Копии историй

«Право на утилизацию». Ироничный рассказ. Но примерно так и будет с нами.

– Вот, пожалуйста, ваш талон на утилизацию, – девушка-андроид с улыбкой протянула мне пластиковую карточку. – Ждём вас через три дня.


– Здесь какая-то ошибка, – возразила я, пряча руки за спину, как будто бы если от талона отказаться, компьютер переменит решение.


– Нет, всё верно, – доброжелательно подтвердил робот. – Средств на вашему счету хватит на оплату аренды за три ночи и минимальный набор продуктов. Далее ваше существование не рентабельно.


– Я могу пожить у подруги! – выпалила я первое, что пришло в голову.


– Если у вас имеются кровные родственники или иные лица, способные гарантировать оплату по счетам за ваши нужды, вы должны сообщить их координаты. Когда придёт подтверждение о спонсировании, решение будет пересмотрено.


Я с ненавистью посмотрела на доброжелательную пластиковую маску.


Конечно, злорадство мне померещилось, откуда эта кукла знает, что родных у меня нет, а последнюю подругу утилизировали год назад.


Я продержалась долго, но от судьбы не убежишь.


То есть от службы по контролю населения бегать невозможно.


Ежемесячно нужно отмечаться, чтобы они оценили, способен ли гражданин оплатить ресурсы, которые потребляет.


А с пятидесяти лет – еженедельно.


Что же, когда-нибудь этот день должен был настать.


Мне шестьдесят. Должно было исполниться через неделю. Уже не отмечу этот юбилей.


– Вы имеете право выбрать форму утилизации, – подсластила пилюлю андроид. – Газ, инъекция или физическое воздействие на тело.


– Пусть мне отрубят голову! – нервно хохотнула я.


– Данная форма не предусмотрена, это не гуманно, – после паузы заявила эта равнодушная кукла.


– Если затрудняетесь с выбором сейчас, можете сообщить о своём решении непосредственно перед операцией.


– Только не говорите «смерть от старости», а то она зависнет. Это простейшая модель, – предостерёг голос у меня за спиной. – Придётся ждать, пока перезагрузится, а я бы хотела до полудня успеть домой.


Я обернулась, слишком уж бодро и позитивно звучал голос. Обычно всё веселье оставляют за порогом этого зала.


Даже те, кто способны оплатить себе ещё месяц-другой, пребывают в мрачных настроениях.


Следом за мной в очереди на контроль стояла улыбчивая дама лет на десять старше меня.


Она не пыталась маскировать возраст и даже волосы не красила.


Удивительно! Наверное, может себе позволить не работать.


Ведь если ты недостаточно молодо выглядишь – работы не получить.


Наверное, этой старухе повезло со спонсорами. Скорее всего, дети.


Эх, говорили мне в своё время: рожай, если хочешь жить подольше.


Когда не сможешь работать, дети позаботятся. Впрочем, это как повезёт.


Одна моя приятельница троих родила, ресурсов на них уйму потратили и она, и отец.


А когда доход перестали получать, ни один из отпрысков не захотел взять родителей на спонсорство.


Отказ оплачивать чужие ресурсы – это законное право.


Приятельницу лет пять назад утилизировали, мужа её чуть позже.


У мужчин планка уровня дохода ниже.


Но они на лечение предпочитают не тратиться и сразу идут на утилизацию.


Я вертела в руках плоский квадратик талона на смерть и не могла поверить, что это происходит со мной.


И самое страшное, что за три дня денег я нигде не достану.


– Пожалуйста, ваш талон на утилизацию. Ждём вас через два дня, – объявила андроид даме, сменившей меня у стойки.


– Благодарю, – любезно ответила та.


– Но я имею право продать прошение, чтобы Совет рассмотрел вопрос о назначении мне содержания за государственный счёт.


– По какой причине?


– Я художник, заканчиваю картину, которая станет национальным достоянием.


Я замерла, любопытство пересилило отчаянье.


Всем известно, что после того, как экономически целесообразным сочли утилизировать тех, кто потребляет больше ресурсов, чем способен произвести, произведения искусства практически не создавались.


И новая государственная программа по возрождению национальной культуры подразумевала послабления для людей творческих профессий. Значит, передо мной художник!


– Прошу вас предоставить образец работы.


Дама выложила на стойку перед андроидом рисунок.


Я подошла поближе.


Это был натюрморт: кувшин, груша, цветок.


Такие рисуют на уроках "изо" в школе.


Ничего шедеврального или даже оригинального.


Одна из стенок кувшина кособокая. Дама, заметив мой интерес, подмигнула.


– Необходимо организовать комиссию, которая оценит художественную ценность полотна, – объявила андроид. – Максимальный срок четыре недели, на это время вам будет начислена материальная поддержка.


Получив новую карточку, дама с довольной улыбкой пошла к выходу, я словно удав за кроликом шагала за ней.


– Как вам это удалось? – спросила я, когда мы вышли на улицу.


– Это же робот, она подчиняется своим инструкциям, – усмехнулась художница.


– Но ведь в комиссии будут искусствоведы, они поймут, что ваша картина никакой не шедевр национального достояния!


– Да, но через четыре недели я буду в другом городе и предъявлю другому андроиду портрет моей собачки. Может быть, он получится удачней. Таким образом, я рассчитываю дожить лет до восьмидесяти.


И к тому времени сама стану национальным достоянием – старейший житель страны.


Ну теперь ещё, может быть, вы составите мне конкуренцию, – дама подмигнула. – Будем сниматься в социальных рекламах, мол, только достойные люди имеют право долго жить, поддержите программу утилизации нерентабельных граждан.


И, смеясь, она удалилась к автобусной остановке.


Я ещё несколько минут стояла, восхищённо глядя вслед этой находчивой даме, а затем поспешила домой.


Где-то у меня лежала недописанная поэма.


Когда я работала, закончить её было некогда, но пришла пора доделать.


Завтра принесу поэму андроиду, пусть созывает комиссию...

Любите ли вы российскую историю, как я?

Когда камчадал пожелает жениться, то высмотрев себе невесту обыкновенно в другом, а не в своем острожке, переселяется туда, объявив невестиному отцу или матери о своем намерении, некоторое время там работает, показывая свое удальство и проворство, и услуживая всем почище холопа, а более всего своему будущему тестю, теще и невесте, и потом требует позволения хватать невесту. И если поступки его родителям невесты и сродникам, также и самой ей понравятся, то получает он соизволение, в противном же случае или вовсе пропадают его услуги, или же с некоторым вознаграждением он отпускается. Иногда случается, что такие женихи, никому ничего не сказав, переходят жить в чужой острог и работают, и хотя всякий по услугам их может признать, с каким намерением они это делают, однако никто их о том не спрашивает и не говорит ни слова, пока они или сами или через других не объявят родителям невесты о своем изволении.

Когда жених получит позволение хватать невесту, то он ищет такого случая, чтобы где-нибудь напасть на нее в малолюдстве, ибо она бывает тогда под охранением всего женского полу того острожка, которые редко от нее отлучаются. Сверх того во время хватания бывает она одета в две или в три хоньбы, опутана сетьми рыболовными и ремнями увязана так, что она не может поворотиться, как статуя и если жених улучит в малолюдстве свою невесту, то бросается с превеликим стремлением, дерет на ней хоньбы и сети, чтобы коснуться тайного уда: ибо это у них вместо венчания почитается. Между тем как от самой невесты, так и от других баб и девок происходит ужасный крик, и хотя сама невеста при том не противится, да и противиться не может, однако охранительницы поступают с женихом немилосердно, бьют его, таскают за волосы, терзают лицо и всякие средства употребляют, чтоб ему не дать схватить невесты. И буде жениху посчастливится предприятие свое произвести в действие, то он сам отбегает прочь от невесты, а она дает знак его победы умильным и жалостливым голосом – «ни, ни». В этом состоит вся важность брачного их сочетания, однако случаи получить невесту ни в один раз бывают, но между тем проходит иногда целый год или больше, а после каждого хватания принужден он бывает восстанавливать силы и раны залечивать; а есть примеры, что некоторые по семилетнем хватании вместо невесты получили увечье, будучи сброшены от бабы балаганом.

Кто схватит невесту, тот на следующую ночь приходит к ней невозбранно; на другой день увозит ее в свой острожек без всяких церемоний, а для празднования брака возвращается к невестиным сродникам по прошествии некоторого времени.

Я стараюсь быть похожим на своего кота — полная зависимость от своего хозяина при независимости характера. Ходит за хозяином: «Дай поесть! Дай поесть!» Дал. Всё. Он снова независим. Получается четыре-пять раз в день он полностью независим...
М. Жванецкий