Поиск по автору:

В 1927 году из Америки в СССР возвращался молодой человек, вызывавший оторопь у таможенников. Одетый по заграничной моде, отлично говоривший по-английски, он вёз с собой медицинское оборудование, купленное на деньги, которые ему заплатили за операции в крупнейшем госпитале США.

В том госпитале ему предложили престижную работу, от которой молодой человек отказался. А если добавить, что его отец до революции был владельцем Нижних торговых рядов в Москве, что его жена – дочь миллионера, и что он сам в своё время служил в царской армии, то можно решить, что «возвращенец» был просто сумасшедшим! Но Сергей Сергеевич Юдин ненормальным не был. Он был гениальным хирургом и убеждённым патриотом.

Вскоре после возвращения из США Юдин был назначен главным хирургом Института им Н. В. Склифосовского.
Тогда эта клиника на 96 коек была убогим помещением с печным отоплением. За три года Юдин превратил хирургический стационар и операционные института в лучшие не только среди отечественных, но и некоторых зарубежных клиник. Главная идея Сергея Сергеевича была в том, что работающие у него хирурги должны обладать широчайшим диапазоном возможностей, быть, как он сам говорил, «поливалентными»

Институт стал настоящей «хирургической Меккой», аккумулятором, где хирурги черпали идеи. В книге отзывов того времени – восторженные записи профессоров Герцена, Вишневского, Войно-Ясенецкого, иностранных светил.
Об операциях Юдина ходили легенды: он мог делать то, что выходило за пределы человеческих возможностей. Например, он выполнял резекцию желудка за 20–30 минут, чего до сих пор не удалось повторить ни одному хирургу в мире. Его сравнивали с пианистом-виртуозом, а сам хирург говорил: «Вскрываю брюшную полость, кладу руку на опухоль, беру аккорд и вижу, что опухоль удалима».
Юдин великолепно играл на скрипке и гитаре, а одну из своих книг назвал «Этюды желудочной хирургии». Он также дружил с художниками: его портреты кисти Нестерова и Корина до сих пор украшают Третьяковку.

Деятельность Сергея Сергеевича приобрела государственный размах, когда в 1930 годы он предложил методику переливания трупной крови. Консервировать кровь тогда ещё не умели. Открытие, сделанное накануне войны, позже спасло жизнь миллионам бойцов. Кроме того, Юдин с командой хирургов института выезжал на самые трудные участки фронта и оперировал одновременно на 4–5 столах, показывая и обучая. Его гениальными руками были спасены тысячи раненых.

В характере Сергея Сергеевича сохранялась детская искренность и порывистость, желание «играть» с судьбой. Он общался с иностранными журналистами без переводчика, писал открытки Черчиллю, отстаивал службы в Елоховском соборе, крестил детей своих сотрудников и называл советскую власть не иначе как «совдепией»…
И это не прошло безнаказанно.

В конце 1948 года, почти сразу после того, как Юдин был награждён второй Сталинской премией, хирург был арестован по обвинению в шпионаже.

В одиночной камере Лефортовской тюрьмы, после допросов и пыток, этот заключённый просил только об одном: дать ему возможность писать. На клочках бумаги, которую выдавали для туалета, Юдин создавал научные статьи, приводя по памяти цифры, графики, цитаты на нескольких языках.

В 1952 году его отправили в ссылку в сибирский городок Бердск. Вскоре жене одного из местных партийных бонз понадобилась операция. На звонок в Кремлёвку работавший там ученик Юдина ответил: «Лучшие хирургические руки страны – в Бердске!» После этого случая Юдину разрешили работать в Новосибирске. Он не только с упоением оперировал, но и начал серию экспериментальных работ со студентами.

В 1953 году Сергей Сергеевич был реабилитирован и вернулся на прежнюю должность. Однако один из учеников, сыгравший роль и в его аресте, восстановил против него часть сотрудников. Виртуозные операции Юдина, у которого «не было неоперабельных больных», не могли спасти его от разборок, склок, доносов… Спустя 11 месяцев он скончался от инфаркта после триумфального выступления на конгрессе хирургов.

После смерти Юдина его имя постарались забыть, хотя его открытиями и сегодня продолжают пользоваться миллионы медиков. О судьбе этого выдающегося человека рассказывают книги: «Образы великих хирургов», «Дело Юдина»

Ольга Алекперова

Из сети

Трибунал хотел расстрелять 18-летнего пацана за трусость. Генерал решил разобраться: «А приведите-ка сюда этот трибунал!»

Герой Советского Союза генерал Иван Михайлович Чистяков на протяжении всей его карьеры пользовался большим уважением в войсках и отличался обострённым чувством справедливости. Например, он (правда, будучи уже пенсионером) не постеснялся публично высказать своё возмущение тем, что 9 мая 1976 года Брежневу присвоили звание Маршала Советского Союза. Генерал Чистяков посчитал сам факт такого присвоения не просто несправедливым и абсурдным, но и позорным, дискредитирующим и обесценивающим высокое воинское звание.
То же самое неудовольствие Иван Михайлович высказал и в 1943-м году, когда звание генерала было присвоено руководителю знаменитого ансамбля песни и пляски А.В. Александрову. «Что это за «командующий барабанными войсками»? – возмутился Чистяков, – звание полковника – ещё куда ни шло. Но генерала?! Александров же дирижёрской палочкой машет, и вдруг дали генеральское звание. Разве можно? Это ни к чему».
В те же годы Иван Чистяков однажды отдал под трибунал… сам военный трибунал. Об этом уникальном случае читайте далее.

Безусловно, строгие приговоры военных трибуналов во время Великой Отечественной войны были необходимы для поддерживания дисциплины в войсках. Трусы, паникёры, дезертиры, насильники, мародёры подлежали расстрелу по законам военного времени, чтобы другим неповадно было. Однако, те же законы военного времени предполагали, что должно проходить хотя бы минимальное следствие, на основании которого выносится строгий приговор.
Но некоторые члены трибуналов, сами ни разу не побывав в бою, судили «по всей строгости», даже не пытаясь вникнуть в суть дела.
Что-то подобное и произошло в одной из воинских частей, входившей в армию генерала Чистякова. Председатель военного трибунала однажды принес командующему на подпись смертный приговор. Казнь «труса и дезертира» была проведена перед строем, в назидание остальным.
Чистяков затребовал результаты расследования, но получил ответ, что в этом необходимости нет: и так все ясно. В своих мемуарах генерал вспоминал.

«А я эти расстрелы терпеть не мог, – рассказывал Иван Михайлович после войны, – я же понимаю, что этот молокосос вчера за материну юбку держался, дальше соседней деревни никогда не путешествовал. А тут его вдруг схватили, привезли на фронт, не обучив как следует, сразу бросали под огонь.
Я ведь тоже с поля боя по молодости бегал. Это же страшно! Взрывы, огонь, вокруг тебя людей убивают, они кричат. Вроде и мысли в голове о бегстве не было, а ноги тебя сами несут. Трудно со страхом справиться! Огромная воля нужна, самообладание. А они с опытом только приходят.
И вот этого мальчишку завтра в 9.00 возле моего КП убьют перед строем. Спрашиваю председателя трибунала: «А вы разобрались во всех деталях его воинского преступления?» Тот мне: «А чего тут разбираться? Бежал – значит, расстрел, о чём еще можно разговаривать?»

Так не пойдёт – возразил ему Чистяков. И предложил вместе поехать в ту часть, узнать подробности.

«Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя?»

Генерал усадил в свою машину председателя, а следом за ними, в другой машине, поехали члены военного трибунала. По пути нужно было пересечь небольшую лощину, которая гитлеровцами простреливалась. Чистяков был уверен, что им проскочить удастся. Не впервой. Так и произошло.
Однако выяснилось, что второго автомобиля, с членами военного трибунала, сзади уже нет. Решив с его судьбой разобраться позднее, Иван Михайлович приехал в часть и начал вникать в суть дела. Оказалось, что интуиция его не обманула. Молодой боец, впервые попавший в настоящий бой, перепугался, не совладал с нервами, и побежал назад. Некоторые, поддавшись панике, тоже побежали вместе с ним.
Генерал Чистяков решил вернуться обратно и обсудить судьбу «дезертира». Но сначала надо было ещё выяснить судьбу самих членов военного трибунала. Оказалось, что генерал волновался за них он зря – доблестные вершители чужих судеб спокойно пили чай.
На вопрос командующего, почему повернули обратно, они пояснили: обстрел начался, решили вернуться.
Далее произошло то, чего никто не ожидал. Чистяков вызвал командира комендантского взвода и приказал ему арестовать членов военного трибунала. За что? За трусость и дезертирство в бою.
Обстрел начался, значит, бой начался. А меня бросили в этом бою, струсили. Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя? Расстрел перед строем.
Пока «герои» сидела в заключении, председатель трибунала звонил начальство, жалуясь на самоуправство генерала. В ответ Чистякову позвонил Хрущёв:

«Иван Михайлович, они там уже Сталину собрались докладывать. Я тебе прямо завтра других пришлю взамен этого трибунала».

Генерал Чистяков от замены трибунала отказался, оставив этих людей для совместной работы вплоть до конца войны.
«И вот до самого конца войны они мне ни одного смертного приговора больше на подпись не приносили», – вспоминал Иван Михайлович.

Мистическая история писателя Евгения Петрова

Мало кто знает, что писатель Евгений Петров, тот, который совместно с Ильей Ильфом написал «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка», имел очень странное и редкое хобби: на протяжении всей жизни он коллекционировал конверты от своих же писем.
А делал он это так - писал письмо в какую-нибудь страну по вымышленному адресу, вымышленному адресату и через некоторое время ему приходило письмо обратно с кучей разных иностранных штемпелей и указанием «Адресат не найден» или что-то вроде этого. Но это интересное хобби однажды оказалось просто мистическим...
В апреле 1939-го Евгений Петров решил потревожить почтовое отделение Новой Зеландии. По своей схеме он придумал город под названием “Хайдбердвилл” и улицу “Райтбич”, дом “7″ и адресата “Мерилла Оджина Уэйзли”.
В письме он написал по-английски: “Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений”.
С момента отправления письма прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Писатель решил, что оно затерялось и начал забывать о нем. Но вот наступил август, и письмо пришло. К огромному удивлению писателя это было ответное письмо.
Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было написано: “Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли”. И все это подтверждалось, синим штемпелем “Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл”!
Текст письма гласил: “Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита, выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России”.
Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: “9 октября 1938 года”.
Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет.
Чтобы разобраться с этими то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война. Е. Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом “Правды” и “Информбюро”. Коллеги его не узнавали - он стал замкнутым, задумчивым, а шутить вообще перестал.

Закончилась эта история совсем уж не забавно.

В 1942 году Евгений Петров летел на самолете из Севастополя в столицу, и этот самолет был сбит немцами в Ростовской области. Мистика – но в тот же день, когда стало известно о гибели самолета, домой к писателю пришло письмо из Новой Зеландии.

В этом письме Мерил Уизли восхищался советскими воинами и беспокоился за жизнь Петрова. Среди прочего в письме были вот такие строчки:

“Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее — летай по возможности меньше”.

По мотивам этой истории недавно был снят фильм «Конверт» с Кевином Спейси в главной роли.

А Вы знали, что койоты и барсуки заключают тактические союзы для совместной охоты на сусликов

Коренные американские народы столетиями рассказывали истории о дружбе между дикими собаками и подземными хищниками, однако академическая наука долго списывала эти рассказы на красивый фольклор. Ситуация кардинально изменилась, когда современные камеры наблюдения начали массово фиксировать койотов и американских барсуков, которые весьма миролюбиво трусили бок о бок по ночным прериям.

Оказалось, что эти два совершенно разных вида хищников регулярно объединяются в слаженные боевые отряды для охоты на степных собачек и сусликов. Расчет строится на идеальном взаимодополняющем партнерстве, перекрывающем слабые стороны каждого участника. Койот невероятно быстр и легок на ногах, поэтому он легко ловит добычу на открытой местности. Барсук же является тяжелой землеройной машиной, способной вытащить любого грызуна из самой глубокой норы.

Когда они охотятся поодиночке, суслики легко обводят их вокруг пальца. Они прячутся в нору при виде койота или выскакивают через запасной выход на поверхность, если слышат стук когтей барсука. Однако против объединенного фронта шансов на спасение не остается совсем. Если грызун остается наверху, его неизбежно хватает проворный койот, а стоит ему юркнуть под землю, как его тут же встречают острые зубы копающего барсука.

Это не просто холодный деловой расчет по устранению пищевых конкурентов. Наблюдения показывают, что животные терпеливо ждут друг друга у нор, игриво виляют хвостами при встрече и демонстрируют множество социальных сигналов, выражающих искреннюю симпатию. Они делят охотничьи угодья, прекрасно осознавая, что совместное предприятие увеличивает общее количество полученных калорий для обоих участников.

Я нахожу крайне любопытным тот факт, что дикая природа самостоятельно пришла к идее межвидовых корпоративных слияний. Животные оценили компетенции друг друга, поняли выгоду от разделения труда и организовали эффективный консорциум, отложив в сторону естественную видовую неприязнь. Койот предоставляет скорость и разведку на местности, а барсук берет на себя тяжелые экскаваторные работы, создавая бизнес-модель с непреодолимым конкурентным преимуществом.

Из сети

Не спорьте с пьяным ирландцем

1956 год, Нью–Йорк. В субботу, 29 сентября 1956 года, слесарь из Нью Джерси Томас Фитцпатрик культурно отдыхал в баре. Веселье шло своим чередом, пока беседа не свернула на тему дорожного движения. Слово за слово, и вот Томми уже бьется об заклад, что сможет домчаться из Нью Джерси до этого самого бара в Северном Манхэттене за 15 минут.

Томми хоть и был парнем горячим, но точно знал на что идет. В Нью Джерси есть аэропорт Тетерборо, а у Томми есть лицензия пилота..
30 сентября в 3 часа утра пьяный в дым ирландец угнал самолет, принадлежавший летной школе Тетерборо, и через несколько минут приземлился на Сейнт–Николас Авеню, неподалеку от 191 улицы и точнехонько рядом с баром, где был заключен спор.

Фитцпатрик отделался на удивление легко. Владелец самолета отказался писать заявление об угоне, а отобранная пилотская лицензия — подумаешь, все равно Томми больше не собирался летать.

Но, как говорится, не зарекайся! Через два года, 4 октября 1958 года, Томми снова культурно отдыхал в баре. Естественно, речь зашла о его полете, как–никак, годовщина! Но тут этот чертов бармен позволил себе усомниться! Он, видите ли, не верит, что самолет может сесть на улицу! Он, видите ли, сомневается, что Томми говорит правду!

Пришлось Томми снова отправляться ночью в Тетерборо, угонять самолет и доказывать всем и каждому, что он может совершить посадку где ему хочется и когда ему хочется, а всякие бармены могут засунуть свое неверие себе в...
Ну, на этот раз пришлось полгодика посидеть в тюрьме за хулиганку, конечно, но желающих спорить с ирландцем не осталось, по крайней мере он больше не летал.

Из сети

Мэри Браун вышла замуж за капитана Паттена, когда ей было 15 лет.
Она плавала с мужем на торговом судне, ей было интересно, и она изучала все, что делал капитан.
И вот в 1856 году их корабль поплыл из Нью-Йорка в Сан-Франциско, вокруг мыса Горн.
Вскоре после отплытия капитан Паттен обнаружил, что его первый помощник спит на вахте. Тогда он отстранил первого помощника, посадив того под арест в каюте.
Но у Паттена была чахотка. В плавании болезнь обострилась, и капитан впал в беспамятство.
Итак, первый помощник под арестом, второй - малограмотный и не может принять командование. Муж при смерти у Мэри на руках.
И тогда девятнадцатилетняя девочка, жена капитана приняла командование на себя.
Первый помощник передал ей записку. Мол, со всем уважением, сударыня, но вы же баба, выпустите меня, я буду командовать, я специалист. Вы не справитесь, вы нас погубите.
Мэри ответила что-то вроде: Со всем уважением,, но - Мой муж тебе не доверял и считал тебя ленивой и ненадежной скотиной. Сиди там и не рыпайся.
Первый помощник начал будоражить моряков, и на судне начался мятеж.
Мэри быстро его погасила. И повела судно дальше. Многие недели плавания...
Кроме командования судном, Мэри ухаживала за умирающим мужем, читала медицинские книги, которые у нее были...
Когда они приплыли в порт назначения, Мэри отказалась от лоцмана и сама встала за штурвал.
Маленькая деталь: в момент прибытия ее судна в порт жена капитана была на 8 месяце беременности.
Хозяева груза были так впечатлены, что наградили ее, дали 1000 долларов.
Мэри ответила письмом: Это всего лишь мой долг как жены, помогать мужу.
Муж ее умер вскоре. Мэри родила сына.
Но она тоже заразилась чахоткой и умерла, не дожив до 25 лет.
Такая вот история первой женщины-капитана торгового судна.

Он основатель Duty Free.
Ему 90 лет, он нажил состояние в 7,5 миллиарда долларов. При этом не имеет машины, летает эконом-классом, живет в съемной квартире. Чак Фини носит электронные часы за 15 баксов и мятую рубашку. На исторической родине, в Ирландии, его запросто примут за американского туриста. Ресторанам он предпочитает закусочные, портным — магазины ширпотреба, он пользуется метро или такси.

Можно было бы назвать его скупердяем, трясущимся над каждой копейкой, если бы не тот факт, что за последние 30 лет он отдал на благотворительность более 6 миллиардов долларов. Эти деньги были потрачены на образование, здравоохранение, науку, содержание домов престарелых в США, Вьетнаме, Австралии, Южной Африке, в Ирландии, на Бермудских островах.
Причем, этого экстравагантного богача не интересуют не только деньги, но и слава: раздавая свои миллиарды, он старался остаться в тени, и первые 15 лет проделывал это довольно успешно, т.к. никто не догадывался о его благотворительной деятельности. Потом последовало «разоблачение», хотя и после этого Фини вел себя очень скромно. Например, известно, что вплоть до 2012 года он дал не больше 5 интервью.

Чак Фини – удивительный человек. Начав свой бизнес с самых низов, он смог за несколько лет сколотить компанию из 200 сотрудников в 27 странах. Его доходы увеличивались с огромной скоростью, хотя большая их часть тут же уходила его благотворительному фонду «The Atlantic Philanthropies»

«Я убедился, что куда больше удовольствия получаешь, когда отдаешь деньги и видишь, как благодаря им что-то появляется, например, госпиталь.
Это же логично — вкладывать деньги в добрые дела, а не класть на счет в банке и позволять накапливаться и накапливаться», — рассказывает Фини.

Из сети

Итальянский дайвер Энцо Майорка нырял в море близ Сиракуз со своей дочерью Россаной, которая была на лодке.

Погружаясь, он почувствовал, что что-то слегка ударило его по спине. Он повернулся и увидел дельфина. Потом понял, что он не хочет играть, а что-то говорил.

Животное нырнуло и Энцо последовал за ним. На глубине около 15 метров, находился, попавший в заброшенную сетку, еще один дельфин.

Майорка быстро попросил дочь дать ему нож для дайвинга. За несколько минут они сумели освободить дельфина, который, из последних сил, испустил "почти человеческий крик" (так выразился сам Майорка).

Дельфин может выдержать под водой до 10 минут, потом тонет. Освобожденного, всё еще ошеломленного дельфина Энцо, Россана и другой дельфин вывели на поверхность. А потом неожиданно оказалось, что это была дельфиниха, которая через несколько мгновений родила дельфинёнка.

Дельфин-отец сделав круг, подплыл к Энцо, прикоснулся к щеке (как поцелуй) - жест благодарности... и уплыл.

После всего происшедшего Энцо сказал: "Пока человек не научится уважать природу и разговаривать с животным миром, он никогда не узнает свою истинную роль на Земле!"

Дугу Линдсею был 21 год, когда его мир рухнул. В первый же день последнего курса университета, где парень изучал биохимию, он вернулся домой и внезапно упал, как подкошенный.

Это было в 1999 году. Вскоре его симптомы стали сильными и неизлечимыми. У него учащалось сердцебиение, он постоянно ощущал слабость и головокружение. Линдсей мог пройти не больше 15 метров и простоять на ногах не дольше пары минут.

Следующие 11 лет он провёл прикованным к постели, пытаясь разгадать тайну своей загадочной болезни. Врачи разводили руками. Никакие процедуры не помогали. И в конце концов Линдсей понял: если он хочет вернуть свою жизнь, ему придётся делать это самому.

Дальнейшие события поразили медицинский мир.
Болезнь Линдсея явно передалась ему по наследству. Когда ему было 18 месяцев, его мать настолько ослабла, что не могла брать его на руки. Когда ему исполнилось 4 года, она уже не могла ходить.

Она проводила всю жизнь в постели. Медики не смогли поставить точный диагноз. Им было ясно одно: заболевание как-то связано со щитовидной железной. Тот же недуг поразил и тётку Линдсея, которая ослабла настолько, что не могла даже завязать себе туфли.

Линдсей с головой погрузился в медицинскую литературу, вознамерившись найти ответы. Он консультировался со специалистами по эндокринологии, неврологии, лечению внутренних болезней.

Когда у одного из врачей закончились идеи, он направил Линдсея к психиатру.
Тогда Линдсей окончательно осознал, что придётся решать проблему самостоятельно.

Ещё в колледже он нашёл выброшенный кем-то 2200-страничный учебник эндокринологии, надеясь понять, что не так с его матерью. Там он нашёл важный абзац о том, что расстройства надпочечников могут напоминать расстройства щитовидки. Он решил, что проблема именно в надпочечниках - железах, расположенных над почками по бокам брюшной полости.

Изучив множество медицинских учебников, Линдсей выдвинул гипотезу, что целый класс заболеваний автономной нервной системы может существовать вне привычных категорий, известных большинству эндокринологов и неврологов. Он купил компьютер, заручился поддержкой одного учёного и взялся за работу. В итоге он диагностировал заболевание, в существование которого врачи не верили.

О своих открытиях он доложил на научной конференции, вызвав фурор в медицинских кругах.

Дело в том, что многочисленные анализы и обследования не могли выявить в его организме никаких нарушений. Линдсей начал подозревать, что в его надпочечниках есть что-то, что имеет эффект опухоли, при этом таковой не являясь.

В 2006 году обследование показало, что его надпочечники "ярко светятся", рассказывает Линдсей. Эта аномалия вписывалась в его новую теорию.

Наконец он поставил себе диагноз: двусторонняя надпочечная медуллярная гиперплазия.

Говоря упрощённо, это означает, что мозговой слой (внутренняя часть) надпочечников чрезмерно увеличился и стал действовать как опухоль. Надпочечники Линдсея вырабатывали слишком много адреналина. Эксперты сомневались в точности диагноза. Но помогавший Линдсею врач ручался своей солидной репутацией - и к нему прислушивались. В медицинской литературе Линдсей нашёл всего 32 описанных случая двусторонней надпочечной медуллярной гиперплазии.

Он пришёл к простому решению: если удалить мозговой слой из его надпочечников (примерно как разрезать варёное вкрутую яйцо и удалить желток), то он пойдёт на поправку.

Для этого ему пришлось придумать собственную операцию. Он написал 363-страничный доклад с предложением первой в истории надпочечной медуллэктомии - операции по удалению мозгового слоя из надпочечников.

Следующие 18 месяцев он искал хирурга, который бы согласился эту операцию сделать. В сентябре 2010 года Линдсей лёг на операцию, в ходе которой хирург успешно удалил мозговой слой одного из его надпочечников.

Через 3 недели Линдсей уже мог сидеть на стуле до трёх часов подряд. К Рождеству он уже мог ходить по полтора километра, оставляя инвалидное кресло дома.

Но выздоровление шло медленно. В 2012 году ему сделали аналогичную операцию на втором надпочечнике.
Спустя год он с друзьями полетел на Багамы. До этого он ни разу не видел океана.

К началу 2014-го Линдсей перестал принимать большую часть поддерживающих лекарств, от которых зависел 11 лет.

Дуг Линдсей совершил невероятное: спас сам себя. К сожалению, спасти мать он не успел: она была уже слишком слаба, чтобы перенести операцию, и умерла в 2016 году.
16 лет спустя Дуг Линдсей наконец закончил университет, получив степень по биологии.

Сегодня ему 41 год. Он выступает с лекциями, занимается биомедицинскими исследованиями и прекрасно себя чувствует. А главное - не теряет веры в себя и в человеческие возможности.

Замок из песка

Конец 70-х, самолет Москва — Париж. Незадолго перед посадкой в салон входит стюардесса и говорит:
— Мадам и месье, товарищи, скоро наш самолет приземлится в парижском аэропорту. Когда вы окажетесь на французской земле, вам наверняка понадобится о чем-то спросить у местных. Я готова перевести ваш вопрос на французский. Прошу.
Один из пассажиров спрашивает:— Как будет по-французски «Как пройти к Эйфелевой башне»?
Стюардесса перевела. Спрашивает второй: — Как будет по-французски «Сколько стоит чашка кофе»? Стюардесса перевела.
Спрашивает третий: — Как будет по-французски «Вы очень красивая девушка, я хотел бы с вами познакомиться»?
Стюардесса перевела и этот не вполне соответствующий моральному кодексу вопрос.
Тут вдруг робко подает голос неизвестно как оказавшийся на борту авиалайнера пожилой еврей:
— Извините, а как будет по-французски «Где тут у вас дают политическое убежище»?
Поднимается мужик в кожаной куртке, сурово глядит на еврея и спрашивает: — А вам зачем?
— Боже упаси, — отвечает пожилой еврей. — Мне это совсем незачем. Я просто хотел деликатно выяснить, кто у нас старший группы."

«Хронический бабник
» и закоренелый холостяк, которым гордились индейцы »: судьба Гойко Митича — серба, ставшего легендарным индейцем

Для многих советских зрителей лицо благородного индейца с экрана было лицом Гойко Митича. Чингачгук, Зоркий Сокол, Оцеола — его герои учили справедливости, смелости и единству с природой. Многие мастерили луки, строили вигвамы и всей душой ненавидели «подлых бледнолицых». И лишь потом выяснилось: кумир — не индеец, а серб, спортсмен и каскадер, который всю жизнь пытался сбежать от этого образа. Но так и не смог — потому что стал легендой. Давайте узнаем о судьбе Гойко Митича...

Гойко Митич родился 13 июня 1940 года в сербском Лесковаце. Когда фашисты оккупировали Югославию, его отец ушел в партизаны, а маленького Гойко мама увезла в глухую горную деревню.

«Я не был испорчен цивилизацией, — вспоминает актер. — Лазил по деревьям, с шести лет скакал на лошади без седла. Воспитывали меня бабушка, мама и природа».

Он подавал надежды в спорте (даже входил в сборную Югославии по гребле), учил русский и немецкий и планировал стать тренером. Но судьба распорядилась иначе.

В институт физкультуры пришли представители кинематографа искать каскадеров для фильма «Ланселот и Гвиневра». Атлетичного Митича заметил сам Корнел Уайлд: «Ты похож на меня. Будешь моим дублером?»

Так Гойко выполнил свой первый рискованный трюк: падение с лошади в полном рыцарском доспехе под копыта сотен всадников.

Позже его пригласили в вестерны по романам Карла Мая об индейце Виннету. Митича густо красили морилкой, надевали парик — и получался идеальный «краснокожий». Он считал это веселым подработком, пока в 1965 году на него не положили глаз режиссеры с киностудии ДЕФА (ГДР).

Они задумали снять свой вестерн — «Сыновья Большой Медведицы» — и искали главного героя.

Звонок, который перевернул жизнь, застал Гойко в дверях — он собирался на лыжную прогулку. Неохотно согласившись приехать, он услышал вопрос: «Умеешь скакать на лошади?» — «Могу прямо сейчас показать» — ответил Митич на хорошем немецком.

«О, он и язык знает!» — обрадовались режиссеры. Так он получил главную роль.

Фильм стал сенсацией: его посмотрели 10 миллионов из 17-миллионного населения ГДР. А последовавшие «Чингачгук — Большой Змей» и «След Сокола» запустили в СССР настоящую «индейцеманию».

Мальчишки разрисовывали лица гуашью, а девчонки вздыхали по мускулистому, молчаливому герою с голосом Владимира Дружникова.

Митич переехал в ГДР и сыграл вождей в 12 фильмах ДЕФА. Он так проникся судьбой индейцев, что даже участвовал в написании сценариев. Но в какой-то момент ему захотелось все закончить.

Он даже попросил убить своего героя. Просьбу выполнили, но после шквала гневных писем от зрителей персонажа пришлось «воскресить».

Актер пытался доказать, что он разноплановый: играл Спартака, Робина Гуда, советского разведчика, снимался в фантастике и даже был Дедом Морозом. Но шлейф «главного индейца» тянулся за ним неотступно.

Ирония судьбы: в Америке его приняли как своего. В одной из резерваций шаман провел над ним ритуал и дал имя Волк.

«Ты подарил мне гордость за мой народ. Ты — наш герой!» — сказал старый индеец.

С таким обаянием и славой романы были неизбежны. Митич откровенно называл себя «хроническим бабником». Самые известные его увлечения — Барбара Брыльска (партнерша по «Зоркому Соколу») и немецкая актриса Рената Блюме (впоследствии вышедшая замуж за Дина Рида).

У актера есть дочь Натали (1992 г.р.) от романа с итальянкой. Но семья, по его словам, — не его путь:

«Я всё время много работал. Жена, семья — это не мой путь, но я ни о чем не жалею».

Сейчас 85-летний Митич живет в Берлине с подругой, чье имя держит в тайне, с улыбкой отмечая: «В моем вигваме тепло».

Несмотря на возраст, Митич в отличной форме. Он называет себя «молодым стариком»: плавает в реке круглый год, гребет на каяке, ездит на велосипеде и ныряет в прорубь.

«Груза прожитых лет я не чувствую. Возраст воспринимаю спокойно — в каждом есть свои прелести. Надо жить в гармонии с собой, без злости. И от каждого дня получать добрые эмоции» — говорит он.

И добавляет, что еще не поставил точку в карьере: «Планы сняться в хорошем кино были и есть. Поживем — увидим».

700-летний дом в Иране, в котором до сих пор живут люди.

В 1992 году скромный фермер Питер Уотлинг во время осенней вспашки поля потерял свой молоток. Сначала Питер попытался найти его сам, но у него ничего не вышло. Потеря молотка-кувалды расстроила бережливого фермера, поэтому он призвал на помощь Эрика Лоуса, у которого был металлоискатель. Конечно же, тот с радостью откликнулся на просьбу приятеля.

Перед выходом на пенсию коллеги Лоуса подарили ему металлоискатель. И какое-то время пенсионер тешил себя надеждой, что он найдет клад. Он действительно несколько месяцев обследовал окрестности с помощью этого прибора. Увы, найти ему ничего не удавалось. Поэтому Эрик забросил свои изыскания, а металлоискатель с тех пор пылился в сарае.

В итоге приятели решительно выдвинулись на поиски молотка на следующий день, не забыв прихватить металлоискатель и лопату. Происходили все эти события около деревни Хоксне в графстве Саффолк. Не прошло и часа после начала поисков, как 69-летний Лоус услышал громкий сигнал и начал копать землю, чтобы посмотреть, что же он там нашел. Какого же было его удивление, когда, копнув всего несколько раз, он увидел старинную монету. Тогда Лоус и Уотлинг стали весело копать дальше. С азартом они раскопали парочку серебряных ложек, несколько золотых монет и украшений. Приятели не могли поверить своим глазам, ведь они всего лишь разыскивали старый молоток.

Естественно, что Лоус понял, что они нашли старинный клад. Будучи крайне законопослушным гражданином, он тут же позвонил в полицию и в местное археологическое общество и сообщил им о своей находке. Ведь по английским законам все найденные в земле сокровища становятся достоянием Короны, если только не объявится их владелец. А обнаружившему клад выдается вознаграждение в зависимости от стоимости сокровищ.

Клад был найден 16 ноября. На следующий день на место прибыли специалисты из археологического подразделения Саффолка. В ходе раскопок они нашли в земле остатки сундука, в котором находились монеты и различные ценностями. Археологам стало ясно, что пожилой пенсионер нашел крупный клад времен Римской империи. Также археологи обыскали территорию в радиусе 30 метров от сундука с помощью металлоискателей.

Если вас интересует судьба потерянного молотка, то археологи нашли его на этом же поле. Впоследствии Британский музей был так впечатлен забавной историей с поиском молотка, что попросил фермера отдать его в музей, где теперь молоток с гордостью выставляется рядом с кладом.

«Говорят, мы должны были оставить все себе. Но это невозможно: по закону все найденное историческое сокровище должно быть оценено. Да и мы сами никогда бы не сумели поднять на поверхность все ценности», — из интервью Э.Лоуса, 1992 год.
Все предметы вместе с несколькими пластами земли (для установления возраста находки) были немедленно отправлены в Британский музей. Там экспонаты тщательно изучили. По итогам проведенных экспертиз клад датировали 407-409 годами нашей эры. Возраст сокровищ был определен и по найденным римским монетам. В те времена Британия была одной из провинций Римской империи. Остров находился под владычеством римлян примерно с 43 по 410 годы.

Весил клад - 27 килограмм. В его составе оказалось свыше 15 тысяч предметов: 14,8 тысяч древнеримских монет из серебра, бронзы и золота, серебряная посуда, а также 200 золотых украшений. Сейчас все находки можно увидеть в Британском музее.

Сокровища получили название Хоксненский клад в честь деревушки, в окрестностях которой он был найден. Он стал крупнейшим в истории Великобритании найденным кладом Римской эпохи. Даже не верится, что более 1500 лет сокровища пролежали нетронутыми!

Любопытно, что сам клад изначально находился в дубовом ящике. В нем хранились предметы, рассортированные в небольшие мешки и коробки, а часть из них была завернута в шерстяную ткань. Остатки сундука практически сгнили, поэтому сохранить их при раскопках не удалось. Размеры ящика составляли 60 на 45 сантиметров.

Все найденные вещи отлично сохранились. В состав клада вошли уникальные предметы, ставшие с тех пор знаменитыми: это оригинальная позолоченная «перечница императрицы», и прыгающая «тигрица Хоксне», и нагрудная золотая цепочка с гранатами.

Нам остается только строить догадки, кто были владельцы сундука и по каким причинам они зарыли его в землю. Клад был спрятан в эпоху великих потрясений, когда основная часть римской армии уже покидала остров. Возможно, что напуганные владельцы опасались за свое имущество и пытались спасти его от набегов саксов или других племен.

«В период с конца IV века до 450 года, включая пик накопления богатств в Британии, происходили многочисленные вторжения в империю германских и гуннских племён, за которыми часто следовали масштабные разрушения и беспорядки», — археолог Питер Гест «Позднеримские золотые и серебряные монеты из сокровищницы Хоксне».

Несомненно, что принадлежал сундук богатым римлянам. Спустя год после его обнаружения археологи снова провели поисковые работы на полях графства Саффолк. Но остатков римских поселений здесь обнаружено не было. Выяснилось, что ближайшее такое поселение в V веке находилось на расстоянии 3 километров от места находки.

Зато были найдены еще предметы римской эпохи, а также отверстие для столба рядом с местом обнаружения сундука. Возможно, что это был указатель на зарытый вклад. Наверное, владелец клада погиб, не успев никому сообщить место его нахождения.

Также у историков есть версия, что клад мог являться чьей-то добычей и был припрятан грабителями. Скорей всего, сокровища не нашли ранее, потому что на протяжении многих веков на поле располагалось пастбище и земля не обрабатывалось.

А что же произошло с кладоискателем-любителем дальше? Эрик Лоус получил от правительства Великобритании заслуженное вознаграждение в размере 1,7 миллиона фунтов стерлингов (около 2,2 млн. долларов). После чего щедрый пенсионер поделился полученными деньгами со своим приятелем фермером Уотлингом, на чьей земле Лоус обнаружил клад. Он отдал ему половину денег.

О грандиозной находке пенсионера тогда трубили все британские СМИ. Эрик стал настоящей знаменитостью, и с ним даже встречался принц Чарльз (ныне король). Вот только к обрушившейся на него славе Лоус отнесся совершенно спокойно. Он родился и вырос в Хоксне в бедной семье. Много лет он работал садовником, а потом трудился в местной компании, занимавшейся распределением электричества.

На момент обнаружения клада Лоус был уже вдовцом. Часть вознаграждения он отдал двум своим сыновьям, а на другую часть отправился в путешествие по миру. Вернувшись, пенсионер продолжал вести тихую жизнь в родной деревне. Скончался Эрик в 2015 году в возрасте 92 лет.

Герои французского фильма "Игрушка" тогда и сейчас.

Счастью не было предела...⁠⁠

Когда Ольга купила себе однокомнатную квартиру, её счастью не было предела. Это была маленькая мечта. Ремонт, хлопоты, красивые вазоны с цветами на лестничной клетке, миниатюрные картинки возле лифта. Она обожала свою квартиру, всё возле квартиры, всех людей вокруг. Она мыла полы на этаже, вытирала стены и радовалась своему маленькому уюту. Ольга очень тихая и интеллигентная, а вообще, с моей точки зрения, даже мямля, но как есть, так и есть.

Неприятности начались через месяц после новоселья. В вазонах с цветами регулярно появлялся пепел и бычки от сигарет. Ольга поставила пепельницу. Пепельница исчезла, как исчезли и две гравюры возле лифта. Вазоны кто-то разбил и комки земли с цветами валялись на полу.
Ольга вычислила своего соседа, испекла яблочный пирог и позвонила к нему в дверь. Сосед дверь открыл, забрал яблочный пирог и сказал, что воспитывать его не надо, потому что за свои деньги, он будет курить там, где ему хочется, а цветы его раздражают. Ольга попыталась поговорить с консьержкой. Та, по совместительству, оказалась мамой хамовитого соседа и грудью встала на защиту сына. Разговоры с другими соседями ни к чему не привели. Одним было наплевать, вторые дружили с консьержкой, третьих постоянно не было дома.

Через два месяца вообще начались чудеса. Ольге звонили в двери, выключали свет в квартире, вскрывали её щитки и перекусывали провода.
Ольга тихонько плакала и молча терпела, пока к ней не подошла консьержка и очень любезно предложила купить у Ольги квартиру, ведь ей здесь всё равно не комфортно, а сынок-сосед собрался жениться…
Естественно, за квартиру была предложена очень низкая цена…
Всё это Ольга рассказывала у меня на кухне с отрешённым взглядом, периодически всхлипывая. Работающий телевизор, как специально, в противовес происходящему, взрывался смехом — была передача памяти Аркадия Райкина. Ольга плакала — телевизор аплодировал… Ольга смотрела в одну точку — телевизор хохотал… Райкин показывал миниатюру «… Воооот с таким ножичком...»....- Ольга очнулась и мы обе поняли, что будем делать.

Ольга выставила квартиру на продажу. Консьержке объяснила, что может найдётся покупатель, который купит за нормальную цену, а не за те копейки, которые предлагали консьержка и её сын. Две недели приходили потенциальные покупатели. Но некоторые из них даже не поднимались на этаж! Консьержка, встречая их внизу, рассказывала, что дом плохой, звукоизоляции никакой, трубы, хоть и новые, но постоянно текут, с электричеством перебои, а соседи, так вообще одни алкоголики и наркоманы… Оставался последний потенциальный покупатель…

В воскресенье, в девять утра, когда все жильцы были дома, дверь консьержки резко распахнулась и в маленькую комнатку ввалилась очень крупная колоритная цыганка с золотыми зубами, курящая что-то очень вонючее, без фильтра и сбрасывающая пепел на пол, на стол и на всё, что было на траектории её постоянно движущейся руки. Рядом стояла беременная цыганка помоложе и двое детей. Очень громко переговариваясь, они стали требовать, чтобы консьержка… «Пакажи, дарагая, где наша квартира, быстро, быстро, гей! Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ? Джидэ яваса. Ямэ на мэраяса И куч, ромалэ… Я Мария, она Любаша, хочешь пагадаю, гей, гей, гей, правду скажу!»
Их было четверо, но шум стоял такой, как будто пришёл весь табор. Грязная одежда, грязные руки, чумазые дети. Разворачиваясь, один шустрый мальчонка опрокинул чашку с чаем на пол, туда же посыпались бумаги и журналы, второй — наступил на осколки, упал и потянул за собой матрац и простынь с кушетки. Высморкавшись в простынь, малыш начал плакать… Не обращая никакого внимания на детей, схватив очумевшую консьержку под руки, женщины поволокли её к лифту.
На этаже их ждала Ольга. Забрав одного ребёнка в квартиру, второго поручили консьержке — «Эй, сматри мамаша, следи, мы пять минут Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ!»
За пять минут цыганское дитё успело позвонить во все квартиры, попроситься пописать, покакать, покушать, вытащило туалетную бумагу из квартиры консьержкиного сына, порвало её на мелкие кусочки и разбросало по этажу, укусило консьержку за руку и стало выть, как сирена… Не обращая на это никакого внимания, из квартиры Ольги вышли цыганки и продолжили разговор — « Ай спасибо дарагая, сто лет жить будешь! Жених хароший будет, хочешь в таборе подберём? Цена харошая! Квартира харошая! Мы тут жить будем, Любка, как родит, жить будет. Отца из табора заберём. Детям тут нравится. Давай Любка, подпевай — Ай… Да най, да най, да най, ай… да най, да най. Живы будем. Мы не умрем, И хорошо, ромалэ, да заживем!!!....».
И закружилось по этажу цыганское многолосие, цветные юбки, платки, браслеты, дети, кони, люди…

Вечером Ольге опять долго звонили в дверь. Она решила не открывать, но после пяти минут непрерывного звона…
На пороге стояло очень много людей — консьержка, её сын, соседи и сверху и снизу. Консьержка держала в руках торт и бутылку шампанского, за спиной сына виднелась пальма в красивом вазоне…
Театр «Ромен» встретил нас пустым уютным холлом. Сегодня спектаклей не было. Директор театра Мария, очень красивая и харизматичная, но уже без золотых зубов, светилась от радости. Её внук Данко что-то рисовал в альбоме.
Предложив нам кофе, она сразу заявила — «Я с Вас денег не возьму. Вашего задатка достаточно. Для нас, актёров, что важно?.. Сценарий и осёл выучит. А вот импровизация… Её сейчас нет… А как хочется!!! И внучок у меня — талантище какое! Шесть лет всего, а как сыграл, как сыграл! Ай маладец!
Решено — беру его в труппу… Ах какое я получила удовольствие! Мммм. Импровизация! Это прекрасно!
А вам, девочки, две контрамарки на наш спектакль, хотя… самый лучший Вы уже видели.
Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ…

Наталья Яремчук

Буратино, Мальвина и Пьеро у входа во ВГИК, 1986 год.

Доктор Жизнь. Оглохнув и лишившись речи, Николай Бурденко продолжал спасать

11 ноября 1946 года консилиум врачей собрался около кровати профессора Николая Бурденко. Он протянул им листок, на котором было написано: «Пора умирать». Николай Нилович уходил из жизни сильным, несгибаемым человеком. Величайшим врачом и уважаемым во всем мире учёным.

Считается, что пальцы у хирургов должны быть тонкие и длинные, как у пианистов. А у Николая Бурденко были крепкие, мясистые, крестьянские руки. Над ними смеялись. Но это было в самом начале пути пензенского паренька.

У него и не могло быть других рук. Он родился и вырос в крестьянской семье бывших крепостных в Каменке. Отец, работавший писарем, хотел определить сына в духовенство: священником всегда можно было «прокормиться».

Николай с родителем не спорил, но в училище пошёл своим путём: стал читать запрещённую тогда в России литературу, заинтересовался марксизмом. А потом решил ехать учиться на врача из Пензы в университет в далёкий Томск. Родители вздохнули и отпустили. Помочь ему они не могли.

Юноша зарабатывал себе на жизнь сам: занимался репетиторством и много учился. Не пропускал занятий в университете. Своими знаниями он восхищал не только однокурсников, но и преподавателей.

Его блестящая карьера чуть не сорвалась: Бурденко присоединился к молодёжи, которая выступила с прокатившимися тогда по стране акциями протеста. Николая исключили из университета. За то, чтобы восстановили такого студента, радели профессора. И делали это не зря. Для многих Николай Бурденко стал настоящим спасителем.

Его первой войной стала русско-японская, куда он поехал помощником врача. Выживаемость раненых на ней была около 20%. Система эвакуации была выстрое-на таким образом, что многие раненые умирали от кровотечений по дороге в тыловой госпиталь. Николай Бурденко на собственном опыте убеждается, что систему надо менять.

В страшной битве под Вафангоу Николай Нилович получил боевое крещение. Медотряд расположили вдали от сражения. Николай Бурденко добился того, чтобы, в разрез с приказом, поменять дислокацию.

Добравшись до поля боя, он бросился к раненым. Не замечал ни пуль, ни осколков. Лишь позднее увидел, что его фуражка была пробита в двух местах. За спасение раненых под огнём его наградили солдатским Георгиевским крестом. Это был исключительный случай для медперсонала.

Он всегда бился за своих пациентов. И дело было не только в мастерстве хирурга. В Первую мировую войну он не постеснялся сказать в глаза принцу Ольденбургскому, который курировал военные госпитали, о бардаке, который там творится. В Гражданскую войну использовал смекалку, чтобы спасти раненых красногвардейцев от белых, захвативших госпиталь.

«Не советую ходить по палатам, – предупредил Бурденко офицеров. – У нас карантин по тифу». Белые испугались и ушли.

После Гражданской войны Николай Бурденко яростно занялся наукой и преподаванием. Его интересовало многое. Переливание крови, лечение суставов, язва желудка – это были лишь одни из тем, которым он посвящал свои работы. Он делал прорывные открытия во многих направлениях.

Но, главное, он изучал головной мозг. Николай Нилович стал во главе зарождающегося в медицине направления – нейрохирургии. Он научился удалять опухоли, которые до него считались смертельными. Его успехи и успехи его учеников были настолько велики, что нейрохирургию стали называть «советской наукой».

«Николай Нилович способствовал тому, что уровень медицины значительно вырос. Он разработал методы лечения, которыми врачи пользуются до сих пор», – отмечает заведующая отделом мемориального дома-музея Н. Н. Бурденко Дарья Сучкова.

Николая Бурденко избрали Почётным членом Лондонского королевского общества хирургов и Парижской академии хирургии. В СССР потянулись специалисты со всего мира для того, чтобы посмотреть, как врачи в молодом государстве, которое только начало отстраиваться после войн, научились так лечить.

Не все иностранцы могли понять Бурденко.

«У нас он мог бы зарабатывать миллионы, а здесь он получает копейки, да ещё передаёт свои знания ученикам. Почему?» – переводил переводчик смысл слов одного из иностранных журналистов.

Николай Бурденко не жалел, что делится своими знаниями, он восхищался тем, что на его лекции студенты приходят с горящими глазами, пустых мест на его занятиях не было.

Он не мечтал о богатстве и не завидовал роскоши. Хотя зависть испытывал, но – совершенно по другому поводу: ему нравилась жизнь, которую вёл его брат Иван, работавший в Пензенской области лесником. Николай Нилович самозабвенно любил природу.

В 1941 году, когда началась Великая Отечественная, Николаю Ниловичу было 65 лет. В первый же день войны он пришёл в военно-санитарное управление.

«Считаю себя мобилизованным, готов выполнять любое задание», – заявил он. Задание ему дали: он стал главным хирургом Красной армии. На этом посту сделал столько, сколько, наверное, не удалось бы и целой команде.

Он настоял на том, чтобы военнослужащим делали прививку от столбняка, чтобы использовался пенициллин – именно грязные, инфицированные раны часто становились причиной смерти бойцов.

Он сделал так, чтобы медики как можно ближе находились у передовой и в первые часы после ранения могли оказать помощь. Он внедрил сортировку раненых и их поэтапную медицинскую эвакуацию.

Он выстроил работу военных врачей так, что в 1941-ом, самом тяжёлом году Великой Отечественной, они вернули в строй более 70% раненых. Это была величайшая победа советской медицины. В Вермахте в строй возвращали менее половины.

И, конечно, Бурденко оперировал. Много, порой сутками. Не щадя себя. Прямо под обстрелами противника.

«Разве стоит так рисковать, в Красной армии только один главный хирург», – говорили одни.

«Вам не страшно?» – спрашивали другие.

Бурденко в таких случаях редко отвечал и продолжал работать. Эмоции у Николая Ниловича вызывали совершенно другие вещи.

Он был назначен главой судмед-экспертов, которые расследовали преступления фашистов в освобождённых городах. Это он устанавливал, что советские солдаты погибли от того, что их сожгли заживо, а дети задохнулись из-за того, что их также живыми закопали в землю.

Это он фиксировал в документах, как именно пытали бойцов Красной армии и истязали местных жителей. В эти дни он, и без того не слишком словоохотливый, особенно много молчал. Пытался справиться с собой.

Волю эмоциям он дал позже. О зверствах фашистов он громко заявил на весь мир. Авторитет профессора был настолько высок за рубежом, что его высказывания печатали в иностранных СМИ.

Позднее задокументированные им факты легли в основу обвинения на Нюрнбергском процессе.

Бешеный ритм жизни не мог не сказаться на его здоровье. От полученных на войнах контузий он начал глохнуть. Во время Великой Отечественной войны у него был инсульт, он терял речь. Но силой величайшей воли научился говорить заново, добился того, что ему разрешили вернуться в строй.

Летом 1945 года у него случился второй инсульт, а в 1946 – третий. После него он прожил всего несколько месяцев. Урна с его прахом захоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.

автор текста: Ирина Акишина
АиФ - Пенза. 11.11.2023

Учителю из Финляндии удалось ограничить влияние гаджетов на своих учеников.
1. Он сказал: «Телефон ломает не дисциплину, а дофаминовый цикл. Чтобы освободить мозг - нужно не убирать экран, а вернуть контроль над импульсом». Его метод начинается с одного действия: перед тем как взять телефон, человек обязан вслух назвать причину:

«Проверяю сообщение», «Ищу нужный файл». Если причина звучит глупо - мозг сам включает фильтр.

На уроках дети уже на 3-й день прекращали хвататься за экран «просто так».

2. Второй шаг он назвал «10-секундной паузой».

Каждый раз перед тем как разблокировать экран, нужно подождать 10 секунд, глядя на чёрный дисплей. «Если ты можешь подождать - значит, ты управляешь импульсом. Если нет - зависим не ты, а твоя нервная система». На взрослых это срабатывало даже сильнее: стрессовые клиенты начинали ловить, как часто тянулись к экрану автоматически.

3. На 5-й день он вводил правило «двух карманов».

Телефон переезжал в дальний карман рюкзака или куртки, а не в руку или на стол. Исследование университета Тампере показало: увеличив расстояние до телефона всего на 40-60 см, человек сокращает количество проверок на 37%. Дети переставали дёргать сумку каждые 3 минуты - просто потому что путь до телефона стал длиннее, чем их импульс.

4. На 7-й день он вводил самое жёсткое правило:

«Телефон не участвует в переходах». Нельзя брать его в руки, когда идешь из комнаты в комнату, из дома на улицу, в лифт, на лестницу. Эта практика ломает главный триггер зависимости — микрозанятость. Учитель показывал пример: когда убираешь телефон из «переходных зон», мозг начинает думать, а не заполнять пустоты.

5. На 10-й день дети делали тест: сравнивали количество разблокировок «до» и «после».

Среднее падение - 52-65%. Взрослые в его группе показывали похожие цифры. Он говорил: «Ты не борешься с телефоном. Ты перепрошиваешь микрорешения.

6 июня 1984 года советский программист Алексей Пажитнов, сотрудник Вычислительного центра Академии наук СССР, создал первую версию игры «Тетрис» на компьютере «Электроника-60». Игра выросла из его увлечения головоломкой «Пентамино», в которой требовалось заполнить плоскость геометрическими фигурами. Пажитнов адаптировал идею к компьютеру, упростив фигуры до тетромино (из четырех квадратов) и добавив движение сверху вниз. Игра получила название из слияния слов «тетра» (четыре) и «теннис».
«Тетрис» мгновенно увлёк коллег Пажитнова, а затем распространился по всему советскому компьютерному сообществу. В соответствии с советским законодательством правообладателем стало государство в лице Всесоюзного центра по вычислительным системам. Сам Пажитнов почти десять лет не получал вознаграждения за свою разработку.
Международная судьба игры оказалась по-настоящему детективной: за права на «Тетрис» развернулась ожесточённая борьба между Nintendo, Atari, Mirrorsoft и советскими организациями. По разным оценкам, совокупные продажи «Тетриса» во всех версиях и на всех платформах превысили 200 миллионов копий.

Из сети

5 ноября 1957 года в старинном болгарском городе Пловдиве открывали памятник советским воинам-освободителям. Болгары назвали его ласковым русским именем – «Алеша».
О том, почему этот памятник стал именоваться «Алешей», знает каждый болгарин.
В сентябре 1944 года в уже освобожденной Болгарии советские воины-связисты помогали восстанавливать воздушную телефонную связь между Пловдивом и Софией.
Среди них был и 22-летний сибиряк Алеша Скурлатов – рослый, плечистый, с русым чубом, чистыми синими глазами, отчаянный весельчак.
Особенно запомнилось всем, как в мае сорок пятого, когда праздновали Победу, Скурлатов посадил себе на плечи двух болгар и отплясывал с ними! Он был настолько колоритен, что кто-то не удержался и сделал с него несколько рисунков карандашом.
В Пловдиве Алексей очень подружился с Методи Витановым, начальником подразделения связи, а до того бойцом болгарского Сопротивления.
Когда после войны в Пловдиве, на холме Бунарджик стали возводить памятник Советской Армии, Витанов рассказал о своем русском друге знакомому скульптору, показал карандашные наброски.
Могучий и статный, Скурлатов идеально соответствовал образу советского солдата-освободителя, и болгарский скульптор увековечил в бетоне и железе могучую фигуру Алексея Ивановича. Методи самолично вывел на памятнике имя русского друга – «Алеша». Так и стали с тех пор в Болгарии называть каменного русского солдата.
***
На войну 19-летнего Алексея взяли в августе 1941 года, как он говорил, «прямо с трактора». На дорожку мама дала ему узелок с алтайскими яблоками, но он их долго не ел – яблоки пахли домом.
Алексей Скурлатов воевал в составе отдельного лыжного батальона сибиряков (лыжная разведка).
Их называли наземными десантниками: они должны были успеть проникнуть в тыл противника и своей внезапной атакой помочь основным армейским силам, а также засечь огневые точки немцев и передать артиллерии данные для ведения прицельного огня.
Как вспоминал Скурлатов, «переходы были по 90 километров за ночь. И сразу в бой. Такое, наверное, кроме сибиряков, никто бы не выдержал».
Боевое крещение Алексей Скурлатов принял в декабре 1941-го под Москвой, освобождал города Подмосковья, участвовал в страшной битве за Ржев, в боях за Калинин, где был дважды ранен. Но улыбалось Скурлатову солдатское счастье.
Два раза получали в родной алтайской деревне Налобиха на него похоронки. Первая пришла Скурлатовым в 1942 году. Отплакали по Алексею мать и сестры. А тут письмо от него: «Маманя, я живой!». Вторая похоронка пришла с новгородской земли.

Как это случилось, вспоминает боевой друг Скурлатова Георгий Тарасович Шпыхов:
«...В мартовские дни 1943-го бойцы 250-й стрелковой дивизии, не зная сна и отдыха ни днем, ни ночью, преодолевая бездорожье, спешили от Селигера к новгородской извилистой речке Редья, по обоим берегам которой располагались деревни с незамысловатыми названиями Веревкино и Вязки. Враг в Вязках создал сильный опорный пункт, который, в результате стремительного наступления советских войск, оказался в тылу наших частей. Надо было срочно его уничтожить. Лыжники 250-й подошли к противнику почти ему в «спину». Но атаки с ходу у усталых воинов не получилось. На крутом берегу Редьи занял позиция пулеметный взвод отдельного лыжного батальона, который своим огнем должен был поддерживать атакующих бойцов. Отсюда, как на ладони, были хорошо видны на взгорке вражеские укрепления. Перед боем командир взвода старший лейтенант Иван Никонов и его помощник Алексей Скурлатов обошли все двенадцать пулеметных точек, каждому расчету поставили конкретную задачу и теперь ждали сигнала.
На рассвете Скурлатов увидел, как короткими перебежками спешившиеся лыжники поднимались по косогору к вражеским позициям. И тут стали рваться мины – фашисты обрушили на атакующих и наспех оборудованные пулеметные и минометные точки батальона всю имевшуюся у них огневую мощь. В первые секунды боя снаряд упал позади Скурлатова прямо на бровку траншеи. Его, и всех, кто находился рядом с ним, завалило землей. Сколько они лежали так, никто не знает. Только за это время враг был смят и уничтожен. В штабах подсчитывали потери, отсылали в родные места погибших извещения со штампом 250-й стрелковой дивизии. Ушло извещение и в Алтайский край: «Ваш сын, красноармеец Скурлатов Алексей Иванович, в бою за социалистическую Родину проявил геройство и мужество. Был убит 6 марта 1943 года и похоронен в деревне Веревкино Старорусского района Ленинградской области».
А в это время сестрички милосердия обходили поле боя, осматривали лежащих на косогоре и в траншеях сраженных бойцов, надеясь найти живых. Одна из них увидела торчащие из земли ноги солдата. Девушка разрыла землю и увидела, что боец жив. У Скурлатова была глубокая контузия: из носа, рта и ушей сочилась кровь, кровью были залиты и глаза. Его осторожно спустили с кручи, уложили в сани и по реке Редье на лошадке повезли вместе с убитыми к станции.
Очнулся Алексей в госпитале в Осташкове. Он ничего не слышал и ничего не говорил, руки и все тело дрожали, как в лихорадке. Речь пришла не сразу. Первое слово, которое удалось выговорить Алексею, было – «война». После выздоровления Скурлатов попал снова в район Старой Руссы. Его родная 250-я стрелковая дивизия была тогда далеко от этих мест, и он прибыл в 188-ю».

Из-за тяжелого ранения Алексея Ивановича из артиллерийской разведки перевели в связисты.
Воевал на Курской дуге, в составе 3-го Украинского фронта участвовал в освобождении Украины, Белоруссии, Молдавии, Румынии. Победу Алексей Скурлатов встретил в Болгарии.
Демобилизовался в 1947-м и вернулся к себе на Алтай. Работал комбайнером, слесарем в МТС, а затем на мотороремонтном заводе. Слушая по радио ставшую популярной и в Болгарии, и в России песню «Стоит над горою Алеша...», он и не догадывался, что это поют о нем.
История о том, как в 1970-е годы Методи Витанов решил найти русского друга, прогремела на весь Союз. В марте 1974 года Витанов в журнале «Огонек» рассказал историю памятника Советской Армии в Пловдиве, о том, как трепетно к нему относится местное население, объяснил, почему памятнику дано имя «Алеша», и просил откликнуться советского солдата, с которым его свела война.
На ремонтном заводе, где слесарил Скурлатов, заметку прочитали. Алексей Иванович себя узнал, но товарищи по бригаде не поверили: так не бывает, ну какой из тебя памятник?! Скурлатов замкнулся, о Пловдиве и о памятнике не говорил больше никогда и ни с кем.
Но от судьбы не уйдешь. В 1980-м году все же разыскал Скурлатова уральский учитель и журналист Леонид Голубев, списался с героем, попросил фотографию и переслал ее в Болгарию. В ответ Витанов написал: «Я нашел тебя, Алеша!». И в 1982 году Алексей Иванович поехал в гости к болгарам.
– Встречали как министра, – посмеиваясь, вспоминал Скурлатов. – В Пловдиве вся площадь была запружена людьми, хор пел песню. Мне сказали, что я – символ дружбы двух народов.
Горожане улицами выходили смотреть на русского ветерана. Его путь к каменному «Алеше» забрасывали розами. Как вспоминал Алексей Иванович, «сердце екнуло, когда своего тезку увидел. А еще запомнил, что у памятника посажены наши сибирские ели. Потом были встречи, вечера воспоминаний, мне вручили серебряную медаль, подарки, а также грамоту, удостоверяющую, что отныне я являюсь почетным гражданином Пловдива…».
Сила любви и уважения была такова, что спустя годы, когда местные политики попытались снести памятник как наследие коммунистов, именно жители Пловдива отстояли своего защитника «Алешу».
В прямом смысле: горожане установили на горе Бунарджик круглосуточные дежурства.
Женщины из красных и белых нитей сплели «Алеше» гигантскую мартиницу – символ здоровья и долголетия, которую по обычаю болгары подносят родственникам и друзьям 1 марта.
Мартиницу повесили на груди «Алеши» – чтобы она оберегала его от зла.
Верховный суд Болгарии постановил, что монумент «Алеша» – это памятник Второй мировой войны и сносу он не подлежит.

В марте 1986 года Алексею Скурлатову довелось осуществить свою давнюю мечту – побывать в памятных для него новгородских местах.
После встречи ветеранов Третьего Украинского фронта в Москве (им отдали Колонный зал Дома Союзов в Кремле) Алексея Ивановича и его боевого друга Георгия Шпыхова неожиданно осенила дерзкая мысль – а почему бы не попытаться поискать ту самую деревню Веревкино, где он когда-то был «убит и похоронен»? Удалось выяснить, что Веревкино и село Вязки, на которое тогда наступала дивизия, входят в состав Поддорского района Новгородской области.
Ветеранов принял первый секретарь Поддорского райкома партии Андрей Павлович Капшук. Он был потрясен тем, что перед ним стоит живой герой любимой им песни «Алеша». На райисполкомовском УАЗике поехали на места боев. Ехали около часа. Шофер остановил машину у невысоких кустиков и сказал: – Вот это и есть Веревкино. А там, за речкой, и Вязки – километра два отсюда.
«Деревень уже не было, – вспоминал Г. Шпыхов. – Кое-где одиноко стояли старые деревья, кусты сирени и черной смородины. Медленно продвигаясь вдоль речки, Алексей Иванович искал обрыв, где был тогда глубоко врытый в землю и покинутый немцами блиндаж с рельсовым канатом.
И вдруг:
– Братцы! – закричал Скурлатов. – Вот оно, это поле!..
А за ним высился берег, где в 1943-м году занимал позиции пулеметный взвод Скурлатова».

В 2007 году исполнилось 50 лет памятнику «Алеша», 40 лет – песне, ставшей на многие годы неофициальным гимном Пловдива, и 85 – Алексею Ивановичу Скурлатову. 30 марта его поздравлял весь Алтайский край, а Болгария чествовала ветерана на приеме в своем консульстве в Новосибирске.
Краевое правительство наградило фронтовика знаком «За заслуги перед Алтайским краем» и подарило ему «Жигули».
До самых своих последних дней Алексей Иванович оставался статным, могучим и очень красивым.
Жил в родном селе Налобиха, скромно и просто. После смерти жены ангелом-хранителем была дочь Нелли. У него – двое внуков и пятеро правнуков, младшего из которых назвали в честь знаменитого, героического прадеда Алешей.
О войне вспоминать не любил – «страшное это было дело. А кто любит страшное вспоминать?».
И фильмы военные смотрел всегда молча, без комментариев. Дружил с ребятами из местного патриотического клуба. Свои военные фотографии, медали и письма, которые приходили «Алеше» со всего света, доставал из старенького шкафчика редко – только уступая просьбам очередного заезжего журналиста. С однополчанами последние годы уже не переписывался – стеснялся старческого дрожащего почерка, а звонить по телефону старики не привыкли, да и дорого...
Алексей Иванович Скурлатов ушел 3 ноября 2013 г., на 92-м году жизни. Сотни людей со всего Алтая собрались в небольшом ДК села Налобиха, чтобы проводить в последний путь своего знаменитого земляка.
Вместо траурной музыки звучала песня «Алеша». И казалось, что своего тезку незримо провожает и каменный солдат «Алеша», вот уже более полувека смотрящий на Родину с высокого холма над болгарским городом.
У каждого в жизни есть свое предназначение. Видимо, не зря судьба отмерила Алексею Скурлатову такую долгую жизнь и так хранила его на войне, потому что суждено было ему встать в Болгарии памятником солдатскому мужеству.
И как знать, может быть, и не было бы всей этой истории, если бы в далеком 43-м году, на вздыбленной снарядами земле, у затерянной на новгородских просторах деревеньки Веревкино, пробегавшая мимо воронки неведомая медсестричка не увидела вдруг, что у засыпанного землей и почти убитого солдатика моргают глаза...

Скала слон. Новая Зеландия.

В 1912 году бывший президент США Теодор Рузвельт решил снова вернуться к управлению страной, так как был недоволен своим преемником Уильямом Говардом Тафтом.

На предвыборной кампании Рузвельт решил распространить 3 миллиона брошюр со своей речью «Исповедь» и своей фотографией на обложке. В нижней части этого снимка есть надпись «copyright 1910 by moffett studio chicago».

Когда тираж уже был напечатан, руководитель кампании Рузвельта обнаружил эту надпись. И понял катастрофическую ошибку — на использование фотографии не было получено разрешения от правообладателя.

Закон об авторском праве позволял фотографу потребовать по 1 доллару за каждый экземпляр фотографии. А потеря 3 миллионов долларов в 1912 г. эквивалентна потере более 60 миллионов долларов сейчас. Такую цену штаб не мог себе позволить заплатить. А перепечатывать брошюры стоило не только денег, но и времени.

Руководителем избирательного штаба Рузвельта был Джордж Перкинс, опытный человек в решении разных сложных задач. Перкинсу пришлось бы попытаться договориться о более выгодной сделке с фотографом.

Но после тщательного анализа ситуации он решил вступить в переговоры с Моффеттом немного иначе и отправил ему телеграмму следующего содержания: «Мы собираемся распространить три миллиона брошюр с фотографией Рузвельта на обложке. Это отличная возможность для фотографа. Сколько Вы готовы заплатить, если мы используем Вашу работу? Ответ нужен немедленно».

Моффетт ответил быстро: «Спасибо за предоставленную возможность, я готов заплатить 250 долларов».

В течение 50 лет он жил напротив «утёса самоубийств». Каждое утро он наблюдал за одинокими фигурами у края. Затем подходил, улыбался и говорил: «Не хотите чашечку чая?»

Он спас как минимум 160 жизней.

The Gap (Утес самоубийц) находится у входа в гавань Сиднея — потрясающий участок изрезанных скал, обрывающихся на 100 метров вниз к бушующему океану.

Туристы приезжают сюда ради захватывающих видов и грохочущих волн.

Но местные знают The Gap по другой причине: это одно из самых печально известных мест самоубийств в мире.

И почти 50 лет один человек жил прямо через дорогу. Его звали Дон Ритчи. Его называли Ангелом The Gap.

Дон не был психотерапевтом. У него не было подготовки по кризисному вмешательству. Он был всего лишь страховым агентом, который в 1964 году переехал в дом по адресу 1 Old South Head Road вместе с женой и тремя дочерьми.

Их дом выходил окнами на The Gap. Каждое утро Дон смотрел на утёсы.
И начал кое-что замечать.

«Мы прожили здесь совсем недолго, когда я понял, что многие приходят сюда посмотреть на вид, — рассказывал он позже. — А затем я обнаруживал, что некоторые из них исчезали».

Большинство людей просто отвернулись бы в ужасе. Большинство подумали бы, что это не их дело. Большинство просто переехали бы.

Дон Ритчи остался…

Во время Второй мировой войны он служил в Королевском австралийском флоте на корабле HMAS Hobart, где одной из его задач было дежурство на мостике — наблюдение за горизонтом в поисках опасности.

Этот навык — наблюдательность, бдительность, умение распознавать угрозу — остался с ним навсегда.

В The Gap он научился распознавать признаки: человек один. Стоит слишком близко к краю. Не двигается. Не наслаждается пейзажем. Смотрит вниз, в воду.

И когда он видел это, Дон не колебался.
Он переходил дорогу, подходил с открытыми ладонями — неугрожающе, спокойно — и мягким голосом говорил:

«Могу ли я вам чем-нибудь помочь?»

Или иногда:

«Почему бы вам не зайти ко мне на чай?»

Вот и всё. Никаких громких речей. Никаких лекций о ценности жизни. Просто простое человеческое приглашение.

И это работало. Снова и снова.

Он приводил людей к себе домой. Жена заваривала чай. Они сидели и разговаривали — иногда часами. Дон слушал, задавал вопросы, помогал увидеть варианты, которые были невидимы на краю утёса.

Официально Дон Ритчи приписывают спасение 160 жизней. Реальное число, вероятно, намного выше — его семья считает, что около 400 или даже 500.

Некоторые из спасённых возвращались спустя годы, чтобы поблагодарить его. Присылали рождественские открытки. Письма с рассказами о прожитых жизнях — браках, детях, карьерах, радостях, которых могло бы не быть.

Один человек, которого спас Дон, стал полицейским переговорщиком. Позже вернулся в The Gap и рассказал, что применяет те же методы, чтобы спасать других.

Дон продолжал это делать и в свои восемьдесят. Каждый день. Наблюдая. Ожидая. Будучи готовым.

Большинство людей переехали бы. Жить напротив утёса самоубийств — видеть, как люди приходят умирать всего в нескольких метрах от твоей двери — сломало бы многих.

Но не Дона.

«Я думаю: “Разве не прекрасно, что мы живём здесь и можем помогать людям?”» — говорил он.

В 2006 году Дон был награждён Медалью Ордена Австралии за «служение обществу в предотвращении самоубийств».

В 2011 году он получил награду Australia’s Local Hero Award.

Дон Ритчи умер 13 мая 2012 года в возрасте 85 лет, окружённый женой, дочерьми и внуками. Он боролся с раком.

После его смерти общество создало Don Ritchie Grove — тихое мемориальное место в The Gap, где на каменной стене высечены его слова:

«Всегда помните силу простой улыбки, протянутой руки, внимательного уха и доброго слова».

Таково его наследие. Не героические спасения и не драматические вмешательства. А простая человеческая доброта, повторённая тысячи раз за 50 лет.

Чашка чая.

Улыбка.

Разговор.

Иногда разница между жизнью и смертью так проста:

«Могу ли я помочь?»

Или:

«Не хотите чашечку чая?»

Из сети

Самое страшное, что придумало человечество, — это застолье", — говорил Вицин. В киношной среде даже ходила такая байка. Один актер говорит другому: "Был вчера на презентации. Стол был шикарный. Все были, все пили. Леонов, Папанов, Миронов, Никулин, Моргунов, Вицин…" - "Стой, — прервал второй, — не ври". — "Ну все были, и все пили. Кроме Вицина, конечно…"».

Как вспоминали друзья актёра, его первое (и последнее) знакомство с табаком произошло в восемь лет. Он гулял во дворе с мальчишками, и те где-то умудрились достать длинную цигарку. Принесли спички, спрятались под лестницу, зажгли, начали по очереди втягивать дым – кашляли жутко, но уж очень хотелось быть «как взрослые». Когда очередь дошла до Вицина, он неловко втянул дым, подавился, закашлялся, почувствовал, как бешено заколотилось сердце, заслезились глаза, а во рту появился неприятный «жженый» привкус и отбросил окурок, давясь дымом. С тех пор у него на всю жизнь остался антиникотиновый рефлекс.

Что касается алкоголя, то от него Георгий Вицин отказался уже будучи студентом. Как-то под Новый год (впрочем, не известно, под какой именно) актер, переживая не лучшие времена, решил выпить, чтобы «проветриться». Однако, когда он проснулся утром 1 января, он понял, что ему не только не стало спокойнее на душе, а стало теперь вдобавок плохо физически. И тогда он решил: «Если на утро хочется удавиться, то лучше не пить!». Так что почти всю жизнь Георгий Вицин был убежденным трезвенником, хотя играл в кино заядлых пьяниц...

Многие режиссеры и коллеги Георгия Вицина, узнавая настоящий возраст актера, искренне удивлялись, как ему удается оставаться в такой хорошей форме и так молодо выглядеть. Вицин рассказывал им про правильное питание и спорт, но многие махали на это рукой – мол, надо чувствовать вкус жизни, а не хлеб с водой по расписанию принимать. Однажды Нонна Мордюкова, известная своей вспыльчивостью и прямолинейностью, после эпизода поцелуя купчихи Белотеловой с Бальзаминовым заявила Вицину при всей съемочной группе:

-Да разве ж ты мужик? Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь! Труп ты!
Вицин на это только улыбнулся, а через полчаса, прервав съемочный процесс, уже сидел в позе лотоса – даже на площадке он никогда не пропускал время медитаций, и режиссеры, с которыми он работал, с этим поневоле мирились. Вообще, Георгий Вицин был одним из немногих людей в СССР, кто занимался диковинным по тем временам «хобби» - йогой. Актер объяснял, что именно благодаря йоге, помогающей ему расслабляться, у него так легко получалось играть своих героев.

P.S. В одном из последних интервью, в ответ на просьбу журналиста пожелать что-нибудь читателям издания, Вицин сказал: «Не суетитесь, люди. Жизнь отнимает страшно много времени!» Неплохое напутствие потомкам от великого актера, философа и мудреца…

Из сети