Поиск по автору:

В банке. Черный юмор

— Вы обязаны сказать мне всю правду, — директор одного из отделений Сбербанка с ненавистью смотрел на сидящую напротив женщину. — Три бригады киллеров, тьфу ты, коллекторов, посланные к вам, пропали. Первая — из бывших полицейских, вторая — из уголовников, бывших членов подольской ОПГ, третья — из вернувшихся с фронта СВО-шников. Которые, между прочим, поехали к вам с гранатомётом. И тоже пропали. Скажите, где они, и мы тут же заморозим выплату процентов на проценты по просроченному вами кредиту.

Женщина, держащая во время спича на коленях банку с серыми мышами, поставила её на пол:

— Я, господин директор, всего-навсего попросила вас три месяца назад лишь о небольшой отсрочке по взятому мной на развитие бизнеса, небольшому кредиту. А вы зачем-то принялись посылать этих непонятных и грубых мужланов. Это меня сильно расстроило.

Женщина снова поставила на колени банку с мышами и насыпала им немного зерна.

— Кушайте, мои дорогие, кушайте.

Затем продолжила:

— Бабка моя была колдуньей и не платила налоги. Мать была колдуньей и не платила налоги. И только я, дура, решила уйти в легальный бизнес. Создала фирму "Баба Вера". И на меня тут же наехала налоговая. А потом и вы с вашим сраным банком.

— Но, но, — сказал директор. — Наш банк известен во всём мире.

— Особенно служба его безопасности, — съязвила женщина. — Кстати, гранатомёт ваш — вон он, в углу стоит. Можете забрать обратно.

— Баба Вера, — жалобно сказал директор. — Верните нам хотя бы бывших ментов. Ведь работать некому.

— Что это за работа? Грязная это работа, — ответила женщина. И вдруг затараторила:

— Кручу, верчу, обмануть хочу.

И посыпала какой-то чёрный порошок на стоящий на столе, внезапно засветившийся стеклянный шар.

Директор побледнел и встал, видимо, желая уйти. Но Баба Вера усадила его обратно одним взглядом.

— Ты хочешь увидеть своих болванчиков? Так вот они!

И женщина показала на банку с мышами.

— Все девять, тютелька в тютельку.

Директор в ужасе посмотрел на банку.

— Как, как ты это сделала?

— Вы же не рассказываете, как обманываете своих клиентов: про мелкий шрифт в конце договора мало кто знает.

— Это не обман, — парировал директор, не отводя взгляда от клетки. — Это бизнес.

— Так и у меня бизнес, — сказала женщина. — Кстати, вон та, самая крупная мышь, — киллер Сиплый. А та, что без хвоста, — был как раз с гранатомётом и всё время меня им тыкал. Кричал, что контуженный под Бахмутом. Вот когда у меня терпение лопалось, я и угощала их этим.

Женщина указала на стоящую на столе бутылку с надписью "Квас".

Директор в ужасе посмотрел на неё.

— Так вы меня тоже этим угощали.

— Вот, — сказала женщина. — К этому я и веду. — У вас теперь ровно полчаса, чтобы дать мне отсрочку. Или в банке будет на одну мышь больше. Забавно, согласитесь: директор банка окажется в банке.

— Какую ещё отсрочку, — завопил директор. — Я прощаю вам весь ваш кредит. Приходите ещё и берите сколько надо. Только дайте, дайте противоядие.

Женщина улыбнулась и дала директору какую-то таблетку.

— Вы очень щедры, господин директор, — сказала она. — Но я вряд ли ещё когда-нибудь воспользуюсь услугами вашего банка.

Директор, пошатываясь, встал, забрал стоящий в углу гранатомёт и вышел на улицу к своему служебному автомобилю.

В дом к колдунье тем временем вошла соседка.

— Гляжу, он поверил в сказку о мышах, — сказала она.

— Да, — ответила женщина. — Нюра, вы же не откажете мне в небольшой просьбе? Нам надо как-то закопать в огороде девять трупов.

18.10.25

Дмитрий Зотиков

Настоящий триумф сверхразума: привезти бензин в нефтедобывающую страну из Индии, запереть его в Заполярье и внезапно осознать, что месячный круиз танкера через полмира почему-то не был бесплатным. Теперь импортёры пытаются впарить этот «священный нектар» по 150 тысяч рублей за тонну, надеясь отбить безумную логистику, пока регуляторы с суровыми лицами требуют продавать его вдвое дешевле, как обычный Аи-92 на питерской бирже. В итоге великие экономические умы замерли в тарифном тупике, а топливо с конца июля гордо ржавеет в порту Мурманска, наглядно доказывая: российские водители увидят этот бензин примерно никогда, зато у страны теперь есть самый дорогой и абсолютно недвижимый памятник эффективному планированию.

В 1991 году Кевин Костнер был не только звездой фильма *Телохранитель*, но и его продюсером. Он был убежден, что роль Рэйчел Маррон должна достаться Уитни Хьюстон, хотя у той никогда не было актерского опыта. Warner Bros. хотела опытных актрис вроде Джулии Робертс или Мадонны, но Костнер отказался и отложил съемки на целый год, чтобы дождаться, пока Уитни завершит свое музыкальное турне. Уитни была в ужасе от мысли перейти в кино. Почуяв ее неуверенность, Костнер дал ей личное обещание: он будет ее направлять, заботиться о ней и позаботится, чтобы она не опозорилась. Взамен он попросил ее не брать уроки актерского мастерства и просто быть собой. Он так хорошо сдержал слово, что даже лично монтировал фильм, чтобы лучшие кадры подчеркивали красоту и талант Уитни. Одним из величайших вкладов Костнера в поп-культуру была его собственная идея: он настоял, чтобы песня начиналась а капелла, без музыки. Музыкальный продюсер Клайв Дэвис и лейбл были категорически против, считая, что радиостанции никогда не проиграют трек, который начинается таким образом. Костнер стоял на своем, потому что знал: неприкрашенный голос Уитни разобьет сердца зрителей. И он оказался прав. Хотя их экранная химия была неоспорима, в реальной жизни они никогда не были парой. Однако они развили защитную связь, которая длилась годами. После успеха фильма их жизни разошлись по разным путям, но они поддерживали контакт. Спустя годы Костнер признался, что часто писал Уитни личные письма, чтобы напоминать ей о ее ценности и пытаться поддержать в самые темные моменты и борьбу с зависимостью, хотя он никогда не знал наверняка, читала ли она их. После трагической смерти певицы в 2012 году семья Уитни — в частности, ее кузина Дайонн Уорвик — попросила Костнера выступить на похоронах. Сначала он сопротивлялся, чувствуя себя недостойным, но в итоге согласился. Он произнес историческую речь почти на 20 минут, в которой обрисовал легенду как человека, открыв миру глубокие неуверенности Уитни, и произнес фразу, которая вошла в историю:
«Ты была так хороша, как только могла. Ты была не просто достаточно хороша; ты была уникальной».
Спустя десятилетия Костнер все еще вспоминает Уитни с огромной преданностью. В недавних интервью актер с ностальгией оглянулся назад, признав, что то, что он чувствовал к ней, было формой чистой, настоящей любви: «Она была моей великой любовью на мгновение», — признался он, закрепив одну из самых искренних и уважительных связей в истории Голливуда.