Не знаю, выдуманная ли эта история или нет. Саму байку мне рассказал мой коллега по работе из Читы.
Его супруга, учительница биологии, попросила во время школьных каникул, скелет человека отвезти в ремонт. Модель, конечно. Нужно было заменить одну из костей. Раз сломался, значит - очень хрупкий, подумал мой коллега, и завернул скелет в ковёр, бросил в багажник машины и повёз.
Как вы понимаете, по закону подлости, останавливают его на дороге гаишники. А теперь самое интересное.
Вот есть странные люди, а есть очень странные люди. Мой коллега относится к ещё более странным. Решил он поиграть с гаишниками, педаль газа в пол, догоняйте. Обычно ему нравилась такая игра. Ну, остановят, ну скажу, что не заметил, делов-то. В этот раз всё было немного по-другому.
За ним по всему городу гонялось несколько экипажей. Наконец-то, загнали в тупик. Как в фильмах, обступили машину с разных сторон, орут по матюгальнику, ждут пьяного водителя. А наш герой бодро выскакивает из машины с поднятыми руками и кричит: «Не заметил, сорян!». Работники внутренних дорожных органов были злы и устроили обыск машины. И сверху их услышали - в багажнике скелет человека в ковре.
Моего коллегу сразу в КПЗ. Он объясняет: «Да это же школьный экспонат!». Ему спокойно отвечают: «Экспертиза определит». Через пару дней следователь показывает ему результат экспертизы. Скелет мужчины 1978 года рождения, смерть от удара тупым предметом в основание черепа. Следователь намекнул, чтобы коллега мой кололся. В нашей стране нельзя убивать людей тупыми предметами. Друг начал оправдываться, что типа какие кости - этот скелет из пластмассы, пусть сделают вторую независимую экспертизу.
Сделали вторую. Оказалось, что череп скелета принадлежит женщине, которую тоже умертвили тупым предметом. То есть получается - два убийства. Составной скелет. Так вы - серийный маньяк?! - интересуется следователь.
- Предлагаю вам признаться, и мы уговорим суд дать двадцать лет, за хорошее поведение выйдете по УДО, - успокаивал следователь.
- Да, вы чо, мужики, это же по сути кукла, школьный скелет, на нем даже серийный номер должен где-то быть! - заходится от ужаса и абсурдности ситуации коллега.
- Мы понимаем, но вот две экспертизы! Плюс вы скрывались от экипажей ДПС, типа не заметили.
- Ребята, да прикалывался я. Что, типа не заметил. Приношу свои извинения за шутку дебильную - уже чуть ли не плача говорил он.
- Ну тогда можете быть свободны!
- Как?!
- Ну, не один вы умеете прикалываться...
Рассказчик: Ввелник
01.07.2025, Новые истории - основной выпуск
Не трогай людей после пятидесяти. Серьезно.
Это не просто поколение – это отдельная форма выживания.
Крепкие, как недельный хлеб, и быстрые, как бабушкины тапочки, летящие в твою сторону с точностью бумеранга. К пяти годам они уже читали настроение матери по звуку кастрюли на плите. В семь – имели ключ на шнурке и инструкцию:
«Обед в холодильнике, разогрей, но не спали».
В девять – варили борщ без рецепта, в десять – знали, как закрутить кран и убежать от соседского пса с ведром на голове.
С утра до ночи на улице.
Без телефонов.
Вместо вай-фая – точный маршрут: турник, река, и домой в темноте с коленями, похожими на карту боевых действий.
И однажды выжили.
Колени латали слюной и листом подорожника.
А как болело – то слышали: «Не оторвалось – значит, не болит».
Ели хлеб с сахаром, пили воду из садового шланга – с таким микробиомом, которому позавидовал бы любой йогурт. Аллергии не было.
А если и имели – то молчали.
Знают пятнадцать способов выведения пятен от травы, смазки, крови, болота и чернил – потому что надо было прийти домой «чистым».
И это ещё не всё.
Они прошли через:
– транзисторное радио,
– черно-белый телевизор,
– проигрыватель для винил,
– магнитофоны с катушками и кассетами,
– CD-диски и дискмены,
а теперь – держат тысячи песен в кармане… и скучают по треску кассеты, перемотанной карандашом.
А получив водительское удостоверение, ехали на жигулях через всю страну – без гостиниц, кондиционера и GPS. Только дорожный атлас, где вся страна – на нескольких страницах.
И доезжали. Без Google Translate. С улыбкой.
И бутербродом с яйцом в багажнике. Это последнее поколение, помнящее мир без интернета, без связи, без постоянной тревоги за заряд батареи. Они знают разницу между стационарным телефоном и висевшим на шнуре в коридоре. У них были тетради с рецептами, а не приложения. А о днях рождения помнили сами. Или... не приходили. Это люди, которые:
– ремонтируют все изоляционной лентой, скрепкой и плоскогубцами,
— имели один канал по телевизору - и не скучали,
– знали, что «листать» – это не лента, а телефонный справочник,
– и верили: если не берешь трубку – значит, жив, перезвонишь.
Они – другие.
У них эмоциональный асбест, иммунитет из эпохи дефицита и рефлексы, отточенные на турнике. Последние настоящие ниндзя обыденности.
Не трогай пятидесятилетнего. Он видел больше, прожил глубже и имеет в кармане мятные конфеты старше твоего ребенка.
Он пережил детство без автокресла, без шлема и без солнцезащитного крема. Школу – без ноутбука. Молодость – без скролинга.
И не ищет ответов у Google – потому что имеет инстинкт.
И несмотря на все – у него больше воспоминаний, чем у тебя – фотографий в облаке.
⚔Послѣдній Русскій
Это не просто поколение – это отдельная форма выживания.
Крепкие, как недельный хлеб, и быстрые, как бабушкины тапочки, летящие в твою сторону с точностью бумеранга. К пяти годам они уже читали настроение матери по звуку кастрюли на плите. В семь – имели ключ на шнурке и инструкцию:
«Обед в холодильнике, разогрей, но не спали».
В девять – варили борщ без рецепта, в десять – знали, как закрутить кран и убежать от соседского пса с ведром на голове.
С утра до ночи на улице.
Без телефонов.
Вместо вай-фая – точный маршрут: турник, река, и домой в темноте с коленями, похожими на карту боевых действий.
И однажды выжили.
Колени латали слюной и листом подорожника.
А как болело – то слышали: «Не оторвалось – значит, не болит».
Ели хлеб с сахаром, пили воду из садового шланга – с таким микробиомом, которому позавидовал бы любой йогурт. Аллергии не было.
А если и имели – то молчали.
Знают пятнадцать способов выведения пятен от травы, смазки, крови, болота и чернил – потому что надо было прийти домой «чистым».
И это ещё не всё.
Они прошли через:
– транзисторное радио,
– черно-белый телевизор,
– проигрыватель для винил,
– магнитофоны с катушками и кассетами,
– CD-диски и дискмены,
а теперь – держат тысячи песен в кармане… и скучают по треску кассеты, перемотанной карандашом.
А получив водительское удостоверение, ехали на жигулях через всю страну – без гостиниц, кондиционера и GPS. Только дорожный атлас, где вся страна – на нескольких страницах.
И доезжали. Без Google Translate. С улыбкой.
И бутербродом с яйцом в багажнике. Это последнее поколение, помнящее мир без интернета, без связи, без постоянной тревоги за заряд батареи. Они знают разницу между стационарным телефоном и висевшим на шнуре в коридоре. У них были тетради с рецептами, а не приложения. А о днях рождения помнили сами. Или... не приходили. Это люди, которые:
– ремонтируют все изоляционной лентой, скрепкой и плоскогубцами,
— имели один канал по телевизору - и не скучали,
– знали, что «листать» – это не лента, а телефонный справочник,
– и верили: если не берешь трубку – значит, жив, перезвонишь.
Они – другие.
У них эмоциональный асбест, иммунитет из эпохи дефицита и рефлексы, отточенные на турнике. Последние настоящие ниндзя обыденности.
Не трогай пятидесятилетнего. Он видел больше, прожил глубже и имеет в кармане мятные конфеты старше твоего ребенка.
Он пережил детство без автокресла, без шлема и без солнцезащитного крема. Школу – без ноутбука. Молодость – без скролинга.
И не ищет ответов у Google – потому что имеет инстинкт.
И несмотря на все – у него больше воспоминаний, чем у тебя – фотографий в облаке.
⚔Послѣдній Русскій
14.06.2025, Новые истории - основной выпуск
Сын неожиданно разбогател. Построил дом за городом в элитном поселке. Не дворец, но дорогой и добротный. Купил престижную машину.
Приобрел у соседей квартиру, присоединил к своей. Получилось просторное жилище. Нанял бригаду, которая сделала качественный ремонт.
Откуда-то взялась гордость. С надменным видом начал рассуждать о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум.
Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать.
Где-то нашел специалиста по хорошим манерам. И раз в неделю вся семья берет у него уроки. И как пользоваться хитрыми столовыми приборами, и как вести светскую беседу, и даже как одеваться.
Новые русские дворяне, не больше и не меньше.
Сформировался свой круг знакомых. В него вошли те, у кого деньги имеются. С ними приятно и легко, потому что свои, родные. С ними можно поговорить обо всем.
Дети из этого круга учатся в элитной школе. Там они приобретают навыки современного мышления. Иногда их отправляют в Англию – в языке совершенствоваться: элита должна быть элитой.
Всё на высоте. Только вот с родителями никак. Совсем никак.
- Понимаешь, батя. Ты не обижайся, что с тобой и с матерью почти не общаюсь. Мое время стоит больших денег. Да и люди мы разные.
Конечно, ничего общего. Отец токарем на заводе отработал. Мать тоже там – рабочей. Люди простые. Их нельзя общим знакомым показывать: со стыда сгоришь. За столом чавкают, ни одного грамотного слова не знают, одеваются, как крестьяне.
И внука нельзя к ним отпускать. Нечему там учиться. Пусть ребенок вращается в блестящем и свободном обществе, а у стариков слишком много рабского в натуре, потому что они всю жизнь горб на государство гнули. И ничего не заработали. Рабы, что с них взять?
Мальчика нельзя заражать прошлым. Ему нужно стать новым человеком, без совковых родимых пятен.
У него нужно воспитывать чувство собственного достоинства, чтобы ни перед кем не тушевался, знал себе цену.
Богатство свалилось, когда мальчику было десять лет. Прошло еще пять. Он вырос, окреп. Хорошо по-английски говорит. По всем предметам пятерки.
Начал гулять. Куда-то из дома уходил. Случалось, что его по шесть-семь часов не было. Но родители вопросов не задавали, потому что это может у молодого человека вызвать чувство протеста. Он же личность. Надо ему доверять. А как иначе?
Так прошел еще год. И как-то сынок не пришел домой ночевать. Позвонил и сообщил, чтобы не теряли. Ну, что ж? Видимо, девочка появилась. Деваться некуда: время свое берет.
Пришел домой печальный, даже, я бы сказал, скорбный. Отец спросил, все ли у него хорошо?
И получил ответ.
Я знаю, что некоторые не поверят. И пусть! Это их личное дело. Наверное, они привыкли судить о жизни по себе.
Так вот, мальчик сказал: «У дедушки ночевал. Его вчера из больницы привезли. После операции на шейке бедра. А бабушка поехала в сад. Там огурцы засыхают. А дедушке некому утку подавать».
Отец онемел. И молодящаяся мама тоже онемела. Как шейка бедра? Как – утка? Ну-ка расскажи толком!
И еще откровение. Он уже лет пять у дедушки и у бабушки бывает. Дедушка говорить не велел. А сейчас ему – все равно. Можно и сказать.
И добавил: «Дед мне ночью про свою жизнь рассказал. Я чуть не заплакал. Знаешь, папа, мне за тебя немного стыдно. Ты уж не обижайся».
Новый человек появился. С душой, сердцем и совестью. Приятно было рассказать.
Георгий Жаркой
Приобрел у соседей квартиру, присоединил к своей. Получилось просторное жилище. Нанял бригаду, которая сделала качественный ремонт.
Откуда-то взялась гордость. С надменным видом начал рассуждать о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум.
Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать.
Где-то нашел специалиста по хорошим манерам. И раз в неделю вся семья берет у него уроки. И как пользоваться хитрыми столовыми приборами, и как вести светскую беседу, и даже как одеваться.
Новые русские дворяне, не больше и не меньше.
Сформировался свой круг знакомых. В него вошли те, у кого деньги имеются. С ними приятно и легко, потому что свои, родные. С ними можно поговорить обо всем.
Дети из этого круга учатся в элитной школе. Там они приобретают навыки современного мышления. Иногда их отправляют в Англию – в языке совершенствоваться: элита должна быть элитой.
Всё на высоте. Только вот с родителями никак. Совсем никак.
- Понимаешь, батя. Ты не обижайся, что с тобой и с матерью почти не общаюсь. Мое время стоит больших денег. Да и люди мы разные.
Конечно, ничего общего. Отец токарем на заводе отработал. Мать тоже там – рабочей. Люди простые. Их нельзя общим знакомым показывать: со стыда сгоришь. За столом чавкают, ни одного грамотного слова не знают, одеваются, как крестьяне.
И внука нельзя к ним отпускать. Нечему там учиться. Пусть ребенок вращается в блестящем и свободном обществе, а у стариков слишком много рабского в натуре, потому что они всю жизнь горб на государство гнули. И ничего не заработали. Рабы, что с них взять?
Мальчика нельзя заражать прошлым. Ему нужно стать новым человеком, без совковых родимых пятен.
У него нужно воспитывать чувство собственного достоинства, чтобы ни перед кем не тушевался, знал себе цену.
Богатство свалилось, когда мальчику было десять лет. Прошло еще пять. Он вырос, окреп. Хорошо по-английски говорит. По всем предметам пятерки.
Начал гулять. Куда-то из дома уходил. Случалось, что его по шесть-семь часов не было. Но родители вопросов не задавали, потому что это может у молодого человека вызвать чувство протеста. Он же личность. Надо ему доверять. А как иначе?
Так прошел еще год. И как-то сынок не пришел домой ночевать. Позвонил и сообщил, чтобы не теряли. Ну, что ж? Видимо, девочка появилась. Деваться некуда: время свое берет.
Пришел домой печальный, даже, я бы сказал, скорбный. Отец спросил, все ли у него хорошо?
И получил ответ.
Я знаю, что некоторые не поверят. И пусть! Это их личное дело. Наверное, они привыкли судить о жизни по себе.
Так вот, мальчик сказал: «У дедушки ночевал. Его вчера из больницы привезли. После операции на шейке бедра. А бабушка поехала в сад. Там огурцы засыхают. А дедушке некому утку подавать».
Отец онемел. И молодящаяся мама тоже онемела. Как шейка бедра? Как – утка? Ну-ка расскажи толком!
И еще откровение. Он уже лет пять у дедушки и у бабушки бывает. Дедушка говорить не велел. А сейчас ему – все равно. Можно и сказать.
И добавил: «Дед мне ночью про свою жизнь рассказал. Я чуть не заплакал. Знаешь, папа, мне за тебя немного стыдно. Ты уж не обижайся».
Новый человек появился. С душой, сердцем и совестью. Приятно было рассказать.
Георгий Жаркой
12.03.2021, Свежие анекдоты - основной выпуск
Устраивается повар в школу и проходит тестовое задание.
Ей дают задание: вот вам три кило мяса и три кило хлеба, сделайте котлеты. Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия котлеты пробует - вкусно.
Дают второе задание: иногда бывают задержки, поэтому вот вам кило мяса и пять кило хлеба, сделайте котлеты. Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия пробует - опять вкусно.
Дают третье задание: иногда бывают совсем сложные времена, поэтому вот вам шесть кило хлеба, сделайте котлеты.
Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия пробует - вкусно, ничем не отличается от нормальных котлет. Руководство в восторге, принимают на работу.
Повар выходит из школы и звонит мужу: дорогой, у меня для тебя две хороших новости. Первая - меня приняли на работу. Вторая - мясо можешь не покупать, я четыре кило домой несу.
Ей дают задание: вот вам три кило мяса и три кило хлеба, сделайте котлеты. Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия котлеты пробует - вкусно.
Дают второе задание: иногда бывают задержки, поэтому вот вам кило мяса и пять кило хлеба, сделайте котлеты. Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия пробует - опять вкусно.
Дают третье задание: иногда бывают совсем сложные времена, поэтому вот вам шесть кило хлеба, сделайте котлеты.
Повар крутит, вертит, готовит, приготовила. Комиссия пробует - вкусно, ничем не отличается от нормальных котлет. Руководство в восторге, принимают на работу.
Повар выходит из школы и звонит мужу: дорогой, у меня для тебя две хороших новости. Первая - меня приняли на работу. Вторая - мясо можешь не покупать, я четыре кило домой несу.
20.08.2025, Новые истории - основной выпуск
Сижу в аэропорту, жду рейс. Настроение — отличное.
Рядом бегает малой, лет 4, орёт как на пожаре. Мать в телефоне. Иногда лениво бросает:
— Мааакс, прекрати.
Но Максу плевать. Буквально.
Пробегает мимо, останавливается, подходит… и плюёт в меня.
Я аж онемел. Мать видит и выдаёт:
— Мааакс, так нехорошо делать.
Макс соглашается. И плюёт ещё раз.
Я поворачиваюсь… и плюю в ответ. Смачно. В лобешник.
Макс в шоке. В слёзы. К маме:
— Аааа, на меня дядя плюнул!
Подлетает мама:
— Мужчина! Вы что творите?! Он же маленький!
— Ну раз ему не понравилось, значит понимает, что это плохо. А раз понимает, то и получает. Кстати, он два раза, а я только один. Могу повторить — по справедливости.
На этом моменте я включил наушники. Дальше её не слышал.
Макс больше не бегал. Сидел рядом с мамой, тихо как буддийский монах.
Сижу, думаю: зря я в пед не пошёл… Педагогика — моё призвание.
Рядом бегает малой, лет 4, орёт как на пожаре. Мать в телефоне. Иногда лениво бросает:
— Мааакс, прекрати.
Но Максу плевать. Буквально.
Пробегает мимо, останавливается, подходит… и плюёт в меня.
Я аж онемел. Мать видит и выдаёт:
— Мааакс, так нехорошо делать.
Макс соглашается. И плюёт ещё раз.
Я поворачиваюсь… и плюю в ответ. Смачно. В лобешник.
Макс в шоке. В слёзы. К маме:
— Аааа, на меня дядя плюнул!
Подлетает мама:
— Мужчина! Вы что творите?! Он же маленький!
— Ну раз ему не понравилось, значит понимает, что это плохо. А раз понимает, то и получает. Кстати, он два раза, а я только один. Могу повторить — по справедливости.
На этом моменте я включил наушники. Дальше её не слышал.
Макс больше не бегал. Сидел рядом с мамой, тихо как буддийский монах.
Сижу, думаю: зря я в пед не пошёл… Педагогика — моё призвание.
Ввелник (605)