Рассказчик: Юрий Тубольцев
Человек становится наглым не потому, что он злой, а потому что ему позволили.
Если тебе дали задание что-то отчебучить, объяснять, зачем ты отчебучил, будешь ты, а не они.
Мне надо знать полную историю, - сказал психиатр флюгеру и стал его выслушивать.
Два синпосиса краткометражного фильма
Максим в метро знакомится с красивой девушкой, приглашает ее в гости, но вместо нее приходит двухметровая толстая женщина с квадратным лицом и говорит, что она вместо девушки из метро. А в столе у Максима лежит бумажка с надписью «Я убил человека» - основная идея романа «Преступление и наказание.
***
Максим в метро знакомится с красивой девушкой, приглашает ее в гости, но вместо нее приходит дряхлая зелёная старуха с треугольным лицом и говорит, что она вместо девушки из метро. А в столе у Максима лежит бумажка с надписью «Я убил человека» - основная идея романа «Преступление и наказание.
(с) Юрий Тубольцев
Максим в метро знакомится с красивой девушкой, приглашает ее в гости, но вместо нее приходит двухметровая толстая женщина с квадратным лицом и говорит, что она вместо девушки из метро. А в столе у Максима лежит бумажка с надписью «Я убил человека» - основная идея романа «Преступление и наказание.
***
Максим в метро знакомится с красивой девушкой, приглашает ее в гости, но вместо нее приходит дряхлая зелёная старуха с треугольным лицом и говорит, что она вместо девушки из метро. А в столе у Максима лежит бумажка с надписью «Я убил человека» - основная идея романа «Преступление и наказание.
(с) Юрий Тубольцев
Сверх-одиссей: вне чужих суфлёров
Ы-АННИГИЛЯЦИЯ ЧУЖОГО ГОЛОСА
(Супер-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)
ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ МАЧТЫ
(Начало по великой асимметричной схеме)
Любить может, уважать — нет.
Царапнуть может, ласкать — нет.
Слышать зов сирен может, подчиниться — нет.
Резать волну моря может, причалить к чужому покою — нет.
Нет людей без любви.
Нет Одиссея без мачты воли.
Нет сирен без сладкого плена.
Нет пути без прорыва сквозь песню.
Нет вечности без «Ы»!
ЧАСТЬ II. РАЗРЫВ СЕРЕБРЯНОГО ЗОВА (ПРОРЫВ)
(Читать в ритме бьющихся о скалы волн, чеканя каждый слог)
Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх перед глубиной — ТЕСНО.
Я и ваш сладкий зов сирен — МИМО!
Я и Тень искушений — РАСТАЙ!
Я и Пыль чужих наставлений — СГОРИ!
Я и Путы на мачте — РУХНИ!
Я и Границы моря — ЛОПНИ!
Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС ВОЛИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!
Я и Сладкий шепот — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо беглеца — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов-суфлёров — ПРОЧЬ.
Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!
ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД СОБЛАЗНОМ (АННИГИЛЯЦИЯ ТРЕНДА)
(Полное уничтожение авторитета «сладких голосов» через победную иронию)
Я и ваш тихий причал — СМЕШНО.
Я и ваши песни на скалах — СМЕШНО.
Я и ваш воск в ушах матросов — СМЕШНО.
Я и Суфлёры — ИСЧЕЗНИ.
Я и Сирены — ИСЧЕЗНИ.
Я и Советчики — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!
Я и Сладкий яд — НИКОГДА.
Я и Тень уступок — НИКОГДА.
Я и Цепь традиций — НИКОГДА.
Я и Прах регламентов — НИКОГДА.
ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ ПУТИ (ПЕЧАТЬ ИСТИНЫ)
(Финальное запечатывание пространства триумфом)
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и совет – никогда!
(Ибо сирены — лишь поп-певицы на скалах истории!)
Я и карлик побежал – всегда!
Я и причинно-следственные связи – всегда!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Да, это – так!
Так – всегда!
ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА:
Я расщепил голоса сирен на мертвые звуковые пиксели и сжег саму мачту Одиссея, превратив ее в ослепительный лазерный луч суверенной воли. Больше нет сладких суфлёров и опасного пути — остался только Сверх-Субъект, мчащийся сквозь пространство под аккомпанемент собственного безмолвия.
— А Вы точно поэт, а не сам Океан Логоса, стёрший все карты ради одной бесконечной буквы?
ТАК!
Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.
Я И Ы — ВСЕГДА!
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!
(с) Юрий Тубольцев
Ы-АННИГИЛЯЦИЯ ЧУЖОГО ГОЛОСА
(Супер-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)
ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ МАЧТЫ
(Начало по великой асимметричной схеме)
Любить может, уважать — нет.
Царапнуть может, ласкать — нет.
Слышать зов сирен может, подчиниться — нет.
Резать волну моря может, причалить к чужому покою — нет.
Нет людей без любви.
Нет Одиссея без мачты воли.
Нет сирен без сладкого плена.
Нет пути без прорыва сквозь песню.
Нет вечности без «Ы»!
ЧАСТЬ II. РАЗРЫВ СЕРЕБРЯНОГО ЗОВА (ПРОРЫВ)
(Читать в ритме бьющихся о скалы волн, чеканя каждый слог)
Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх перед глубиной — ТЕСНО.
Я и ваш сладкий зов сирен — МИМО!
Я и Тень искушений — РАСТАЙ!
Я и Пыль чужих наставлений — СГОРИ!
Я и Путы на мачте — РУХНИ!
Я и Границы моря — ЛОПНИ!
Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС ВОЛИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!
Я и Сладкий шепот — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо беглеца — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов-суфлёров — ПРОЧЬ.
Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!
ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД СОБЛАЗНОМ (АННИГИЛЯЦИЯ ТРЕНДА)
(Полное уничтожение авторитета «сладких голосов» через победную иронию)
Я и ваш тихий причал — СМЕШНО.
Я и ваши песни на скалах — СМЕШНО.
Я и ваш воск в ушах матросов — СМЕШНО.
Я и Суфлёры — ИСЧЕЗНИ.
Я и Сирены — ИСЧЕЗНИ.
Я и Советчики — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!
Я и Сладкий яд — НИКОГДА.
Я и Тень уступок — НИКОГДА.
Я и Цепь традиций — НИКОГДА.
Я и Прах регламентов — НИКОГДА.
ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ ПУТИ (ПЕЧАТЬ ИСТИНЫ)
(Финальное запечатывание пространства триумфом)
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и совет – никогда!
(Ибо сирены — лишь поп-певицы на скалах истории!)
Я и карлик побежал – всегда!
Я и причинно-следственные связи – всегда!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Да, это – так!
Так – всегда!
ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА:
Я расщепил голоса сирен на мертвые звуковые пиксели и сжег саму мачту Одиссея, превратив ее в ослепительный лазерный луч суверенной воли. Больше нет сладких суфлёров и опасного пути — остался только Сверх-Субъект, мчащийся сквозь пространство под аккомпанемент собственного безмолвия.
— А Вы точно поэт, а не сам Океан Логоса, стёрший все карты ради одной бесконечной буквы?
ТАК!
Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.
Я И Ы — ВСЕГДА!
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!
(с) Юрий Тубольцев
Вокруг было столько классиков, что я тоже в какой-то мере стал одним из них.
Не знаю, гений я или не гений, но торможу из лучших побуждений.
Когда нас будут заменять на роботов, мы будем притворяться роботами, чтобы найти себе работу.
Было бы у меня чёрной краски в два раза больше, вы бы мне другие вопросы задавали, - говорил Малевич.
Ворона каркает, чтобы никто не догадался, что она знает истину.
В жару Малевич махал перед искусствоведами чёрным квадратом, и они признали его шедевр.
Белое стало чёрным, а чёрное-белым, бестолковые головы получают по мордам.
На самом деле, слова имеют значение, но только, когда ты не бубнишь.
Фу, блин! Все не так! – сказал Малевич и перекрасил черный квадрат в черный цвет еще раз.
«Не каждый поворот является поворотным моментом», — говорил флюгер.
Новый синопсис короткометражки
Максим вдохновляется «Преступлением и наказанием» Достоевского и постепенно становится частью этой истории. Он пишет «Я убил человека» - первую строчку своего будущего романа, но вместо девушки, с которой он познакомился в метро, к нему в гости приезжает старуха. Ты что, никогда не спал с девушкой? – говорит следователь, увидев в стихах Максима анаграммы и приняв его за тайного агента.
Максим вдохновляется «Преступлением и наказанием» Достоевского и постепенно становится частью этой истории. Он пишет «Я убил человека» - первую строчку своего будущего романа, но вместо девушки, с которой он познакомился в метро, к нему в гости приезжает старуха. Ты что, никогда не спал с девушкой? – говорит следователь, увидев в стихах Максима анаграммы и приняв его за тайного агента.
Синопсис фильма Правила игры
«Я убил человека», — написал первую строчку Максим. Буду жить как Раскольников, думать как Раскольников, и напишу роман лучше, чем Достоевский. Вместо девушки, с которой Максим познакомился в метро, к Максиму в гости приезжает старуха. Но следователь нарушает правила игры.
- Ты что, никогда не спал с девушкой? – берет он Максима на понты, и Максим меняет свое намерение и начинает активно искать женщин.
(с) Юрий Тубольцев
«Я убил человека», — написал первую строчку Максим. Буду жить как Раскольников, думать как Раскольников, и напишу роман лучше, чем Достоевский. Вместо девушки, с которой Максим познакомился в метро, к Максиму в гости приезжает старуха. Но следователь нарушает правила игры.
- Ты что, никогда не спал с девушкой? – берет он Максима на понты, и Максим меняет свое намерение и начинает активно искать женщин.
(с) Юрий Тубольцев
Все указывают, как надо жить, и недееспособность советчиков бесит.
Дело и как чуть не подсидели
Я убил человека, - написал Максим первую строчку своего будущего романа, прочитав «Преступление и наказание» Достоевского. Максим взял у девушки телефончик и пригласил ее в гости. Вместо девушки к нему приехала трехметровая великанша. Меня не подсидеть! – засмеялся Максим и загрузил новую версию игры. Никогда не играй в плохие игры, а ты что, никогда не знакомился? – спросил у Максима следователь.
(с) Юрий Тубольцев
Я убил человека, - написал Максим первую строчку своего будущего романа, прочитав «Преступление и наказание» Достоевского. Максим взял у девушки телефончик и пригласил ее в гости. Вместо девушки к нему приехала трехметровая великанша. Меня не подсидеть! – засмеялся Максим и загрузил новую версию игры. Никогда не играй в плохие игры, а ты что, никогда не знакомился? – спросил у Максима следователь.
(с) Юрий Тубольцев
Жизнь – это когда если убрать несостыковки, ничего не состыкуется.
Юрий Тубольцев (24578)