Поиск по автору:

22 июля 1941 года Гудрун Гиммлер (11-летняя дочка Гиммлера) записывает в своем дневнике:

«Сегодня мы посетили концлагерь Дахау: там нам показали большой сад, ветряную мельницу, пчелиные улья. Д-р Фридрих любезно объяснил нам, как они используют все это. Потом нам показывали книги от XVI столетия и до наших дней. А потом мы посмотрели картины и рисунки заключенных. Это было здорово! После экскурсии нас накормили хорошим обедом, мы много ели, и каждой из нас подарили подарок. Это был отличный день! Какой это замечательный проект - концлагерь!».

Если в те времена были бы соцсети, она запостила бы эту запись.

И наверняка нашлись бы вроде бы вменяемые люди, которые лайкнули бы ее, а на вопрос:
«Зачем, вы что не знаете, что такое концлагерь?!» -
ответили бы, что они хотят видеть происходящее с разных точек зрения.

"Вчера дочь ехала в электричке, позвонил муж-француз, и они стали говорить на французском.
Сидящая напротив молодая девушка, вытаращилась и завопила на весь вагон:
- Как вы смеете говорить на языке страны НАТО, я на вас заявление напишу.
Дочь перешла в другой вагон.

По-моему, приехали..."

В моей жизни было одно собрание, на котором я забыл и про скуку, и про курение.

По сей день с удовольствием вспоминаю его.

Проходило оно в здании Союза архитекторов СССР. Народу было много. В президиуме сидели ректор, парторг института и комсомольские вожди.

Первые минут двадцать мне было просто скучно, а потом я почувствовал, что еще немного - и мне станет просто дурно.

Я хотел смотаться, но мой друг Джеймс Жабицкий не пустил, - сказал, если я сейчас уйду, обязательно кто-то настучит, и у меня будут неприятности.

Я остался, и не зря.

Под конец собрания перешли к обсуждению персонального дела. В райком пришло письмо на студента Попова: несчастная женщина сообщала, что он с ней сожительствовал, обещал жениться и бросил.

Секретарь райкома сказала, что есть и другие сигналы: несмотря на неоднократные предупреждения, Попов пьянствует, развратничает и продолжает вести антиобщественный образ жизни...

Первым выступил фронтовик. Он был контуженый, у него дергалась щека, и он заикался. Фронтовик гневно сказал, что он и его товарищи не за то кровь проливали, чтобы такие паразиты, как Попов, катались как сыр в масле и поганили жизнь окружающим. И он предлагает гнать эту гниду из комсомола!

- Гнать! - дружно поддержал оратора зал.

Потом выступил первокурсник. Он сказал, что приехал из Сибири. Когда его приняли в институт, это был самый счастливый день его жизни. Для него московский Архитектурный институт - Храм. А сейчас, когда он узнал, что в этом Храме обосновалась такая нечисть, как Попов, ему стало мерзко. И он считает, что Владлена Попова надо не только исключить из комсомола, но и отчислить из института.

- Отчислить! Давайте голосовать!

- Подождите! Подождите! Послушайте меня, дайте мне слово! Очень прошу! - раздался тоненький голосок.

На сцену выбежала щупленькая девушка в очках и начала взволнованно, чуть не плача, торопливо говорить:

- Вот мы сейчас исключим Владлена из комсомола, а вы подумали, какая это трагедия для человека?! Вот если бы меня… лучше уж расстрел! Товарищи, - она заплакала, - ребята, я вас очень прошу, давайте послушаем самого Попова, я уверена, что он раскаивается! Пусть даст честное комсомольское, что больше не будет! Предлагаю дать слово Попову!

- Дать! Дать! - закричали все.

Мне было интересно посмотреть на этого Попова, жизнелюба и покорителя женских сердец. Я, как и все первокурсники, сидел на балконе и очень удивился, когда увидел сверху, как по проходу партера неторопливо идет к сцене маленький, с пролысиной на макушке, в мятом пиджаке, парень лет двадцати пяти.

Он вышел на сцену, встал на трибуну, выждал, пока в зале не наступит полная тишина, а потом спокойно сказал в микрофон:

- Я вас всех … (непечатное слово)! Вопросы есть?

Вопросов не было.

Наступила гробовая тишина.

Попов спустился со сцены, неторопливо пошел по проходу, вышел из зала и закрыл за собой дверь.

Тишина стояла такая, что слышно было, как на люстре почесалась муха.

Покаянную речь Попова я запомнил на всю жизнь. А это собрание было и остается моим самым любимым. Как говорят герои Николая Гоголя: «Праздник души, именины сердца!».

Георгий Данелия

Не нужно никаких усилий и пропаганды, чтобы накормить корову сеном, петуха зерном, а россиянина - рассказами о врагах и величии России.

Давно хотел угнать у соседа машину, но не смог.
Угнал велосипед.
Теперь пойду скажу ему, чтобы он мне машину свою сам отдал.
За это напишу ему расписку, что обязуюсь его следующую машину не угонять.

Есть такая штука - режим идиота.
Включается по необходимости.
Иногда непроизвольно, иногда - сознательно.
Самое опасное - понять, что у твоего собеседника он по каким-то причинам вдруг сломался и больше не выключается.
Совсем.
Обсуждаешь с ним очередной идиотский запрет.
Он включает упомянутый режим.
Режим имеет всего три шага.
Шаг первый - «ты ничего не понимаешь, закон направлен только на ограничения злоупотребления».
Шаг второй - «ты ничего не понимаешь, факты злоупотребления законом не говорят о его ненужности».
Шаг третий - «ну, кто ж знал, что так выйдет...».
Этот режим идиота включается непроизвольно после облучения ящиком пропаганды, минуя сознание человека.
И если просмотром ящика злоупотреблять - человек навсегда теряет способность к хоть и периодическому, но выключению режима идиота.
И превращается, собственно...

Сначала тетка Мара была экспедитором. Затем квалифицированной типографской работницей.

Еще через некоторое время - корректором. После этого - секретарем редакции. И затем всю жизнь она редактировала чужие книги. Например, Тынянова, Зощенко, Форш...

Тетка была наблюдательной и остроумной. Обладала хорошей памятью. Многое из того, что она рассказывала, я запомнил навсегда. Например, такой эпизод из ее жизни.

Как-то раз она встретила на улице Михаила Зощенко. Для писателя уже наступили тяжелые времена. Зощенко, отвернувшись, быстро прошел мимо.
Тетка догнала его и спрашивает:
- Отчего вы со мной не поздоровались?
Зощенко усмехнулся и говорит:
- Извините. Я помогаю друзьям не здороваться со мной...

Тетка редактировала Юрия Германа, Бориса Корнилова, Сейфуллину. Даже Алексея Толстого. И о каждом знала что-нибудь смешное.

…Потом, самостоятельно, я узнал, что Бориса Корнилова расстреляли.

Что Зощенко восславил рабский лагерный труд.

Что Алексей Толстой был негодяем и лицемером.

Что Ольга Форш предложила вести летосчисление с момента, когда родился некий Джугашвили (Сталин).

Что Леонов спекулировал коврами в эвакуации.

Что Вера Инбер требовала казни своего двоюродного брата (Троцкого).

Что любознательный Павленко ходил смотреть, как допрашивают Мандельштама.

Что Юрий Олеша предал своего друга Шостаковича.

Что писатель Мирошниченко избивал жену велосипедным насосом...

И многое другое.

Тетка же помнила, в основном, смешные истории. Я ее не виню.

Наша память избирательна, как урна.

Сергей Довлатов, «Наши»

— Дети, сегодня мы играем в дочки, дочки, дочки, дочки, дочки матери
— А можно просто в дочки-матери?
— А ты, Анечка, иди постой в углу и подумай над своим поведением в обществе потребления!

Очереди на заправках сменились очередями перед избирательными участками

У тех, кто поклоняется кускам гнилых мощей
Нет места яблоку на складе овощей...

А вы знаете, что в Австралии есть такое выражение - «doing a Bradbury»?

А появилось это выражение благодаря австралийскому конькобежцу Стивену Брэдбери и его совершенно невероятной победе на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити в 2002 году.
В четвертьфинале забега на 1000 метров Брэдбери пришёл третьим, а дальше проходили только двое. Казалось, всё Олимпиада для него закончена. Но спортсмен, занявший второе место, канадец Марк Ганьон, был дисквалифицирован и Брэдбери неожиданно прошёл в полуфинал.
В полуфинале он снова оказался далеко позади. Но на последнем круге два соперника столкнулись и упали, ещё один потерял время, и Брэдбери неожиданно пересёк финиш первым. Он вышел в финал.
Ну а финал стал настоящей комедией судьбы.
Брэдбери всю гонку шёл последним, пока четверо лидеров боролись между собой. На последнем повороте они столкнулись и все четверо упали.
А Брэдбери, который находился далеко позади, просто спокойно объехал лежащих на льду соперников и первым пересёк финишную черту.
Олимпийское золото.
Австралия получила свою первую в истории золотую медаль на зимних Олимпиадах.
И с тех пор “doing a Bradbury” означает примерно: неожиданно выиграть, когда всё складывается в твою пользу, а соперники сами устраняют друг друга. Выражение настолько прижилось, что в 2016 году его включили в Australian National Dictionary.

Советское образование всегда было принято считать бесплатным. Однако почти 16 лет это было не совсем так. Плату ввели при Сталине постановлением Совнаркома СССР от 2 октября 1940 года. Бесплатными оставались первые семь классов, а за обучение в 8–10-х классах, техникумах и ВУЗах надо было платить.

В Москве, Ленинграде и столицах республик старшие классы стоили 200 рублей в год, в остальных местах — 150 рублей. Вуз обходился соответственно в 400 и 300 рублей, а художественные, театральные и музыкальные вузы — в 500 рублей.

Суммы были существенными. Средняя месячная зарплата рабочих и служащих в 1940 году составляла около 339 рублей. Таким образом, год учебы в старших классах стоил примерно половину месячной зарплаты, а год в вузе — около одной или даже полутора. Для семей с несколькими детьми нагрузка соответственно возрастала.

Одновременно государство ограничило выплату стипендий: с ноября 1940 года их назначали учащимся техникумов и студентам вузов только при отличной успеваемости.

Официально введение платы объяснялось "возросшим уровнем материального благосостояния трудящихся" и необходимостью возложить на граждан часть государственных расходов на образование.

Платное обучение пережило войну и сохранялось после смерти Сталина. Только 6 июня 1956 г. Совет министров СССР отменил его с нового учебного года — "в целях создания наиболее благоприятных условий" для всеобщего среднего и высшего образования.