Поиск по автору:

Едкий пот струится по её лицу.
Я хотел на ней, прижимаясь всё сильней, уж жениться,
А она, закрыв глаза, прошептала мне вместо «да» лишь «сейчас, угу».
И растаяла в толпе, выйдя из трамвая
Куда-то в ночную, непроглядную пургу.

Сегодня, в самый тёмный день в году
Я лучше, наконец то промолчу
Чтоб новый год вам не испортить

Порой говорят, что на войне морали нет.
Убей или тебя убьют!
На самом деле, мораль везде присутствует, конечно, если ты ещё остался человеком.
Вот, например, когда звучит орудий салют, пришлось поесть. А вилки и салфетки нет! Ну тут выбора, конечно, нет, придётся есть руками.

Представьте себе такую мрачную картину,
В которой неизвестно сколько лет,
Обвитый липкою коварной паутиной,
Покрытой серою вуалью пыли,
Застыл зачем-то в моём шкафу скелет,
Поверьте, даже не знаю чей!
Сей верный спутник мой, всё время скалясь,
Хранит, наверное, страдая и чертыхаясь,
Давно забытый всеми, кем-то надёжно спрятанный секрет,
В его спине торчит ланцет,
И смертельным ядом до сих пор пропитана
Валяющаяся у ног, изъеденная молью плащаница.
Вот такой а фронт, братан или сестрица.
Грех не взглянуть хотя б одним глазком,
Узнать, чего же там хранится.
Но страх берёт своё, и хочется забыться.
А может, тот секрет лишь небылица.
И, стало быть, напрасно он там томится,
Будто в слепе, в моём родном шкафу
Совсем, ну совсем чужой скелет.
Ату его, ату! Гнать в шею подлеца!
Ах, как некстати кончилась в буфете вся огненная вода, водица.
Пора, пора и мне уже проститься.
Врачей давно заждался
Потенциально буйный пациент.
В глазах огонь, в шкафу скелет
Их ожидает, вместо кучки малахольных тараканов в моей гудящей голове
Туча любопытных и безумно яростных чертей! Похоже, безусловно, я их клиент!

Вот ты, мужик, напрасно
Стучишься головой об эту стенку.
Там давно уже не спит.
Застыл, дрожа, сосед, сжимая крепко табуретку.
Бедняга в страхе посидел.
Давно уже не пил, не ел.
А ты всё долбишь, долбишь.
Весь пьяный в стельку.
Творишь какой-то беспредел.
А он вчера фильм ужасов, бедняга, посмотрел.
Вампиры и колхозная доярка.
Впечетлился до усрачки.
А ты тут, пытаясь понять, в чём смысл бытия,
Разбил об голову уже четыре кирпича и даже не вспотел.
Потом, каков злодей, приняв таблетку,
И загнал зачем-то на люстру даже Светку.
А в ней сто пятьдесят кило.
Да вот ещё и не пойму за что?
Разнёс любимый её буфет, затем поел.
Теперь опять пошёл в разгон и в бой.
Таранишь стенку крепким лбом.
Почти вполне успешно, уже трещит весь дом.
Все думают, что это страшный сон.
Часть 2. Экшен.
И вот удар, ещё удар.
И ты разнёс её наконец-то.
Свою гнилую двухкомнатную клетку.
Сосед в отместку засадил тебе по темечку своею табуреткой.
Затихли даже птицы во дворе.
В дверях менты застыли и бледные врачи,
Держащие в руках безумно-всклокоченную хихикающую соседку.
Дом заходил весь ходуном.
И черти взвыли вместе с белкой.
Сосед, крестясь, попятился назад.
Она пришла!
Но было слишком поздно.
Всё рухнуло куда-то в бездну, в пекло.
Вместе с люстрой и хихикающей соседкой Светкой.
Game over. А я ведь предупреждал!

Рассказать хотел стишок,
Только дрогнул палец,
Случайно лёгший на курок.
Громко разлетелись куда-то все мозги.
Не видать уже ни зги.
Хватит, хватит, вот чую я,
Теперь писать стихи.

Что такое вера?! Это когда твой друг, с машиной сломанной ругаясь безбожно, весь в грязи. А может, в чём-то и похуже. Стоит под непрекращающимся дождём, показывая небу, что думает о нём. Ну, то есть неприличный жест, а небо тут же отвечает. И молния срывается с небес, со средним пальцем мгновенно соединяясь.
А я стою тут не далече, нужду справляя в звенящей тишине, и глупо улыбаюсь. Теперь я верю, Господи, прости! Ну, от друга, жертвы атеизма, остались лишь дымящие сапоги, какие-то клочки и белые кружевные панталоны.

Ода женская о машине. Реквием.

О груда металла,
Я о тебе так долго мечтала,
Я по тебе, так сильно страдая, скучала.
И вот, вдруг, наконец-то твёрдо решив,
взяла и купила.
Мужу зануде вопреки.
О, как я счастлива была!
Я по городу теперь не ходила, а летала,
Даже с нею, порой ему изменяла.
Дорогой, если читаешь, пойми!
Наступили счастливые дни.
Но счастье, увы, почему-то не вечно,
И второго дня мне дорогу, безусловно, чёрная кошка перебежала, перешла.
Я не туда свернула и случайно столб, вот какая жалость, всё-таки нашла.
Какое несчастье, как я была тогда очень зла!
Зачем эти столбы, зачем это судьба.
Все эти знаки против меня.
Вот так трагически закончился наш недолгий роман
Грудой искаверканного металла на склоне какого-то холма.

Крошка Хью пришла к отцу.
И сказала кроха: «Завтра, завтра будет батя хорошо, а сегодня? А сегодня плохо!»
Стынет кровь у мужика, сзади слышен адский тёщин хохот.
Следующий акт трагедии отца.
Два удара ниже живота, поза эмбриона.
И удаляющийся куда-то, наверное в небеса, жутко громкий детский топот.
Эпилог.
Мужские слёзы на небритых щеках.
В карманах пусто, внутри поселился ранее неведомый страх.
В уши проникает, чей-то зловещий шёпот.
Скоро, скоро будет, чьё-то день рождения снова ещё.
Не стоит забывать о таких мелочах!
И снова еле слышный, на грани, исчезающий гогот.

**Оптимистический марш Винни-Пуха**

Эфимерность бытия
Давит на моё хрупкое сознание.
Раньше жизнь была проста,
А теперь? А теперь одни страдания.
***
Но выход есть из тупика.
Скорей, дружок, открой свои заплывшие,
Наверное, от слёз глаза
И не морщи с унылым видом лоб.
Ведь в каждой бочке дёгтя,
Если, конечно, немного покопаться,
Всегда и непременно отыщется мёд.
И стоит лишь чуточку постараться,
Ещё пыхтя, что есть сил, скрипя, напрячься,
Пройти, ну если уж очень надо, даже на пролом,
Все стены — это ерунда и сон,
И тебе наверняка повезёт.
Глядишь, и вот!
Долгожданное счастье само, ни с того ни с сего,
Тебе в руки вдруг упадёт,
А может и в твой широко открытый от удивления рот.
Двигай, товарищ, энергичней попой,
Не оглядываясь, шагая только вперёд.
Потребление, как и давление,
Как всем давно известно, всё отчего-то скачет.
А аппетит? А аппетит всё неудержимо и всегда растёт! Вот!!!
***
Пусть ты давно уже беспощадно лыс,
Но вполне упитан, импозантен и в целом неимоверно красив,
И в голове, вместо опилок, умных мыслей хоровод,
Ну и знаний, наверно, огромный массив,
Но только голодный медведь, мне поверь!
Это вообще не оценит и вряд ли поймёт,
Ой! Возьмёт и сожрёт,
Он вам не какой-то домашний зверь,
Да и гурман он так себе,
Впрочем, возможен другой оборот,
Если отыщется хоть маленькая ложечка мёда,
Ну а значительно лучше целый горшок. Вот!
***
И солнце будет светить тому целый год,
Кто возьмёт и вместе с другом
Целую бочку крепчайшего мёда найдёт
И, конечно, если силы останутся,
Немного попробует и разопьёт.
Вот-вот, открывай скорее рот!...

Тема современного сочинения на злобу дня 1999 года.
Френкин Бок — немой укор диетологу или громкий вызов психиатру!?
Старуха Шапокляк — это почти первая советская суфражистка или тайная комсомолка-зоофилка?
Куда девалась семья деда Мороза? Внучка — сладкая заложница Деда!? Летняя трагедия семьи Деда-Морозовых.
Баба-Яга, кто ты? Тайная жизнь бестолковой сельской блудницы в джунглях дореволюционной России или обонятельная амазонка одинокого послебальзаковского возраста, постоянно бросающая вызов буржуазному строю и в целом обществу.
Чебурашка — внебрачный сын Гены или замаскированный, очень тайный апельсиновый агент, потерявший память?

Лучше жить недолго, но счастливо.
Счастье — это то, что невозможно потрогать.
Если это, конечно, не долгожданное дитя.

В одной из иностранных гостиниц повесили объявление: «Руским хода нет». Удивлённые и уязвлённые наши туристы спросили: «А что так?! И почему руским?». А в ответ услышали такое: «Что тут отдыхали некие господа, всё сломали, а то, что не сломали, украли. И в конечном итоге, перед выселением, насрали посреди до этого приличного номера». И показали запись в гостевой книге, в которой была такая надпись: «Зело недовольны обслуживанием» и далее подпись: «Петро и Фома, руские москали».

После лекции «Есть ли жизнь на Марсе, на Луне или ещё где-нибудь?» из толпы жаждущих знаний трудящихся пробился не в меру циничный и какой-то одновременно отчаянный звонкий голос с насущно-провокационным вечным вопросом:
— А на Земле есть жизнь!?
На что лектор грустно икнул, горестно взмахнул рукой и прямо, без обиняков ответил:
— А разве это жизнь? Одно недоразумение.
Только, только вот стало очень хорошо,
как тут же, на следующий день, тебя опять неумолимо настигает жуткое похмелье!
Ещё раз взмахнул рукой и с громким треском, опоённый успехом, свалился с трибуны-пьедестала.

Расскажу я вам, друзья, интересный стишок,
Как зачем-то, с неба валит белый чистый порошок.
Я, если честно, уже испытываю шок.
Вы что подумали, нарики!?
Это не то, что было вчера, это падает свежий снежок.

Тупой анекдот. Проверка Трампа на политическую девственность прошла неудачно. Трамп покусал доморощенных венерологов. А вот на деменцию. — Господин Трамп, как вас зовут?! Трамп: — Меня не зовут, я сам прихожу! — А-а-а??? — И скоро я приду к вам! Я пошёл! — О-о-о!!!

Встречаются два бомжа, одетые в самую последнею, что ни на есть рвань.
Один говорит другому:
— Да ты что-то, Серёжа, сегодня не в фаворе.
А другой ему отвечает:
— Да что я? Ты тоже, Васёк, сегодня совсем не айс.
Васёк поправляет красную бабочку на шее и, вздохнув, отправляется далее.
Серёжа проводил его взглядом, поправил белый платочек, выглядывающий из порванной вонючей телогрейки, и говорит:
— Вот теперь всё путём, Крези-френд.
И, чуточку подумав, добавил:
— Нам, хипстерам, среди этой серой обыденности всегда остаётся только одно — блистать!

Летят русский, немец и француз. Летят, летят, как говорится, беспорядочно размахивая конечностями и крича, всё время ускоряясь вниз. И тут откуда ни возьмись появляется то ли джин, то ли лепрекон, сразу не поймёшь. Предложил он, пока летишь, развеется немного и загадать желание одно. «Можете, — говорит, — всё, что не придумаете, ну, кроме спасения от предстоящего неминуемого столкновения с землёй». И вот француз тут прежде всех и завопил.
- Хочу... Ну, в общем, много чего он попросил. И даже золотой толчок, кефир, кровать. И к нему в комплект двух девушек красивых. А для них побольше сил.
Тут немец и не выдержал и закричал.
- А мне, кретин?! Хочу и это, и того. Алмазов кучу, деньги, серебро. И всё, что у француза, да лучшее подайте мне. Вот шнапс, конечно, и вино.
Но время шло, земля неудержимо приближалась, секунд пятнадцать лишь осталось. Вот здесь и русский заголосил, молясь и матерясь одновременно.
- Хочу, я много что хочу. Но жизнь несправедлива, вокруг одно дерьмо, да столько, что дна уже не видно. И тут мне, как всегда, не повезло!
И здесь полёт закончился, и джин-лепрекон исчез, исполнив их желания.
Каждый встретился со своей мечтой.
Угадайте, кто остался весь в говне, но всё ж живой!

Сидят на перилах балкона двое на семнадцатом этаже, любуясь лучами заходящего солнца. Один берёт другого за руку и тихо, очень тихо говорит: «Джамшут, хочешь хорошей, чистой и вообще красивой любви?» Джамшут, медленно и чрезвычайно удивлённый, чуть не падая с перил, поворачивается к Равшану и говорит: «Чоо?!»
Равшан продолжительно и откровенно смотрит в широко открытые и даже, наверное, красиво удивлённые глаза Джамшута и продолжает. Одновременно всё время приближаясь и приближаясь, крепко сжимая волосатую руку Джамшута.
— Джамшут, ты мне как брат и даже больше! И вот я подумал!
Джамшут краснеет и начинает медленно, очень медленно отодвигаться от Равшана.
А Равшан продолжая диалог. Наклоняется, прижимаясь к самому нежному ушку Джамшута. И неожиданно кричит в него:
— Джамшут, Джамшут, если ты сейчас не согласишься помыться, они, наши женщины, нас сегодня совсем домой не пустят!!!
А в это время за их спинами два грустных, но красивых пятачка прижимались к стёклам, ожидали их решения.