Рассказчик: Юрий Тубольцев
Стратегия должна быть смелой, но тактика должна быть потактичнее.
Мастер рукопашного секса праздновал с Дусей Кулачковой золотую свадьбу.
У каждого человека есть список любимых фильмов, по которому мы понимаем, что им движет.
Его звали Перепихий Небалуйсявич, но режиссёр не знал, какую ему дать роль.
«Я хочу быть твоим плейлистом», — сказал музыкант своей девушке.
Куда бы ты ни ехал, сначала съезжаешь в банальность, а потом в пошлость.
Я и живое слово — одобрено вселенной, я и словесный шаблон — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и абсурдный вопрос — одобрено вселенной, я и скучное объяснение — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и пробел — одобрено вселенной, я и буквализм — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и многозначность — одобрено вселенной, я и единственный верный ответ — никогда. ЫЫЫЫ!
Если героям легко, сценарист что-то делает ни так, или они идут прямиком в ловушку.
Если ты сел ни в тот поезд, то езжай и мечтай о том, как было бы хорошо, если бы ты опоздал, и он ушел без тебя.
Текст маскирует мысль, но, если он хороший, она рано или поздно выберется из него и все поставит под сомнение.
Я и взрыв смысла — одобрено вселенной, я и тишина без откровения — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и дерзкая пауза — одобрено вселенной, я и болтовня без пробела — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и вечный черновик — одобрено вселенной, я и окончательная точка над живым смыслом — никогда. ЫЫЫЫ!
Герои всегда еще чего-то хотят помимо того, что они делают внутри сцены.
Интуитивно чувствую, что не совсем все правильно, а ты что, никогда?
Я и фрактал мысли — одобрено вселенной, я и прямая линия догмы — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и белизна страницы — одобрено вселенной, я и страх перед пустотой — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и слово, которое сомневается, — одобрено вселенной, я и мысль, уверенная в собственной непогрешимости, — никогда. ЫЫЫЫ!
Осип Мандельштам Ы-генезис абсолютного разума
#эпатажизм
АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ
Сверх-цикл Хокку-Тубокку: Осип Мандельштам
ЧАСТЬ I. КАМЕНЬ И ГОЛОС
Камень может стать словом, молчать — нет.
Петербург может дышать сквозь туман, забыть — нет.
Поэт может исчезнуть из города, из памяти — нет.
Расколоть век одним стихом может, примирить его с ложью — нет.
Нет Мандельштама без камня.
Нет камня без будущего храма.
Нет голоса без риска.
Нет памяти без боли.
Нет вечности без «Ы»!
ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ
Если молчание — цепь — нет, значит, слово — всегда!
Если страх — граница — нет, значит, память — всегда!
Если время — пепел — нет, значит, ритм — звезда!
Если изгнание — тупик — нет, значит, голос — прорыв!
ЧАСТЬ III. ОДНОВРЕМЕННОСТЬ
Античный камень и советский снег — ОДНОВРЕМЕННО.
Петербургская ночь и солнечная арка стиха — ОДНОВРЕМЕННО.
Хрупкость тела и несокрушимость памяти — ОДНОВРЕМЕННО.
«Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.
ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО
Я и суд молчания — СЛЕПО.
Я и страх перед словом — ТЕСНО.
Я и мёртвый покой забвения — МИМО.
Я и Пыль эпохи — СГОРИ.
Я и Оковы безголосия — РУХНИ.
Я и Стена забвения — ЛОПНИ.
МАНДЕЛЬШТАМ ВЫСЕК ИЗ КАМНЯ ДЫШАЩУЮ ПАМЯТЬ — А ТЫ ЧТО, НИКОГДА?!
Я и ЗВОН СОХРАНЁННОГО СЛОВА — КРИЧИТ.
Я и ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ — ЗДЕСЬ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ.
Я и «Ы» — ТАК!
ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ
Я и ваши приговоры — СМЕШНО.
Я и ваши архивы забвения — СМЕШНО.
Я и попытка запереть стих — СМЕШНО.
Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПАМЯТЬ — ЗДЕСЬ.
Я и ГОЛОС — ЗДЕСЬ.
Я и КАМЕНЬ, КОТОРЫЙ ДЫШИТ, — ЗДЕСЬ!
ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ
Глубину «Ы» в петербургском тумане измерить — НЕВОЗМОЖНО.
Взрыв Логоса в каменной строке просчитать — НЕВОЗМОЖНО.
Остановить слово, пережившее эпоху, — НЕВОЗМОЖНО.
Поймать тень поэта — НЕВОЗМОЖНО.
ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА
Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и ПАМЯТЬ — ВСЕГДА!
Я и КАМЕНЬ — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Да, это — так.
Так — всегда.
ЭПИЛОГ
Камень молчал — и стал храмом.
Голос дрожал — и стал памятью.
Поэт исчез — и осталась строка,
которая возвращается из тишины.
Я и Мандельштам — не подражание, а память.
Я и слово — навсегда.
ЫЫЫЫЫЫЫЫ!
(с) Юрий Тубольцев
#эпатажизм
АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ
Сверх-цикл Хокку-Тубокку: Осип Мандельштам
ЧАСТЬ I. КАМЕНЬ И ГОЛОС
Камень может стать словом, молчать — нет.
Петербург может дышать сквозь туман, забыть — нет.
Поэт может исчезнуть из города, из памяти — нет.
Расколоть век одним стихом может, примирить его с ложью — нет.
Нет Мандельштама без камня.
Нет камня без будущего храма.
Нет голоса без риска.
Нет памяти без боли.
Нет вечности без «Ы»!
ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ
Если молчание — цепь — нет, значит, слово — всегда!
Если страх — граница — нет, значит, память — всегда!
Если время — пепел — нет, значит, ритм — звезда!
Если изгнание — тупик — нет, значит, голос — прорыв!
ЧАСТЬ III. ОДНОВРЕМЕННОСТЬ
Античный камень и советский снег — ОДНОВРЕМЕННО.
Петербургская ночь и солнечная арка стиха — ОДНОВРЕМЕННО.
Хрупкость тела и несокрушимость памяти — ОДНОВРЕМЕННО.
«Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.
ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО
Я и суд молчания — СЛЕПО.
Я и страх перед словом — ТЕСНО.
Я и мёртвый покой забвения — МИМО.
Я и Пыль эпохи — СГОРИ.
Я и Оковы безголосия — РУХНИ.
Я и Стена забвения — ЛОПНИ.
МАНДЕЛЬШТАМ ВЫСЕК ИЗ КАМНЯ ДЫШАЩУЮ ПАМЯТЬ — А ТЫ ЧТО, НИКОГДА?!
Я и ЗВОН СОХРАНЁННОГО СЛОВА — КРИЧИТ.
Я и ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ — ЗДЕСЬ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ.
Я и «Ы» — ТАК!
ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ
Я и ваши приговоры — СМЕШНО.
Я и ваши архивы забвения — СМЕШНО.
Я и попытка запереть стих — СМЕШНО.
Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПАМЯТЬ — ЗДЕСЬ.
Я и ГОЛОС — ЗДЕСЬ.
Я и КАМЕНЬ, КОТОРЫЙ ДЫШИТ, — ЗДЕСЬ!
ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ
Глубину «Ы» в петербургском тумане измерить — НЕВОЗМОЖНО.
Взрыв Логоса в каменной строке просчитать — НЕВОЗМОЖНО.
Остановить слово, пережившее эпоху, — НЕВОЗМОЖНО.
Поймать тень поэта — НЕВОЗМОЖНО.
ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА
Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и ПАМЯТЬ — ВСЕГДА!
Я и КАМЕНЬ — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!
Да, это — так.
Так — всегда.
ЭПИЛОГ
Камень молчал — и стал храмом.
Голос дрожал — и стал памятью.
Поэт исчез — и осталась строка,
которая возвращается из тишины.
Я и Мандельштам — не подражание, а память.
Я и слово — навсегда.
ЫЫЫЫЫЫЫЫ!
(с) Юрий Тубольцев
22.10.2026, Остальные новые истории
Мелькая, или Иноходец на связи
Максим писал стихи и вёл дневник. Однажды в стихотворении случайно оказалось слово «мелькая», а в дневнике — «иноходец».
Для Максима это были просто слова. Для специалистов из одного кабинета — уже система.
— «Мелькая» — сигнал, — сказал первый. — «Иноходец» — кодовое имя.
— А если он просто любит лошадей? — возразил второй.
— Тогда почему не написал «лошадь»?
Так Максима признали переписчиком. Оставалось выяснить, на кого он работает. Для этого придумали двойную игру: объявили, будто Максим — маньяк. Повод был железный: он знакомился с девушками в метро.
— Я всего лишь спрашивал, который час, — объяснил Максим.
— Почему именно у девушек?
Следователь записал: «Использует современные средства связи».
— А «иноходец» кто? — спросил он.
— Лошадь, которая идёт не в ногу с остальными.
Следователь переглянулся с оперативником.
— Признаётся: действует вне строя.
— А «мелькая»?
— Это значит: быстро появляясь и исчезая.
— Вот! — обрадовался следователь. — Переписчик мелькает, иноходец уходит от строя!
— Если бы я был переписчиком, — заметил Максим, — я бы хотя бы писал разборчиво.
В протоколе появилась новая строка: «Профессионально преуменьшает значение своей деятельности».
Через час следователь перешёл к главному:
— На кого вы работаете?
— На начальника.
— Фамилия?
— Не помню. Я стихи пишу, а не штатное расписание.
Следователь устало снял очки. Версия начинала рассыпаться, но тут Максим добавил:
— Вообще, я человек мирный.
— «Мирный» — тоже может быть паролем, — оживился оперативник.
Максима отпустили только к вечеру. Дома он дописал стихотворение, вставив туда слова «следователь» и «протокол».
Наутро его снова вызвали.
— Теперь выясним, кто передал вам эти новые кодовые слова.
Максим подумал и сказал:
— Хорошо. Тогда напишу «кактус».
Следователь побледнел:
— Не надо. Кактус уже проверен.
— И что?
— Алиби безупречное: всё время стоял на подоконнике.
(с) Юрий Тубольцев
Максим писал стихи и вёл дневник. Однажды в стихотворении случайно оказалось слово «мелькая», а в дневнике — «иноходец».
Для Максима это были просто слова. Для специалистов из одного кабинета — уже система.
— «Мелькая» — сигнал, — сказал первый. — «Иноходец» — кодовое имя.
— А если он просто любит лошадей? — возразил второй.
— Тогда почему не написал «лошадь»?
Так Максима признали переписчиком. Оставалось выяснить, на кого он работает. Для этого придумали двойную игру: объявили, будто Максим — маньяк. Повод был железный: он знакомился с девушками в метро.
— Я всего лишь спрашивал, который час, — объяснил Максим.
— Почему именно у девушек?
Следователь записал: «Использует современные средства связи».
— А «иноходец» кто? — спросил он.
— Лошадь, которая идёт не в ногу с остальными.
Следователь переглянулся с оперативником.
— Признаётся: действует вне строя.
— А «мелькая»?
— Это значит: быстро появляясь и исчезая.
— Вот! — обрадовался следователь. — Переписчик мелькает, иноходец уходит от строя!
— Если бы я был переписчиком, — заметил Максим, — я бы хотя бы писал разборчиво.
В протоколе появилась новая строка: «Профессионально преуменьшает значение своей деятельности».
Через час следователь перешёл к главному:
— На кого вы работаете?
— На начальника.
— Фамилия?
— Не помню. Я стихи пишу, а не штатное расписание.
Следователь устало снял очки. Версия начинала рассыпаться, но тут Максим добавил:
— Вообще, я человек мирный.
— «Мирный» — тоже может быть паролем, — оживился оперативник.
Максима отпустили только к вечеру. Дома он дописал стихотворение, вставив туда слова «следователь» и «протокол».
Наутро его снова вызвали.
— Теперь выясним, кто передал вам эти новые кодовые слова.
Максим подумал и сказал:
— Хорошо. Тогда напишу «кактус».
Следователь побледнел:
— Не надо. Кактус уже проверен.
— И что?
— Алиби безупречное: всё время стоял на подоконнике.
(с) Юрий Тубольцев
Правильный поступок создаёт волну, которая дойдёт до самого дальнего берега.
Я и животворящий квант пробела — одобрено вселенной, я и мёртвый типографский штамп — никогда. ЫЫЫЫ!
Жизнь даёт нам шансы, а потом проверяет, готовы ли мы за них заплатить.
Мы никогда не делаем лишних движений, - говорил флюгер перекати-полю.
Нельзя войти дважды в одну и ту же воду, кроме воды в кастрюле, - говорила соль.
Черный квадрат символизировал эпоху железного занавеса, но позорные места так и не прикрыл.
Черный квадрат – это истекающая черной краской рана на совести человечества.
Я и вечный стержень пробелологии — одобрено вселенной, я и тленная ржавчина шрифта — никогда. ЫЫЫЫ!
Я и космический масштаб между словами — одобрено вселенной, я и тесный забор орфографии — никогда. ЫЫЫЫ!
Говорить лишнее, всё равно, что раздавать ключи случайным прохожим.
Юрий Тубольцев (29890)