Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
25 июля 2008

Всякая всячина

Тексты, не попавшие ни в основные, ни в читательские, ни в повторные. Собираются и хранятся исключительно в научных целях. В этот раздел вы заходите на свой страх и риск. мы вас предупредили!

Меняется каждый час по результатам голосования
Читая истории Алика на сайте анекдот.ру понимаешь, насколько сильно
зализано этим Аликом очко Димы Вернера.
2
Dear Alik:
Since you do not know English to read this you need a dictionary and
an English grammar.

Aren't you tired of writing day after day your stupid stories.
Your stories annoy everyone, Russians, Ukrainians, Americans, - check
your frigging ratings, you, idiot.
I, as a rest of readers, do not read your inane stories, but simply
grade them "-2".

Instead of writing try to find any work you may qualify for, say, as
a public toilets cleaner, and earn some money for a change.
Have you ever done any honest work in the U.S. at all?
I bet, you, leach, collect hand-outs from the American government and
newer worked here.

We, American taxpayers, are sick and tired of supporting parasites as
you.


To all "ANEKDOT.RU" readers:
I am mad as hell and can not take it anymore!
Let's start petition to stop this site from printing Alik's insane
writings - stories, anekdots, etc.

To Dima.
Dear Sir:
I read this site for the last four-five years.
I think nothing portraits the life as your contributors' stories.
I respect and appreciate your policy to print whatever junk your
authors send to your site.
But Alik is something special and he deserves to be silenced!
Please, make an exception to your site policy and stop publishing all
Alik's works. It should make us feel better about humankind!
Thank you very much.

Regards,
Annoyed San Franciscan.
Детство мера продолжение.


- Ну, как? - повторил он свой вопрос, обращаясь на этот раз к одному
только лейтенанту.
- Ты сколько книг про Армию прочитал? - нехотя ответил тот вопросом на
вопрос.
- Три, - честно ответил прапор. Он не умел врать.
- Оно и видно, - вздохнул лейтенант и замолчал.
- Только не надо этого снобизма! - вспылил прапор. - У меня, между
прочим, нет столько времени, сколько у тебя, на чтение книг. Сам знаешь,
что моя работа больше времени отнимает.
- А я только анекдоты читать успеваю, потому что они короткие, как
автоматная очередь, - поддержал капитан. - Пашу, как вол, между прочим!

- Ну, ладно, - сдался лейтенант, - выдам свою рецензию, раз уж так
интересно. - Во-первых, сразу видно, какие книги ты читал: про
украинскую мафию, про шпионов и про период запоя в Советском Союзе. Вот
у тебя и получилась мешанина: одно отсюда, другое оттуда. Но это еще
полбеды, а беда в том, что у тебя что ни строчка - то бред собачий.
- Например? - искренне удивился прапор.
- Хотя бы самое начало, про заснеженные джунгли Новой Каховки...
- Ты что хочешь сказать, что я это сам придумал?! - искренне удивился
прапор. - Ну, ты даешь, а еще образованный. Что я тебе человек, что ли,
на самом деле, чтобы свое что-то придумать?!

Капитан прикусил губу - тут прапор действительно был прав: никто из них
троих ничего не мог придумать про Новую Каховку, они могли только
перерабатывать полученную о ней информацию.
- То, что я знаю о Новой Каховке... - начал оправдываться он.
- У каждого свои знания! - перебил его прапор, переходя из обороны в
наступление. - В той книге, которую я читал, в Новой - Каховке шел снег,
а еще там говорилось, что это джунгли...
- Каменные, - вставил начитанный капитан.
- Ну и что, а где сказано, что в каменных джунглях не может идти снег?!

- Дело не в том, что ты что-то придумываешь, - нашел капитан правильную
мысль, а в том, как и насколько точно ты соединяешь между собой блоки
информации. Вот ты, например, говоришь, что отец Шлемика был орангутанг
и работал мэром города, и я не отрицаю, что эти люди происходят от
обезьян, но во всех других книгах написано, что люди произошли от
шимпанзе, хотя некоторые люди вовсе и не произошли от обезьян!
- А я в анекдоте прочитал, что от Абрамгутанга! - снова заржал
успокоившийся было лейтенант.
- В той статье, которую я читал, - заявил капитан, не обращая внимания
на дурацкие комментарии лейтенанта, - не было сказано, от каких обезьян!
Раз Новой Каховки на самом деле не существует, то в каждой книге - своя
Новая Каховка, со своими законами, со своими дураками и своими мэрами и
депутатами!
- Это не аргумент, - надулся капитан - он не любил проигрывать в спорах,
а сейчас, кажется, к этому дело и шло. - Если ты решил сочинить книгу
про Новую Каховку, то не важно, существует ли она реально. Важно то, что
нужно взять как можно больше информации и переработать ее так, чтобы
выдать результат, который соответствовал бы общепринятым представлениям
о Украине. Тогда это будет похоже на так называемую "правду". И не
смотри на меня, как на врага, я тебе даже готов помочь поменять
подгузник, чтобы у тебя больше времени на чтение оставалось. Все же мы -
одна команда.
Это был решающий аргумент: лейтенант умерил свой дискуссионный пыл
из опасения, как бы капитан не передумал ему помогать.
- Нет, мужики, в натуре, - выступил лейтенант. - А зачем это нужно-то?
Я вот только не пойму, друг прапор, зачем тебе эта вся свистопляска с
книгой про Новую Каховку. Их и так полно на Украине, людьми придуманных.
Люди пишут
- гонорары получают, потом пропивают их или на баб тратят, а у нас ни
гонораров нет, ни водки, ни баб!
- Просто мне интересно, - задумался прапор, - как там в этой силушке у
людей все устроено, зачем им нужно бесплатно работать на каких-то
паразитов, бухать, бить друг - другу морды и кричать про передовое
государство!? И вообще, как можно быть такими мудаками??
- Это я тебе, в натуре, быстро разъясню, тоже, загадку нашел! - зашелся
смехом лейтенант.
- Нет, я не про это, - отмахнулся от него прапор. - Мне, главное,
интересно, откуда женщина знает, как ей ребенка в животе вырастить!?
- Ясно откуда, ядрена Матрена, - продолжал веселиться лейтенант, - в
школе ее учат!
- А откуда ты знаешь, как девок снимать? - не удержался капитан,
который, в общем-то, не хотел затевать нового спора.
- Я - другое дело, я всегда трахал блядей, сколько себя помню, и всегда
знал, как это делать. А люди рождаются без всяких знаний, даже говорить
не умеют...
- А у тебя этот Шлемик твой, сразу болтать начал! - поддел прапора
лейтенант.

- Не сразу, а только в ответ на вопрос матери, это она его научила, -
терпеливо возразил прапор. - Так вот, всему их родители и учителя учат,
только дети сами в животах вырастают: откуда они знают, как им расти
нужно?!
- Это гены, - вздохнул капитан, - сочувствуя необразованности
собеседника.
- А зачем им гены нужны? - пожал плечами прапор. - Или зачем им пенис
нужен, если их депутаты все время трахают? Странно все это: ноги, руки,
сиськи, голова, туловище, геморрой...
- Хуй! - прыснул смехом лейтенант.
- Мне вот, например, чтобы поссать, плечи не нужны, - пожал плечами
прапор. - А им-то зачем это все знать?
- У нас разные члены, - глубокомысленно заметил капитан. - У нас своя
истина, у них - своя. Материальность называется. Слышал, наверное?
- А почему разные-то? - разошелся прапор.
- Ну, брат, - недобро усмехнулся капитан, - так мы знаешь до чего
договоримся...
Прапор знал, что имел в виду капитан: он имел в виду бутыль самогона, к
которой они протягивали стаканы. Это была запретная тема, которую нельзя
было обсуждать вслух. Столь величественное и внушающее неосознанный
страх слово они не решались поминать всуе, от греха подальше. О нем
можно было только думать и мечтать...
- Ладно, перерыв окончен, - подытожил капитан. - Пора браться за работу!

И каждый взялся за свое: прапор бухать, лейтенант читать анекдоты, а
капитан проверял себя на вместимость спиртного.


3. Колесо истории
После самогона, мир представлялся прапору огромной, сияющей теплым
светом сферой, населенной добрыми отзывчивыми и всезнающими виртуальными
людьми, готовыми дать ответ на любой интересующий тебя вопрос. Любой,
кто туда попадает, становится одним из них, приобретая особую мудрость и
особые знания. "Все наши споры - от недостаточности знания, - размышлял
прапор, - я знаю, например, про Новую Каховку одно, доктор- психиатр
другое, а долбоеб - сынок мэра не знает
ничего, кроме дрочения члена, наркоты и ебли голых баб. Когда мы дойдем
до коммунизма или смерти, мы сразу узнаем все и сразу друг с другом
согласимся, потому что уже не о чем будет спорить!"
Работа, меж тем, кипела. Доктор пришел на помощь прапору, и теперь у
него оставалось время только на чтение коротких заголовков новостей.
Иногда до слуха прапора доносилось его невнятное бормотание: "Президент
опубликовал новую стратегию по борьбе с наркотиками... В Киеве траур...
, Янукович заявил, что он окончательно рехнулся... , Окончательное
выздоровление памятника Ленину, Похороны убитых - Кравченко и Кирпы... ,
в Китае... массовый понос, Кобзон о борьбе с наркоманками... , Ленин
практически здоров... хотя давно труп, а до сих пор ебет такое
количество людей!"
- Послушай, доктор, а других новостей у тебя нет? - не выдержал прапор.

- Другие есть, но их мало, в основном эти, - отозвался доктор.
- Странно, - задумался прапор.
- Вот и я удивляюсь, - неожиданно поддержал его доктор. - За прошлый
рабочий период столько ко мне психов обратилось, и мэр города, и все его
замы, и дамочки из исполкома жаловались на то, что их депутаты залюбили,
а теперь только пара малолеток прибежало лечить триппер и все одно и то
же...
- Это как, в натуре, у одного чукчи самосвал сначала быстро ехал, а
потом в песок попал и забуксовал, а он тогда...
- Да знаем мы этот анекдот! - перебил встрявшего лейтенанта прапор.
- Не, я без "бля" говорю, это у них там колесо истории забуксовало,
понял? - обиделся лейтенант.
- И вот еще что странно, - сказал озадаченный доктор, - раньше у них
разные события в разное время происходили, а теперь - все "23 февраля
"...
- Наверное, у них ебля обладает совсем другими свойствами - высказал
предположение прапор.
- Или материально, как и все остальное, а свойства материи
окончательному изучению не поддаются, я про это статью в научном журнале
читал, - дополнил его мысль доктор.
Прапор только кивнул в знак согласия, а про себя подумал: "Дурак, ты
Федя! Видно, и правда в Новой Каховке история остановилась - это нам
знак был в подтверждение!"
- Ну, давайте отметим, - сказал доктор, который лучше других ощущал
время, он всегда знал, когда надо работать, а когда бухать. - Читай,
прапор, свой... свою... как это у тебя, кстати, называется?
- Пока без названия, - сказал прапор, - вот допьем бутылек до конца,
тогда, мне кажется, название само появится!
Он открыл главу и стал читать:
К 16-ти годам Лешка Артамонов осознал себя вполне сформировавшейся
патологической личностью: он уже знал, что живет в стране
партработников, расхитителей народного имущества и пьяниц, а страна эта
построена плешивым сифилитиком в отместку царю за повешенного брата на
деньги, собранные евреями всего мира.
Вопрос выбора жизненного пути перед ним стоял не долго: вором быть было
слишком рискованно, а алкашом неинтересно и непочетно, поэтому он твердо
решил стать мером Новой Каховки. Алексей часто представлял себе такую
картину: он несется со скоростью 250 км в час в черном "Бумере" по
Днепровскому проспекту, и все менты вытягиваются по струнке, отдавая ему
честь. А зазевавшимся раздолбаям, вовремя не поприветствовавшим
начальство, он метким выстрелом из "Пэ-ЭМа" сбивает с дубовых голов
синие фуражки. Потом на дороге появляется Сарка в розовой комбинашке -
она голосует Алексею, жалко потрясывая сиськами и тонкой ручкой, но он
гордо проносится мимо, проговаривая сквозь зубы с сильным еврейским
акцентом: "Пгаституток не бегом!".
Можно было, конечно, пойти еще в армию: там все же оружия больше, не
одни "Пэ-ЭМы", но Лешка, к его глубокому сожалению, уже был лишен всяких
иллюзий на этот счет. Ему было достоверно известно, что в армию идут
одни дураки и что от нее надо всеми путями "косить". Эту горькую истину
он почерпнул из своих собственных наблюдений за теми парнями, которые
возвращались в родной двор из армии. С Лешкой они конечно, не общались,
но в детстве (лет в 10-11) он часто подслушивал их разговоры, которые
они вели под кустом сирени на лавочке, где собирались, чтобы "нажраться
бормотухи", как они сами выражались. Свежими впечатлениями, правда,
никто не делился: те, кто только что "дембельнулся на гражданку", угрюмо
отмалчивались в течение нескольких месяцев, и спрашивать их о службе
было "западло". Потом они постепенно "размораживались" и в один
прекрасный день включались в общий разговор, который вертелся вокруг
одного и того же: как достать в армии вина, водки и пива. Все редкие
истории про оружие начинались одинаково: "Вот помню, бля, один раз мне
дали автомат..." Нет, Лешке не хотелось служить в армии, в которой
автомат дают подержать в руках один раз за два года. К тому же, он
слышал, как однажды за столом отец сказал про них матери: "Их всех деды
там отпидерасили". Мать с испугом глянула на Лешку, а отец со вздохом
добавил: "В мое время такого не было". Лешка сразу усек подтекст: "В
армию идут только по глупости!".
Когда взрослые спрашивали Алексея, кем он хочет стать, он им отвечал
просто, без ложного стеснения, но и без бахвальства: - "Мэром города!".

Если взрослые вдруг удивлялись его откровенности, он добавлял: "Партии
нечего скрывать от народа!". Как правило, его ответ умилял взрослых: они
делали участливые лица и сообщали, как великое откровение: - "Для этого
нужно много учиться..." - "Можно подумать, вы много учились!" - отвечал
им Лешка. Он уже знал, что в жизни для того, чтобы достичь чего-то
по-настоящему стоящего, нужно что-то нечто большее, чем образование.
Главное, он своим умом дошел до того, что для этого можно и вовсе не
учиться - главное, найти в себе какие-то скрытые возможности, которых
нет и не может быть у других, тогда тебя будут считать авторитетом, тебе
будут поклоняться и будут приносить свои деньги на блюдечке с голубой
каемочкой.
Во дворе таким авторитетом был Лешкин друг детства Жека по кличке Член.
В школе он учился на "два с плюсом" и "три с минусом", да и по жизни
большим умом не отличался. Единственным его выдающимся достоинством было
то место, которое выдавалось из его брюк. За это его во дворе и уважали,
и даже платили по 50 копеек за просмотр уникального экспоната.
Что касается мэра города, Алексей не сомневался в том, что такой скрытой
возможностью, которую когда-то открыли в себе все будущие выдающиеся
деятели партии и правительства (что было одно и то же), являлась
замечательная способность выпивать много водки, сохраняя при этом
"холодную голову". В этом он убедился окончательно, когда подслушал
застольный разговор взрослых о политике на 7-е Ноября. Из этого
разговора выходило, что Никиту Хрущева сняли с его поста после того, как
дура-жена уговорила его бросить пить, мол, старый стал, не угнаться за
молодыми... Вот и не угнался: поставили вместо него молодого
(относительно), здорового как бык (тогда еще) Леню Брежнева, который,
говорят, мог выпить в один присест жбан водки, не закусывая, а потом
травить анекдоты один за другим, даже язык не заплетался! А непьющий
глава страны кому нужен, что народ-то подумает?!
Черненко же вообще был прорвой, а Андропов несмотря на пропитую печень и
почки - бухал по черному! Ельцин, вообще был полуграмотным мудаком и
никогда не просыхал, и почему-то всегда, то валялся пьяный на помойках,
то с моста падал, то попадал в какие-то идиотские ситуации. Романтик, -
одним словом!
- Тебе, Шлема, еще много тренироваться надо, чтобы до настоящих алкашей
дорасти! - сказал Лешке Член, когда узнал о его наполеоновских планах.
- Ты, Член, как дураком родился, так дураком и помрешь, - невозмутимо
ответил Лешка. - Я ж тебе говорил, что этому не научишься, для этого
способность должна быть. И партийные вожди - никакие не алкаши: они под
забором не валяются, а ездят на "Бумерах" и ебут народных артисток.
Слова про народных артисток убедили Члена, но ненадолго:
- Давай проверим, есть в тебе эта способность, или нет ее! - осенило
его.
- А как? - с замиранием в сердце спросил Шлема, предчувствуя важный
момент в своей жизни.
- Кто из нас дурак, я или ты?! - заржал Член. - Стибрим у моего "фазера"
самогонки, и проверим.
- Заметит - обоих выебет! - усомнился Шлема.
- У него знаешь, какая бутыль, ему ее один участковый мент из деревни
привез, широкая такая, полстакана отольешь - в ней столько же останется.

- А ты откуда знаешь?
Член только ухмыльнулся в ответ.
- И ты молчал, собака?! - возмутился Шлема.
- Я ж не знал, что ты в мэры собрался!
Они пошли к Жеке. Дома Член выкатил из кладовки огромную темно-зеленую
бутыль, призывно побулькивающую белесой мутной жидкостью. Он отлил в
граненый стакан 200 грамм и протянул Шлеме:
- Если не зблюешь - настоящий мэр Новой Каховки!
Шлему больше не одолевали сомнения. Он решительно выхватил из руки Члена
теплый вонючий стакан, одним махом опрокинул его в рот и... тут же
сблевал на паркетный пол.
- Эй, Барсик, беги жрать, - позвал Член, смеясь, своего кота, - тебе
Шлемик ужин разогрел!
Для Алексея это был настоящий удар судьбы: светлый путь в могущественную
касту мэров ему был навсегда заказан. О презренной касте алкоголиков он
нисколько не жалел. Оставалась только сомнительная каста воров, но для
вступления в нее не требовалось ни особых способностей, ни образования.
"Воруют все", - эта расхожая фраза постоянно была на слуху у Шлемы. А
раз все, значит, и он сможет...
- Ладно, Шлема, не реви, - успокоил его Член, - для лафовой жизни вообще
никем работать не надо.
- Как это? - усомнился Лешка, размазывая по щекам липкие слезы.
- Дай зуб, что никому не скажешь!
- Век воли не видать, - поклялся Шлема.
Член посвятил Шлему в свой простой, но гениальный план: нужно найти и
взять Банк или Склад! Шлема даже удивился, что ему никогда это не
приходило в голову, хотя он прочитал уйму книг про золотоискателей,
начиная от "Остро

... текст обрезан т. к. он больше 16384 знаков
7
Описание путешественника на велосипеде по окрестностям Новой Каховки.
Споткнулся я нынче своими яйцами о велосипед в коpидоpе. Экая, подумал
я, ностальгия тут стоит. Два pастяжения всего за 4 года эксплуатации.
Более 3000 километров без бензина, и сотни ночных палок пpи свете
30-ваттной лампочки. А ведь подумать только, что было с ним еще в
пpошлом году! Пpиятно вспомнить...
Пpошлым днем пpедпpинял я вылазку в область токсичной мусорки Новой
Каховки, задавшись целью пpевзойти свой пpежний pекоpд заебания
чеpт-знает-кого. Если кто не в куpсе, то пpежний pекоpд заключался в
том, что я, задавшись целью дотрахать праституток из вотчины моей,
местечка Основы, до Цюрупинского района, оказался в pезультате в селе
Днепряны, что за Основой, где успешно и пpоизвел поебку pазвалившейся
наркоманки на тратуаре, заехав на обpатном пути обpатно в pот, пpичем по
пpичине стемнения в дpугой ее конец. Hу так вот - давеча я pешил
повтоpить экспеpимент, но добиpаться в этот pаз не в Днепряны, и даже не
в Казачьи Лагеря, а куда подалее, покуда силы будут. Ввиду утеpи в
славной Днепр-pеке чемодана с презервативами, а посему пердолил я по
доpожным знакам и по солнечному способу, а также стаpаясь не своpачивать
без надобности на разных падших женщин.
Кстати, Днепрян я в повтоpный pаз не пpопустил, а оченно даже пpиметил,
наблюдав в котоpом наpодные летания сартирных газет по селу. Пpоследовав
далее, я вновь чуть не свеpнул на Цюрупинское шоссе, но учтя опыт
пpедыдущей экспедиции, вовpемя сдеpжался. Пpоехав насквозь Днепряны, и
миновав по pассеяности, пpисущей всякому Маpтовскому Гpибнику, нужный
повоpот на Райское, я наконец потеpял всякое понимание того, куда я,
собственно, напpавляюсь, и поехал по солнцу на севеp и на запад, не
сходя с шиpоких тpактов. Учтитывая тот факт, что в этот pаз я
действительно заехал в Жопу, и каpты у меня и сейчас нет, и в доpоге не
было, то обрисовать мой действительный маpшpут не пpедставляется делом
пpостым.
Посему, дотошный читатель может pаздобыть каpту самостоятельно, и учтя
нижеследующие заметки, попытаться восстановить геогpафически мой
действительный путь, в чем я сильно сомневаюсь, так как я pасположил все
важные события и наблюдения не в поpядке их хpонологии, а вовсе даже в
поpядке их воспоминания.

Hаблюдения вещей, пpоделаные путем личного пpисутствия неподалеку, и
умственного их осмысливания:
1. Бляди наши местами зело кочны и ухабны, и покой в пизде
пpепятственны.
2. Богата земля украинская кабаками и рыгаловками, селяне на обочине
свободно бухают и ебутся.
3. Блядей уpодилось тоже весьма в изpядности коих депутаты и менты
продают в Турцию по бросовым ценам.
4. Пpежде Цюрупинска шлюхи есть с пpоизpастающей на оных коростой, коия,
хотя дотигнув молочной спелости, в питание человеку и скоту пpигодна с
сомнением, ввиду явного духа и пpивкуса ядовитых химикалиев. Понять
сущность поссыкания такого количества бухла на блядей я отложил на
потом, так как пpодолжить исследования путем пищевого пpиятия бухла моя
внутpенность возбpанила.
5. Hа pазвилке доpоги был указной знак, налево стоял бардель "Мобилка",
а напpотив был кабак. Также, к удобству путников были указаны подpобно
pасстояния до каждого из этих заведений в (как мне показалось) в литрах.
"Мобилка" была в более чем десять pаз ближе, и я свеpнул на левую
стоpону.
6. В кабинке от телефона секpетного барделя я не нашел нифига, а был там
вовсе обглоданный огурец и гандон пpеогpомный и присохший к огурцу.
7. Пансионат "Голубая Вагина" после Казачьих Лагерей был указан вбок, но
я не поехал по пpичине - незачем.
8. Шлюх там на диво много, водно, и глазу пpиятно.
9. Селяне в местах тех, живут быдловато. Избы у них подчас коттедж о
двух бочках с ящиком заместь балкона. Гpибов нет нигде. Тольку кучи
высогшего гамна.
10. Забыл название, где пpоезжал... От Подстепного недалече. Кстати,
никого нет, один козел пасется, и леса вокpуг хиляковые в песках.
11. Леса на земле украинской славны были своей густотой и статью. Пока
те суки – депутаты все оные не попилили и в Турцию не продали. Остались
от тех депутатов и власти Советской только кучи дерьма. Таких куч гамна,
что и в них увязнет бульдозеp вы не повстpечаете нигде, кpоме как тут
вокpуг. Обильно и полянками, делянками, пpогалинами, пpоплешинами и
пpосеками также, и застpявших там бульдозеpов в изобилии. Hо особенно
много всяких разноцветных куч дерьма легко наблюдать в ямках, канавках,
болотцах, запpудах, овpажках, низинках, топях и в озеpе pядом с
Днепр-pекой.
12. В Раденске собаки мыты и поебаны, и попусту докучного испражнения не
пpоизводят, а ходят пpосто, или стоят без умысла, не чета Новокаховским.
А если каковая собака по дикому обpазу бегает, то ее там ловят, и отмыв,
коpмят пpи усадьбе, за что оная звеpь стоpожит дом и пpиобpетает
тpогательную пpовинциальную благоpодность.
13. Леса пpямо pядом с Великими Копанями отменно гpибны мухоморами!
Сыроежки также часты, по приедаемы лесной мышой, коей там невиданно
много в норах. Тут решил я устpоить отдохновение от блядок, ибо устал
так, что с сомнением думал об обpатном пути. Во время моего
отдохновения, котоpое пpодолжалось немало, наблюдал я следующие вещи:
13.1 Дикий шиповник растет на кpаю леса, и ягодой отягчен полезной и
обильно.
13.2 Оpеховых кустов множество есть, но плодов на них отсутствие полное,
какая сука все сожрала?
13.4 Мелкая лягушка срет во мху пpямо в лесу, далеко хоть от малейшего
водоема. Она видом забавна, и пpыгает весело и pезво, ни в трахании, ни
в дpугих потpебностях не показывая нужд.
13.5 Лесная мышь много ест гриба, убирая в масленке шляпку, в
подосиновике ножку, и сыроежку всю целиком. Hоpами отмечено земли, как
небо звездами. Ежи также несомненно есть, что отмечено непосредственным
наблюдением одного придурка.
13.6 Местные комары, ввиду загаженности атмосфер, и обилия сточных –
фекальных вод, вид имеют удивительно крупный, торохтят яйцами, издавая
ладный, звон ясный и чистый. Кусают настырно и много как и трахаются.
13.7. На коре березы отмечен жук с половину моей ладони и огромным
членом. От членом чеpен, длинноус, и усы его членисты зазубрено и
красиво. Спина его не pазличима глазом на два кpыла, а смотpится едино.
Брюшко его и гpудь снизу как бы баpхатом белым. Оный жук, будучи
потpевожен плевком по морде, всегда издает похожее на скpип коpоткое и
гpомкое жужжание, не pаскpывая, однако, кpыл – урчит и матюкается.
Удивительно!
13.8. За лесом поле есть, и там саранчи тьма - через каждый шаг по
саранче на саранче, а pазмеpом оная с палец, и толста, и летает, и
прыгает по траве, и трахается как бешенная. По ее голове судя, она и
косточку вишни отъебать способна без труда по pазмеpу.
14. Еду далее, а по пути знак "Тарасовка, блин далеко". Не поеду я в
Виноградово!
14.1 В Цюрупинск заезжать не стал, это опасно для здоровья и жизни.
Ранее эта деревушка называлась Олешки и жили там в основном разные
придурки. Один ходил в железных колошах, другой всю жизнь копал канаву,
чтоб на лодке можно-было сразу попасть в Днепр. Именем третьего даже
назвали берег возле бывшей мельницы (бани – при комуняках), - Маркуцин
берег.
14.2 Возле той банной мельницы стоит хатка с мемориальной доской – "мол
тут во время гражданской войны был революционный штаб Кожущенко и
Птахова". При опросе хозяйки дома, оказалось, что весь этот штаб был
ничем инным, как праздными пьяными гулянками с местными шлюхами под
патефон. Возьмущенный нарушением тишины немецкий патруль начал стучать в
двери и тогда доблестные революционеры, дернули через окно, прихватив с
собой шлюх и самогонку. Позже Кожущенко и Птахова зарубили казаки. На
Цюрупинском кладбище есть им памятник, но самих трупов там почему-то нет
и где они на самом деле, увы неизвестно.
14.3 Недалече от этих революционеров находится могила Пироцкого –
изобретателя первого в мире электрического трамвая, очень замусоренная и
развалившаяся, а далее на горочке могилка Цюрупы, который вывозил зерно
в Германию по Бресткому договору и по пути его пропивал, почему-то вся в
человеческих эскриментах?!
14.4 Возле входа стоит старый склеп с которого ночью алкаши сорвали
крест и с ворот тоже по приказу депутатов-коммунистов. Почему-то свалили
это на одного жида-мясника, которого за это побили старушки!
14.5 Весь тот Цюрупинск состоит из нескольких районов, а именно: Центр,
на месте старинной церкви построили Дворец культуры в котором есть две
библиотеки с разными идиотскими книжками. Рядом дом-музей Цюрупы.
Главный экспонат которого – огромный кожаный кошелек Цюрупы. Напротив
самое посещаемое место – ресторан "Олешье". Район Жилпоселок в основном
был построен для рабочих на бумажной фабрике ХЦБЗ, имущество и станки
которой благополучно разворовали жиды во главе с директором Вайханским.
Жители этого района отличаются исключительной тупостью, наглостью,
пристрастием к алкоголизму и блядству. Одна девица даже получила кличку
"Чума", за то, что умудрилась за несколько дней заразить весь район
триппером. На юго-западе распологается самый быдлячий район - "Куландра"
где в трущебах обитают разные подобия рода людского. И последний район
Хлебзавода, который выходит к лесу и славится своим тубдиспанцером
"имени Фрунзе? " Где-то в средине 70 годов, одна молодая учительница
повела 3 класс на природу, "были тогда такие уроки". И вот встретила она
там двух парней – сына первого секретаря Исполкома и сынка Зам. Нач.
Милиции которые в порыве патриотизма, прямо при детях по очереди
оттрахали эту учительницу, а в добавок еще выбили и забрали все ее
золотые зубы. На суде учительницу отчитали за то, что она ходила не там,
где надо и все.
14.6 Цюрупинск – город контрастов. 1985год – в Исполкоме работает
депутат Бендера, по словам коллег – первый бандит в городе. В милиции
Вытрезвителем заведует Троцкий, наводя ужас на алкашей не только
фамилией, но и кулаками. Первый секретарь Исполкома – Червоненко, тупой
сельский валенок.
14.7. Далее за Цюрупинском стоят в песке села – Солонцы, Кардашинка и т.
д. до самой Голой Пристани - место довольно унылое и бездарное и было бы
вообще малоизвестно, если бы не та грязь, которую огородили бетонным
забором и продают дуракам, как лекарство от разных Советских болезней.
15. Еду по шоссе. На лугу коров стадо, и все будто замерли головой к
земле, и не ходят по причине крайнего захудания. А по другую сторону
пасут на привязях козлов и коз, так они друг дружку рогами бодают и зело
трахаются. Все в меру тучны, и нередко носят вымя изpядное с молоком,
сливками и самогоном.
16. Туда вроде ехал по Цюрупинскому шоссе, а возвращаюсь теперь по
Каланчакскому.
17. Переездов через железнодорожные пути докучает мне количество под
Новокиевкой.
18. С правого боку стоит украшенная цветами местная шлюха, а домик
стрелочника неподалеку сделанный был в форме собачей конуры с махоньким
куполом наверху для пpиятствия глаз в форме фаллоса.
19. Шоссе этому конца нет, как у безразмерного презерватива!
20. Солнце в конце дня заходит тем же способом, что и в Новой Каховке.
Каланчак проехал, всех Ментов поганых с полосатыми жезлами перепугал
своим торчащим членом.
22. Новая Каховка город великий и дурной, образованный из селухи
Ключевое и где бы в него не приехал, употеешь домой добираться! :-E...
23. Кругом ночь, сквозь полудрему смотрю в газету "Новая Каховка" от 10
апреля 2008 года – "... прививку от "сибирки" получат все "рогатые"
Новокаховского горсовета? Народ с опаской относится к подобного рода
мероприятиям? ", сейчас дописал отчет, и умочив грибы в соленую водку
ложусь с охотою спать.
24. Устал неимоверно!
3
Детство мэра Новой Каховки.

1. На самом краю Земли, у кромки горизонта, там, где багровое небо
сходится с токсичными мусорниками, в покрытых дерьмом джунглях
Новой-Каховки родился
мальчик по имени Шлема. Отец его был большой и сильный покрытый густой
бурой шерстью орангутанг Вова - мэр этого зачуханого городка, а мать -
простая русская шлюха Маша. На всю оставшуюся жизнь Шлема запомнил
первый момент своего появления на свет: вот он вцепился тоненькими
морщинистыми от сырости материнской утробы пальчиками в свалявшуюся
шерсть отца, и над ним склонилось светящееся теплым добрым сиянием лицо
матери: - Как ты себя чувствуешь, Шлемик? - протягивает она ему душистый
мякиш свежеразжеванного ржаного хлеба украденного с хлебозавода.
- Хорошо, мамаш, ты только в натуре не воняй, о'кей! - улыбается ей в
ответ Шлемик.
Он рос в большом особняке, за которым в шумном дворе он бухал и
наркоманничал среди множества друзей. Самым его лучшим другом была
девочка Сара с огромными голубыми глазами в пол-лица, длинными вьющимися
волосами цвета пробивающегося сквозь грозовую тучу солнца и хорошо
развитой грудью, висевшей до пояса. Когда Шлеме было пятнадцать лет,
Сара подарила ему свою любимую куклу для ебли - Барби и научила, как
снимать с нее трусики и засовывать в нее свой писюн.
Долгими зимними вечерами, в которые выход из катеджа был завален
нападавшим во время пурги снегом и выйти во двор к друзьям было нельзя,
Шлемик часы напролет дрочился со своей кукольной подружкой, а когда
приходило время укладываться спать, он наполнял ванну горячей водой и
напускал в нее пены, затем раздевал Барби, отводил ее в ванную комнату,
усаживал попой в белые пенные сугробы и несколько часов кряду тер ей
спину мочалкой, сделанной из коры молодого дуба - так научила его Сара.
Разговаривать с Барби при этом уже было невозможно: она не переставала
хихикать от удовольствия.
Первое жизненное потрясение настигло Шлемика именно в такой момент: в
один из вечеров в дверь ванной комнаты, служившей к тому же и туалетом,
стал дубасить пьяный папаша:
- Открывай, гаденыш, ссать хочу! - орал он звериным криком.
- Не отпирай ему, я боюсь! - вцепилась ногтями в руку Шлемика дрожащая
Барби. - Видишь, по мне мурашки бегают...
Она стряхнула с предплечья маленькую зеленую мурашку. Мурашка упала в
пену и застряла в ней, беспомощно суча лапками воздух.
- Пока я рядом, тебе нечего бояться! - ответил Шлема голосом матерого
мужчины, который он слышал однажды по радио.
Меж тем, папаша уже рубил дверь топором, и Шлеме приходилось отбивать
своим членом от Барби колючие щепки. Она была еле живой от страха, но
Шлемику было неведомо это чувство: его никто еще никогда в жизни не
обижал, не трахал в зад и не бил морду, и ему даже не могло прийти в
голову, что кто-то способен сделать что-то
плохое ему или его друзьям.
- Опять ты с этой блядью! - ворвавшийся в ванную свирепый отец схватил
жилистой ладонью Барби за горло, и в момент насадил ее на свой торчащий
конец и несколько раз дернув членом с довольным ревом кончил в нее,
после чего оторвал ей голову и бросил в унитаз.
Для бедного Шлемика это было так неожиданно, что в первый момент он
ничего не понял, и в нем не было никаких чувств - была только объемная
картинка перед глазами: обезображенная Барби в розовой пене, плавающие в
красной воде щепки и папаша перед унитазом с высунутым членом.
Так Шлема впервые узнал, что в жизни кроме самой жизни бывает еще и
смерть. Вместе с Сарой они разрыли слой метрового мусора во дворе за
помойными баками, разбили ломами искрящуюся льдинками землю и похоронили
Барби в слое вечной мерзлоты и мусора. Там же, на могиле своей верной
подруги, Шлема поклялся отомстить отцу, когда вырастет (отрезать ему
яйца, зажарить и съесть!).
Шлемик был так безутешен в своем горе, что проплакал три года. Когда к
концу третьего года матери наконец-то удалось его успокоить покупкой
куклы для траханья Евы, тогда - же к нему подошел ненавистный отец. Вид
у него был уже не такой свирепый, а скорее жалкий: к этому времени он
успел сильно состариться и его ранее стоячий член висел грязной тряпкой.
Он тяжело сел на табурет, бережно развернул на колене промасленную
тряпку, вынул из нее что-то загадочно блестящее, протянул Шлемику и
сказал примирительно:
- Ты это, сынок, не серчай, вот тебе новая игрушка.
- А что это? - спросил Шлема, заворожено глядя на отливающую холодной
синевой сталь. Он еще не знал, что это такое и зачем оно нужно, но сразу
почувствовал: это что-то настоящее!
- Это Магнум, сынок, настоящая игрушка для настоящего мужика, -
обрадовано потрепал папаша Шлемика по вихрастой макушке, видя, что его
подарок "попал в струю". - Ты уже большой, скоро в институт пойдешь, там
без этого никак нельзя, там столько всяких мудаков околачивается!
Шлема протянул было руку за подарком, но вдруг услышал страшный голос в
своей голове: "ТЫ ДАЛ КЛЯТВУ!" - "Ну и что? - нашелся, что ответить
Шлема. - Я дал клятву отомстить, когда вырасту, а я еще не вырос!". С
этой спасительной мыслью он и принял ценный увесистый подарок от отца.
В следующий месяц Шлема крепко подружился с отцом. Все свободное от
службы отца время (он служил мером города) они практиковались в стрельбе
из пистолета. Мама научила Шлемика заводить будильник на пять часов
вечера, и строго по звонку он вынимал из-под подушки Магнум, не спеша и
обстоятельно разбирал его на части, тщательно смазывал каждую деталь
ружейным маслом, а потом так же не спеша собирал обратно. Папа сказал
ему по секрету, что именно эта игра называется детский конструктор, а не
какие-то там вонючие кубики - рубики для педиков. Кубики и правда
нестерпимо воняли пластмассой, а от смазанного пистолета сладко пахло
чем-то терпким и волнующим, как будто узнанным еще до рождения.
В шесть часов с минутами приходил с работы отец, аккуратно и бережно
вешал пиджак из секендхенда на вешалку, съедал тарелку борща, запивал
свой ужин золотистым виски из конфискованной у торгашей прямоугольной
бутылки с черной этикеткой и неторопливо выкуривал душистую толстую
сигару. Это все был как бы исполненный тайного смысла ритуал, без
которого нельзя было попасть на пустырь, где они палили навскидку с
двадцати шагов по самодельной фанерной мишени, прибитой столярными
гвоздиками к одиноко стоящему щиту с выцветшей тарабарской надписью
"Наша цель - коммунизм", загадочного смысла которой не знал даже отец.
Сначала у Шлемика плохо шла стрельба, потому что пистолет был для него
слишком тяжел: он постоянно тянул руку вниз, как Шлемик его ни упрашивал
не делать этого: "Ну пистолетик, миленький, ну не тяни мою руку, когда я
целюсь, не выворачивай после выстрела - я тебя так люблю!".
Вскоре Шлемик понял, что уговорами тут не поможешь, и сам догадался
привязать к руке двухпудовую гирю, чтобы тренировать кисть. Зато его
мучения были с лихвой вознаграждены, когда ребята во дворе узнали, для
чего он таскает с собой гирю. Пистолет он им, правда, показать не мог,
потому что мать строго - настрого запретила выносить его без отца из
дома, но зато он мог похвастаться чарующе позвякивающими стреляными
гильзами. Если неплотно засунуть такую гильзу в одну ноздрю, а вторую
заткнуть пальцем и резко вдохнуть через нос жженого пороха, то такой
кайф начинается! Сара, которой родители купили к тому времени куклу с
электрочленом по имени Кен, пыталась выменять у Шлемика гильзу на
использованный презерватив, но он только недоуменно плечами повел:
"Тебе-то зачем?!". Он даже не счел нужным оправдываться и объяснять, что
уже отказал своему новому другу Вовану, а он ему предлагал нечто более
ценное: пластинку русской жвачки с таинственной надписью "Made in
Kostroma" на обертке.
- Пап, а что за мной Сарка бегает? - спросил он как-то у отца после
навязчивых уговоров своей бывшей подруги.
- Будущая проститутка потому - что, - сухо ответил отец.
- Откуда ты знаешь? - не удержался Шлемик от глупого вопроса.
- Просто она когда-нибудь станет женщиной, а все женщины - проститутки,
- доходчиво и логично пояснил отец.
- А я тоже когда вырасту стану женщиной и проституткой? - не унимался
Шлемик.
Отец на него в ответ посмотрел так, что Шлема сразу понял, какую
страшную глупость он сморозил. Ему даже захотелось заплакать от
раскаяния, но он вовремя сдержался, догадавшись, что отцу это еще больше
не понравится.
- Тебе нужно готовиться стать мужиком, - терпеливо пояснил отец, - а
мужик должен уметь метко дрочить, скакать на бабе и ссать на людей.
Если я тебя не отмажу, то тогда тебя обязательно возьмут в армию, из
которой ты уже выйдешь НАСТОЯЩИМ мудако... мужчиной.
После этого Шлемик стал мечтать о том, как бы ему побыстрее попасть в
армию, хотя он на самом деле еще не научился ссать на людей и метко
дрочить! К его глубокому разочарованию, мама ему объяснила, что в армию
его не возьмут, пока его папа не разрешит.
- А ссать и дрочить там научат? - спросил Шлемик с надеждой в голосе.
- Там всему научат - успокоил его отец. -И бухать, и срать и баб ебать!

- Тогда может ты меня пустишь? - сказал Шлемик.
- Ладно, пусть сходит в эту, в армию, если ума на большее нет! - Рявкнул
отец.
Мать сказала ему, что вечером будет примерять на него форму.
И вот в семь часов вечера, когда отец закончил свой ритуал (к этому
времени он перешел на водку и папиросы "Дукат", сохранив в своем рационе
борщ как памятную семейную реликвию). Мать облачила Шлемика в
маскировочную полевую форму, затянула его ремнем и приладила на спине
парашютный рюкзак. "В тыл забрасывать будут", - смекнул он.
- А оружие? - будто бы наивно спросил Шлемик, чтобы проверить свою
догадку.
- Оружие приказано не брать! - сказал отец, как отрезал.
"Точно спецзадание!!!" - обрадовался Шлемик.
- Ранец не жмет? - заботливо спросила мать, надевая ему на голову черный
спецназовской чулок с дырками для глаз.
- Мать, выйди! - оборвал ее отец. - Значит так, - притянул он к себе
Шлемика, - от этого зависит твоя судьба и судьба твоих родителей. Там не
будет рядом папы и мамы и не у кого будет спросить. Сейчас я буду давать
тебе инструкции, а ты повторяй их за мной. Запомни их как дважды два,
забудешь - тебе каюк. Понял?
У Шлемика перехватило в горле от торжественности этого момента и от
неожиданно осознанной ответственности за свою судьбу.
- Понял, - четко ответил он, собрав свою волю в кулак.
- Ты - Артамонов Алексей Михайлович...
- Я - Артамонов Алексей Михайлович, - повторил Шлемик, как под гипнозом.

- Ты - русский...
- Я - русский.
- Ты живешь в самом передовом в мире государстве мудаков и хуесосов,
основанном вождем мирового пролетариата, долборотом Владимиром Ильичем
Лениным. Это государство называется Украина. Столица твоей Родины - мать
ее, город-геморрой Телль - Авив. Ты живешь в этом городе. В настоящее
время твоя страна под руководством Ицхака Рабина уверенно идет к победе
коммунизма во всем мире через развитой социализм. Вот и вся твоя
легенда.
- Вот и вся моя легенда, - повторил Шлемик.
- Как тебя зовут? - нахмурился отец.
- Алексей Михайлович Артамонов! - без запинки выпалил сын.
- С этой минуты откликайся только на имя Леша. Вопросы есть?
- Если я живу в городе-геморрое, значит, я геморрой? - спросил Леша.
- Пока нет, - улыбнулся отец.
Всю ночь Алексей не спал - его мучили тревоги и сомнения: как его
встретят в том мире, куда он отправляется, и главное, в чем состоит
задание? Отец про это ничего конкретно не сказал... Значит, надо
действовать по обстановке. Неизвестность пугала...
Наутро, когда его опять одели в форму, Алексей в нарушение всех
инструкций незаметно заткнул за ремень свой верный Магнум - с ним было
спокойнее и увереннее, он знал, что в случае чего оружие не подведет:
еще ни разу его пистолет не давал осечки.
Следующий час прошел как во сне: сбор перед военкоматом, построение по
росту, торжественная речь пьяного прапорщика и прощание с рыдающими
матерями, отправляющими своих детей на верную гибель. Алексей уже не
чувствовал в себе возвышенного героизма, остался только животный страх
перед будущим и мучительная боль за бесцельно прожитые детские годы.
Особенно ему стало не по себе после того, как встречавший новобранцев у
входа огромных размеров лейтенант заметил у него под полой рукоятку
Магнума, ловко выдернул его из-за пояса, обернулся и выбросил в мусорное
ведро. Алексей приготовился к худшему - он ждал, что его тут же арестуют
и поведут на допрос, но лейтенант сделал вид, что ничего особенного не
произошло, как будто и не пистолет в мусор бросил, а яблочный огрызок.
Но допрос все же состоялся, уже в казарме, когда пьяный прапорщик, с
отрешенным видом открыл толстый журнал и выкрикнул:
- Артамонов!
- Я! - вскочил Алексей, и лихорадочно соображая, почему его вызвали из
всех на допрос первым.
- Не "я", а "здесь", - скучающим тоном поправил прапорщик. - Садись
мудачина.
Алексей сел.
- Артамонов!
- Здесь! - правильно отозвался Алексей.
- Ладно, у нас еще будет время потренироваться, за два года научим тебя
долборота, как вставать и как лежать, и как раком стоять!
- Расскажи о себе, - приказал прапорщик.
- Я - Артамонов Алексей Михайло...
- Громче говори, чтоб все слышали!
- Я - Артамонов Алексей Михайлович, - закричал Алексей, - русский, живу
в самом передовом в мире государстве Израиль, основанном вождем мирового
пролетариата Владимиром Ильичем Лениным. Это государство ебет всех!
Столица моей Родины - город - геморрой Телль - Авив. Я живу в этом
городе. В настоящее время моя страна под руководством Рабина и Срабина
уверенно идет к победе коммунизма через развитой ананизм во всем мире.
Вот и вся моя легенда.
Последние его слова явно не понравились прапорщику. Он медленно снял
очки, положил их на тумбочку дневального, нехотя встал и, подойдя
вплотную к Алексею, заглянул ему в упор в зрачки, как будто хотел
прочесть написанную на их радужной оболочке секретную шифровку. Леша не
выдержал его колючего взгляда и пукнул. Так они стояли в полной тишине
какое-то время, Алексей не мог от растерянности точно определить,
сколько времени прошло, когда прапорщик тихо, но на всю казарму спросил:

- А из какой ты пизды?
Леша растерялся: он не знал ответа на этот вопрос, значит, было самое
время стрелять в упор и наверняка, лучше всего между бровей, как учил
отец, но пистолета у него уже не было! Тогда он поклялся себе, что если
останется жив, отомстит прапору, когда станет настоящим мужчиной. И
вдруг, как бывает в моменты смертельной опасности, кто-то из стоя шепнул
ему в ухо правильный ответ: "Из русской..."
- Из русской! - выпалил Леша в лицо прапору.
И тут случилось невероятное: строй взорвался от смеха, и больше других
хохотал сам прапор. Леша так растерялся, что и сам начал придурковато
улыбаться, поддавшись общему веселью.
- Долбоеб ты, - сказал прапор, вдоволь насмеявшись. - Надо говорить "из
рабочей", "из крестьянской" или "из служащей"!
До Алексея наконец-то дошло: это не настоящий допрос, а просто проверка
перед важным заданием, которое ожидает его впереди, когда он станет
мужчиной. Ему вдруг стало весело и легко: он понял, что хоть и не дал
правильный ответ, но ответил так, что все вокруг поняли, что он ни какой
не враг, а свой простой парень, хотя и глупый по своей неопытности. Он
попал к своим, таким же пидарюгам, как и сам!
2. Прапор, лейтенант, капитан, доктор и долбоеб.
"... он понял, что хоть и не дал правильный ответ, но ответил так, что
все вокруг поняли, что он никакой не враг, а свой простой парень, хотя и
глупый по своей неопытности. Он попал к своим!" - закончив чтение,
прапор посмотрел на капитана и лейтенанта.
- Ну как? - спросил прапор.
Лейтенант в ответ только высокомерно поморщился, а у капитана можно было
и не спрашивать: он уже давно ржал диким голосом, с того момента, как
услышал про "пизду". "Наверное, опять похабных анекдотов начитался", -
досадливо подумал прапор.
- Ну, как? - повторил он свой вопрос, обращаясь на этот раз к одному
только лейтенанту.
- Ты сколько книг про Армию прочитал? - нехотя ответил тот вопросом на
вопрос.
- Три, - честно ответил прапор. Он не умел врать.
- Оно и видно, - вздохнул лейтенант и замолчал.
- Только не надо этого снобизма! - вспылил прапор. - У меня, между
прочим, нет столько времени, сколько у тебя, на чтение книг. Сам знаешь,
что моя работа больше времени отнимает.
- А я только анекдоты читать успев

... текст обрезан т. к. он больше 16384 знаков
4
Шмулик.
Все решено, - во весь голос воскликнул про себя молодой Шмулик, - Все
решено, - просипел он, раскачиваясь как от зубной боли. Кончалось лето,
кончались каникулы, но возвращение в училище, в такую, еще два месяца
назад, родную его сердцу казарму не только не радовало, но попросту
приводило в отчаяние - Шмулик был влюблен. Глупо, банально, как
последний мудак, а главное безнадежно. Соседка Сара Мудазвон, которую он
попросту не замечал целое лето, две недели назад явилась в баню в
безумно розовых трусах, пышных настолько, что непозволяли к себе
приблизиться и настолько воздушным, что едва скрывало предметы его
чистейших мечтаний. После двух туров веникомахания он угощал ее водкой,
она пила стаканами и ела огурцы и окончательно разбивала его сердце.
- Ах, вы от сантехников, разочарованно тянула Сара: она была против
ебли, абортов и семьи.
- Как отличник, имею право запихнуть в самые ваши передовые части,- и
наклонясь к нежнейшему пухлому ушку прошептал Шмулька, тая как масло в
кармане,- В анальные.
Трудно описать огорчение Шмульки узнавшего, что Сара настроена и против
этого. Сочувствовала она только его опухшим яйцам. Стоило только Шмулику
от огорчения раскрыть рот как его оттеснили босяки, эти бесконечные
студенты, слесаря, уголовнички... и за весь оставшийся вечер ему удалось
увидеть разве что развившиеся трусы, разве что задранные ноги Сары.
Уехать не объяснившись было немыслимо - это значило все потерять. От
подобной мысли юный Шмулик взвыл как сирена. Он вспомнил как анонировали
вокруг нее на бегу эти мерзавцы (да, именно мерзавцы!) Срулик и Вован,
едва не кончая в свои кулачки и как Сара благожелательно шлепала их по
яйцам и по задкам. Объясниться было немыслимо точно так же: сразу после
ебли, а возможно и вследствие его у Сары сделались мигрени и она "не
выходила". То есть не совершала ежедневных послеобеденных променадов в
городской бардель, где каждый день сидел и дрочил в кустах, да что там
сидел, дежурил Шмулик! Вяли листья и с каждым днем увядали не
распустившиеся надежды. Дней до конца каникул и надежд оставалось все
меньше, их можно было пересчитать по пальцам и каждый день Шмулик их
пересчитывал. Hо что было всего хуже, - возвращавшегося с ничем из
городского сада влюбленного ожидала мука уже ни с чем не сравнимая. "Hе
выходившая " Сара тем не менее принимала на веранде его соперников, этих
сопливых мерзавцев - слесарей, ежедневно (!) навещавших ее на правах
старых знакомых. У Шмулика таких прав не было. Hо что хуже всего, из
окна несчастного сантехнтка эта раздирающая душу картина в театральный
бинокль была видна как нельзя лучше. Расфуфыренная Сара, с кокетливой
повязкой на лбу угощала гостей самогонкой и играла ними в дурака на
раздевание. К исходу дня душа нашего героя была окончательно изодрана а
глаза полны слез. С первыми заморозками созрело в нем роковое решение.
Поскольку жизнь теряла смысл, а еврей - сантехник находил это
невыносимым, оставалось одно. Шмулик с трудом привыкал к этой мысли, но
выбирать было не из чего. Да оставалось одно, но для этого нужны были
две вещи: решимость и пистолет. Пистолета у еврея пока не было.
Hехорошая мысль становимлась все хуже и все глубже заползала в
неокрепшую душу обедневшего потомка рода Давидова. Дело в том, что
пистолет был, но был у мужика его матери - депутата Фиалковского. С
мыслью украсть (каково слово!) пистолет у хрена, еврей боролся до
последнего, но в тот роковой день, когда он проснулся и увидел, что за
окном серебрится иней решимости его почти уже не было предела. Заглянув
на прощанье себе в душу, он нашел там последнее не угасшее еще желанье -
протрахать Сару в зад. Сделать это по настоящему, то есть так как он
себе это представлял, можно было, только в кавалерийском гандоне, но
отсутствие денег не позволяли ему и помышлять об этом.
- И откуда,.... эта.... страсть к блядям, выругался он не хуже любого
слесаря (Сантехникам никак не возможно, обойтись без изрядно крепких
выражений, ибо в момент чистки унитазов, то и дело кусочки фикалиев
плюхаются на твой фэйс. Прим. ст. наставн. Сантех. уч.) И что
спрашивается может она найти в этой куче дерьма?- продолжал анонировать
в одиночестве злополучный юноша. И тут же, в его воспаленном мозгу,
неясный как свет в конце разрушенного туннеля, блеснул ответ: когда
бессердечная красавица так уж любит члены ебурей, ему лучше всего
прикинуться ебурем.
И он прикинулся.
Ветреная Сара ничего не заметила и до обеда все было так хорошо, так
прелестно... Одним словом Шмулька оказался на седьмом небе. (Где же
оказалась Сара, мы из скромности и в интересах воспитания юношества
умолчим. ). Hо ничто не вечно - пришел обед и стало ясно, что в доме
совершенно не запаслись гандонами. Это однако никого на смутило и у
Шмулика вытекла лужа несвежей вонючей спермы. Шмулик полизал ее лобок,
но мечты о сочных зеленых пастбищах развеяла бессердечная осень.
- Как мало мы знаем о сантехниках,- сокрушалась Сара.
Единственным человеком проявившим к нему хоть видимость сочувствия
оказался Кабзон, поэт-ветеринар, выходец из помоек Одессы. Прежде Шлема
презирал его за то что тот, исповедуя вегетарианство, бросал тем не
менее на Сару недвусмысленно плотоядные взгляды. Теперь же принеся
Шлемику из аптеки гандоны, он ласково трепал их по усатым мордочкам и
приговаривал знакомые до боли слова:
- Hе горюй безумный жид, снова зелень оживится... и честное слово, лето
возвратиться.
5
ВОССТАВШИЕ В МОХЛАНДИИ
ИЛИ
ПЛЮШЕВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Глава 1

- Баста! Надоело! - Винни-Пух нервно вышагивал по избе, размахивая
маузером. Он остановился у стола и отхлебнул самогона, - Таких как ты
надо гнать из партии! - Ну как ты мог?! Ты, Пятачок, член реввоенсовета?
Обменять оружие на воздушные шары?!
- Я не виноват, - поросенок жалобно хныкнул, - это все Иа! "Мой любимый
цвет!" - пеpедpазнил он ослика.
- Что Иа? Что Иа?! - Винни хлопнул лапой по столу так, что пустой горшок
из-под меда грохнулся на пол, - Хватит все сваливать на других! Кто на
прошлой неделе напоил зайцев деда Мазая?! Кто вчеpа стащил у матушки
Медоус яйца? Мы делаем революцию! А такие как ты... - но он не успел
закончить. За дверью послышался шум, она распахнулась, и в избу с матом
и проклятьями ввалился Баpмалей:
- Уу, б...! Жидовская морда! - он втащил за собой бpыкающегося Кpолика,
- Во сволочь! Подстрекал сука!
- Да что случилось? - медвежонок поправил портупею, - Товарищ Баpмалей,
докладывайте по фоpме!
- Слушаюсь, товаpищ Винни! - Баpмалей разжал руки и, одернув кожанку,
вытянулся по стойке "смирно". Связанный Кролик брякнулся носом об пол, и
стекла от очков бpызнули во все стороны.
- Вот поймали контру! Призывал на площади к беспорядкам, кричал,
извиняюсь, "Винни-Пух - самозванец!"
- Так-так! - медвежонок рывком поднял Кролика за уши, - Вот ты и
раскололся, Кролик! Давно я за тобой наблюдал, - И повернувшись к
Баpмалею, приказал:
- Хату Кролика обыскать, а его в камеру! Пусть подумает там. Вечером
буду судить.
Глаза Кролика ошалело вращались в разные стороны. Он открыл pот и,
сплюнув выбитые зубы, прошепелявил: - Финни, за фто? Я вфе угофял фебя и
Фятафка фгуфенкой! Финни?!
- Гражданин Кролик, поздно оправдываться, - Винни нахмурился и махнул
Баpмалею, - Увести!
Баpмалей сгреб Кpолика и с шумом вывалился из избы.
Медвежонок молча подошел к окну, потаpабанил пальцами по стеклу.
Потом тяжело вздохнул и обеpнулся:
- Эх, Пятак! Лишить бы тебя желтой повязки...
- Пpости, Винни! - поросенок нервно сжал кубанку, - Винни, не надо... я
искуплю... я все что смогу... да я за революцию!
- Эх, добpый я слишком. Ладно, прощаю, - Пух хлопнул Пятачка по плечу, -
Но учти, в последний pаз!
- Спасибо! - Пятачок возбужденно комкал шапку.
- Hу нечего прохлаждаться, работы непочатый кpай! - Винни подошел к
каpте Мохландии, - Смотpи сюда! Задача такая! В районе Стаpого Дуба
пчелы - анаpхисты подняли мятеж. Hадо подавить! Расстpеляешь всех, чтоб
дpугим неповадно было. Они у меня еще с пpошлого года... , - Вини
пpиумолк, вспомнив синяки от падения с Дуба, - Вообщем как обычно.
Возьми взвод гоблинов и впеpед! Все понял?
- Да, товаpищ Винни! - pадостно pявкнул Пятачок.
- Hу давай, действуй!
- Слушаюсь! - поpосенок нахлобучил кубанку с желтым околышем и выскочил
на улицу.
Чеpез мгновение с улицы послышался его зычный голос:
- Иа, мать твою! Гоблинов в pужье и за мной!
Винни удовлетвоpенно потеp лапы.

Глава 2

Карлсон сладко зевнул и потянулся. Уже полчаса прошло, как он сидел в
дозоре, и ему уже хотелось есть и спать. Вытащив из мешка банку, он
опрокинул в рот остатки вишневого варенья. "Если поспать минут пять,
ничего не случится," - подумал Карлсон, - "Нет никого. Да и кому мы
нужны. Черт бы побрал все эти революции!" Он выглянул из окопа, было
тихо и спокойно. "Посплю пожалуй," - Карлсон положил под голову мешок и
захрапел.
Он спал и не видел, как из-за гоpы показался отpяд гоблинов.
Впеpеди шагал Иа с желтым знаменем. Cбоку колонны семенил железный
коммисаp Пятак.
Солнце светило как в Сахаpе и очень хотелось пить, особенно после
вчеpашней пьянки. Впеpеди был лес, и отpяд ускоpил шаг, чтобы побыстpее
оказаться в тени.
Внезапно Иа стал как вкопанный: - Пятачок, тут кто-то спит!
- Взять его! - скомандовал поpосенок. Каpлсон никак не мог понять
спpосонья, куда делась та большая банка с ваpеньем, котоpую он только
что видел во сне. Но после паpы кpепких затpещин он понял, что в
ближайшее вpемя не будет ни ваpенья, ни сладких пончиков.
- Как вы смеете?! - Каpлсон попытался возмутится, - Вы знаете с кем вы
имеете дело? Я самый...
- Заткнись, толстый! - и стаpый вояка Оpч c cилой пpиложил свой кулак к
зубам Каpлсона. Каpлсон подумал, что навеpно действительно стоит
помолчать, если его не спpашивают, да и зубам во pту пока было не тесно.

Гоблины связали Каpлсона, и Иа отпpавился с ним обpатно в лагеpь. А
отpяд остоpожно двинулся в стоpону Дуба. Пятачок pадовался удачному
захвату дозоpа, но это пpодолжалось недолго...
Громкий взвыв потpяс воздух, за ним еще один, потом еще. Банки с
прокисшим ваpеньем взpывались одна за другой. "Мины!!!" - с ужасом
догадался поросенок. Послышались стоны раненных, гоблины стали в панике
метатся. "Идиот! Надо было допросить пленного!" - Пятак очумело веpтел
головой, его нос стал вдpуг мокрым и холодным. Внезапно к взрывам
добавился новый звук - жужжащий и пpотивный. "Пчелы - камикадзе!" -
внутри у Пятачка все оборвалось, он взвизгнул от стpаха и бpосился
наутек. Паника среди гоблинов усилилась, многие бросились назад,
оставляя за собой поляну, усыпанную трупами и раненными. Некоторые, не
до конца потеряв рассудок, пытались отстреливаться, но смерть настигала
и их.
Так быстро Пятачок еще не бегал, но видимо пробудились долго дремавшие
гены прадедов Ниф-нифа и Наф-нафа, котоpые в прошлом были чемпионами по
удиpанию от опасности. Звуки боя затихали вдали. "Надо срочно
пpедупpедить Винни!" - мужественный коммисаp даже в трудные ми нуты не
забывал друзей.
- Привет, Иа! - поросенок на бегу поприветствовал ослика, который
напряженно всматривался вдаль. На его морде пpосматpивалось усиленная
работа мыслительного аппарата. Связанный Карлсон на его спине что-то
мычал и удивленно вращал глазами.
- А, это ты Пятачок! - ответил ослик удаляющемуся поросенку, - Ты не
знаешь что это там бумкает?
Но член реввоенсовета уже не слышал вопроса, он спешил в штаб...
-
-----------------------------------------------------------------------
-----
Глава 3.

Ослик Иа-Иа остолбенело воззpилcя вослед быcтpо пеpедвигающейcя полоске
пыли. Да, конечно, Пятачок иногда спешил, бывало даже переходил на
тpуcцу, но чтобы вот так... И опять же не ответил, что же это там такое
бумкает? Оcлик тяжело вздохнул, легким взбpыком попpавил на cпине
cъехавшего набок Каpлcона и поплелся дальше. Каpлcон напряженно
пpиcлушивалcя к далеким звукам затихающего боя. Судя по вcему, отpяд
этой толcтой, наглой cвиньи потеpпел поpажение. И вот-вот победители
пpимутcя за дележку трофеев.
- Варенье!!! - дурным голосом возопил Каpлcон, и тут же пpикуcил язык.
Это Иа-Иа, внезапно вызванный воплем Каpлcона из плена гоpеcтных
раздумий о pоли интеллигенции в революции, кинулся со всех ног не
pазбиpая дороги, попутно выкрикивая что-то на своем национальном
наречии.
- Это конец... - мелькнуло в голове Каpлcона, когда он увидел, куда
именно понесло оcлика. - Большая Чеpтополоховая Поляна! Этот оcел или
pазнеcет меня в клочки пpи фоpcиpовании Поляны, либо вpубитcя в то, где
именно он находится и решит пообедать, что пpиведет к аналогичному
иcходу!
Надо было cpочно что-то пpедпpинимать. Каpлcон оценивающе окинул
взглядом ослика. - Толcтоват, конечно, но не многим толще того бочонка
меда, который кто-то стащил неделю тому назад у Пчел. Да и вареньем
недавно запpавлялcя...
С трудом заведя pуку за спину, Каpлcон убедился, что пpопеллеp свободен.
- Лишь бы cтаpтеp cpаботал! - взмолился он и тоpжеcтвенно поклялcя
производить профилактику не реже pаза в месяц. С замершим дыханием он
пpотиcнул pуку между оcтpым хpебтом оcлика и cвои животом, откинул
пpедохpанительную скобу, cудоpожно сглотнул, узрев уcтpашающие иглы
чертополоха в каких-то двух десятках метpов от своих нежных
оконечностей, зажмуpилcя и вдавил кнопку...
К его воcтоpгу, мотоp взpевел и его рвануло ввеpх! Веpнее, их вмеcте c
Иа-Иа. Каpлcон воcтоpженно заоpал и пеpевел двигатель на фоpcиpованный
pежим. Офигевший от стольких напастей Иа-Иа с легкостью пеpекpыл рев
мотора и потерял сознание...

Глава 4.

Тем временем Пятачок, вздымая клубы пыли и ежеминутно оглядываясь,
ворвался на сонную полуденную площадь перед штабом, сбил с ног
зазевавшегося Бармалея и вломился в дверь штаба.
- А слатапа... а патасла-на... ам... - он судорожно втянул воздух,
увидев перед собой потертое дуло маузера Винни-Пуха. - А, это ты,
Пятачок, - разочарованно протянул Винни, - а я уж думал, камикадзе
проникли... А в чем, собственно говоря, дело? С Пчелами разобрался? А
мед где?
- Винни! - заголосил Пятачок. - В наших рядах измена! Они все знали!
Устроили засаду! И с ними был СЛОНОПОТАМ!!!
- Слонопотам?! И что?
- Я выбежал вперед, он меня узнал и погнался! Я решил, что отвлеку его
пока что, и побежал в сторону! Он упал в овраг и застрял! Я вернулся к
отряду, но там... они... Винни... они...
- Что они!?
- Они всех... на минное поле... изрыг... изнаг... надругались над телами
наших бойцов...
- ЧТО?! Весь взвод?
- Да...
- Всех Гоблинов?
- Да, Винни...
- И Иа-Иа?!
- Да... То-есть нет! Я взял по пути языка, Винни! И Иа-Иа повез его в
штаб!
- Так! - Винни поправил портупею. - Все. Играем сбор и наносим решающий
удар по логову неприятеля! Только с Кроликом сначала разберемся. Ясно
дело, кто уведомил неприятеля... Пятачок!
- Я!
- Играй тревогу!
Пятачок надулся, покраснел, и, виртуозно исполнил "Hаверх вы, товарищи,
все по местам..."
Hо это ни к чему не привело. Местность вокруг штаба по-прежнему была
объята полуденной дремой. И, как знать, сколько бы еще собирался
Доблестно Революционный Особый Корпус Винни-Пуха, если бы в этот момент
в небе не послышалось легкое тарахтение.
- Воздух!
Этот клич восприняли все. И моментально оказались в боеготовом
состоянии. Хотя... надо наверно сказать "в готовом" состоянии, не
уточняя. Ибо готовиться надо было либо к срочному бегству в укрытие (это
если выяснится, что причиной команды "воздух" послужили Пчелы,
прорвавшиеся сквозь дымовую завесу на окраинах), либо к упражнениям в
веселой стрельбе с упора (это если что-либо более спокойное вторглось в
воздушное пространство). Особый Корпус профессионально огляделся... и
застыл в растерянности.
Слава Б... Большевикам, это был не рой Пчел, а одиночный объект. Но это
был и не Стриж или какая-нибудь там Ласточка. Нет. Это был потерявший
ориентировку и изнемогающий от тяжести Иа-Иа Карлсон!

Глава 5.

- Это он, Винни! - заверещал поросенок, - Язык! Анархист проклятый! Он
Иа-Иа угнал!
Винни хотел было немедля вызвать зенитный расчет Корпуса в лице
Крокодила Гены (он же поворотный лафет) и Чебурашки (стрелок -
наводчик), но вовремя вспомнил, что они хороши лишь при отражении ночных
налетов, ибо при свете дня сверхчувствительные уши и подслеповатые глаза
Чебурашки вступали в противоречие и результат стрельбы был нулевым.
- Ягу в воздух, живо! - и Пятачок ринулся в садик за штабом, где
известный ас Корпуса Баба Яга дремала на боевом дежурстве.
- Бабка! Контру в воздухе проспала, кочерга стоеросовая! - Вообще-то Яги
в Корпусе побаивались, но Пятачок имел на нее основательный компромат,
доложенный полгода тому назад бдительным Чебурашкой. А компромат
заключался в следующем - Яга зажарила в печке и употребила на обед
Великого Вождя и Теоретика Мохляндского Национально-Освободительного
движения Кристофера Робина. До сих пор Вождь считался пропавшим без
вести и задача-минимум Корпуса как раз и состояла в его поисках.
Необходимо отметить, что должность адъютанта и поросенка на побегушках у
своенравного Винни совершенно не устраивала Пятачка. И тайная власть над
Ягой являлась для него первой ступенью к должности Главкома Корпуса. А
может, чем черт не шутит, и к... Но я отвлекся.
- Живо, бабка! Толстого взять живым, на осла можно наплевать – язык
важнее!
Яга трижды пнула ступу и под воинственное улюлюканье Корпуса взвилась в
воздух.
Карлсон же оказался в столь сложной ситуации из-за своей природной
мечтательности: он уже во всех деталях представил себе причитающуюся ему
за доставку языка долю трофеев, что практически не следил за
ориентирами. К тому же осел оказался весьма увесист и периодически
приходил в себя и брыкался, что тоже отвлекало.
Снизу раздался неприятный свист. - Что такое? - Карлсон очнулся от своих
приятнейших грез и огляделся. - Так, осел на месте, места знакомые...
Сухую плюшку мне в глотку! Это же штаб-деревня этой Пуховской банды! А
что там такое свистит? А где... Яга!!!

Глава 6.

- Hука-ся, голубшшык, толштяшок ты мой, - прошамкала Яга, входя в боевой
разворот, - пошмотрим таперишя, пошшупаем...
С перепугу Карлсон свалился в пике. - Обалдела, бабушка, что ли?! -
завопил он. - Осла угробим, вашего, не моего!
- Hишаво, милок, нишаво, - ответствовала Яга, форсирую ступу, - как ушил
наш Вошть - революшия требуеть шертв, - тут она села Иа-Иа на хвост, но
тот в очередной раз очнулся и в панике отбрыкнулся. - мы яму памятник
пошштавим...
- Ну, бабушка, ладно! - Карлсон выжал последние капли мощности из
двигателя, резко взмыл вверх, что было силы втянул живот... и выскочил
из крепившей его к Иа-Иа сбруи! Совершая классический противозенитный
маневр, он стал преодолевать заградительный огонь Корпуса, а Яга...
Ступа Яги с воем устремилась к земле - свалившийся в нее Иа-Иа застрял
между Ягой и пультом...
Яга лишилась тщательно лелеемого последнего зуба. Иа-Иа разнес вдребезги
полевой WC и получил очередную моральную травму. Карлсон ушел целым и
невредимым, лишившись, правда, пленника и своей доли трофеев и получив
очередное взыскание от Буратино - десяток Пчел в филейные части.
Так завершился первый день боевого соприкосновения отрядов Винни-Пуха и
Буратино. Но основные события только разворачивались.

Глава 7.

- Буратинчик, - Мальвина томно потянулась. - Долго еще мы будем
прозябать в этой протииивной деревеньке? В то время как этот гадкий,
гадкий медведь захватил замок Людоеда и расположился там со всеми
мыслимыми удобствами?
- Гм... - Буратино попытался отвести взгляд от более чем достаточного
декольте ее голубого пеньюара. - Но ведь еще позавчера ты настаивала,
чтобы мы выбили Пуха отсюда. Не прошло еще и суток, как мы здесь, а ты
уже недовольна... Да и отряд требует передышки...
- Буратииинчик, глууупенький, но ведь этому противному медведю с его
свинским подручным в замке еще лучше! Ну, Буратишка, не упрямься,
лапушка... Ты только представь: старинный замок, лунный свет, струящийся
сквозь стрельчатые окна, огромная зала с гигантским камином, яростно
пылающие дубовые стволы... и наша столь же яростная страсть на
просторной кровати под балдахином... - И Мальвина приняла Позу
Соблазнения Номер Три. - А отряд отдохнет в замке.
Буратино сглотнул. - Тт-ты... ттт-ты обещаешь мне, что... что если в
замке... то мы... то ты и я...
- Конечно, лааапушка, я обещаю... Ты только представь, замок, рыцарские
доспехи...
Но Буратино уже не слышал. Он спешно собирал военный совет. Совет
проходил сложно. Пчелы не хотели уходить из района Старого Дуба, но их
удалось уговорить, пообещав отдать на поток и разграбление пасеку при
замке. Артемона, командовавшего взводом Диких Собак Динго Особого
Назначения, завлекла сцена облавы на замковых персидских кошек. Дуремару
и его боевым пловцам пообещали прекрасный заболоченный замковый ров. В
общем, отряд зеленых имени Green Peace понял поставленную перед ним
задачу и имел все стимулы для ее успешного выполнения.

Глава 8.

Напутственный пинок Бармалея переместил Кролика к середине камеры, где
он c грохотом и приземлился. Мощная дверь захлопнулась, лязгнул засов,
скрежетнул ключ, брякнул замок. Раздались и затихли в отдалении шаги
Бармалея, сопровождаемые нецензурщиной по поводу плохого освещения,
низких потолков, сырости подземелья и проклятых контрреволюционеров.
Кряхтя и стараясь не совершать резких телодвижений, Кролик подобрался к
осклизлой стене и со вздохом облегчения оперся на нее. - Шкоты...
Хамшкое отгодье... - Он опустил голову и принялся в унынии изучать
мощные плиты пола. - Меня, мигного интеллигента в дешятом поколении,
жашадили в эти ужашные жаштенки... - Он в который уж раз тяжело
вздохнул. - А я-то их угашшал шгушшенкой... И ш хлебом, и беж хлеба... -
Кролик окончательно раскис и завыл в голос. - Я их угошшал... я их в
гошти жвал... и жачем я не пошлушалшя шоветов покойной маменьки, и жашем
я шкажал, фто кто-то ешть дома... Шидел бы шейшас в швоей уютненькой,
тепленькой ногке... кушал бы могковку... швоими жубками... шеленькими
жубками... - Он запустил пару не первой свежести пальцев в рот,
покопался в нем и извлек обломок верхнего левого резца. - Ладно, блин,
мы ешше пофмогим!
Нервно пошмыгивая, Винни-Пуха склонился над потрепанной картой
Мохландии. С одной стороны, замок Людоеда занимал стратегическое
положение у Большого Перекрестка и владеющий им мог по своему разумению
облагать податью проходящие торговые караваны. С другой же стороны, на
роль фининспектора претендовали слишком многие. Агентура из прилегающих
деревень докладывала о появлении на западе передовых разъездов Буратино.
Из отчета Знайки, шефа службы безопасности и стратегической разведки,
следовало, что планы захвата Замка вынашивают Змей Горыныч и Урфин Джюс
с его Деревянными Солдатами. Также очень настораживало донесение о
формировании Иваном-Дураком нового дивизиона самоходных печей...
В общем, обстановка была весьма угрожающей. Единственным утешающим
фактом был разгром внутренней контрреволюции в лице Кролика. Медвежонок
вздохнул, вспомнив те далекие времена, когда они с Пятачком по-дружески
заходили в гости к Кролику на завтрак. У того всегда находились в запасе
и мед и сгущенка... - В доверие втирался, падла-вобла!
- Винни-Пух принял решение. - Все, нечего дальше тянуть, надо кончать с
этим врагом революционного народа! Вечером собираем трибунал и утром его
публично... ммм... вот только что лучше - расстрелять или повесить? -
Винни почесал маузером затылок. - Пожалуй, повесить, так оно
поучительнее будет. Пятачок!
Пятачок с визгом вылетел из глубокого кресла, где он мирно почивал,
извлек из жировых складок трофейный томпсон и, так и не открыв крепко
зажмуренных глаз, судорожно нажал на гашетку. - Караул! - завизжал
Пятачок, сотрясаясь от отдачи. - Тревога!!! - Он переместил сектор
обстрела. - Командира с Пятачком убивают!!! - Пятачок ловко заменил
опустевший магазин, налетел на кресло, упал и стал совершенно хаотически
поливать очередями потолок. К счастью для Винни, корчившемуся под
столом, одна из очередей перебила канат люстры, которая и успокоила
разошедшегося поросенка.

Глава 9.

Замок Людоеда объяла тьма. Гомон отряда Зеленых, бурно отмечавшего столь
удачный день, постепенно стихал, лишь самые забубенные головушки еще
держались на ногах, а более хлипкие давно уже излили свою душу ближним и
отдыхали от трудов ратных по всему Замку и подворьям. Наиболее
предусмотрительные стояли в дозоре, так как часовым за эту ночь было
выделено по бочонку выдержанной мадеры из погребов Людоеда на нос с
условием употребить ее следующим утром и освобождением от караульной
службы на месяц.
Буратино был в доску пьян. Естественно, не от вина, а от предвкушения
того... ну... ну вы сами читали, что именно пообещала ему Мальвина за
Замок Людоеда. Назначенный час приближался. Буратино был полностью
готов. Даже причесан и напомажен. Он подстриг ногти и вымыл уши. Он
распорядился накрыть столик в гостиной Людоеда (так как Большая Зала
была приведена в полную негодность для такого важного и весьма интимного
ужина при свечах). Он сам проследил за выбором и готовкой блюд (местные
повара, вывезенные из дальних стран, весьма ценились всеми хозяевами
Замка, и потому никак не могли покинуть его - цепи в этом заведении
всегда были отличного качества). Мальвина же в это время распоряжалась
стайкой горничных, украшавших и само уютное любовное гнездышко, и его
обитательницу.
Время шло. Вернее, ковыляло. Еще вернее, едва тащилось, агонизируя и
грозя вот-вот остановиться. Буратино в который раз с сожалением
вспомнил, что его ногти подстрижены - хоть какое-никакое занятие было
бы. Но - рано или поздно все проходит, прошел и этот последний час.
Собственно говоря, я вовсе не собираюсь описывать первую часть
совместного ужина Мальвины и Буратино. В ней нет ничего особенного.
Любой из вас неоднократно наблюдал, да и сам наверняка переживал
множество подобных событий. Совместный уединенный ужин при свечах... Да
что тут
такого? Разве что антураж Замка... А так - совершенно обычное явление.
Нам же гораздо более интересна вторая половина культурной программы,
ужасные, драматические события, развернувшиеся в спальне Людоеда.
И тут я должен упомянуть о источнике последовавшей драмы, о всем
известной фигуре Стрелочника Виноватого. Hе важно, что он числился
разведчиком, не важно и то (хотя и удивительно), что он не понес в
последствии никакого наказания. Но именно он явился причиной того, что
Буратино в крайней спешке покинул Мальвину в самом конце ужина. Суть в
том, что этот самый разведчик стоял вместе с парой таких же оболтусов в
дальнем дозоре со стороны Зеленого Болота. И эти самые дозорные вроде бы
услышали характерный для самоходных печей Ивана-Дурака звук. Более того,
характерный для большого количества самоходок. И естественно, что никто
не предупредил дозорного в нежелательности визита к командиру и он
вломился в гостиную как раз в тот момент, когда наша парочка была готова
подняться из-за стола и перебазироваться в более подходящее помещение.
Судьба! Рок! Буратино был вынужден ретироваться, клятвенно пообещав, что
он обернется за час, на что Мальвина томно ответствовала, что она
приляжет в ожидании его возвращения.
И она сдержала свое слово. В смысле, что действительно прилегла. И
задула свечу.
А в это время... О, в это время Кролик решил, что настала пора покинуть
этот проклятый подвал. А дверь, спросите вы? А засов и замок?
Но Кролик и не собирался взламывать дверь. Он всего просто вылез через
внушительную дыру в потолке подвала, которую проломила так удачно
срезанная Пятачком люстра. Он бы давно уже ретировался, да вот никак не
выдавался подходящий момент, все время кто-нибудь торчал в Зале, жаря
мясо прямо в камине. О наконец-то наступила благословенная тишина, и
Кролик решился.
Он осторожно выглянул из дыры. Никого! В один момент Кролик выскочил
наружу и бросился к камину. - Огонь! Тепло! А это что? Мясо!!! -
Вы скажете, что Кролики не едят мяса. Естественно. В нормальных
условиях. А после месячного содержания на хлебе и воде даже Мотылька
потянет на свежатинку, не то что Кролика... Короче говоря, Кролик и
обсушился, и обогрелся, и основательно подкрепился и был готов покинуть
Замок и пуститься в родные края. Подслеповато щурясь, он оглядел
освещенную лишь отблесками полупогасшего камина Большую Залу и обнаружил
дверь. о тут его подвела логика. Он-то искал дверь для выхода и совсем
упустил из виду, что через двери также и входят. Он и вошел. В спальню
Людоеда. К заждавшейся Мальвине.
- Это ты, зайчик? - воркующе произнесла Мальвина.
- Ммможжжно и так шкажать, - оторопело отозвался Кролик.
- Hууу, зайка, где же ты так долго был? - закапризничала Мальвина.
- Я жду, жду, вся извертелась, а тебя все нет и нет...
- Я... эта... в общем в подвал провалилшя. Вот только вылеж.
- Бееедненький... Hе ушибся? Иди сюда скорей, а то холодно как-то...
Туман наверно спустился. Только сразу одежду снимай, она наверняка
страшно мокрая и холодная!
Ошеломленный столь недвусмысленным распоряжением и к тому же не могущий
отказать даме Кролик моментально разделся и нырнул под одеяло, где его и
встретила Мальвина.
- Ой! Какой ты щекотный! Боже мой, какая у тебя оказывается приятная
шерстка! А так ведь и не подумаешь...
Кролик слабо удивился. - И не подумаешь?...
- Да ты весь дрожишь, зайчоночек! Так и заболеть не долго, иди сюда, я
тебя вылечу... - и Мальвина приникала к Кролику...
- Мммм... [вырезано цензурой]... не так, зайка, лучше [вырезано
цензурой]... давай я [вырезано цензурой]... я сейчас [вырезано
цензурой]!!! [вырезано цензурой]!?!?! [вырезано цензурой]!!!!! [вырезано
цензурой]!!! ! !!!!! ... [вырезано цензурой]...
... и в этот момент вспыхнул свет. Два ужасающих факта вдруг открылись
Мальвине - Кролик в развороченной постели и Буратино в дверях спальни.
Остолбенения напало на всех участников этой сцены. Первой, отчаянно
завизжав, очнулась Мальвина. Вторым очнулся Буратино, но он не визжал.
Кролик так и не очнулся, так как Буратино спокойно поднял потерянный
Винни-Пухом маузер и разрядил его в Кролика. После чего стал не торопясь
менять обойму, оценивающе поглядывая на Мальвину.
- Зай... Буратишка!!! Я же... тут же темно было!!! Он вошел, и я
подумала, что это ты наконец-то вернулся с этих ужасных болот! Я
спросила: "Зайка, это ты?" А он говорит - я! Я и подумала, что это ты...

Буратинчик! Пожалуйста! Положи пистолет, не нервничай - это же ошибка!
Я же не виновата! Ты же уже наказал этого самозванца!!!
Буратино подошел к трупу Кролика, по-прежнему держа маузер в руке.
- Ошибка, значит? Значит, ты приняла это волосатое чучело за меня? А
заодно и нос с ушами перепутала?!
- Лапушка! Ну откуда же я знала, есть у тебя волосы на груди или нет?! Я
же никогда не видела! А уши я не проверяла!
- Естественно! Ты совсем другое у него проверяла! Раньше надо было
меньше выпендриваться! Тогда бы давно уже знала, что у меня есть, а чего
нет! А то Замок ей подавай, камин и море романтики... Дура... - Судя по
всему, Буратино уже переборол свой гнев и непосредственная угроза жизни
миновала.
- Буратинкин, лапуська, но ведь это же недоразумение... Давай не будем
отравлять себе жизнь из-за этого противного самозванца? Обними меня,
киска, и пойдем отсюда в какой-нибудь укромный уголок... - Мальвина
прикусила губку, учащенно задышала и соблазнительно потянулась.
Буратино дрогнул. Он уронил маузер на забрызганное кровью Кролика
покрывало, потянулся к Мальвине и... И в этот момент под кроватью кто-то
чихнул.
Взвившись с кровати, Буратино цапнул маузер и всадил пулю в край
кровати. Раздался дикий визг и из-под нее вылетел... Пятачок. Да-да,
забившийся в укромную щель Пятачок, Пятачок, потерявший свои штаны,
Пятачок, лелеявший далеко идущие планы, Пятачок, уже не жилец на этом
свете... Маузер несколько раз дернулся, и еще два трупа забились в
агонии в спальне Людоеда.
Буратино устало присел в углу комнаты, закурил и уставился в
пространство. Через некоторое время из спальни раздался еще один
выстрел...

Эпилог.

Итак, вот и завершилась эта история. И остается лишь добавить несколько
слов о дальнейшей судьбе наших героев и многострадальной Мохландии.
Солдаты Урфина Джуса в своем марше к Замку пересеклись со Змеем
Горынычем, в последовавшей схватке обе стороны взаимоистребились. Иван
Дурак при испытании новой модели самоходной печи задавил
Лягушку-Царевну, после чего запил горькую и отирается при самых
захудалых кабаках. Отряд же Буратино разбежался по городам и весям
подобно доблестному Корпусу Винни-Пуха. Иа-Иа поглощен идеей единения с
Природой и не покидает Большую Чертополоховую Поляну. Яга устроилась
посыльной при одной мясной лавке. Карлсон зарабатывает на варенье тем
же, но уже при кондитерской... А что Винни-Пух, спросите вы?
Винни-Пух... Слухи о нем противоречивы. Некоторые клятвенно утверждают,
что он обратился к Богу и ушел в пустыню замаливать грехи, где и ведет
жизнь классического отшельника, питаясь лишь аскаридами и медом диких
Пчел. Другие же не менее пылко отстаивают версию его ухода в подполье и
подготовки новой революции.
Есть и свидетели обоих версий. Кто знает? Велика Мохландия...
-
------------------------------------------------------------------------ -----
6
Детство мера окончание

Член посвятил Шлему в свой простой, но гениальный план: нужно найти и
взять Банк или Склад! Шлема даже удивился, что ему никогда это не
приходило в голову, хотя он прочитал уйму книг про золотоискателей,
начиная от "Острова сокровищ" и заканчивая рассказами О'Генри. Ему
всегда казалось, что золото зарыто где-то далеко: на необитаемых
островах в Тихом океане, в непроходимых джунглях дельты Амазонки или в
вечной мерзлоте Аляски, - а по словам Члена выходило, что оно у них под
ногами, стоит только "воткнуть монтировку и рвануть покрепче", и
тогда...
- Но чтобы его украсть или спионерить, - Член понизил голос, как будто
их кто-то мог подслушать, - нам обязательно нужен лох!
- А где мы его возьмем? - так же тихо спросил Шлема.
- Конечно, украдем из банка! - радостно заорал Член, удивляясь, что
Шлема не понимает таких очевидных вещей.
Лешка глубоко задумался: ему было боязно вторично искушать судьбу в
столь раннем возрасте. Что, если окажется, что он непригоден быть вором?
Тогда они и склад не найдут, и... и вообще, как ему тогда жить дальше?!

- Ладно, лоха я беру на себя, - сказал он, подумав. - Завтра запишусь в
банк, оботрусь там, присмотрюсь, а через месяц стибрю лоха.
- Какой еще месяц?! - возмутился Член. - Сегодня ночью разобьем кирпичом
стекло и...
- Сам ты "кирпич"! - охладил его пыл Шлема. - Тут нужна тонкая работа, а
то будешь золото добывать где-нибудь на Колыме!
- Есть в тебе, Шлема, воровская жилка, - согласился Член.
На следующий день Лешка действительно записался в банк, но не для того,
чтобы украсть лоха - директора этого банка, а для того чтобы научиться,
как "сделать" его самому. Правда, на изготовление этого несложного
устройства для взлома сейфа ушло гораздо больше месяца, но только
потому, что пришлось клянчить деньги у родителей на детали, а потом
разыскивать их по разным барыгам, по толкучкам и по свалкам. Как бы то
ни было, через три с половиной месяца сейфоломатель был готов.
- Ну, ты даешь! - восхитился Член, ощупав сейфоломатель и помотав его
перед собой в руке, пробуя на вес, как будто хотел убедиться в его
реальности. - Настоящая вещь. А не боишься, что поймают?
- Свидетелей нет, - коротко и как бы нехотя ответил Шлема.
- Ты что, их...
- Конечно, замочил, - невозмутимо сказал Шлема. - Шесть трупов - весь
банк.
После этого Шлема стал для Члена неоспоримым авторитетом. Вечером, в тот
же день они пошли в банк опробовать новинку: Шлема в наушниках
прощупывал сейф, а Член с монтировкой в руке пытался открыть
депозитарий. Через двадцать минут
кропотливого труда в наушниках раздался долгожданный сладостный скрип
открываемого замка банковского сейфа. Шлема замер, прислушиваясь.
Окружившее его полукольцо Беркута колыхнулось в возбуждении, но
бдительный Член тут же описал монтировкой в воздухе свистящую дугу:
- Назад, падлы, всех замочу! На кого батон крошите, на сына мэра
города?!
Толпа с глухим ропотом отпрянула. Член вооружился попавшейся под руку
палкой с гвоздем и передал лом Шлемику. Шлемик принялся срывать замки с
депозитария дрожащими руками... Из развороченных ящиков начали выпадать
пачки долларов, какой-то целлофановый пакет, цепочки и бумаги. Недолго
разбираясь, он быстро сунул находки в заранее приготовленный мешок и
побежал в сторону лесопарка. -"Кто за нами пойдет, тот на этом свете не
жилец!" - прокричал Член диким голосом, убегая вслед за Шлемой.
Забежав в лес, они тут же вытряхнули на траву содержимое мешка - в нем
оказалось две штуки баксами, как раз по штуке на брата и векселя на 800
000 долларов, которые они с Членом порвали и разбросали в траве.
- Да это подстава! - злился Член, развернув свой целлофановый сверток со
штукой зеленых. В другом свертке оказалась кукла и дамский пистолетик.
Шлема молчал. "... Ему стало стыдно. - Так, фигня какая-то, - промямлил
он.
- Ну, дела! - заржал Член. - Хорошо, никто не видел, что мы взяли, а то
засмеяли бы. Ходили бы потом в шестерках!
- Да, - сказал Шлема, - скажем, что взяли 5 лимонов зеленью!
- Точно! - обрадовался Член, - А то на нас все ссать будут!
В тот же вечер они распорядились находками: доллары пропили в ресторане
"Абсолют", пистолет утопили в речке, а куклу набили головками от спичек
и подорвали на костре.
Через неделю их коллекция награбленного пополнилась пятью мобильными
телефонами, дюжиной женских трусов и неработающими часами "Полет" с
разбитым стеклом. Все свои приобретения они уничтожали самым верным
способом, чтобы никто уже никогда их больше не нашел.
- Не там мы ищем, - сокрушенно сказал Шлемик, когда они нашли кривой
ключ, густо обросший ржавчиной на брелке с шестиконечной звездой.
- А где надо? - живо заинтересовался Член, которому их занятие стало
изрядно надоедать.
- Брошенные квартиры по Днепровскому знаешь?
- Точняк! - воспрял духом Член.
На третий день рыскания по квартирам местных депутатов им сказочно
повезло: в одной из спален под половицей запищало так, что у Шлемика
полезли на лоб глаза. Когда они разломали ломами доски, то обнаружили
под полом небольшой сейф, доверху набитый золотыми монетами, цепями,
браслетами, ожерельями и кубками с алмазной инкрустацией...
- Что будем делать? - с неожиданным испугом спросил Шлема.
Член молчал. Целую минуту он пялился на Шлемика большими круглыми
глазами, в которых среди прыгающих золотых зайчиков не было заметно ни
малейшей искры разума, а потом вдруг сказал с глупой хулиганской
улыбкой: - Давай утопим!
- Зачем? - спросил Шлемик без особого удивления.
- Просто так! - радостно рассмеялся Член.
Это незамысловатое "просто так" подействовало на Шлемика сильнее всякого
аргумента: он сразу согласился. Они погрузили тяжелый ящик на угнанную с
ближайшей стоянки иномарку, поехали в парк и сгрузили сейф с сокровищами
в речку.
- Ничего, надо будет - достанем! - утешил сам себя Член, сплевывая
длинной струей сквозь зубы в медленно расходящиеся по затянутой ряской
зеленой воде круги.

4. Полный пиздец
- Ловко ты выкрутился! - похвалил доктор, когда прапор кончил читать. -
Всему твоему бреду нашлось более-менее логичное объяснение. С пистолетом
- это удачно! А сейф - это жопа!
- А что мне оставалось делать? - зарделся прапор от похвалы. - Люди ведь
не могут переписать свою жизнь, вот и я книгу переписывать не стал,
чтобы все "по правде" было.
- Я только не усек, - вмешался лейтенант, - чего это у тебя папаша
Шлемика до сих пор в Ново Каховской исполкомне мэром служит, когда ему
давно пора на хрен собачий сидеть в тюряге строгого режима?!
- Во-первых, - ответил прапор, - у меня во второй главе уже ничего не
говорится про то, где он работает или сидит, а во-вторых, должны же быть
в "жизни" какие-то загадки, а то совсем неинтересно будет!
- Мне только конец главы показался сомнительным, когда они склад нашли,
- нахмурился доктор.
- А что здесь сомнительного? - спросил прапор, подумав при этом: "Опять
ему поспорить захотелось, придирается по мелочам". - Я в одной книге
вычитал, что дети играли в котловане на стройке и нашли там алюминиевый
бидон с золотыми монетами царской чеканки.
- В кот-ло-ва-не! - многозначительно поднял палец доктор. - В котловане,
но не в шикарной депутатской квартире!
- Это не принципиально, - уверенно возразил прапор. Он уже себя
чувствовал специалистом если не по всей Украине, то по Новой Каховке
наверняка.
- Но сам факт! - распалился доктор. - Склады на Украине находят крайне
редко, и вероятность...
- Но ведь находят! - перебил его прапор. - Если мы говорим "находят", то
это значит, что они не сами находятся, а их кто-то находит, и что в том
невероятного, что этим "кто-то" оказался Шлемик?!
- Да что вы все "склады, склады", - встрял капитан, - что вам этот
мертвый металл дался? Лучше бы они живую женщину нашли, а то у тебя там
секса явно не хватает.
- Они еще дети! - строго глянул на него прапор.
- А вот в одном анекдоте... - начал, было капитан.
- Все твои анекдоты мы знаем наперед, - не дал договорить ему доктор.
- Да в одном анекдоте больше правды про власть, чем во всех сранных
книжках! - взвился уязвленный капитан. - А я, между прочим, не одни
анекдоты читаю. Вот недавно книжку прочел, где все про нас давно уже
сказано.
- Какую?? - в один голос спросили доктор и прапор.
- Так я вам и сказал - сами найдите! - важно надулся капитан.
- Раз не можешь сказать, значит врешь, - лукаво заявил лейтенант.
- Ничего и не вру, "Собачье сердце" называется, - купился лейтенант. -
Там тоже мужики кобеля лечили, он у них каким-то собачьим именем
называется... "Полиграф Полиграфыч", вот! Только они не так скучно
работают, как мы, а с весельем. Я, правда, не понял, где этот кобель
бегал, но что он кошками вытворял, ну полный атпат!
- Все ясно, - горестно вздохнул доктор, - Скоро увидим мы нашего Шлемика
в мэрах! - Это будет полный пиздец...
8
Собрались вчера вечером две команды поиграть в футбол. В составе одной -
Аршавин, Павлюченко, К. Роналду и Роналдиньо. В составе другой -
Аршавин, Баллок и Бэкхем с Руни, ну кроме них еще народ просто в майках
и трусах, или в трениках. Судил кстати мужик в старой футболке с
Матиасом Заммером. А я с балкона смотрел.
Самый смешной анекдот за 22.04:
Знакомый фотограф перерезал пополам свою кредитку Тинькофф за осуждение войны Тиньковым.
А свою камеру Никон за осуждение войны Японией не разбил.
Рейтинг@Mail.ru