Копии историй

Спросите у бросившего старых родителей, жену, детей солдата-рядового, ефрейтора, унтер-офицера, зачем он готовится убивать неизвестных ему людей, — он сначала удивится вашему вопросу. Он солдат, присягал и должен исполнять приказания начальства.

Если же вы скажете ему, что война, т. е. убийство людей, не сходится с заповедью «не убий», то он скажет: «А как же, коли на наших нападают? За царя, за веру православную». (Один на мой вопрос сказал мне: — А как же, коли он на святыню нападет? — На какую? — На знамя.) Если же вы попытаетесь объяснить такому солдату, что заповедь Бога важнее не только знамени, но всего на свете, то он замолчит или рассердится и донесет начальству.

Спросите офицера, генерала, зачем он идет на войну, — он скажет вам, что он военный, а что военные необходимы для защиты отечества. То же, что убийство не сходится с духом христианского закона, не смущает его, потому что он или не верит в этот закон или, если и верит, то не в самый закон, а в то разъяснение, которое дано этому закону. Главное же то, что он, так же как и солдат, на место вопроса личного, что ему делать, всегда подставляет вопрос общий о государстве, отечестве. «В теперешнее время, когда отечество в опасности, надо действовать, а не рассуждать», скажет он.

Спросите дипломатов, которые своими обманами подготавливают войны, зачем они делают это. Они скажут вам, что цель их деятельности в установлении мира между народами и что цель эта достигается не идеальными, неосуществимыми теориями, а дипломатической деятельностью и готовностью к войне. И точно так же, как военные вместо вопроса о своей жизни поставят вопрос общий, так и дипломаты будут говорить об интересах России, о недобросовестности других держав, об европейском равновесии, а не о своей жизни и деятельности.

Спросите журналистов, зачем они своими писаниями возбуждают людей к войне, — они скажут, что войны вообще необходимы и полезны, в особенности же теперешняя война, и подтвердят это свое мнение неясными патриотическими фразами и, точно так же как военные и дипломаты, на вопрос о том, почему он, журналист, определенная личность, живой человек, поступает известным образом, будет говорить об общих интересах народа, государстве, цивилизации, белой расе.

Точно так же объяснят свое участие в деле войны все подготовители ее. Они, пожалуй, согласны в том, что желательно было бы уничтожить войну, но теперь это невозможно, теперь они, как русские и как люди, занимающие известные положения предводителя, земца, врача, деятеля Красного Креста, призваны действовать, а не рассуждать. Некогда рассуждать и о себе думать, скажут они, когда есть великое общее дело.

То же скажет кажущийся виновником всего дела царь. Он, так же как солдат, удивится вопросу о том, нужна ли теперь война. Он не допускает даже мысли о том, что можно было бы теперь прекратить войну. Он скажет, что он не может не исполнять того, что требует от него весь народ, что, хотя он и признает войну великим злом и употреблял и готов употреблять все средства для уничтожения ее, в данном случае он не мог не объявить ее и не может не продолжать ее. Это необходимо для блага, и величия России.

Лев Николаевич Толстой «Одумайтесь!». 1904 год. Написано в разгар Русско-японской войны.

Просила некогда жена мужа, чтобы он украл ей пшеницы испечь пироги, потчевать гостей. Муж говорил: у нас отроду пшеничных пирогов не бывало; так узнают то все, что пшеница украдена. Не твоё то дело, говорила она, я так испеку пироги, что они чернее оржаных будут.

Сначала тетка Мара была экспедитором. Затем квалифицированной типографской работницей.

Еще через некоторое время - корректором. После этого - секретарем редакции. И затем всю жизнь она редактировала чужие книги. Например, Тынянова, Зощенко, Форш...

Тетка была наблюдательной и остроумной. Обладала хорошей памятью. Многое из того, что она рассказывала, я запомнил навсегда. Например, такой эпизод из ее жизни.

Как-то раз она встретила на улице Михаила Зощенко. Для писателя уже наступили тяжелые времена. Зощенко, отвернувшись, быстро прошел мимо.
Тетка догнала его и спрашивает:
- Отчего вы со мной не поздоровались?
Зощенко усмехнулся и говорит:
- Извините. Я помогаю друзьям не здороваться со мной...

Тетка редактировала Юрия Германа, Бориса Корнилова, Сейфуллину. Даже Алексея Толстого. И о каждом знала что-нибудь смешное.

…Потом, самостоятельно, я узнал, что Бориса Корнилова расстреляли.

Что Зощенко восславил рабский лагерный труд.

Что Алексей Толстой был негодяем и лицемером.

Что Ольга Форш предложила вести летосчисление с момента, когда родился некий Джугашвили (Сталин).

Что Леонов спекулировал коврами в эвакуации.

Что Вера Инбер требовала казни своего двоюродного брата (Троцкого).

Что любознательный Павленко ходил смотреть, как допрашивают Мандельштама.

Что Юрий Олеша предал своего друга Шостаковича.

Что писатель Мирошниченко избивал жену велосипедным насосом...

И многое другое.

Тетка же помнила, в основном, смешные истории. Я ее не виню.

Наша память избирательна, как урна.

Сергей Довлатов, «Наши»

«Мы с Робертом Стуруа впервые попали в капиталистическую страну — в тогда ещё Западную Германию. Нас поселили в маленькой гостинице, утром мы спустились позавтракать. Я взял мягкую хрустящую булочку, намазал на неё сливочное масло, откусил первый кусок и с изумлением произнес:
- Робик, у этого масла какой-то странный вкус!
С трудом оторвавшись от своей булки, он сочувственно взглянул на меня:
- Странный вкус был у масла, которое ты ел до сих пор...
И теперь я иногда думаю: может быть, я ошибался и в более существенных вещах?
Может быть, всю жизнь следовало прожить по-иному?»

Гия Канчели

"Если громадная масса людей станет грамотной, научится думать самостоятельно, она избавится от привилегированного меньшинства за ненадобностью. Война же и голод помогают держать людей, отупевших от нищеты, в мире иллюзий"

Джордж Оруэлл, 1984

А может и сейчас это актуально?

"Необходимо ... сократить и упростить, удешевить и оздоровить наш государственный и кооперативный аппарат, наши наркоматские и хозрасчетные учреждения снизу доверху. Раздутые штаты и беспримерная прожорливость наших управляющих органов стали притчей во языцех. Недаром Ленин твердил десятки и сотни раз, что рабочие и крестьяне не выдержат громоздкости и дороговизны нашего государственного аппарата, что нужно его сократить и удешевить во что бы то ни стало, всеми путями, всеми средствами. Надо, наконец, взяться за это дело по-настоящему, по-большевистски, и навести строжайший режим экономии."

Иосиф Виссарионович Сталин
("О хозяйственном положении и политике партии" т.8 стр.133.)

"Мы должны пойти дальше и принять меры к тому, чтобы был сокращен и удешевлен весь государственный аппарат в целом, наркоматский и хозрасчетный, весь кооперативный аппарат и вся товаропроводящая сеть снизу доверху.'

Иосиф Виссарионович Сталин
("О хозяйственном положении и политике партии" т.8 стр.134.)

"Можно ли двигаться вперед, не борясь с бюрократизмом нашего партийного и советского аппарата? Нельзя! Можно ли организовать контроль масс, поднять инициативу и самодеятельность масс, вовлечь миллионные массы в социалистическое строительство, не ведя решительной борьбы с бюрократизмом наших организаций? Нельзя! Можно ли подорвать, ослабить, развенчать бюрократизм без проведения в жизнь лозунга самокритики? Нельзя!"

Иосиф Виссарионович Сталин
("Письмо членам кружка по партстроительству при комакадемии" т.11 стр.99.)