Лучшая десятка историй от "Юрий Тубольцев"

Записки из палаты №6
- Женщины – зло! Женщины – зло! – говорил мой попугай.
- Я такого не говорил никогда! Откуда ты взял такие мысли? – удивился я.
- Ты так подумал!
- Ну да, я так в шутку подумал! Но попугаи не читают чужих мыслей!
- Женщины зло! Я прочитал твои мысли! – сказал попугай.
- Не знаю, может быть! И мне запала в душу эта фраза.
- Женщины зло! Женщины зло! – стал твердить я.
Прежде попугай повторяет за тобой, а потом ты начинаешь повторять за своим попугаем.
- Женщины – это зло, которое добреет от цветов, - подумал попугай.
Сначала ты слушаешь попугая, а потом ты начинаешь читать его мысли.
- Женщины, это зло, которое добреет от цветов! – повторил мысли попугая я.
(с) Юрий Тубольцев

Суд со страховой компанией
Максим: - я застраховал, что красота спасет мир, она его не спасла! Требую выплат по страховому случаю.
Представитель страховой компании: в черновиках Достоевского было написано в настоящем времени: Красота спасла мир. Достоевского не правильно цитируют. Красота уже спасла мир! Никакого страхового случая нет.
(с) Юрий Тубольцев

У меня навязчивая мысль, что я не колобок, а бублик, - пожаловался колобок психиатру. - Но так оно и есть, - сказал психиатр и выгрыз в колобке дырку, поскольку был очень голоден.
А после колобка пришла лиса. – Я не ем колобков, доктор, что мне делать? – Но теперь это не колобок, а бублик, - сказал психиатр и дал ей попробовать колобка, который стал бубликом.
(с) Юрий Тубольцев

Новая теория Дарвина
Обезьяны передумали становиться людьми и отказались от услуг Дарвина. Тогда Дарвин стал отрезать студентам хвосты.
В теории Дарвина произошли изменения: человек появился из студента!
А обезьяны перестали поступать в ВУЗы, чтобы им там Дарвин хвост не оттяпал.
И во всех учебниках стали писать, что "человек появился из студента, которому Дарвин отрезал хвост".
(с) Юрий Тубольцев

Флюгер и часы

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает движение — движение выбирает его.

Однажды, когда шторм согнул все крыши и флюгер сжал крылья от усталости, он вызвал психолога. Появился старик с блокнотом, сел на глухой камень и, улыбнувшись, сказал простое: «Будь собой». И в тот же миг стрелка превратилась в стрелку часов: твердый металл стал ровно мерить секунды, управлять своим кругом, и флюгер впервые почувствовал, что держит ход.

На башне появились часы. Люди взглянули — порядок, ритм, пунктуальность. Но вскоре стрелка услышала ночную жалобу старых циферблатов: они тоже страдали. В их мире было одно направление — только вперед, только по кругу. Они мечтали однажды закружиться под ветром в противоположную сторону, почувствовать свободу случайного порыва.

Флюгер предложил обмен: «Будь флюгером, я стану часовой рукой — и увидим, чей стон глубже». Они поменялись, пробовали жить в чужих ролях: часы летали на ветру, флюгер отсчитывал минуты. Но каждый новый день открывал ту же закономерность: флюгер-с-часовой не мог больше слушать ветер так, как прежде; часы-флюгеру не давали наслаждаться беспорядком — привычка к кругу тянула назад.

Они пришли к парадоксальному выводу и сказали друг другу почти одновременно: «Это бесполезно». Почему-то флюгер всегда рождается флюгером, а часы — часами. Не потому, что создатель был жесток; не потому, что мир несправедлив. Просто у каждого инструмента — своя музыка, своя слабость и своя сила.

И тогда они сделали третий выбор: не спорить с природой роли, а учиться слышать друг друга. Флюгер не перестал вертеться, но научился ценить моменты, когда ветер разрешал паузу. Часы не перестали идти по кругу, но иногда замедляли шаг, чтобы послушать отголоски бури. Поняли, что свобода не всегда в смене формы — иногда в сознании формы.

Не всякая перемена — избавление. Иногда подлинная власть — не в том, чтобы владеть реакциями, а в том, чтобы принять свою сущность и, опираясь на неё, стать чутче к миру.
(с) Юрий Тубольцев

Как сюжет романа прокачивается
(как родилась фраза Юрия Тубольцева «Я убил человека» - первая строчка его романа)
-Тихий океан есть же?
-Да.
-Я для тебя его успокоил

-Мёртвое море знаешь?
-Да.
-Я убил для тебя.

-Красное море знаешь?
-Да.
-Я покрасил для тебя.

-Северно-ледовитый океан есть же?
-Да
-Я в морозилку положил

-Средиземное море знаешь?
-Да
-Я в его посередине положил

-Почему во всех морях вода солёная знаешь?
-Нет
-Я для тебя посолил, потому, что ты слишком сладкая

-Столицу Мадагаскара Антананариву знаешь?
-Нет
-Просто так спросил...
- Старуху-Процентщицу знаешь?
- Да.
- Я для Достоевского убил!
(с) Юрий Тубольцев

Маятник кота
Я шел по улице. Мимо прошел кот.
- А я котолюб или котоненавистник? – подумал я.
Я пошел дальше. Вдруг опять мимо прошел кот.
- А я котолюб или котоненавистник? – подумал я.
Я шел, шел и шел.
А мимо проходили коты.
- А я котолюб или котоненавистник? – все думал и думал я.
- Запрограммировалось, - понял я.
С тех пор, куда бы я ни шел, мимо проходили коты.
- А я котолюб или котоненавистник? – настойчиво думал я.
Видимо, так уж запрограммировалось.
- Это маятник! – сказал мне психиатр.
- А я котолюб или котоненавистник? – спросил я.
Психиатр показал мне кота.
- И здесь кот! – удивился я.
- А Вы котолюб или котоненавистник? – спросил психиатр.
- Запрограммировалось! – понял я.
Прошло пятнадцать лет.
Мимо прошел кот.
- А я котолюб или котоненавистник? – подумал я.
- Опять началось! – понял я.
- Запрограммировалось! – послышался мне голос психиатра.
(с) Юрий Тубольцев

Посеешь «потом», пожнешь «никогда»
Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить.
— Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.
(с) Юрий Тубольцев

Суд над тореадором. Синопсис

Вдохновленный «Преступлением и наказанием» Достоевского, Максим пишет еще лучше, чертя первую строчку своего будущего романа - «Я убил человека», но чернила чудесным образом превращаются в фразу «Я взял быка за рога». Максим воплощается в тореадора, побеждает быка и… оказывается на суде. - Ты убил человека! – говорит судья. – Нет, я взял быка за рога! – возражает Максим и доказывает, что он тореадор.

Комментарии судмедэксперта:

Творческий акт способен мгновенно менять реальность, превращая кабинетного писателя в тореадора на арене.

В Ваших творческих сценариях раз за разом повторяется один и тот же мотив: герой по имени Максим постоянно оказывается под следствием, сталкивается с непониманием со стороны судей, ложными обвинениями и сложными судебными процессами.

Однако лучше судить более общие и классические темы из мира литературы.
(с) Юрий Тубольцев

Альтернативное литературоведение
Раскольников предложил Достоевскому свою версию:
- Давай я сфотографирую старуху на полароид?
- Полароиды еще не изобрели! – засмеялся Достоевский
- Давай я дам старухе молодильные яблоки? – переиграл Раскольников.
— Это все сказки! – засмеялся Достоевский.
- Тогда я предложу старухе инсценировать свою смерть, а самой переехать жить в другую страну, - сказал Раскольников.
- Точно! Найдем старухе пластического хирурга, по программе защиты свидетелей спецопераций сюжетов классической литературы, заодно уж сделаем из нее красавицу! – засмеялся Достоевский.
И после пластической операции Раскольников влюбился в старуху, и они поженились.
(с) Юрий Тубольцев