Поиск по автору:

– А я вот наконец-то справился с бессонницей. Теперь хорошо засыпаю.
– Бухать по вечерам начал?
– Блин! Но как ты узнал?

Нет плохой погоды. Есть неправильно подобранная одежда.

Хватит. Надоело. Достаточно. Больше не буду перед сном читать словарь синонимов.

Здоровый сон не только продлевает жизнь, но и сокращает рабочее время.

– Милый, ты кого всю ночь Наташей называл?
– Ай, ты её не знаешь, мы во сне познакомились.

Законодательные власти, законодали вы меня!

Тема сисек раскрыта

– Что-то печень побаливает…
– Одеколон пили?
– Не помогает…

Если уж выбирать смерть, то лучше замёрзнуть, чем сгореть.

Японец увидел это на заводах СССР и отказался от сделки на миллионы: как Sony закрыли нам дверь

Советский Союз умел принимать нужных гостей. Правительственная машина у трапа, переводчики с безупречным японским, двери закрытых предприятий распахнуты настежь. Всё это – ради одного человека, чья компания к тому моменту уже переписала представления мира о том, каким должен быть потребительский электронный прибор.
Акио Морита прилетел. Посмотрел. И уехал ни с чем. Точнее, с очень многим – только не с тем, на что рассчитывала советская сторона.

Контекст: зачем Москве понадобился японец
Семидесятые годы стали для советской электронной промышленности временем неудобных вопросов. Японские транзисторные приёмники умещались в кармане пиджака. Американские цветные телевизоры давали картинку, от которой перехватывало дыхание. Sony в это время выпускала Trinitron – кинескоп с принципиально иной геометрией экрана, без искажений по краям, с такой насыщенностью цвета, что конкуренты первые годы просто смотрели и молчали.
Советские инженеры были образованными людьми. Они понимали: разрыв есть, он измерим и он растёт. Госкомитет по науке и технике курировал переговоры с зарубежными компаниями. Джермен Гвишиани, зять Косыгина и человек с хорошим пониманием западного делового мира, лично занялся визитом Мориты.
Расчёт был прагматичным: показать лучшее, произвести впечатление, получить технологии. Схема уже работала с итальянцами – Fiat передал документацию, на её основе запустили ВАЗ. Почему бы не повторить с японцами?

Пирожки как диагноз системы
Перед отъездом знакомые засыпали чету Морита советами, характерными для того времени: везите питьевую воду, берите туалетную бумагу, запаситесь полотенцами. Они ожидали бытового ада. Вместо этого их поселили в правительственную гостиницу, где не было недостатка ни в чём.
Советский Союз умел создавать параллельную реальность для тех, кому это считалось нужным.
Разрыв между этой реальностью и настоящей страной обнаружил себя случайно. Супруга Мориты, прогуливаясь по Москве, остановилась у лотка с пирожками. Горячие, с мясом, с капустой. Захотела попробовать.
Сопровождающая переводчица впала в замешательство. Пирожки – еда для рабочих. Иностранным гостям такого уровня не положено стоять в очереди к уличному лотку. Последовали звонки, согласования. В итоге разрешили.
Морита наблюдал за этой сценой молча. Страна, где поход к пирожковому лотку требует согласования с начальством, рассказывала о себе больше, чем любая официальная экскурсия.

Что увидел человек, построивший культ качества
Гвишиани возил гостей по флагманским предприятиям Москвы и Ленинграда. Отбор был, очевидно, тщательным. Показывали лучшее.
Морита смотрел на это лучшее с профессиональным вниманием человека, который знает производство изнутри. В молодости он лично стоял у конвейера Sony и разбирался в каждой операции. Он понимал, что значит хорошо организованный процесс, и видел, когда процесс организован иначе.
Оборудование было устаревшим. Организация труда – неэффективной. Но это можно было бы объяснить и преодолеть. Настоящий приговор вынесли лица рабочих.
В Sony существовала культура, которую сложно передать коротко. Инженеры по несколько месяцев занимались температурным режимом паяльника – не потому что начальник приказал, а потому что от этого зависело качество пайки, от качества пайки зависела надёжность устройства, от надёжности зависела репутация компании, а репутация компании была их собственной репутацией. Эта цепочка работала, потому что каждый в ней чувствовал себя её звеном.
На советских предприятиях Морита видел людей, которые эту цепочку оборвали – или никогда не выстраивали. Конвейер шёл. План выполнялся. Результат никого не волновал. Конкуренции не было, стимула не было, гордости за продукт не было.
Позднее в своих мемуарах «Сделано в Японии» он оценит отставание советской электроники от японской и западной в восемь-десять лет. Но добавит кое-что важное: дело не в цифрах. Дело в том, что технологический разрыв – это следствие. А причина лежит глубже.
И здесь хорошо видно, что проблема была не только в конкретных телевизорах или заводах. Советская инженерная школа умела создавать сильные, иногда даже уникальные вещи, но часто не умела превращать их в массовый качественный продукт.

Разговор, который расставил всё по местам
Кульминация визита разыгралась в переговорной. Гвишиани изложил преимущества сотрудничества: стабильная рабочая сила, низкие издержки, отсутствие профсоюзных конфликтов, предсказуемая среда.
Морита выслушал. Ответил без дипломатических смягчений.
Он объяснил, что коммунистическая система производства и философия Sony несовместимы по одной конкретной причине: качество не бывает принудительным. Его невозможно получить от человека, которому безразлично, что он делает. А человеку безразлично то, что никак не связано с его личным результатом – ни материально, ни профессионально, ни морально.
Передать технологию Trinitron в такую среду означало одно: на выходе получится не Sony, а карикатура на Sony. И эта карикатура будет продаваться в Европе под именем, которое покупатель будет путать с оригиналом.
Именно это уже произошло с Fiat. Итальянцы передали документацию – и по европейским дорогам поехали автомобили, внешне похожие на их продукт, но собранные иначе и служащие иначе. Репутационный ущерб был реальным. Покупатель не разбирается в лицензионных тонкостях – он видит похожую машину и делает выводы о марке.
Sony не хотела такого урока.
Финальную точку поставил эпизод с телевизором. Морите показали советский чёрно-белый аппарат, предназначенный для экспорта в Европу. Грубый корпус, неряшливые пропорции, полное равнодушие к тому, как это выглядит в руках человека.
«Как страна с таким искусством, с таким балетом и живописью, может создавать настолько некрасивые вещи?» – спросил он.
Ответ представителя Министерства связи оказался исчерпывающим: «Искусство не по нашей части».

Чем кончилась история
Морита уехал без договора о передаче технологий. Sony была готова продавать СССР готовую продукцию и даже консультировать по отдельным вопросам производства. Но ключевое – не отдавать никогда и никому. Этот принцип распространялся не только на Советский Союз. В те же годы аналогичный ответ получил Китай.
Прошло полвека. Sony до сих пор остаётся маркером в разговорах о качестве изображения. Их телевизионные панели используют профессиональные фотографы для цветокоррекции, потому что им доверяют. Это не случайность и не везение. Это цена решений, которые в короткой перспективе выглядят как отказ от денег.
Московский визит Акио Мориты мог бы стать началом крупного партнёрства. Вместо этого он стал точным диагнозом – поставленным тихо, без публичных заявлений, просто наблюдением человека, который знал, из чего на самом деле складывается хороший продукт.
Технологии передаются в документации. Культура качества – нет.

Следую принципу: не знаешь, куда идти – иди направо. Обычно помогает.

Инородные депутаты

Каждая спичка горит по-своему.

– Алло! Слушай, как вы там живёте в Тюмени-то?!
– А что?
– У вас же холод жуткий!
– Минус 10 всего, нормально.
– А передали минус 40.
– Ааа, так это на улице!

К Малышу, который подрос, вместо Карлсона начал прилетать Карлсберг.

Лето. Жара. В электричке тётка продаёт карманные вентиляторы на батарейках.
Жена мужу:
— Давай куплю тебе вентилятор, будешь до Москвы жужжать как Карлсон.
Муж:
— Давай ты лучше на эти деньги купишь мне три пива, и я до Москвы буду гудеть как шмель!

К вопросу о рекламе водки.
Конфеты Finlandia помните? Реклама водки запрещена, а конфет – на здоровье.

Оборотная сторона мессенджера МАХ – мессенджер ХАМ.

Знакомый врач рассказывал. Пришёл пациент на приём.
– Чем лечили простуду?
– Дышал над макаронами.
– Хм. Обычно же над картошкой дышать нужно, нет?
– Картошка закончилась, были только макароны.

Егор Летов поставил диагноз молодёжи: стыдно быть хорошим.

Зимнее

Не устаньте отдыхать!

Кто сказал, что не бывает двух одинаковых снежинок? Может, вы просто не все посмотрели?

Дела сами себя, конечно, не переделают, но и сон сам себя, знаете ли, не поспит.

Ядерное оружие – это как огнетушитель. Он нужен и необходим, но дай Бог, чтобы он никогда не пригодился. Надеюсь, старцы по обе стороны океана понимают это.

Главная опасность для неокрепшей психики ребёнка – это неокрепшая психика его родителей.