КРЕЩЕНИЕ И ДВОЕ ЧУДАКОВ В АЭРОПОРТУ
Нижеследующее - вторая часть триптиха.
Первая часть здесь:
https://www.anekdot.ru/id/1573805/
Предупреждение:
Далее очень много букоф; страдающим (или наслаждающимся) дислексией, гневливым минусёрам-завсегдатаям без единой собственной присланной работы, ценителям альтернативной реальности, искунам "быстро поржать", Комментаторам, Имеющим Единственно Верное Мнение и прочим почтальонам Печкиным носителям особенного интеллектуального превосходства, убедительная (и неубедительная тоже) просьба пролистать далее не читая сие и пройти в регистратуру для записи на плановую эвтаназию.
Лето 2018-го года, пора крестить наших двух детей.
Договорился с батюшкой при храме лично заранее, по телефону с ним позднее утвердили дату, 27 августа.
Очень просил его назначить на 25-е, знаковая для нас дата; не смог он в этот день, должен был ехать по делам. Эхх.. Что ж.. Ладно.
Всё запланировали с батюшкой, мамой детей, крёстными с её и моей стороны; в августе купил 4 билета на самолёт нам с другом Димкой (будущим крёстным отцом Вовки и Дани) в город в Самарской области, где родились и жили тогда дети, и обратно в Москву.
Договорились с Димкой, я вылетаю раньше на несколько дней, Димка прилетает в ночь на 27-е, раньше он не может, дела.
Что же, ок.
Я уже в Сам.области с детьми и мамой детей, тогда ещё первой женой [развод шарахнет спустя полгода, отяжелённый моим увольнением с работы, дефицитом денег и нашими ссорами], Димка пропадает со связи на двое суток {загулял, как выяснилось впоследствии}.
Телефон у без двух дней Крёстного выключен.
Мне звонит в другой город из Москвы его жена, ищет его, спрашивает, не у меня ли Димка.
Я в афиге отвечаю отрицательно, в апофигее сам пытаясь дозвониться и дописаться в sms до загулявшего по буфету крёстного, спрашивая себя, всё ли с ним в порядке, надеясь на лучшее, и гадая, прилетит ли он рейсом, указанным в его билете.
Или утром 27-го мне придётся информировать маму детей и Крёстную с её стороны, де, "мой" Крёстный пропал с радаров, где он - натурально неизвестно.
Может, в чебуречной "Ялта" в Пушкино он, может в Крыму, не знаю я, миленькие; и мычать мне ещё что-то девчонкам в испанском стыде и в румынском ужасе..
Спустя пару дней худой и весёлый Крёстный появляется на пороге самарской нашей тогда съёмной квартиры. До крещения 6 часов.
Пошли вдвоём с другом курить на подъездный балкон 4-го этажа; на стрессе, в облегченииужасе, держась за сердце с почти пришедшим Кондратием Ивановичем, сообщаю Димке, что подобным образом порядочные люди не поступают:
- Дим! Ну.. Ох. Ты пропал на два дня, перед самым Крещением детей! Что случилось, забухал, что ли?
Мне твоя звонила, тебя искала, телефон у тебя выключен, что думать - неизвестно.
Ты хоть бы смснул, Дим, что живой и всё в силе; я не знал два дня что с тобой, прилетишь ли ты на Крещение детей, и что вообще будет.
лжеДмитрий курит, молчит.
Ну что.
Утром поехали с детьми в Храм.
На службе в Храме батюшка читает час вслух молитвы и канонический церковный текст таинства Крещения над нами шестерыми, я держу на руках Вовку, мама детей Даньку, рядом Крёстная, Юлька, хорошая девочка, рядом со мной Димка.
Стоим молчим, смотрим на святого отца.
Вовка начинает подхныкивать, начинаю молча его качать.
Отмечаю периферийным зрением, Юлька напрягается и следит, чтобы я не уронил ребёнка, готовая подорваться в четверть секунды. Улыбаюсь, мысленно киваю и благодарю.
Вовка придремал, получилось.
Стоим дальше.
Спустя ещё 20-30 минут вышли из Храма, пофоткались с детьми на руках, поехали к Маме мамы детей вместе с новообращёнными в Веру и Учение Христово, поклевали оливье, попили чай и архиМамин компот из ягод.
И позднее мы с Димкой поехали вдвоём на такси в аэропорт, Курумоч, пытаясь успеть на свой небесный рейс.
Успели.
Курим перед зданием аэропорта, обдуваемые тёплым вечерним самарским ветром.
Димка, затягиваясь, зловеще и весомо:
- Дома поговорим.
Хм. Дома так дома.
В здании аэропорта прошли с г-ном Дмитрием регистрацию, прошли к Гейтам, толпимся в очереди к коридору-рукаву на борт.
По статичной очереди этого вечернего рейса видно, стоять нам ещё минут 20-30, и Димка тащит меня в стеклянно-зеркальный зал кафе-бара слева от очереди.
В довольно просторном для аэропорта кафе-баре-ресторане столики, мягкие кожаные коричневые диваны, классическая барная стойка и зеркала. Ого.
Там удивлённо наблюдаю, как Димка берёт две порции водки в широких бокалах для виски [обычно всегда пьём и едим за мой счёт, ибо у Димки либо "нет денег", либо он на что-то копит; на телевизор, на модную одежду, на джолли-джамперы или гироскопный тренажёр и т.д. и т.п.], это второй или третий раз за 20 лет дружбы, когда не я, а Димка угощает меня, чудеса продолжаются; выпиваем залпом без закуси и без запивки, скоренько становимся обратно в томную очередь на борт.
А ну как вдруг эта красивая алюминиевая птица без нас улетит.
Успели, всё же, полухулигански сбегать покурить тайком в туалет рядом с кафе-баром, как и другие несколько куряк из очереди в Боинг.
Прошли в салон крылатого алюминиевого американского красавца B737, заняли свои места.
Салон полон, все молчат, что удивительно. Часть пассажиров спит ещё до взлёта.
Порулили по ночной уже ВПП, взлетели.
Смотрю в иллюминатор завороженно по-детски, как и всегда в полётах.
Чудо же. Каждый раз.
Димка спит на ряду впереди {онлайн-регистрацию с выбором мест прошляпили, нас посадили куда посадили на регистрации, присвоив нам места, остававшиеся свободными}, я спустя полчаса тоже погружаюсь в сон. Дают знать о себе недосып и перманентный стресс последних дней, недель и месяцев.
Летим над облаками в ночи. После набора высоты и выхода на эшелон экипаж выключил верхнее освещение, создав комфортные для сна сумерки в салоне; ночной рейс, полторы сотни человек в утробе небесного автобуса спят как один, засыпаю и я.
Болезненно просыпаюсь спустя время.
Салон по-прежнему спит, почти все летят, посапывая, как сурки ночью.
Мне присоединиться к большинству сурков мешает включенный "персональный свет" на месте F на ряду справа, и бубнёж мерзким противным женским голосом, единственный в тишине спящего самолёта.
На местах F и E сидят ЯжМать и её отпрыск лет 3-х с косичками.
Мама читает доче сказки вслух из раскрытой книжки формата А4 в твёрдой обложке, похожей на пюпитр.
Бубнит и бубнит. Единственная на весь ночной салон.
Тембр голоса, к тому же, противный и мерзкий; увы, я аудиал с музыкальным слухом, бывший непроф. музыкант, и слышу часто и то, что и рад бы не слышать.
К моему сожалению, уши у меня не умеют закрываться перепонками как у гребнистого крокодила.
Наушники помогают далеко не всегда и не от всех крикунов.
На телефоне есть Soulfly, Nine, Thyrfing, Paradise Lost, Фредька, Курт, Manegarm, Майк Науменко, Гендель со своей Музыкой на Воде и Sepultura. "Могила", в переводе с португальского.
Улыбнувшись этому миниприколу братьев Кавалера, полусонно думаю, лезть ли в сумку за наушниками.
Смотрю в экран телефона; телефон, как назло, почти сел, 7%, powerbank-а с собой нет.
Плиать.
С возмущением и негодованием (тем не менее, изо всех сил стараясь сохранять вежливый тон) говорю эгоистичной ЯжМатери:
- Простите ради Бога, это ночной рейс, все спят, посмотрите вокруг. Вы светом и чтением вслух мешаете мне спать. Я очень устал и плохо себя чувствую. Можно Вас попросить почитать Вашему ребёнку сказки дома, а не на ночном рейсе? Дайте поспать.
Курица с длинными распущенными тёмными волосами непонимающе, злобно-осуждающе и презрительно смотрит на меня две с половиной секунды, как дипломат на мокрицу за обеденным столом, через три секунды забывает о помехе слева и возвращается к чтению вслух любимой доче.
Плевать курице на всех и на меня в частности, да провались весь мир вместе с этим самолётом и пассажирами, лишь бы доченьке любимой и ЯжМатери было хорошо.
Вздыхаю, отворачиваюсь, обречённо прикрываю глаза.
Заснуть снова мне не удаётся. Спит ли салон вокруг меня или притворяется, "Онажмать!", я не знаю, закрыв глаза и думая о своём и нашем настоящем, прошлом и будущем.
Противный бубнёж и жёлтое пятно света справа остаются ещё в течение часа, до самой посадки на ночной ВПП Внуково в красавице-Москве, сияющей огнями под крылом и вокруг, после посадки и вялых аплодисментов успешно выживших летающих сурков.
Аплодирую и я, из солидарности и глубокого уважения к авиации и людям, работающим в этой высокой сфере человеческой деятельности.
Встаём все, кто сонно, кто устало, кто бодро, все 150 человек. Вперевалочку толпой, полусонными сурками, гусями, курицами, пингвинами и павлинами, тащимся к выходу из салона.
Димка, вижу, впереди меня молча рвётся вперёд энергичным органическим снарядом.
Вышли из самолёта, Шумахер достаёт мобилу и звонит своей жене, продолжая прорываться вперёд в толпе людей, уже в 20 метрах впереди от меня, орёт на полаэропорта в трубку, намеренно усиленно-громко:
- Да, прилетели, скоро буду дома.
(громче) ВОВАН ТАКОЙ чу.. МУДДАК!!
Я с ним больше ННИКОГДА и НИКУДДА (Димка натурально орёт, отрывисто лая акцентами и крещендо в словах) не поеду и не полечу!! МУДДАК КОНЧЕНЫЙ!! ПОЛНЫЙ МУДДАК!!
Димка растворяется в ночи, молча бросив меня в домашнем ночном аэропорту.
Отомстил так отомстил.
За упрёки в Самарской области.
За правду о себе.
Неудобную и неприглядную правду о себе недобрые и непорядочные люди не любят, и нередко мстят за неё.
Ибо слышать о себе правду недобрым и непорядочным людям далеко не всегда легко и приятно.
Павлин Паша, если бы был тогда в аэропорту, уверен, посмотрел бы на всё это искоса, с презрительным удивлением, недоумённо передёрнув красивыми крыльями.
Ну что.
Курю перед Главным входом в аэропорт, смотрю на ночное небо.
Вызываю такси домой.
Приезжаю домой, мама спит.
Курю на балконе, ложусь спать.
Завтра, похоже, тяжёлый и мрачный день.
Что же.. Adios and Farewell, my former friend.
_____
И снова в бой, покой нам только снится.
With the cold Northern wind we travel
On a journey of our lifetime.
And we'll fight many battles on our way.
We'll trample the errands as we travel,
And we'll go on until the day we die,
And reach our destination:
The golden gates of Kurumoch Valhalla.
Рассказчик: Enclaver
30.12.2025, Новые истории - основной выпуск
ДЕНИСКА-ПИПИСКА 2
В продолжение https://www.anekdot.ru/id/1565068/
Сижу на кухне, курю, откликаюсь на вакансии и читаю ан.ру.
Вспомнилось.
Кто-то мог бы, возможно, подумать, что события, изложенные далее, приукрашены или трансформированы, настолько всё это звучит невероятно, странно и дико.
Даже я, находившийся в центре описываемых событий и инцидента, временами спрашиваю себя, было ли это; настолько дико, чудовищно и невозможно это звучит, выглядит, выглядело и записалось картинками и видео в памяти.
И сейчас, когда пишу эти строки, вижу те события далёкого уже года в видеовоспроизведении.
Тем не менее, было именно так, as is.
Помимо этого, глубокое уважение, близкое к преклонению, к святому и любимому человеку, Денису, и мои порядочность и совесть, не позволили бы мне сказать или подумать недостоверно что-либо о Денисе либо о событиях, в которых он, Солнце моей жизни, принимал участие.
2012 год.
Сидим на кухне у Дениса, в соседнем доме, пьём Парламент из морозилки, закусываем запечённой тыквой под пармезаном, которую приготовила Настя, сестра Дениса, красивая блондинка германского типа с роскошными распущенными волнистыми волосами, алым ртом, синими глазами и лукавым взглядом "себе на уме".
Предпочитающая молчать, улыбаться и слушать, что говорят окружающие, нежели говорить самой.
Когда Настя говорит, говорит немногословно, негромко и весомо.
За неделю до этой дружеской, почти родственной, посиделки на кухне, расстался с невестой, с Машей (вернее, конечно, она со мной); настроение препоганейшее, тоскливое и холодное. Холодно мне, стынет в груди и в рёбрах, в затылке и спина. Стынут бока, бьёт дрожь как зайца в пасти удава.
Сдерживаемый ужас, как в начале кинокартин Романа Полански, вот кто я в эти два часа на кухне.
Дениска теребит и расшевеливает меня вопросами и рассказами, как умеет, и видит, грустнея, что не особо и получается.
Видя попытки доброго человека помочь и облегчить моё самобичевание, пытаюсь приободриться, или показать, что приободрился, чтобы повысить настроение Денису и Насте, и начинаю рассказывать интересные факты о любимых животных, косатках.
Де, назвали их в русском языке по форме плавника, коса, в латинском, по классификации титана биологии Карла Линнея, Orcinus Orca, "несущая смерть" - так их называли внимательные древние римляне, наблюдавшие за тактиками охоты этих дельфинов-переростков, и решившие, что всё это весьма напоминает деяния Оркинуса, их бога смерти.
Весьма симпатичный и элегантный кит, дышащий лёгкими, млекопитающее (молоком детей кормящее), живородящее, длина до 9 метров, вес до 6-7 тонн, сила укуса 2 тонны на кв.дюйм, сила удара хвоста - 1-2 тонны.
Скорость в воде до 55 км/ч.
Врагов нет.
За исключением людей-китобоев.
Большую Белую акулу косатка убивает интересно (косатки любят их печень):
Косатки сонарники. Во лбу у неё орган, позволяющий "ощупывать" волнами ультразвука объекты на расстоянии до нескольких км (вернувшиеся волны анализируются, сравнивается задержка тех или иных волн в сотых долях секунды, и по задержкам рисуются контуры объекта).
Большую Белую акулу косатка видит издалека. И начинает разгоняться до 50-55 км/ч тараня акулу носом в бок, ломая ей рёбра и разрывая внутренние органы.
Косатки очень социальны. Живут до 90 лет, семьями 50-90 особей - мамы, папы, дети, бабушки, прабабушки, дедушки, племянники, тёти Софы и пр.
Эдакий разбойный табор, в котором все друг друга любят, заботятся о больных и раненых (приносят в пасти рыбу, как детям), меньше чем по 5-7 урок особей даже гулять не плавают.
Общаются щелчками и ультразвуком, давая членам семьи не только имена, но и клички, навроде "жирный", "толстый", "копуша" и проч.
Как это выяснили британские учёные, я не знаю. Утверждают так.
Морского льва, сидящего на льдине, косатки смывают в воду.
Отплывают от льдины подальше, разгоняются в 5-9 рыл, плывя на льдину линией, и перед льдиной резко и синхронно уходят под воду, Архимеды морские, вытесняя своими телами несколько тонн воды на льдину.
И ещё много разных тактик добычи еды.
При всём при этом, косатки друг к другу относятся очень любовно, уважительно, заботливо и нежно; за более чем 2000 лет наблюдений, людьми, римлянами, шведами, исландцами, французами и британскими учёными, не зафиксировано НИ ОДНОГО инцидента нападения со смертельным исходом косатки на представителя своего вида.
Максимум, что может и позволит себе сделать возмущённая особь - хлопнуть хвостом по воде.
Так и хотелось написать не "особь", а "человек" , но человеки ниже, подлее, гнуснее и злее.
Также за over 2000 лет наблюдений, не было зафиксировано ни одного убийства косаткой человека или женщины.
Лишь в Москвариумах и прочих "океанариумах", куда их посадили в тюрьму ни за что, даже не зачитав приговор, хотя бы формальный.
В камеру размером с туалет, на голодный паёк, при обычном ареале любой косатки в десятки Москов. (Москва)
И так далее.
Денис видит, что балагурю я натужно.
- Вов, поехали в клуб.
- Э. А? В какой клуб, Дэн?
- В Лесном.
- Поехали.
Приезжаем на Денискином синем Цивике в спорт-тюнинге, со спойлером (со спойлером! 🙂) в клубик, пьём теперь в клубе.
Настя танцует, мы пьём. Крутые парни не танцуют.
Иду к бару, хочется мне чего-то такого эдакого. Мож Пина Коладу. Или абсент.
На высоком барном стуле неожиданно сидит Лёшка, двоюродный брат. Сын брата отца. Вот так встреча. Мир тесен.
Вероятность такой случайной встречи стремится к мудрым формулам, и мой бородатый препод по терверу ликует.
Лёшка хороший, добрый и светлый человек. Симпатичный, похож на адвоката живостью ума и невербалики.
Умный, работает в Русгидро.
Пьёт как английский флибустьер, и наркоманит как Курт Дональд Кобейн (когда Курт, Крис, Дэйв [и приглашённые Кирк и Чэд, вытащивший Bleach], писали Nevermind в 1991-м в L.A., "своих" поставщиков в этом городе у банды не было, искать "с улицы" было стремновато, и сидели на микстурах от кашля с кодеином; у "Похуям" поэтому такой кодеиновый звук, как считается, сильно отличающийся от других альбомов).
Зрачки у Лёшика размером с маленькие монетки. Даже я, синий, это замечаю.
Тем не менее, родные люди рады друг другу, и мы весело треплемся о всякой фигне.
Замечаю на другом стуле красивую милую девочку, начинаю, лакая Пина Коладу, лялякать уже с ней.
О чём - не помню ни одной темы, даже примерно.
Помню лишь, что не о косатках точно.
позднее выяснится, что она девушка Лёшки. Сразу об этом, почему-то, ни он, ни она мне не сказали.
Спустя время беру в баре ещё какие-то жидкие радости, и тащусь обратно в глубину зала, за столик к Денису.
Через полчаса начинает происходит нечто, от чего моё время и время вокруг почти останавливается, двигаясь как на замедленном воспроизведении видеомагнитофона Sony.
Я вижу.
Медленно.
Двигающегося.
По направлению.
Ко мне.
Лёшку.
Целящего.
Вилкой.
Мне.
В живот.
Я вижу медленно двигающегося по направлению ко мне Лёшку, держащего вилку, направленную мне в живот.
Сбоку, так же медленно, в кадре появляется сжатый кулак Дениса и прислоняется к Лёшкиному черепу.
Грохот опрокинутого стола и стульев, Дениска, наносящий удары руками и ногами молчащему Лёшику, скорость воспроизведения стала обычной, финальный аккорд - Денис прошибает двери клуба головой Лёшки, выкидывая его на улицу вон.
После сего мы не стали оставаться в клубе, в котором на нас смотрели десятки вежливых глаз посетителей, делающих вид, что на нас особо и не смотрят.
Расплатились и поехали.
У дома Денис вынул из машины спящую Настю и на руках отнёс её на их этаж.
Посидели ещё немного и я пошёл домой.
Об этом происшествии Денис мне не напомнил и не коснулся его ни разу, ни в разговоре ни в переписке.
Как будто и не было ничего.
Святой человек.
P.S. Это не история, а посвящение. Прошу недобрых и неумных людей молча пройти мимо.
P.P.S. Что такое "кодеиновый звук" знаю лишь по статьям музыкальных@q критиков, таких же наркоманов (в ремиссии, в основном), как великий германоирландец с внешностью Иешуа.
Просветляющие вещества - не моё.
В последний раз пробовал вещества в 2008-м, когда ездили на Open Air Chronos-2008 с будущим крёстным отцом моих детей, его женой и её подругой, тоже Машкой.
Амфетамин дал радость, ощущение счастья и свободы от страха и тревоги, восторг и умиление в первые 40 минут.
Затем пришла расплата Сатаны - ужас, страх, тоска, чувство полного одиночества в толпе, чувство вины, дезинтеграция и липкий холод, ползущий изнутри - так у меня сработали "отхода".
Увидел красный столбик Health из комп.игр, упавший до 85%.
С тех пор 17 лет отказываюсь каждый раз, когда предлагают порошок, таблетку или МарьВанну.
И рад, как слон, хоть в этом сила воли и разум у меня, дурака, есть.
_____
Во время написания сего посвящения-2 помогали:
Nirvana - Aero Zeppelin
Nirvana - Downer
Nirvana - Marigold (Кобэйн на ударных, поёт Дэйв Грол, Курт подвывает)
Nirvana - Paper cuts
Nirvana - Pen Cap Chew
Soulfly - Jumpdafuckup
Ryker's - Gone for good
Therion - Summernight City
Жора Фридрих Гендель - Пассакалья Ре минор
Луч - Юность
Thyrfing - Heading for the golden hall
Академический ансамбль песни и пляски Российской Армии имени А.В. Александрова - Священная война
Death - Cosmic Sea
Manegarm - himmelfursten
Eloy - Plastic girl
FGFC820 - Society
Dense - Just a second
The Offspring - Dirty Magic
Therion - the Way
Burzum - Dunkelheit
Ryker's - Lowlife
Garmarna - Vittrad
In Extremo - herr Mannelig
Nirvana - Endless Nameless
Nirvana - Spank thru
Fear Factory - School {a devotion}
Therion - Ginnungagap
FGFC820 - Perfect war
Bloodhound gang - I hope you die
Sandman - Xenowave
The Offspring - Self Esteem
В продолжение https://www.anekdot.ru/id/1565068/
Сижу на кухне, курю, откликаюсь на вакансии и читаю ан.ру.
Вспомнилось.
Кто-то мог бы, возможно, подумать, что события, изложенные далее, приукрашены или трансформированы, настолько всё это звучит невероятно, странно и дико.
Даже я, находившийся в центре описываемых событий и инцидента, временами спрашиваю себя, было ли это; настолько дико, чудовищно и невозможно это звучит, выглядит, выглядело и записалось картинками и видео в памяти.
И сейчас, когда пишу эти строки, вижу те события далёкого уже года в видеовоспроизведении.
Тем не менее, было именно так, as is.
Помимо этого, глубокое уважение, близкое к преклонению, к святому и любимому человеку, Денису, и мои порядочность и совесть, не позволили бы мне сказать или подумать недостоверно что-либо о Денисе либо о событиях, в которых он, Солнце моей жизни, принимал участие.
2012 год.
Сидим на кухне у Дениса, в соседнем доме, пьём Парламент из морозилки, закусываем запечённой тыквой под пармезаном, которую приготовила Настя, сестра Дениса, красивая блондинка германского типа с роскошными распущенными волнистыми волосами, алым ртом, синими глазами и лукавым взглядом "себе на уме".
Предпочитающая молчать, улыбаться и слушать, что говорят окружающие, нежели говорить самой.
Когда Настя говорит, говорит немногословно, негромко и весомо.
За неделю до этой дружеской, почти родственной, посиделки на кухне, расстался с невестой, с Машей (вернее, конечно, она со мной); настроение препоганейшее, тоскливое и холодное. Холодно мне, стынет в груди и в рёбрах, в затылке и спина. Стынут бока, бьёт дрожь как зайца в пасти удава.
Сдерживаемый ужас, как в начале кинокартин Романа Полански, вот кто я в эти два часа на кухне.
Дениска теребит и расшевеливает меня вопросами и рассказами, как умеет, и видит, грустнея, что не особо и получается.
Видя попытки доброго человека помочь и облегчить моё самобичевание, пытаюсь приободриться, или показать, что приободрился, чтобы повысить настроение Денису и Насте, и начинаю рассказывать интересные факты о любимых животных, косатках.
Де, назвали их в русском языке по форме плавника, коса, в латинском, по классификации титана биологии Карла Линнея, Orcinus Orca, "несущая смерть" - так их называли внимательные древние римляне, наблюдавшие за тактиками охоты этих дельфинов-переростков, и решившие, что всё это весьма напоминает деяния Оркинуса, их бога смерти.
Весьма симпатичный и элегантный кит, дышащий лёгкими, млекопитающее (молоком детей кормящее), живородящее, длина до 9 метров, вес до 6-7 тонн, сила укуса 2 тонны на кв.дюйм, сила удара хвоста - 1-2 тонны.
Скорость в воде до 55 км/ч.
Врагов нет.
За исключением людей-китобоев.
Большую Белую акулу косатка убивает интересно (косатки любят их печень):
Косатки сонарники. Во лбу у неё орган, позволяющий "ощупывать" волнами ультразвука объекты на расстоянии до нескольких км (вернувшиеся волны анализируются, сравнивается задержка тех или иных волн в сотых долях секунды, и по задержкам рисуются контуры объекта).
Большую Белую акулу косатка видит издалека. И начинает разгоняться до 50-55 км/ч тараня акулу носом в бок, ломая ей рёбра и разрывая внутренние органы.
Косатки очень социальны. Живут до 90 лет, семьями 50-90 особей - мамы, папы, дети, бабушки, прабабушки, дедушки, племянники, тёти Софы и пр.
Эдакий разбойный табор, в котором все друг друга любят, заботятся о больных и раненых (приносят в пасти рыбу, как детям), меньше чем по 5-7 урок особей даже гулять не плавают.
Общаются щелчками и ультразвуком, давая членам семьи не только имена, но и клички, навроде "жирный", "толстый", "копуша" и проч.
Как это выяснили британские учёные, я не знаю. Утверждают так.
Морского льва, сидящего на льдине, косатки смывают в воду.
Отплывают от льдины подальше, разгоняются в 5-9 рыл, плывя на льдину линией, и перед льдиной резко и синхронно уходят под воду, Архимеды морские, вытесняя своими телами несколько тонн воды на льдину.
И ещё много разных тактик добычи еды.
При всём при этом, косатки друг к другу относятся очень любовно, уважительно, заботливо и нежно; за более чем 2000 лет наблюдений, людьми, римлянами, шведами, исландцами, французами и британскими учёными, не зафиксировано НИ ОДНОГО инцидента нападения со смертельным исходом косатки на представителя своего вида.
Максимум, что может и позволит себе сделать возмущённая особь - хлопнуть хвостом по воде.
Так и хотелось написать не "особь", а "человек" , но человеки ниже, подлее, гнуснее и злее.
Также за over 2000 лет наблюдений, не было зафиксировано ни одного убийства косаткой человека или женщины.
Лишь в Москвариумах и прочих "океанариумах", куда их посадили в тюрьму ни за что, даже не зачитав приговор, хотя бы формальный.
В камеру размером с туалет, на голодный паёк, при обычном ареале любой косатки в десятки Москов. (Москва)
И так далее.
Денис видит, что балагурю я натужно.
- Вов, поехали в клуб.
- Э. А? В какой клуб, Дэн?
- В Лесном.
- Поехали.
Приезжаем на Денискином синем Цивике в спорт-тюнинге, со спойлером (со спойлером! 🙂) в клубик, пьём теперь в клубе.
Настя танцует, мы пьём. Крутые парни не танцуют.
Иду к бару, хочется мне чего-то такого эдакого. Мож Пина Коладу. Или абсент.
На высоком барном стуле неожиданно сидит Лёшка, двоюродный брат. Сын брата отца. Вот так встреча. Мир тесен.
Вероятность такой случайной встречи стремится к мудрым формулам, и мой бородатый препод по терверу ликует.
Лёшка хороший, добрый и светлый человек. Симпатичный, похож на адвоката живостью ума и невербалики.
Умный, работает в Русгидро.
Пьёт как английский флибустьер, и наркоманит как Курт Дональд Кобейн (когда Курт, Крис, Дэйв [и приглашённые Кирк и Чэд, вытащивший Bleach], писали Nevermind в 1991-м в L.A., "своих" поставщиков в этом городе у банды не было, искать "с улицы" было стремновато, и сидели на микстурах от кашля с кодеином; у "Похуям" поэтому такой кодеиновый звук, как считается, сильно отличающийся от других альбомов).
Зрачки у Лёшика размером с маленькие монетки. Даже я, синий, это замечаю.
Тем не менее, родные люди рады друг другу, и мы весело треплемся о всякой фигне.
Замечаю на другом стуле красивую милую девочку, начинаю, лакая Пина Коладу, лялякать уже с ней.
О чём - не помню ни одной темы, даже примерно.
Помню лишь, что не о косатках точно.
позднее выяснится, что она девушка Лёшки. Сразу об этом, почему-то, ни он, ни она мне не сказали.
Спустя время беру в баре ещё какие-то жидкие радости, и тащусь обратно в глубину зала, за столик к Денису.
Через полчаса начинает происходит нечто, от чего моё время и время вокруг почти останавливается, двигаясь как на замедленном воспроизведении видеомагнитофона Sony.
Я вижу.
Медленно.
Двигающегося.
По направлению.
Ко мне.
Лёшку.
Целящего.
Вилкой.
Мне.
В живот.
Я вижу медленно двигающегося по направлению ко мне Лёшку, держащего вилку, направленную мне в живот.
Сбоку, так же медленно, в кадре появляется сжатый кулак Дениса и прислоняется к Лёшкиному черепу.
Грохот опрокинутого стола и стульев, Дениска, наносящий удары руками и ногами молчащему Лёшику, скорость воспроизведения стала обычной, финальный аккорд - Денис прошибает двери клуба головой Лёшки, выкидывая его на улицу вон.
После сего мы не стали оставаться в клубе, в котором на нас смотрели десятки вежливых глаз посетителей, делающих вид, что на нас особо и не смотрят.
Расплатились и поехали.
У дома Денис вынул из машины спящую Настю и на руках отнёс её на их этаж.
Посидели ещё немного и я пошёл домой.
Об этом происшествии Денис мне не напомнил и не коснулся его ни разу, ни в разговоре ни в переписке.
Как будто и не было ничего.
Святой человек.
P.S. Это не история, а посвящение. Прошу недобрых и неумных людей молча пройти мимо.
P.P.S. Что такое "кодеиновый звук" знаю лишь по статьям музыкальных@q критиков, таких же наркоманов (в ремиссии, в основном), как великий германоирландец с внешностью Иешуа.
Просветляющие вещества - не моё.
В последний раз пробовал вещества в 2008-м, когда ездили на Open Air Chronos-2008 с будущим крёстным отцом моих детей, его женой и её подругой, тоже Машкой.
Амфетамин дал радость, ощущение счастья и свободы от страха и тревоги, восторг и умиление в первые 40 минут.
Затем пришла расплата Сатаны - ужас, страх, тоска, чувство полного одиночества в толпе, чувство вины, дезинтеграция и липкий холод, ползущий изнутри - так у меня сработали "отхода".
Увидел красный столбик Health из комп.игр, упавший до 85%.
С тех пор 17 лет отказываюсь каждый раз, когда предлагают порошок, таблетку или МарьВанну.
И рад, как слон, хоть в этом сила воли и разум у меня, дурака, есть.
_____
Во время написания сего посвящения-2 помогали:
Nirvana - Aero Zeppelin
Nirvana - Downer
Nirvana - Marigold (Кобэйн на ударных, поёт Дэйв Грол, Курт подвывает)
Nirvana - Paper cuts
Nirvana - Pen Cap Chew
Soulfly - Jumpdafuckup
Ryker's - Gone for good
Therion - Summernight City
Жора Фридрих Гендель - Пассакалья Ре минор
Луч - Юность
Thyrfing - Heading for the golden hall
Академический ансамбль песни и пляски Российской Армии имени А.В. Александрова - Священная война
Death - Cosmic Sea
Manegarm - himmelfursten
Eloy - Plastic girl
FGFC820 - Society
Dense - Just a second
The Offspring - Dirty Magic
Therion - the Way
Burzum - Dunkelheit
Ryker's - Lowlife
Garmarna - Vittrad
In Extremo - herr Mannelig
Nirvana - Endless Nameless
Nirvana - Spank thru
Fear Factory - School {a devotion}
Therion - Ginnungagap
FGFC820 - Perfect war
Bloodhound gang - I hope you die
Sandman - Xenowave
The Offspring - Self Esteem
Послать донат автору/рассказчику
22.01.2026, Новые истории - основной выпуск
СИСТЕМА ПРОТИВ СИСТЕМЫ
Памяти Гарри Гаррисона с его крысами из нержавеющей стали; гения и Святого Курта Дональда Кобейна; поэта-песенника и мыслителя, уровня Сергея Есенина и Уильяма Конгрива, Лейна Стейли; совести человечества Эриха Мариа Ремарка; Джеймса Гэндолфини, наиумнейшего хулигана, сильного и доброго человека; дяди Али Магометовича, мудрейшего и достойнейшего из всех, посвящается.
Короткое Длинное, хулиганско-маргинальное, с ностальгией по юным 90-2000-м и по времени, когда все мои были живы и жизнь была не здесь, а впереди.
Далее очень много букоф; страдающим (или наслаждающимся) дислексией, гневливым минусёрам-завсегдатаям без единой собственной присланной работы, ценителям альтернативной реальности, искунам "быстро поржать", Комментаторам, Имеющим Единственно Верное Мнение и прочим имбецилам редискам, убедительная (и неубедительная тоже) просьба пролистать далее не читая сие и пройти в регистратуру для записи на плановую эвтаназию.
В стиле new-wave postpunk grunge metal, как охарактеризовали гений и феномен Курта Кобейна Роджер Эберт и Эверетт Тру (True:))), Величины и Архиепископы критиков, журналистов и комментаторов), в своих статьях в 90-х.
Мотался по делам и полезным хлопотам сегодня, заебался до состояния "похороните меня за плинтусом, и не трогайте меня там 850 лет и ещё три года".
Психанул в итоге и, алкашей бывших не бывает, зашёл облизываясь в Перекрёсток на Фонвизинской за жидким релаксантом (не пью уже пару лет, свои две цистерны я выпил, но тут прям надо было, иначе ПНД им. Сербского или что и похуже; в им. Сербского хоть заведующая добрая. Не лежал там, Бог миловал, но был на консультации у неё, добровольно и с радостью, через "Вась-Вась связи" мамы).
Ну что.
Натурально (Михаилу Афанасьевичу поклон), взял:
1. Помидоры розовые азербайджанские 3 шт.;
2. Палтус слабосолёный наисвежайший, Первой Степени Свежести (она же и последняя, как сообщил буфетчику Андрею Фокичу мессир), как пизда Alizee 30 лет назад - 200 гр.
Таял во вкусном впоследствии во рту;
3. Чесночный багетик ржаной;
4. Румяную пшеничную лепёшку, вытащил шаурмастер из тандыра при мне горячей;
5. Сок Rich грейпфрут 1 л.;
6. Ассорти (патиссоны, помидорки черри, огурцы корнишоны, чеснок) Melen;
7. Пельмени "Сибирская коллекция" какие-то вкусные наверное; закинул в морозилку.
8. Сало по-белорусски. (на этикетке написано "Сало белорусское", но учитывая, что город производителя не Гомель, не Бобруйск, не Брест-Литовск, не Минск, а прям таки Москва, это сало по-белорусски, с провалившейся попыткой присоседиться к порядку и качеству, который поддерживает их усатый Батька, тупо сажая крадунов и вредителей в турму, невзирая на связи и на то, кто с кем учился в институте, в Ленинграде либо вне его);
9. Скромно 0,25 "Русская чарка", штофик с огромной параллелепипедной стеклянной пробкой a-la "Воспоминания о благородном хрустале";
10. Стеклянная банка икры мойвы с лососями "Санта-Бремор";
11. Пачка любимой отравы, привезённой Испанцами из Северной Америки пять веков назад.
По мотивам, вернее.
Бодяжат Вирджинию (самый "классический" и "канононический" сорт табака) редиски порезанными в фактуру табака картонными коробками, как чую, жизнями Макрона, Мерца, Кэтрин Винник и Екатерины Стриженовой клянусь;
12. Шоколадку Bounty. Райское наслаждение ж.
Оплатил, свалил наконец домой.
Еду и прям рвёт психику, чувствую.
Не утерпел до дома, нализался пробками и ступеньками с палтусом и помидорами, да с чесночным ржаным мм, не доехав до дома.
В Красапете "Иволге" на МЦД возникла острая необходимость выкурить сигарету почтиВирджинии.
Зашёл в туалет, насмешливо посмотрел на два датчика ОПС, как технарь, работавший и в этом направлении, технических систем безопасности, и замотал их плотным целофановым пакетом, купленным в блоках по 500 шт. вместе с женой на ФудСити.
(всегда пару пакетов ношу с собой, сложенные в линию до микронных систем измерений. Зачем?.. На всякий случай. Мало ли придёт идея задушить кого-нибудь, как Уолтер Х. Уайт обездвиженного Доминго, или положить мёд или рулетики баклажанов с сыром, маянезиком и чесноком.. Или замотать датчики охранки-пожарки).
Выкурил сигарету под палтус и помидорки, просто чтобы проверить Систему против системы.
Тишина и бездействие.
Отлично.
Свою Систему назвал "Пакет из ФудСити+Benchmade S30V".
Патентовать не планирую; пользуйтесь, гадские минусёры-завсегдатаи, ментальные импотенты, психопаты и ничтожества.
P.S. Пакетик, уходя из Красапетиного туалета, забрал.
P.P.S. Написано большим пальцем с любимого и обожаемого, worshipped даже, милого старика кирпича Sony XA2 Ultra; дай Бог японцам здоровья, хоть и редиски они, под убийц индейцев и бизонов улёгшиеся.
Но зато у них там "другая планета", как восторгался Эдик и другие, побывавшие там.
А я всё никак не доеду(
Ну и Хагакурэ, и Тамахаганэ, и всё такое.
Определённо, эти редиски заслуживают уважения, симпатично ли их поведение в последние пару веков или нет.
Да за Sonus даже и Honda лично я им почти всё прощаю.
Всё, смотреть очередную серию с ещё одним гением, Гэндолфини, 40 минут и спать.
(и кстати, Женёк, в отличие от своего "мафиозного" прототипа, Rutgers закончил полностью и успешно, не свалил после "полтора семестра" - это такая "пасхалка" и юмор от покойного уже Гэндолфини и Дэвида Чейза, как и "совпадение" профессии папы синема-образа и папы актёра - каменщик).
Завтра снова бой.
Покой нам, блять, только снится.
P.P.P.S.
И да, позвольте мне уже наконец похвастаться по-настоящему; облить мёдом, настоем мяты, малины, смородины, расторопши, любистока, каштана, зверобоя, Депримом и Ханаанским бальзамом моё Эго, надуться и расправить крылья, как павлин Паша - статью о Булгакове на Лурке я писал.
Коллегиально, само собой.
И, в качестве послесловия, с позволения "стариков" за 40-50 сайта, ради которых и пишу свои бредни, приведу самую болезненную цитату из Михаила Афанасьевича, как по мне; многослойную, самоироничную, горькую и междустрочную, чтобы оставить акцент не на глупом мну, а на достойном докторе-алкаше, показательно и драматически помершем от некроза почек в 49 лет, умнейшем татарине и враче, белой кости:
Первоапрельское солнце ударило в окно и заиграло в рюмках.
- Вот и весна, слава Богу; измучились с этой зимой, - сказал хозяин и нежно взялся за горло графинчика.
- И не говорите! - воскликнул я и, вытащив из коробки кильку, вмиг ободрал с нее шкуру, затем намазал на кусок батона сливочного масла, прикрыл его килечным растерзанным телом и, любезно оскалив зубы в сторону Зинаиды Ивановны, добавил:
- Ваше здоровье!
И затем мы глотнули.
- Не слабо ли… кхм… разбавил? - заботливо осведомился хозаин.
- Самый раз, - ответил я, переводя дух.
- Немножко как будто слабовато, - отозвалась Зинаида Ивановна.
Мужчины хором запротестовали, и мы выпили по второй. Горничная внесла миску с супом.
После второй рюмки божественная теплота разлилась у меня внутри и благодушие приняло меня в свои объятия.
"Московские сцены".
Памяти Гарри Гаррисона с его крысами из нержавеющей стали; гения и Святого Курта Дональда Кобейна; поэта-песенника и мыслителя, уровня Сергея Есенина и Уильяма Конгрива, Лейна Стейли; совести человечества Эриха Мариа Ремарка; Джеймса Гэндолфини, наиумнейшего хулигана, сильного и доброго человека; дяди Али Магометовича, мудрейшего и достойнейшего из всех, посвящается.
Короткое Длинное, хулиганско-маргинальное, с ностальгией по юным 90-2000-м и по времени, когда все мои были живы и жизнь была не здесь, а впереди.
Далее очень много букоф; страдающим (или наслаждающимся) дислексией, гневливым минусёрам-завсегдатаям без единой собственной присланной работы, ценителям альтернативной реальности, искунам "быстро поржать", Комментаторам, Имеющим Единственно Верное Мнение и прочим имбецилам редискам, убедительная (и неубедительная тоже) просьба пролистать далее не читая сие и пройти в регистратуру для записи на плановую эвтаназию.
В стиле new-wave postpunk grunge metal, как охарактеризовали гений и феномен Курта Кобейна Роджер Эберт и Эверетт Тру (True:))), Величины и Архиепископы критиков, журналистов и комментаторов), в своих статьях в 90-х.
Мотался по делам и полезным хлопотам сегодня, заебался до состояния "похороните меня за плинтусом, и не трогайте меня там 850 лет и ещё три года".
Психанул в итоге и, алкашей бывших не бывает, зашёл облизываясь в Перекрёсток на Фонвизинской за жидким релаксантом (не пью уже пару лет, свои две цистерны я выпил, но тут прям надо было, иначе ПНД им. Сербского или что и похуже; в им. Сербского хоть заведующая добрая. Не лежал там, Бог миловал, но был на консультации у неё, добровольно и с радостью, через "Вась-Вась связи" мамы).
Ну что.
Натурально (Михаилу Афанасьевичу поклон), взял:
1. Помидоры розовые азербайджанские 3 шт.;
2. Палтус слабосолёный наисвежайший, Первой Степени Свежести (она же и последняя, как сообщил буфетчику Андрею Фокичу мессир), как пизда Alizee 30 лет назад - 200 гр.
Таял во вкусном впоследствии во рту;
3. Чесночный багетик ржаной;
4. Румяную пшеничную лепёшку, вытащил шаурмастер из тандыра при мне горячей;
5. Сок Rich грейпфрут 1 л.;
6. Ассорти (патиссоны, помидорки черри, огурцы корнишоны, чеснок) Melen;
7. Пельмени "Сибирская коллекция" какие-то вкусные наверное; закинул в морозилку.
8. Сало по-белорусски. (на этикетке написано "Сало белорусское", но учитывая, что город производителя не Гомель, не Бобруйск, не Брест-Литовск, не Минск, а прям таки Москва, это сало по-белорусски, с провалившейся попыткой присоседиться к порядку и качеству, который поддерживает их усатый Батька, тупо сажая крадунов и вредителей в турму, невзирая на связи и на то, кто с кем учился в институте, в Ленинграде либо вне его);
9. Скромно 0,25 "Русская чарка", штофик с огромной параллелепипедной стеклянной пробкой a-la "Воспоминания о благородном хрустале";
10. Стеклянная банка икры мойвы с лососями "Санта-Бремор";
11. Пачка любимой отравы, привезённой Испанцами из Северной Америки пять веков назад.
По мотивам, вернее.
Бодяжат Вирджинию (самый "классический" и "канононический" сорт табака) редиски порезанными в фактуру табака картонными коробками, как чую, жизнями Макрона, Мерца, Кэтрин Винник и Екатерины Стриженовой клянусь;
12. Шоколадку Bounty. Райское наслаждение ж.
Оплатил, свалил наконец домой.
Еду и прям рвёт психику, чувствую.
Не утерпел до дома, нализался пробками и ступеньками с палтусом и помидорами, да с чесночным ржаным мм, не доехав до дома.
В Красапете "Иволге" на МЦД возникла острая необходимость выкурить сигарету почтиВирджинии.
Зашёл в туалет, насмешливо посмотрел на два датчика ОПС, как технарь, работавший и в этом направлении, технических систем безопасности, и замотал их плотным целофановым пакетом, купленным в блоках по 500 шт. вместе с женой на ФудСити.
(всегда пару пакетов ношу с собой, сложенные в линию до микронных систем измерений. Зачем?.. На всякий случай. Мало ли придёт идея задушить кого-нибудь, как Уолтер Х. Уайт обездвиженного Доминго, или положить мёд или рулетики баклажанов с сыром, маянезиком и чесноком.. Или замотать датчики охранки-пожарки).
Выкурил сигарету под палтус и помидорки, просто чтобы проверить Систему против системы.
Тишина и бездействие.
Отлично.
Свою Систему назвал "Пакет из ФудСити+Benchmade S30V".
Патентовать не планирую; пользуйтесь, гадские минусёры-завсегдатаи, ментальные импотенты, психопаты и ничтожества.
P.S. Пакетик, уходя из Красапетиного туалета, забрал.
P.P.S. Написано большим пальцем с любимого и обожаемого, worshipped даже, милого старика кирпича Sony XA2 Ultra; дай Бог японцам здоровья, хоть и редиски они, под убийц индейцев и бизонов улёгшиеся.
Но зато у них там "другая планета", как восторгался Эдик и другие, побывавшие там.
А я всё никак не доеду(
Ну и Хагакурэ, и Тамахаганэ, и всё такое.
Определённо, эти редиски заслуживают уважения, симпатично ли их поведение в последние пару веков или нет.
Да за Sonus даже и Honda лично я им почти всё прощаю.
Всё, смотреть очередную серию с ещё одним гением, Гэндолфини, 40 минут и спать.
(и кстати, Женёк, в отличие от своего "мафиозного" прототипа, Rutgers закончил полностью и успешно, не свалил после "полтора семестра" - это такая "пасхалка" и юмор от покойного уже Гэндолфини и Дэвида Чейза, как и "совпадение" профессии папы синема-образа и папы актёра - каменщик).
Завтра снова бой.
Покой нам, блять, только снится.
P.P.P.S.
И да, позвольте мне уже наконец похвастаться по-настоящему; облить мёдом, настоем мяты, малины, смородины, расторопши, любистока, каштана, зверобоя, Депримом и Ханаанским бальзамом моё Эго, надуться и расправить крылья, как павлин Паша - статью о Булгакове на Лурке я писал.
Коллегиально, само собой.
И, в качестве послесловия, с позволения "стариков" за 40-50 сайта, ради которых и пишу свои бредни, приведу самую болезненную цитату из Михаила Афанасьевича, как по мне; многослойную, самоироничную, горькую и междустрочную, чтобы оставить акцент не на глупом мну, а на достойном докторе-алкаше, показательно и драматически помершем от некроза почек в 49 лет, умнейшем татарине и враче, белой кости:
Первоапрельское солнце ударило в окно и заиграло в рюмках.
- Вот и весна, слава Богу; измучились с этой зимой, - сказал хозяин и нежно взялся за горло графинчика.
- И не говорите! - воскликнул я и, вытащив из коробки кильку, вмиг ободрал с нее шкуру, затем намазал на кусок батона сливочного масла, прикрыл его килечным растерзанным телом и, любезно оскалив зубы в сторону Зинаиды Ивановны, добавил:
- Ваше здоровье!
И затем мы глотнули.
- Не слабо ли… кхм… разбавил? - заботливо осведомился хозаин.
- Самый раз, - ответил я, переводя дух.
- Немножко как будто слабовато, - отозвалась Зинаида Ивановна.
Мужчины хором запротестовали, и мы выпили по второй. Горничная внесла миску с супом.
После второй рюмки божественная теплота разлилась у меня внутри и благодушие приняло меня в свои объятия.
"Московские сцены".
12
Послать донат автору/рассказчику
08.12.2025, Новые истории - основной выпуск
37 000 ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЁЙ (11 277 МЕТРА)
Ермаков пришёл в сознание на операционном столе в преисподней.
Над ним стоял Улгулу:
«Уважаемый господин Ермаков, с Вами говорит Ваш хирург.
У Вас небольшая проблема.
Ваше сердце остановилось. А также печень, щитовидка и обе почки.
Мы с Кемпфаной и Ллос делаем всё возможное, чтобы запустить их снова.
Надеюсь, Вы не слишком встревожены».
“Небольшая проблема”.
Все основные органы остановились.
На операционном столе, в преисподней.
Это было не просто аккадское хладнокровие — это было лидерство.
”Какой же он Муди, этот доктор Улгулу”, - тоскливо подумал Ермаков.
На его счастье, в операционную ворвался Дзирт До'Урден, круша всё вокруг саблями, сверкающими серебром гнева тёмного эльфа: баргест-велпов, прислужниц Ллос, иллитидов, иллюминатов, масонов, ампулы с Промедолом, бинты, йоклол и йод..
"Биврип!", - в операционную ворвались Бренор, Гвенвивар и Кэтти-Бри, и Ермаков был спасён.
И все 5 органов Ермакова выжили, потому что тёмный эльф, гном, пантера и самка человека отказались принять невозможное.
Это не просто история из реалма Долины Ледяного Ветра.
Это напоминание: даже когда в преисподней “Ваше сердце остановилось. А также печень, щитовидка и обе почки” — ты продолжаешь. Спокойно. Уверенно. Без капитуляции. Потому что ты Тёмный Эльф и Мэри Сью.
Потому что иногда именно Восьмой Дом Мензоберранзана — спасает.
Ермаков пришёл в сознание на операционном столе в преисподней.
Над ним стоял Улгулу:
«Уважаемый господин Ермаков, с Вами говорит Ваш хирург.
У Вас небольшая проблема.
Ваше сердце остановилось. А также печень, щитовидка и обе почки.
Мы с Кемпфаной и Ллос делаем всё возможное, чтобы запустить их снова.
Надеюсь, Вы не слишком встревожены».
“Небольшая проблема”.
Все основные органы остановились.
На операционном столе, в преисподней.
Это было не просто аккадское хладнокровие — это было лидерство.
”Какой же он Муди, этот доктор Улгулу”, - тоскливо подумал Ермаков.
На его счастье, в операционную ворвался Дзирт До'Урден, круша всё вокруг саблями, сверкающими серебром гнева тёмного эльфа: баргест-велпов, прислужниц Ллос, иллитидов, иллюминатов, масонов, ампулы с Промедолом, бинты, йоклол и йод..
"Биврип!", - в операционную ворвались Бренор, Гвенвивар и Кэтти-Бри, и Ермаков был спасён.
И все 5 органов Ермакова выжили, потому что тёмный эльф, гном, пантера и самка человека отказались принять невозможное.
Это не просто история из реалма Долины Ледяного Ветра.
Это напоминание: даже когда в преисподней “Ваше сердце остановилось. А также печень, щитовидка и обе почки” — ты продолжаешь. Спокойно. Уверенно. Без капитуляции. Потому что ты Тёмный Эльф и Мэри Сью.
Потому что иногда именно Восьмой Дом Мензоберранзана — спасает.
Послать донат автору/рассказчику
10.10.2003, Остальные новые истории
Только что на http://lyrics.mp3s.ru/view/exec/Eloy/ видел баннер:
"Выбири свой mp3 плеер!"
"Выбири свой mp3 плеер!"
15.12.2025, Новые истории - основной выпуск
Продолжение исходной истории об эпической саге загнанного скромного зятя Николая Петровича https://www.anekdot.ru/id/1565683/
Продолжение и завершение эпической саги о том, как скромный зять Николай Петрович Иванов завоевал, как Рагнар Лодброк и его дети Британию, уже Пять Великих Дипломов Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, красующихся в его уютном, но порой бурном доме как собственные величественные манифесты вечного спокойствия и гармонии, а также о том, как Николаю Петровичу удалось счастливо избежать грядущего Шестого Диплома и Шестой Палаты стационара ФГБУ НМИЦПН им. В. П. Сербского, и благополучно убыть в Баден-Баден.
Прошло четыре года с того яркого, солнечного, тёплого майского дня.
В уютной гостиной Ивановых, в изысканных рамках под прозрачными стёклами, рядом с тёплыми семейными фото и сувенирами, висели уже пять дипломов со спокойными, надёжными, вечными и официальными круглыми печатями.
Евгений Борисович к тому времени начал пристраивать второе крыло к своему загородному дому в немецком стиле и купил подержанный вишнёвый Jaguar в хорошем состоянии.
Тёплым весенним вечером, когда дышала ласковой прохладой волнующая подступающая майская ночь, Николай Петрович сидел в любимом плюшевом кресле, вышитом серебряными, золотыми, платиновыми и палладиевыми нитями, солидно, спокойно и тихо мерцающими в сумеречной гостиной, вытянув ноги перед камином и с наслаждением грея у огня фамильные мохеровые тапочки с алмазно-рубиновой бахромой.
Неугомонная, строгая, мудрая тёща Агриппина Семёновна и нежная, добрая жена Лена гостили у родственников, и Иванов наслаждался ароматным, горячим грогом с лимоном, закусывая его свежими, волнующими домашними баранками с сыром и запивая их ароматным, душистым чаем, в тиши старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей вишни.
Иванов смотрел в огонь камина. В пляшущих изящных подсолнухово-пурпурных языках пламени виднелись коллега-психиатр Евгения Борисовича – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца, и сам Евгений Борисович.
Приглашённый бородатый эксперт с ароматной трубкой и солидный авторитетный Евгений Борисович ненавязчиво держали транспарант с мудрой цитатой великого Фрейда.
Рядом с ними стоял раскидистый многовековой дуб, на могучих ветвях которого молодая пара бурно ругалась из-за вкусного, тающего мороженого.
После дуба, увиденного в треснувшем полене камина, Иванову отчётливо захотелось ледяной водки со льдом из запотевшего хрустального графинчика, с охлаждённой сёмгой, плачущей росой на обсидиановом блюде, солёным огурцом и помидором, белорусским салом с чесноком, и колышущимся холодцом с горчицей и хреном на чёрном хлебе с тмином, и уехать на месяц в Ниццу или в Баден-Баден.
Мысли о зарубежном вояже прервала подошедшая очаровательная, девятилетняя племянница Катюша, с её огромными, размером с фарфоровые чайные блюдца с золотыми каёмочками, сияющими любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой серебряной ложечкой в густом ароматном варенье из спелых сочных вишен.
Вокруг нежной детской, почти подростковой уже, аристократической изящной гагачьей шейки племянницы небрежно-элегантно был намотан в одиннадать оборотов дымчатый газовый лавандовый шарф, как у Айседоры Дункан.
В руках Катюша держала фарфорово-платиновую вазочку с густым ароматным вишнёвым вареньем, из которой не прекращала методично есть маленькой серебряной ложкой спелые сочные вишни; под правой подмышкой, поближе к печени и к сердцу, Катюша держала томик Венедикта Ерофеева, под левой подмышкой, поближе к селезёнке - небольшой томик переписки Энгельса с Каутским и Ленина с Аверченко.
По своему обыкновению наклонив лукаво голову на 270 градусов, Катюша вдруг уставилась на Николая Петровича с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском:
- Дядя Коля, а ты почему всегда такой... левый радикал, отчасти даже левый популист, и, временами, немножко масон?
Иванов затравленно посмотрел на стену над камином, где в изысканных рамках под прозрачными стёклами, рядом с тёплыми семейными фото и сувенирами, строго и с достоинством тихо сияли пять дипломов со спокойными, надёжными, вечными и официальными круглыми печатями, поставил на тисовый столик рядом с креслом бокал с дымящимся грогом, фарфоровую чашечку с ароматным, душистым, горячим чаем, серебряный вазон с аметистовыми инкрустациями с нежными баранками с пармезаном, встал, сделал большой шаг к оторопевшей Катюше и молча задушил очаровательную, любознательную и бойкую племянницу её газовым шарфом.
По дёргающейся милой ножке Катюши стекала тихая прозрачная струйка, капая на фамильный, настоящий персидский, ковёр.
Поморщившись, Николай Петрович с сожалением посмотрел на тисовый столик, на камин, на прадедушкин ковёр, с отвращением на пять дипломов из ПНД, и спешно прошёл в свой кабинет.
В кабинете Иванов написал записку любимой, рассудительной жене Лене и неукротимой, упрямой Агриппине Семёновне, о том, что Катюшенька, вероятно, неосторожно каталась на спортивном велосипеде или автомобиле, как и Айседура Дункан; добавил, что устал за четыре года терапии и едет в Ниццу на воды, согласно предписаниям доктора Стравинского, поставил печать фамильным перстнем, и срочно убыл ночным курьерским в Баден-Баден.
В номере отеля-санатория Баден-Бадена всё богатство Иванова составили два саквояжа фамильных драгоценностей и ценных бумаг, два саквояжа белья, костюмов, книг и личных вещей, и бело-серый виргинский опоссум Игорь Рюрикович, названный так за манеру свирепо жрать клубнику, дыню, крыжовник, тутовник, репу и сельдь (включая сюрстрёмминг), с которым Николай Петрович ни за что не захотел расставаться, и собираясь в дорогу, поместил в саквояж первым, вместе с серебряным вазоном с теми домашними баранками и свежей клубникой.
В Баден-Бадене Иванову было хорошо, но тревожно.
Минеральные воды, массаж, магниты и красоты курорта радовали, но по ночам странно и некомфортно снились ему строгий и мудрый Чехов, талантливый, почти гениальный, и пронзительно умный и проницательный Михаил Афанасьевич Булгаков в пальто и в шляпе, с неизменной папиросой, Хармс с кочаном капусты, князь Мышкин, и почему-то Чингиз хан, Тамерлан, прокуратор Иудеи Понтий Пилат в белом плаще с кровавым подбоем, и, вообще ни к селу ни к пригороду, седой Генрик Сенкевич с Чеховской бородкой, пишущий дома в кресле за массивным письменным столом свой труд "Камо Грядеши".
Намёки снов Николай Петрович понял верно, и, после недолгих размышлений, уехал круизным лайнером в Аргентину под именем Мануэль Хорхе Геррера Гарсиа Мариа Хайме де Галарса, в небольшой живописный пригород-спутник Буэнос-Айреса; открыл там сначала антикварную лавку, затем психиатрическую клинику и аптеку при ней, и зажил долго, тревожно и почти счастливо.
Иногда, тёплыми майскими вечерами, за чашечкой ароматной, горячей граппы и горячего, душистого чая, Мануэль Хаймович говорил дряхлеющему Игорю Рюриковичу, с удовольствием жующему клубнику и магелланскую смородину на пледике, на подоконнике под лучами вечернего аргентинского солнца:
"Это ещё не конец нашего пути, камрад".
Игорь Рюрикович смотрел на де Галарса и загадочно улыбался, как умеет улыбаться лишь верный опоссум.
Спустя ещё несколько лет, Мануэль Хорхевич познакомился с Марией, врачом-педиатром, и её семьёй от прежнего брака.
Прежний муж Марии, доктор Густаво, умер при загадочных обстоятельствах - как однажды вырвалось у Марии, одним солнечным днём, когда ещё чета врачей жила в Чили, при звуках очередной начинающейся на улице революции, он спешно зашёл в шкаф в спальне, как был, в брюках, рубашке и жилете, и уже не вышел оттуда никогда.
Мария старалась не говорить об этом, де Галарса понял и более не пытался тревожить больное, временами ошеломлённо-смутно вспоминая каких-то Буэндиа.
Однажды тёплым майским вечером многочисленная новая семья пила ароматный, душистый кофе под пальмами на заднем дворе, в патио.
Мария качала на руках грудного Сальвадора, на стуле качался Фернандо, сын Марии от прежнего брака.
Мануэль почти уже погружался в дрёму, как вдруг к столику подбежала племянница Марии, пятилетняя бойкая Кончита с огромными глазами, в которых отражались пальмы, и заверещала писклявым холерическим голоском:
- Дядя Мануэль, а почему иногда Вы..
- Я СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ, СРОЧНОЕ ДЕЛО! - заорал Иванов, выломался из патио сквозь дом на улицу, опрокинув стол, прыгнул в свой скромный но любимый Volvo и погнал, чего с ним никогда не бывало здесь, с превышением скорости и на жёлтые сигналы светофоров, в запримеченный ранее ресторан в историческом центре пригорода, есть креветки в кляре и думать.
Продолжение и завершение эпической саги о том, как скромный зять Николай Петрович Иванов завоевал, как Рагнар Лодброк и его дети Британию, уже Пять Великих Дипломов Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, красующихся в его уютном, но порой бурном доме как собственные величественные манифесты вечного спокойствия и гармонии, а также о том, как Николаю Петровичу удалось счастливо избежать грядущего Шестого Диплома и Шестой Палаты стационара ФГБУ НМИЦПН им. В. П. Сербского, и благополучно убыть в Баден-Баден.
Прошло четыре года с того яркого, солнечного, тёплого майского дня.
В уютной гостиной Ивановых, в изысканных рамках под прозрачными стёклами, рядом с тёплыми семейными фото и сувенирами, висели уже пять дипломов со спокойными, надёжными, вечными и официальными круглыми печатями.
Евгений Борисович к тому времени начал пристраивать второе крыло к своему загородному дому в немецком стиле и купил подержанный вишнёвый Jaguar в хорошем состоянии.
Тёплым весенним вечером, когда дышала ласковой прохладой волнующая подступающая майская ночь, Николай Петрович сидел в любимом плюшевом кресле, вышитом серебряными, золотыми, платиновыми и палладиевыми нитями, солидно, спокойно и тихо мерцающими в сумеречной гостиной, вытянув ноги перед камином и с наслаждением грея у огня фамильные мохеровые тапочки с алмазно-рубиновой бахромой.
Неугомонная, строгая, мудрая тёща Агриппина Семёновна и нежная, добрая жена Лена гостили у родственников, и Иванов наслаждался ароматным, горячим грогом с лимоном, закусывая его свежими, волнующими домашними баранками с сыром и запивая их ароматным, душистым чаем, в тиши старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей вишни.
Иванов смотрел в огонь камина. В пляшущих изящных подсолнухово-пурпурных языках пламени виднелись коллега-психиатр Евгения Борисовича – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца, и сам Евгений Борисович.
Приглашённый бородатый эксперт с ароматной трубкой и солидный авторитетный Евгений Борисович ненавязчиво держали транспарант с мудрой цитатой великого Фрейда.
Рядом с ними стоял раскидистый многовековой дуб, на могучих ветвях которого молодая пара бурно ругалась из-за вкусного, тающего мороженого.
После дуба, увиденного в треснувшем полене камина, Иванову отчётливо захотелось ледяной водки со льдом из запотевшего хрустального графинчика, с охлаждённой сёмгой, плачущей росой на обсидиановом блюде, солёным огурцом и помидором, белорусским салом с чесноком, и колышущимся холодцом с горчицей и хреном на чёрном хлебе с тмином, и уехать на месяц в Ниццу или в Баден-Баден.
Мысли о зарубежном вояже прервала подошедшая очаровательная, девятилетняя племянница Катюша, с её огромными, размером с фарфоровые чайные блюдца с золотыми каёмочками, сияющими любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой серебряной ложечкой в густом ароматном варенье из спелых сочных вишен.
Вокруг нежной детской, почти подростковой уже, аристократической изящной гагачьей шейки племянницы небрежно-элегантно был намотан в одиннадать оборотов дымчатый газовый лавандовый шарф, как у Айседоры Дункан.
В руках Катюша держала фарфорово-платиновую вазочку с густым ароматным вишнёвым вареньем, из которой не прекращала методично есть маленькой серебряной ложкой спелые сочные вишни; под правой подмышкой, поближе к печени и к сердцу, Катюша держала томик Венедикта Ерофеева, под левой подмышкой, поближе к селезёнке - небольшой томик переписки Энгельса с Каутским и Ленина с Аверченко.
По своему обыкновению наклонив лукаво голову на 270 градусов, Катюша вдруг уставилась на Николая Петровича с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском:
- Дядя Коля, а ты почему всегда такой... левый радикал, отчасти даже левый популист, и, временами, немножко масон?
Иванов затравленно посмотрел на стену над камином, где в изысканных рамках под прозрачными стёклами, рядом с тёплыми семейными фото и сувенирами, строго и с достоинством тихо сияли пять дипломов со спокойными, надёжными, вечными и официальными круглыми печатями, поставил на тисовый столик рядом с креслом бокал с дымящимся грогом, фарфоровую чашечку с ароматным, душистым, горячим чаем, серебряный вазон с аметистовыми инкрустациями с нежными баранками с пармезаном, встал, сделал большой шаг к оторопевшей Катюше и молча задушил очаровательную, любознательную и бойкую племянницу её газовым шарфом.
По дёргающейся милой ножке Катюши стекала тихая прозрачная струйка, капая на фамильный, настоящий персидский, ковёр.
Поморщившись, Николай Петрович с сожалением посмотрел на тисовый столик, на камин, на прадедушкин ковёр, с отвращением на пять дипломов из ПНД, и спешно прошёл в свой кабинет.
В кабинете Иванов написал записку любимой, рассудительной жене Лене и неукротимой, упрямой Агриппине Семёновне, о том, что Катюшенька, вероятно, неосторожно каталась на спортивном велосипеде или автомобиле, как и Айседура Дункан; добавил, что устал за четыре года терапии и едет в Ниццу на воды, согласно предписаниям доктора Стравинского, поставил печать фамильным перстнем, и срочно убыл ночным курьерским в Баден-Баден.
В номере отеля-санатория Баден-Бадена всё богатство Иванова составили два саквояжа фамильных драгоценностей и ценных бумаг, два саквояжа белья, костюмов, книг и личных вещей, и бело-серый виргинский опоссум Игорь Рюрикович, названный так за манеру свирепо жрать клубнику, дыню, крыжовник, тутовник, репу и сельдь (включая сюрстрёмминг), с которым Николай Петрович ни за что не захотел расставаться, и собираясь в дорогу, поместил в саквояж первым, вместе с серебряным вазоном с теми домашними баранками и свежей клубникой.
В Баден-Бадене Иванову было хорошо, но тревожно.
Минеральные воды, массаж, магниты и красоты курорта радовали, но по ночам странно и некомфортно снились ему строгий и мудрый Чехов, талантливый, почти гениальный, и пронзительно умный и проницательный Михаил Афанасьевич Булгаков в пальто и в шляпе, с неизменной папиросой, Хармс с кочаном капусты, князь Мышкин, и почему-то Чингиз хан, Тамерлан, прокуратор Иудеи Понтий Пилат в белом плаще с кровавым подбоем, и, вообще ни к селу ни к пригороду, седой Генрик Сенкевич с Чеховской бородкой, пишущий дома в кресле за массивным письменным столом свой труд "Камо Грядеши".
Намёки снов Николай Петрович понял верно, и, после недолгих размышлений, уехал круизным лайнером в Аргентину под именем Мануэль Хорхе Геррера Гарсиа Мариа Хайме де Галарса, в небольшой живописный пригород-спутник Буэнос-Айреса; открыл там сначала антикварную лавку, затем психиатрическую клинику и аптеку при ней, и зажил долго, тревожно и почти счастливо.
Иногда, тёплыми майскими вечерами, за чашечкой ароматной, горячей граппы и горячего, душистого чая, Мануэль Хаймович говорил дряхлеющему Игорю Рюриковичу, с удовольствием жующему клубнику и магелланскую смородину на пледике, на подоконнике под лучами вечернего аргентинского солнца:
"Это ещё не конец нашего пути, камрад".
Игорь Рюрикович смотрел на де Галарса и загадочно улыбался, как умеет улыбаться лишь верный опоссум.
Спустя ещё несколько лет, Мануэль Хорхевич познакомился с Марией, врачом-педиатром, и её семьёй от прежнего брака.
Прежний муж Марии, доктор Густаво, умер при загадочных обстоятельствах - как однажды вырвалось у Марии, одним солнечным днём, когда ещё чета врачей жила в Чили, при звуках очередной начинающейся на улице революции, он спешно зашёл в шкаф в спальне, как был, в брюках, рубашке и жилете, и уже не вышел оттуда никогда.
Мария старалась не говорить об этом, де Галарса понял и более не пытался тревожить больное, временами ошеломлённо-смутно вспоминая каких-то Буэндиа.
Однажды тёплым майским вечером многочисленная новая семья пила ароматный, душистый кофе под пальмами на заднем дворе, в патио.
Мария качала на руках грудного Сальвадора, на стуле качался Фернандо, сын Марии от прежнего брака.
Мануэль почти уже погружался в дрёму, как вдруг к столику подбежала племянница Марии, пятилетняя бойкая Кончита с огромными глазами, в которых отражались пальмы, и заверещала писклявым холерическим голоском:
- Дядя Мануэль, а почему иногда Вы..
- Я СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ, СРОЧНОЕ ДЕЛО! - заорал Иванов, выломался из патио сквозь дом на улицу, опрокинув стол, прыгнул в свой скромный но любимый Volvo и погнал, чего с ним никогда не бывало здесь, с превышением скорости и на жёлтые сигналы светофоров, в запримеченный ранее ресторан в историческом центре пригорода, есть креветки в кляре и думать.
12
Послать донат автору/рассказчику
ОПТИМИЗМ СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
В Тбилиси проходила конференция:
"Оптимизм советской литературы".
Среди других выступал поэт Наровчатов.
Говорил на тему безграничного оптимизма советской литературы.
Затем вышел на трибуну грузинский писатель Кемоклидзе:
- Вопрос предыдущему оратору.
- Слушаю Вас, - откликнулся Наровчатов.
- Я хочу спросить насчёт Байрона. Он был молодой?
- Да, - удивился Наровчатов, - Байрон погиб сравнительно молодым человеком. А что? Почему Вы об этом спрашиваете?
- Ещё один вопрос насчёт Байрона. Он был красивый?
- Да, Байрон обладал чрезвычайно эффектной внешностью. Это общеизвестно..
- И ещё один вопрос насчёт того же Байрона. Он был зажиточный?
- Ну разумеется. Он был лорд. У него был замок.. Ей-Богу, какие-то странные у Вас вопросы...
- И Последний вопрос насчёт Байрона. Он был талантливый?
- Байрон - величайший поэт Англии!
Я не понимаю, в чем дело?!
- Сейчас поймёшь.
Вот посмотри на Байрона.
Он был молодой, красивый, зажиточный и талантливый. И он был - пессимист.
А ты - старый, уродливый, нищий и бездарный.
И ты - Оптимист!
© Сергей Донатович
P.S.
Some are born to sweet delight,
Some are born to endless night.
© Не Байрон.
P.P.S. Киньте донат пжл уже хоть кто-нибудь.
😄
Вован вон хвастается, ему бешеные тыщи кидают, и он 28-летний вискарь небрежно копит; шелуху навроде 21-18-15-11-летних даже гордо и не учитывает, мне завидно грустно.
В Тбилиси проходила конференция:
"Оптимизм советской литературы".
Среди других выступал поэт Наровчатов.
Говорил на тему безграничного оптимизма советской литературы.
Затем вышел на трибуну грузинский писатель Кемоклидзе:
- Вопрос предыдущему оратору.
- Слушаю Вас, - откликнулся Наровчатов.
- Я хочу спросить насчёт Байрона. Он был молодой?
- Да, - удивился Наровчатов, - Байрон погиб сравнительно молодым человеком. А что? Почему Вы об этом спрашиваете?
- Ещё один вопрос насчёт Байрона. Он был красивый?
- Да, Байрон обладал чрезвычайно эффектной внешностью. Это общеизвестно..
- И ещё один вопрос насчёт того же Байрона. Он был зажиточный?
- Ну разумеется. Он был лорд. У него был замок.. Ей-Богу, какие-то странные у Вас вопросы...
- И Последний вопрос насчёт Байрона. Он был талантливый?
- Байрон - величайший поэт Англии!
Я не понимаю, в чем дело?!
- Сейчас поймёшь.
Вот посмотри на Байрона.
Он был молодой, красивый, зажиточный и талантливый. И он был - пессимист.
А ты - старый, уродливый, нищий и бездарный.
И ты - Оптимист!
© Сергей Донатович
P.S.
Some are born to sweet delight,
Some are born to endless night.
© Не Байрон.
P.P.S. Киньте донат пжл уже хоть кто-нибудь.
😄
Вован вон хвастается, ему бешеные тыщи кидают, и он 28-летний вискарь небрежно копит; шелуху навроде 21-18-15-11-летних даже гордо и не учитывает, мне завидно грустно.
Послать донат автору/рассказчику
Enclaver (57)