуловимых мстителей» приходил, в очках, - Иваныч гнал уже конкретно.

- Обостряга - подумал я и решил больше ситуацию не провоцировать и молчать как в плену у фашистов.
К счастью Иваныч, приговорив больше половины бутылки, вскоре погрузился в сон, держа перед собой коньяк, словно философ, любующийся цветком лотоса, и я вздохнул с облегчением.

Вот так мы и доехали. Ранним утром прибыли в Екатеринбург, где по приезду к нам в вагон зашли двое встречающих Иваныча молодых людей, и все вместе мы благополучно выгрузили его из вагона.

- Ну, - Иваныч, прощаясь, крепко сжал мне руку, - давай. С блондинками, смотри, осторожней, они несчастье приносят.
*

Город я тогда толком и не посмотрел, после всего вчерашнего зихера и наполовину бессонной ночи сам я уже был как усталая подлодка. Побродил вблизи вокзала, посмотрел в видеосалоне очередной гнусавый боевик и отправился в кассу покупать билет домой. На обратном пути я успел выспаться и заработать из-за сквозняка насморк. В Тюмени я был после обеда и, хотя директор разрешил мне не выходить, отправился на работу, решив оттянуть реакцию родителей на моё появление.

У ларька курила ничуть не удивившаяся моему появлению Танька.

- А Володи так и нет, сгинул как тень отца Гамлета, одна тряпочка и осталась, - грустно улыбнулась мне она, - посидишь смену со мной сегодня? - я кивнул и пошёл доложиться директору…

Проработал я в «ПЭКо» ещё полтора месяца и уволился уже к сентябрю, когда началась учёба в институте.
*

Вот так, собственно говоря, и протекал тот бестолковый водевиль с моим первым трудовым опытом, весь состоявший из нелепых случайностей, в которых, как известно, обычно и реализует себя некая скрытая закономерность

Впереди меня ждал диплом, безработица, мой первый собственный бизнес, первый автомобиль, первые деньги, потраченные на поездки в столицу, покупку дебильных диоровских костюмов, посещение различных злачных мест и прочие «фальшивые бриллианты», как все эти вещи называл Чехов. Само собой разумеется, все эти чудеса планомерно переросли в проблемы, разборы, подставу друзьями и потерю всего заработанного. В общем, всё как у людей, такое в ту некуртуазную пору было сплошь и рядом. Хотя кому-то, безусловно, повезло больше, некоторые тогда даже на английский футбольный клуб успели заработать.

А потом бурные девяностые закончились. Как хрен с бугра откуда-то возник один, никому не известный подполковник, неплохо знавший устройство гитлеровской Германии с её землями и гаулейтерами. Расставил вместо них своих ворюг-губернаторов и начались крысиные двухтысячные. С их кумовством, наглаженными банковскими чмошниками, семинарами по даче откатов, наседающими мигрантами, ежедневными голливудскими авариями на наших дорогах и прочей другой хренью, которую все вы не хуже меня знаете.

Хотя, безусловно, не всё так плохо. Всё, как полагается, идёт своим чередом, я женился, отучился за речкой, объехал полмира, директорствую, дочка растёт как доллар, жизнь продолжается, я б сказал европейски. По выходным мы всей семьёй ездим, как на работу, в какой-нибудь большущий торгово-развлекательный центр. Берем на первом этаже продукты, катим тележку к машине и сгружаем их в багажник.

После чего, на блестящем эскалаторе поднимаемся на второй этаж, где супруга с дочкой, разбив местность на квадраты, с неослабевающим энтузиазмом прочёсывают местные бутики. Я в это время сижу в какой-нибудь сетевой жрачке, пью беспонтовое безалкогольное пиво и листаю городские глянцевые журналы-поминальники, где надоевший всей Тюмени десяток-другой бизнесменов-эксгибиционистов в сотый раз даёт интервью, рассказывая о своих коттеджах, своих детях-индиго, своих часах, авто и собачках. С видом умудрённого сомелье они разглагольствуют, какое вино они предпочитают пить в это время года, и учат подрастающую офисную биомассу как правильно делать бизнес. Это всё очень интересно.

Затем мы обычно подымаемся на четвертый и идём в кино. Если там нет ничего интересного, то едем домой, ставим машину в забитый двор, поднимаемся к себе, кормим псину, кошку и смотрим телевизор с его бесконечными увеселительными передачами и нынешним биологическим разнообразием ботоксных звёзд. Вечером я беру поводок и выгуливаю собаку. Возвращаюсь домой и жена меня спрашивает:

- Ну, как?
- Нормально - рапортую я - две лужи и куча...

Всё не так плохо. Вот только немножко грустно, словно в старом заброшенном парке аттракционов осенью. Но совсем немножко.

А может это просто тупо возрастное. Конечно, девяностые вспоминаются неоднозначно. Время было такое, во многом жёсткое, не серебряный век. И судеб изломанных хватало и прочих задвигов. Но ведь на то время, по сути, и пришлась молодость. Ностальгия, знаете ли, подлая девица. Несмотря на все заплёты, нет, нет, да вспоминаются времена студенчества. Когда в голове не было никаких траблов, детей, жён, любовниц и можно было идти по городу без забот, девчонкам незнакомым на балконе помахать, а через полчаса, все печенюшки у них сожрать и в койку…

О чём, на самом деле, этот мой рассказик я даже и сам уже не понимаю. Догадываюсь только, что пора с ним закругляться, хорош уж вас мучить. Скажу, буквально, ещё пару слов об участниках тех событий:

Мой бывший директор трудится помощником местного областного депутата, коим, естественно, является его дядя. Облысел. Мерседесу не изменил, ездит на «Гелике». Мы бибикаем друг другу на дороге.

Володю встретил недавно, работает начальником службы безопасности большого офисного центра. Весит уже за центнер, узнал его по печатке. Танька живёт с ним, у них сын-студент, они не расписаны.

Маринка неожиданно нашлась через «одноклассников» - вышла замуж за управляющего омским банком, родила ему двух дочек. Муж старше её на двадцать четыре года. Живут в Черногории.

Года три назад в Паттайе, в баре наткнулся на Виталика. Меня он не вспомнил, просто по пьяни разговорились. Он, как я понял, успел тогда понаделать долгов и свалил из России. Работает замдиректора фабрики по выпуску канцелярии. Жена тайка, дети тайцы. Джип «Чирок», свой дом.

С Иванычем я больше не встречался. Где-то уже в конце девяностых, смотря по телеку концерт, посвященный дню энергетика, увидал его сидящим рядом с непотопляемым рыжим основателем олигархического капитализма в России, в ту пору председателем «РАО ЕЭС». Иваныч поседел, но выглядел всё так же бодро и представительно, словно старый опытный гладиатор.

Ну, вот вроде и всех вспомнил. Жизнь словно мудрая учительница потихоньку расставляет нам всем свои отметки.

Спасибо, кто дочитал.
Всем удачи.

Чтоб не носили передачи.)

© robertyumen
Середина 90-х, закончилась учебная геологическая практика после 2 курса в Крыму. Экспедиций никаких нет, прибиться примерно по специальности на сезон не к кому. Поэтому после практики я собирался ехать в Забайкалье сам, ходить по горам и набираться геологического опыта. Из снаряжения – самосшитый непромокаемый спальник, котелок и рюкзак, который я дошивал в поезде. Для защиты от медведей озаботился приобретением на вокзале в Симферополе перцовых хлопушек. На них было написано «От собак», поэтому взял две (медведи крупнее собак), чтобы с гарантией:)
С пересадкой через 5 дней добрался до поселка Старая Чара на БАМе. В поселке никого не знаю, иду по улице. Никого. Вообще. Даже собаки не гавкают. Света в домах нет, только некоторые окна светятся синеватым цветом. Начинает темнеть, страшновато уже немного – где люди?! Обнаружил старое двухэтажное здание с надписью «Удоканская экспедиция», на втором этаже окно желтым светится. Раз экспедиция, значит геологи, свои, а главное - слава богу, люди нашлись! Поднимаюсь наверх. Часть кабинетов пустует, дверей нет, окна выбиты, единственный островок жизни – в кабинете где свет горит. Захожу. Большая комната, в ней трое мужиков сидят, вокруг образцы на столах, карты, какие-то старые отчеты… Короче, рабочая обстановка. Мужики на меня смотрят, мол, ты кто такой и чего тебе надобно? Говорю, что студент, что приехал на самопальную практику, что хочу туда-то и туда-то попасть, не подскажите, где можно на пару дней остановиться, пока продуктов куплю и т.д.? У мужиков глаза по пять копеек – студент на практику сам приехал?! В то время это было как появление инопланетянина. Отодвинули дела, сделали чай, сидим общаемся. Андрей, Гена и еще один (не помню имени). Для начала я выяснил, почему поселок вымер: оказывается, по телеку показывают сериал «Богатые тоже плачут», поэтому все у телевизоров. У меня немного отлегло от сердца, а то уж думал, что в зомбиарий какой-то попал. Довольно быстро разговор подошел к защите от медведей. Оружия у меня нет, говорю, но зато есть две перцовые хлопушки! Мужики вповалку – уморил, студент! Покажи! Достаю обе. Они длиной сантиметров 5, в виде цилиндрика. Смотрятся смешно, конечно… Геологи их как увидели, вообще рассудок потеряли, захлебываются, пальцем показывают и сказать ничего не могут – мол, вот это, против медведей?!! Ой, уморил пацан! Да их на котлету поперчить не хватит! Мне аж обидно стало, я взял и хлопнул одну…
В себя я пришел, лежа на двери в коридоре, снаружи кабинета. Сверху на мне шевелится Андрей и тихо матерится. Воздух как огонь, глаза ничего не видят, из кабинета вообще какие-то подвывания слышны. Расползлись с Андреем в стороны, наощупь он довел до крана с водой, кое-как помыли лицо и шкуру. Сильно лучше не стало, но хоть что-то видно. Пробрались в комнату, открыли окна, чуток проветрили. Остальные умылись, сидим. Общее ощущение: «Твою мать, что это было?!». Никто не может понять, как от такой мелкой пукалки такой блиц-эффект. «Дай состав глянуть». Протягиваю Гене вторую хлопушку. Шрифт мелкий, освещение не очень… Он тянется на стол за очками, цепляется петлей хлопушки за собственную пуговицу… Двери в кабинет уже не было, поэтому я улетел дальше и пострадал меньше. Вокруг стола слышен рев трех медведей, которые одновременно матерятся на меня, на хлопушки, на студентов вообще, на Гену и просто от избытка перца в воздухе… Операция по обесперчиванию территории повторяется. Пьем чай. На столах документы не взять, все в перечной пыли, мужики ржут, что впервые такой нетрадиционный повод не работать, а пораньше домой уйти. Общий вывод: от медведей – шикарная защита, главное поближе подпустить и не обделаться! Я сижу грустный: «Мужики, а вот теперь у меня нет вообще ничего, мы всю мою защиту на нас же и извели». Те переглянулись: ничего, чего-нибудь придумаем…
Так у меня появился кров в поселке, подробная информация, как попасть туда, куда я хотел, какие-то продукты… В качестве антимедведина Андрей на сезон отдал мне свою мелкокалиберную винтовку: «Супротив твоих хлопушек это, конечно, ничто, но может хоть застрелиться успеешь!».
Мелкашка мне пригодилась, но это уже другая история. К перцовым средствам защиты я с тех пор испытываю большое уважение, которое неоднократно подкреплялось на практике. А главное – я долго поддерживал с мужиками добрые отношения, а они иначе как «перчёнными братьями» нас не именовали.
Немного о чае

Работали в экспедиции на дальнем арктическом острове (детали раскрывать не буду, т.к. все участники еще живут и здравствуют, могут шею намылить за разглашение). Остров небольшой, народу 15 человек, столовая в большой палатке. Основная группа работает недалеко от лагеря, несколько человек, включая меня, шарахается маршрутами по всему острову. Встречаемся, соответственно, за завтраком и на ужине. Одна из центровых фигур экспедиции (помимо начальника, конечно) – механик Серега. От него зависит работа дизеля, тепло в бане, и вообще он отвечает за все, что должно крутиться и выделять тепло и электричество. Механик прошел несколько дрейфующих станций в Арктике, работал не один раз в Антарктиде, характер имеет веселый нордический и спокоен, как его трактор ДТ-75. Раздразнить его очень сложно, довести до взрыва – невозможно, поэтому затяжная позиционная война началась совершенно неожиданно – выяснилось, что и он и я нежно любили чай каркадэ. Этот замечательный напиток (кому чай, кому компотик) я любил потому, что в горячем виде его благородная кислинка с сахаром замечательно освежала после тяжелых маршрутов по тундре. Аналогичное воздействие на меня оказывало только густое варево из брусники, но в столь высокоширотной Арктике она уже не водилась. Почему каркадэ любил механик осталось загадкой, видимо, это была простая настоящая любовь, которая необъяснимая. Проблема была в том, что каркадэ в наших запасах было мало, а у Сереги был приоритет, т.к. он был Главный Механик, а я просто геолог. Пили мы каркадэ только по вечерам, строго подсчитывая листики в чужой кружке, но больше его от этого не становилось… Запасы благородного напитка были оценены нашим поваром в неделю его потребления всем составом. Пришлось временно объединиться с механиком и запугать всех остальных, чтобы о каркадэ даже не мечтали. Срок увеличился до 2.5 недель, но на фоне двухмесячных работ ситуацию это не спасло. Помогла случайность…

На противоположном конце острова была заброшенная полярная станция, на обширный склад которой мы иногда наведывались. За 10 лет после ее закрытия там никто не бывал, кроме белых медведей, т.к. даже суда сюда не заходили – далеко и ледовито. Поэтому при достаточной настойчивости можно было найти много интересного. Вот Серега как-то и раз и нашел… Привозит в лагерь с полярки две фанерные бочки, литров по сто каждая. Открываем за ужином одну – сушеный лук. Уррра, теперь все будет в три раза вкуснее! Открываем вторую – там каркадэ! Никто даже пикнуть не успел, Серега мгновенно обнял бочку: «Моё!». Мне он благородно отдал все запасы нашего каркадэ и честно заваривал свой только из бочки. Аромат от его напитка шел немного странный, но цвет его был даже гуще, чем у меня, что Серегу очень радовало. Механик поглощал напиток чуть не ведрами, листики все съедал (как и я). Единственное, что его огорчало – не было той самой кислинки, но все понимали, что для чая, полежавшего 10 лет в бочке среди медведей, это, наверное, нормально. Остальной народ радовался за нас, так как уже отвык от каркадэ и особо не претендовал ни на мой, ни на механический. Тишь да благодать установились в лагере по утрам и вечерам…

Как-то раз, недели через две, Серега подходит и спрашивает: «Слушай, а когда ты в домик на отшибе ходишь, у тебя струя какого цвета?». Нормального, говорю, обычного. «А у меня темно-красного, цвета каркадэ…». Сходи к доктору, говорю, пусть он тебе что-нибудь пропишет или анализ какой сделает… «Не, не пойду, чего он будет мой каркадэ анализировать!». И не пошел.

Подходил к концу второй месяц, готовились к переброске. Мой каркадэ почти закончился, неумеренное потребление бочкового чая механиком привело к тому, что он уже тоже нащупал дно бочки. За пару дней до вертолета он торжественно вечером перевернул бочку, вытряс из нее последние чаинки себе в кружку и потянулся за чайником. «О, смотрите, тут какой-то листочек выпал» - раздался голос нашего милейшего доктора. Он поднял небольшой клочок бумаги, выпавшей со дна бочки и прочитал вслух: «Упаковщица номер пять. Свекла сушеная шинкованная». Серегина рука застыла над столом с поднятым чайником. «ЧЕГООО???!!!».
Как выстояла кухонная палатка – никто не знает до сих пор. Стол устоял только потому, что его ножки были закопаны в землю. Народ рыдал и ползал между стульев, рвал бумажку друг у друга из рук и почти каждый орал «Упаковщица номер 5, свекла сушеная…». Двое оставшихся суток медведи обходили лагерь стороной, потому что из него регулярно раздавались крики «Упаковщица номер пять!» и остров начинал дрожать…
Серега с тех пор каркадэ не пьет совершенно, хотя цвет струи у него нормализовался довольно быстро. Я же компотик из цветов суданской розы как любил, так и пью.
РАЙ ЗА 13 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ

Брендон Гримшоу по доброй воле сослал себя на необитаемый остров и прожил там 50 лет.
В результате заросший кусок суши превратился в райский уголок, который у Гримшоу пытались купить за 50 миллионов долларов.
А он не продал.
И вот почему...
Когда англичанину Брендону Гримшоу было под сорок, он бросил работу газетного редактора и начал новую жизнь. За 13 тысяч долларов он купил крошечный необитаемый остров на Сейшелах и переехал туда навсегда.
К этому времени на остров вот уже 50 лет не ступала нога человека. Новые владения Брендона так густо заросли травой, что падающие с деревьев кокосы не могли долететь до земли.
Первое время Гримшоу даже не мог обойти остров – ему приходилось плавать до противоположного конца на лодке.
Как и полагается настоящему робинзону, Брендон нашел себе компаньона из числа аборигенов.
Его Пятницу звали Рене Лафортен. Вместе с Рене Брендон начал обустраивать свой новый дом.
В то время как Рене приезжал на остров лишь периодически, Брендон жил на нем десятилетиями, никуда не уезжая. В одиночку.
За 39 лет Гримшоу и Лафортен посадили своими руками 16 тысяч деревьев и выстроили почти 5 километров тропинок.
В 2007 году Рене Лафортен скончался, и Брендон остался на острове совсем один.
Ему был 81 год.
Он привлек на остров 2000 новых видов птиц и завел больше сотни гигантских черепах, которые в остальном мире (включая Сейшелы) уже были на грани вымирания.
Благодаря усилиям Гримшоу на когда-то пустынном острове сейчас находится две трети фауны Сейшельских островов.
Какое-то время Брендон даже пытался искал на острове золото – по слухам, пираты закопали там несметные сокровища.
Так ничего и не найдя, он вернулся к тому, что у него получалось лучше всего – заботиться о природе.
Заброшенный клочок земли превратился в настоящий рай. Несколько лет назад принц Саудовской Аравии предложил Брендону Гримшоу за остров 50 миллионов долларов, но робинзон отказался. «Не хочу, чтобы у богачей остров стал излюбленным местом для проведения каникул.
Лучше пусть он будет национальным парком, которым может наслаждаться каждый».
И добился того, что в 2008 году остров действительно объявили национальным парком. Гримшоу был рад любым посетителям. Только повесил на всякий случай табличку: «Уважайте черепах, есть вероятность, что они старше вас».
На остров стали приезжать журналисты - послушать удивительные истории и взять интервью, несколько людей даже сняли про Брендона документальные фильмы.
Один из них вышел накануне смерти Брендона в августе прошлого года. Ему было 86 лет.
В одном из поздних интервью Гримшоу спросили, не чувствовал ли он себя когда-нибудь одиноким. «Да, всего однажды.
Я тогда снимал комнату в Лондоне», - ответил он.
6
Начало текущего тысячелетия. Работаем в Восточной Арктике, база в Тикси. В те годы заброска наших экспедиций осуществлялась в основном военно-транспортной авиацией – договаривались через неких посредников с летчиками гарнизона и на АН-12 перевозили себя и грузы. Часто этими бортами летали и военные с семьями, и просто тиксинцы, кому надо было. Вылет из средней полосы шел с одного из аэродромов дальней авиации, мы обычно летали с Калужской или Новгородской областей. Соответственно, когда летишь на запад, аэродром посадки толком неизвестен, он может поменяться прям в полете. В Воркуте обычно была посадка на дозаправку.
Как-то раз судьба сложилась неудачно и пришлось мне эвакуироваться из Тикси посреди полевого сезона. Летчики сказали, когда у них борт на запад, я с рюкзачком приехал. В АН-12 пассажиры обычно летают в небольшой гермокабине, которая сразу за кабиной пилотов, а дальше, до рампы в хвосте – грузовой отсек, он не герметичный. В гермокабину нас набили 28 или 30 человек, точно не помню – это на 6 посадочных мест. Летим стоя, прижавшись друг к другу до потери индивидуальной формы. На сидячих местах – жены военных с маленькими детьми, которые попеременно орут. Взрослые тоже очень хотят, но стесняются. Иногда стоящие у двери в грузовой отсек ослабляют его винтовой замок, и тогда все жадно вдыхают воздух, попадающий оттуда. Вместе с ним в гермокабину поступают тяжелые концентрированные волны рыбного духа, потому что борт наполовину забит мороженой рыбой для родственников, начальства, друганов и многих других. Долго дышать этим невозможно и холодно, двери закрываются, через полчаса цикл повторяется. До Воркуты лететь 5 часов. К посадке там у меня болели отдавленные соседями руки. На дозаправку полчаса-час, все разбрелись по полосе и радуются свободе. Потом снова в воздух. На этот раз мы сели под Рязанью через 4 часа. За все время от Тикси – около 10 часов – ни крошки во рту, потому что мой сухпай был раздавлен при трамбовке еще в Тикси, и все время стоя. Почти всех встречают родственники или еще кто-то, а я даже не знаю, куда с аэродрома идти, как в Москву добираться. Спросил у кого-то, мне махнули рукой в сторону шоссе. Иду по рулежке в сумерках, оглохший от 9 часов рева моторов, с еще на расправившимися после давки частями тела, думаю, как добираться дальше…
Что меня заставило обернуться – не знаю до сих пор. Но обернулся – а меня догоняет по полосе АН-12 и рубит воздух винтами всего метрах в 20 за мной. Как я его не услышал? Отскакиваю в сторону и чисто рефлекторно взмахиваю рукой. И тут происходит неожиданное: АН догоняет меня, тормозит, открывается боковой люк, сваливается трап и по нему – бортмеханик, который подбегает ко мне охреневшему и орет на ухо: «… … … мы за тобой полрулежки уже ползем, не знаем, как согнать с полосы! Ты чего тут шляешься да еще и лапами машешь?! … … …». Я ору в ответ, что с Тикси прилетел, тут первый раз, мне в Москву надо, иду к шоссе, куда послали… Он дико смотрит на меня и кричит: «Полезай, до Ступино подбросим! Быстрей давай!». Не успев осознать, что и как, залезаю по трапу в гермокабину… А там – рай! Гермокабина вся вылизанная, светлого тона, по левому борту – откидной столик, стоят ДИВАНЧИКИ! На столике – гигантские красные помидоры, огурцы, зелень какая-то, а за столиком сидит очень симпатичная женщина чуть постарше меня тогдашнего. Бортмех сажает меня за столик, говорит, что лететь минут 10 и скрывается в кабине. Я в полном ступоре – из предыдущего адского АН-12 попал в рай и это тоже АН-12! Женщина мне улыбается и предлагает отведать помидорчик… Те 10 минут полета были лучшими минутами в воздухе за всю мою жизнь! Помидор – вкуснейший плод на свете! Свободная гермокабина, красивая дама (оказалось, что она жена то ли штурмана, то ли второго пилота). Воздушная сказка! Но она быстро кончилась, меня высадили в Ступино и дальше я добирался на электричке. И только в ней до меня как-то неожиданно дошло, что из-под Рязани до Ступино я добрался по сути автостопом на самолете! И до сих пор это самый крутой мой автостоп:) Остановка пассажирского поезда «Нерюнгри-Москва» на БАМе, которая возглавляла до этого мой рейтинг автостопа, прочно отошла на второй план. Что дальше – не знаю, на космодромах я очень редко бываю:)
В детском саду детям раздали бумажные заготовки фигурок лягушки и попросили раскрасить. Вечером, когда я пришла забирать сына, воспитательница вышла ко мне и прям трагически сообщила, что мне бы надо позаниматься с ним, а то он даже не знает что лягушка - зелёная. И показала раскрашенную Тёмычем фигурку - чёрную, с красными точками. Сын во время этого разговора молча стоял рядом, потом не выдержал: "Мама, это же краснобрюхая жерлянка, как она может быть зеленой?".

Самый смешной анекдот за 16.06:
Почему когда малыш выпивает бутылочку чего-то там и засыпает, то все считают это милым? А когда я делаю то же самое, то меня забирает полицейский патруль?..
Рейтинг@Mail.ru