Поиск по автору:

Директором нашей школы была очень ухоженная и неимоверно требовательная дама лет сорока. Она мне напоминала Катерину Тихомирову из второй серии фильма «Москва слезам не верит». Почти такой же деловой костюм, такой же макияж и точно такая же прическа, как у героини Веры Алентовой.

Честь пообщаться с директором школы выпала мне лишь однажды, в пятом классе, когда на перемене мы играли в футбол в школьной столовой.
Тогда, увидев директора школы, я крикнул: «Шухер! Директриса идет!», и тут же был пойман ею за ухо.
Она объяснила мне, что зовут её так же, как и великую Ахматову, тоже Анной Андреевной. Они, оказывается, тезки. Анна Ахматова считала себя поэтом и ей не нравилось когда её называли поэтессой. Также выяснилось, что правильно говорить директор, а не директриса или, тем более, директорша. Более того, директриса – это траектория, по которой движется пуля. Директорша же, вообще - жена директора.

Для среднестатистического пятиклассника столько информации за раз было многовато. Прямо так скажем – перебор. Но я всё-таки решил уточнить: как же правильно называть мужа директора? Ответом меня, почему-то, тогда так и не удостоили.

После того случая я старался директору школы на глаза не попадаться и траекторию её движения, на всякий случай, не пересекать.

Директор вела уроки биологии только в выпускных классах школы. Знание своего предмета она требовала идеальное и безжалостно ставила двойки и тройки за малейшие неточности и ошибки даже круглым отличникам, шедшим на медаль. О каких-то "исправлениях плохих оценок" или "пересдачах контрольных работ" у неё не могло даже идти и речи. Создавалось устойчивое впечатление, что наша школа была не только с физико-математическим, но ещё и с биологическим уклоном.

Надо ли говорить, что на её первый урок по биологии наш выпускной класс шёл в некотором напряжении. Все наши опасения полностью подтвердились. Директор сказала нам, что спрашивать свой предмет она будет «со всей пролетарской строгостью» и никаких поблажек никому, кроме меня, не будет. Мне же она сразу ставит пятерки в четверти, в полугодии, за год и, автоматом, пятерка будет в аттестате зрелости. Более того, на её занятия я могу больше не ходить, а, поскольку биология у нас стоит последним уроком, то мне можно "прямо сейчас собирать портфель и идти домой".

Из школы я выходил в полном изумлении, абсолютно не понимая: с какого-такого перепуга мне привалило этакое счастье?!

Около школьного крыльца был припаркован ярко-зеленый жигуленок с багажником на крыше и с характерной оплеткой на рулевом колесе.
В мозгу у меня что-то щелкнуло, "дважды-два сложились" и я понял, что та баба Нюра, которую я всю свою сознательную жизнь наблюдал на даче на соседских шести сотках кверху задом и есть наш директор школы.

В продолжение к позавчерашней истории про образование в США.

Стандарты школьного образования в Америке устанавливаются отдельными штатами. Бывает и так, что когда в одном штате из школ и публичных библиотек изымаются книги про ЛГБТ и прочее многокультурное разнообразие, то в другом штате те же самые книги включают в обязательную школьную программу.

Рассмотрим, для примера, публичные школы. Такие школы, собранные в одном районе, образуют школьный округ, который, в основном, финансируется за счет местных налогов. Богатый район, богатый школьный округ, хорошие бесплатные школы и много желающих переехать жить в этот район. Спрос на жилье повышается, квартиры и дома дорожают, увеличивается ежегодный налог на недвижимость. Район продолжает богатеть, а школы становятся ещё лучше. Но данная спираль работает и в другую сторону: бедный район, плохие школы, отток населения, уменьшение налогов и, как следствие, рейтинг местных школ падает. Это про финансовую сторону дела.

Теперь пару слов про сам школьный округ, который состоит из нескольких десятков начальных школ, десятка средних и двух–трех старших школ. Начальная школа по размерам и виду напоминает российский детский сад. Дети в первый класс идут шестилетками и учатся там пять лет. Школа своих учеников не напрягает от слова совсем. Главная задача: детям должно быть нескучно, лучше - весело. Учиться там не заставляют, а заинтересовывают. Незаинтересовавшихся без проблем оставляют на второй год. И на третий.

В то время, пока российский пятиклассник постигает разницу между десятичными и обыкновенными дробями его американский сверстник не может понять, как так получается, что если к дайму и никелю прибавить пенни, то полученный результат никак не совпадает с количеством звездочек и полосок на флаге, хотя и звезды и полосы соответствуют количеству штатов в союзе?!

После пятого класса выпускники из трех или пяти начальных школ попадают в одну среднюю школу, где учатся три года. Здесь уже есть разделение изучаемых предметов на разные уровни сложности. Два одноклассника могут вместе ходить на один урок истории, но, после перемены, первый из них пойдет на продвинутую математику искать производные или, даже, брать неопределенные интегралы, а второй в это время в соседнем классе будет учится раскрывать скобки. При этом оба они считаются отличниками и у обоих пятерки по математике.

Старшая школа обычно напоминает собой небольшой университет с олимпийским стадионом и трибунами для зрителей. Трибуны, правда, пониже, чем у настоящего олимпийского стадиона. В такой школе учатся четыре года. Чем богаче школа, тем больше научных дисциплин она может предложить своим ученикам на выбор. Появляется даже возможность взять курс университетского уровня сложности, который потом зачтут в ВУЗе.

При такой организации школьного образования совсем не удивительно, что из одной и той же школы выходят два выпускника, первый из которых поступает в университет Лиги Плюща и грызет там "гранит науки" по десять – двенадцать часов в сутки, а другой идет за свободную кассу в Макдональдсе и не может на глобусе Южного полушария Юпитера показать столицу Европы.

* Этот текст пока никем не проплачен и если наберет более тысячи лайков, то будет продолжение и про другие типы школ в США, а может даже, и про американские университеты.

Сначала теряешь иллюзии, а потом смысл жизни.

Ударим рифмоплётством по графоманству!
По алкоголизации ударим пьянством!
По мракобесию вдарим суевериями,
И хитростью изведём всяческое лицемерие!!
...

Подобное подобным вышибают,
Так, словно водку пивом заливают!
Но музу нам уже не укротить,
Таланта груз нас будет тяготить!

Талант, как всем известно, не пропьёшь.
И не монетизируешь, увы.
Мысль изреченная, конечно, это ложь.
А мысли писанные часто нетрезвы..

Пропить талант, конечно, невозможно,
Но, может быть, то утвержденье ложно!
Пойду в народ, попробую узнать,
За сколько можно наш талант продать...

@ finnn & MasterIvanov

Англичанке гадит

Тем летом лондонский Сити праздновал годовщину учреждения должности своего лорда-мэра. Для жителей города и гостей столицы устроили грандиозный парад парусников. В Лондоне, как раз, был промежуточный финиш одного из этапов международной парусной регаты. Участвовала в том параде и наша крейсерско-гоночная яхта. Оргкомитет поставил нас прямо в самом центре города к набережной, по которой, днем и ночью, ходили толпы зевак. Уже через несколько часов мы к ним привыкли и перестали их замечать.

Это случилось на третий день: матрос Шурик, отстоявший ночную вахту, спал в носовом кубрике. Естественные позывы разбудили его усталый организм и он, не успев до конца проснуться, выскочил на верхнюю палубу. Шурик бросился к подветренному борту и только приготовился отлить как увидел, что к нам медленно приближается полицейский катер. Испугавшись, Шурик метнулся к другому борту, который был со стороны набережной. В этот самый момент к нашей яхте подошла королева Великобритании Елизавета II с сопровождающими лицами. Она, оказывается, приехала поприветствовать участников международной парусной регаты.
Охреневший Шурик во все глаза смотрел на британскую королеву, но не ссать ей на туфли он уже не мог.

Говорю Лене:
- В комментариях, когда история длинная, иногда пишут: «Вы бы ещё "Войну и мир" сюда прислали». А что "Война и мир"? Я роман, не торопясь, за две минуты могу пересказать. Как со школы помню, с тех пор не перечитывал.
- А давай!
Включает секундомер.
- Три дворянские семьи, Болконские, Безуховы и Ростовы. Андрей Болконский и Пьер Безухов дружат. У Андрея есть сестра Мария, которая живёт с отцом, старым князем Болконским, а Пьер женат на Элен, женщине сомнительных моральных качеств, и жену не любит. У романтичной юной Наташи Ростовой – старший брат Николенька и младший брат Петенька. Еще в семье живёт бедная родственница Соня, которая влюблена в Николая. Николенька – балбес, он проигрывает в карты крупную сумму денег гусару Долохову. Андрей встречает на балу Наташу, влюбляется и делает ей предложение. Но пока он в отъезде, Наташу соблазняет брат Элен Анатоль Курагин. Помолвка расстроена. Начинается война. Умирает старый князь Болконский. Мария со смущением думает, что отец ещё не умер, а она уже представляет, как будет жить без него. Москва захвачена Наполеоном, Пьер попадает в плен к французам. Андрей, Анатоль и 15-летний Петя идут на войну. Петю, попавшего в партизанский отряд Дениса Давыдова, убивают. Андрей смертельно ранен, а у Анатоля оторвана нога. Наташа успевает навестить умирающего Андрея. Война заканчивается. Николай Ростов женится на Марии Болконской, а Наташа Ростова выходит замуж за Пьера Безухова, так как Элен уже умерла. Все счастливы.
- 90 секунд!

@Дима Вернер

Зашел, как-то раз, в один небольшой банк в Майами. Сотрудницей банка оказалась необычайно милая и очень говорливая старушка. Она долго и с подробностями рассказывала мне о том, как любит Нью-Йорк, как скучает по высоченным небоскребам Манхеттена и по его огромному Центральному парку, по брендовым магазинам Пятой Авенью и по знаменитым бродвейским мюзиклам. Ей даже нравится шум городских перекрестков и грохот вагонов сабвея.
- Так переезжайте жить обратно в Нью-Йорк! – посоветовал я ей.
- Не могу, - горестно вздохнула старушка.
- Что так?
- Из-за мужа! - пожаловалась она. - Он у меня итальянец, мафиози и мы уже давно находимся под программой защиты свидетелей. Нам категорически запретили оставаться в Нью-Йорке. Сначала мы жили в Калифорнии, потом срочно переселились в Техас, сейчас вот обосновались здесь, во Флориде. Но чувствую, скоро мы опять куда-то переедем!

Когда-то давно, в конце прошлого или в начале этого века, в Гонконге в баре на Стенли-Маркет я пил пиво вместе с одним канадским профессором, преподававшем в Кембридже и приехавшим по своим академическим делам в местный университет.
Разумеется, разговорились мы и про кросс-культурные различия.
- Китай - это красивая обертка, внутри - пустышка! - объяснял он мне тогда.
- А Россия? - спрашивал я.
- Там все наоборот. В Советском Союзе не было рекламы, вот вы и не умеете себя продавать.
- Что насчет Америки?
- В США, обычно, этикетка соответствует содержанию.
- А Канада? - не унимался я.
- Канада - это всего лишь Америка-лайт.
Я решил перебрать все страны и спросил про Европу.
- Европа не самостоятельна, - ответил профессор. - Европейцы постоянно ищут себе хозяина, который бы их объединил и не дал бы им перегрызть друг-друга.
- И Британия?
- Британия - не Европа!

Лето 1988 года. Дружественные визиты кораблей ВМФ СССР в порты стран Западной Европы. Советские моряки гуляют по городам Дании, ФРГ, Нидерландов, Шотландии. Все им рады и все хотят их обнять, угостить пивом или мороженым, а главное: сказать спасибо за то, что Горби прекратил гонку вооружений и начал «перестройка», «разрядка», «гласность». Теперь наша планета не сгорит в ядерном огне новой мировой войны.

Любая советская символика мгновенно разлеталась на сувениры. Днём наши корабли были открыты для посещения местной публикой. Посетители, что называется "валили валом". У трапов скапливались очереди из желающих подняться на борт. Многие гости пытались различными способами заполучить "на память" хоть что-то из разнообразного корабельного хозяйства, желательно со звездой или, хотя бы, с маркировкой на кириллице. Вечером, на танцах, местные девушки выманивали у советских матросов всякую всячину: значки, марки, пуговицы с якорем и ленточки с бескозырок. На утренних построениях у личного состава наблюдался явный дефицит уставной формы одежды, а три года спустя выяснилось, что мы проиграли Холодную войну.

Закон обуздывает хаос, справедливость проверяет закон, а милосердие возвышает справедливость.

Вот уже очень много лет, по утрам, я гуляю по одному и тому же парку, слушая какую-нибудь аудиокнигу. Стараюсь уходить вглубь, подальше от входа. Обычно там, на дальних дорожках никого не бывает: только какой собачник встретится со своими питомцам или пробежит мимо спортивная старушка, переехавшая на пенсию во Флориду.

Но в последнее время я все чаще начал замечать странное: то одна, то другая из этих старушек стали обращать на меня внимание: спросят, как пробежать на выход из парка или уточнят - не моя ли там собака бегает по соседней дорожке без поводка.

Старею, наверное. Пойду, побреюсь.

Если вы живёте на юге Флориды, то даже двоюродные кузены ваших бывших одноклассников рано или поздно начинают считать себя вашими близкими родственниками.
Аня, подруга моей жены, — женщина энергичная, очень решительная и до крайней степени категоричная: всё знает лучше всех, во всём уверена и спорить с ней бесполезно.

Они с мужем уже несколько раз прилетали к нам во Флориду — всегда в августе, когда ураганы проходят через полуостров один за другим. Мои объяснения, что курортный сезон у нас зимой, а не летом, Аня пропускала мимо ушей. Поменять август на февраль она решила только после того, как сама поучаствовала в эвакуации: тогда вся Флорида на неделю сбегала на север от очередного урагана.

И вот, в первый раз они прилетели в феврале. В то утро Аня была особенно всем недовольна: моей прической, аэропортом Майами, отсутствием передних номеров на флоридских машинах, Меланией Трамп, которая «почему-то вечно торчит рядом с американским президентом» и даже Владимиром Познером, который, как раз, «куда-то совсем пропал из телевизора».

Мы ехали через болота Эверглейдс. Предыдущая ночь выдалась холодной и аллигаторы повылезали на обочины дороги — греться под утренним солнцем.

— Что это у вас за инсталляция такая? — спросила Аня. — Своих крокодилов уже не хватает? Пластмассовых понаставили?
— Аня, они настоящие! — говорю я.
— Ой, не сочиняй! Прошлым летом мы здесь ездили — ни одного не было!
— А теперь есть.
— Так, останавливай, — командует она. — Я проверю!

Торможу у обочины. Аня выскакивает из машины, хватает свой зонтик и начинает дубасить им ближайшего аллигатора по голове.
— Ваши крокодилы — вы и спасайте, — шучу я, обращаясь к Аниному мужу.
— Больше похожа на обезьяну с гранатой, — флегматично замечает тот с заднего сиденья автомобиля.
— Скорее, на обезьяну с палкой, — поправляю я. — Вернее, с зонтом.

И тут до меня доходит, что маленькая женщина, ростом "метр с кепкой в прыжке", тычет складным зонтиком в четырёхметрового аллигатора, очень стараясь попасть рептилии прямо в глаз.

Я выскакиваю из машины и бегу к ней, на ходу выхватывая из кармана автомобильной двери кобуру с револьвером. В этот момент аллигатор нехотя поворачивается в сторону Ани, распахивая перед ней свою полуметровую пасть.
Та отскакивает от него, оборачивается ко мне и с негодованием говорит:
— А чего ты мне не сказал, что они настоящие?!

Рептилия, удостоверившись, что человек отстал, возвращается в свое исходное положение.

Уже в машине Аня набрасывается на мужа:
— А ты почему из машины не вышел?
— Дорогая, — спокойно отвечает тот, — у крокодилов не было ни единого шанса.

Глубоководные порты Беларуси

Лично для себя

Есть у нас, благодаря известному фильму Эльдара Рязанова, старая новогодняя традиция - ходить в баню.

И вот, после парилки, здоровенные брутальные мужики, раскупорив третью бутылку водки, стали говорить о том, о чем настоящие мужчины, в отличии от их женщин, редко говорят: чего они хотели бы лично для себя.

Один настоящий полковник, особист и чекист, доверительно наклонил свою лысую башку к другому настоящему полковнику – артиллеристу и, глядя на того наивными и доверчивыми глазами, мечтательно произнес:
— Мужика хочу!
— Кого?! — ошарашенно переспросил тот, инстинктивно отшатываясь от особиста и натягивая на себя простыню.

У артиллериста, при полном отсутствии волос на голове, дыбом встали волосы на плечах.

В этот момент я почувствовал, что начинаю стремительно трезветь:
Во-первых, я впервые в жизни увидел у чекиста такой наивный и доверчивый взгляд, а во-вторых — такой "каминг-аут", а мы все тут, как специально, в одних простынях.

— Какого мужика? — осторожно переспросил артиллерист, доставая из-под стола пустую бутылку за горлышко.
— Ещё одного! — уточнил чекист, глядя на того почти влюблёнными глазами.
— А первый… кто? — спросил я уже совершенно трезвым голосом.
Чекист терпеливо пояснил:
— Второй Орден Мужества хочу получить!

Спустя почти минуту артиллерист шумно выдохнул и задумчиво произнес:
— Никогда в жизни так быстро не трезвел.
— Да, — согласился я. — Столько хорошего алкоголя почём зря перевели.

Как я стал пацифистом

Это случилось в полдень на крыше Нарышкинского бастиона Петропавловской крепости. В тот день у меня за спиной ухнула холостым 152 мм гаубица МЛ-20. После того выстрела я перестал играть в войнушку и год отходил в логопедический детский сад.

«Великие нации всегда ведут себя как гангстеры, а малые — как проститутки».
Стэнли Кубрик

Когда оппоненту нечего возразить, он начинает обвинять.

Европейцы - это потомки варваров, прикинувшиеся наследниками уничтоженной ими цивилизации.

История о том, как мне не удалось Родину продать

Решил я, значит, Родину продать, не всю, а только Малую. Помните, рязановский фильм «Гараж»? Там ещё герой Буркова за «машину Родину продал». Вот и я также.

Так вот, решил я, значит, продать свою дачу, которую еще в прошлом веке первое в мире социалистическое государство мне забесплатно выделило, а потом уже другое, капиталистическое государство, присвоило даче кадастровый номер и стало брать с меня ежегодный налог. А что, все правильно: "Налоги и смерть неизбежны!" Мою частную собственность за мои налоги охраняет мое государство и хорошо, что берет деньгами, а не барщиной там или рекрутской повинностью. Лет двадцать назад я даже получил выписку из Росреестра о том, что есть и у меня частная собственность в этом капиталистическом мире. Такое вот скромное очарование буржуазии.

Но это я отвлекся: нашел, значит, покупателя, который возьми, да и проверь покупаемый им объект недвижимости. Выяснилось, что в Росресстре отсутствуют данные о правообладателе.

Первым делом, я, конечно, позвонил в Росреестр, откуда и был послан в его областной филиал. Там мне вполне доходчиво объяснили, что восстановить мое право собственности на дачу они смогут только в том случае, если я предоставлю им все документы из архива районной администрации о выделении мне садового участка в 1989 году.

В районную администрацию дозвониться не удалось – все телефоны, указанные на её сайте, молчали намертво.
Делать было нечего – пришлось позвонить на этаж выше – в областную администрацию. Не с первого раза, но все же удалось поговорить с живым человеком, а не с роботом. Объяснил ситуацию: доложил, что подчиненный им район молчит, на связь не выходит и надо что-то делать: звонить в МЧС или, даже, в Роскосмос!

В обладминистрации хмыкнули и спросили: откуда у меня такие мысли? Объяснил, что из детства, из озеровской киноэпопеи «Освобождение». Там в фильме «Битва за Берлин» Геббельс прозванивал городские квартиры, отслеживая продвижение Красной армии к Рейхстагу. Напоминание про Красную армию на капиталистических бюрократов подействовало и мне выдали мобильный телефон заведующей районным архивом, которая, почему-то, никакие мои документы так и не нашла.

Но я не сдался – написал бумагу в областную прокуратуру, которая приняла мое заявление и предложила оценить качество предоставленной мне услуги. Поставил им авансом «отлично», а зря: выяснилось, что облпрокуратура просто переслала мое заявление в облреестр, который и ответил через положенный месяц в духе «сам дурак».

Так мне и не удалось продать свою Малую Родину, потому что ее потеряло Государство…

Наши прадеды поверили в сказку, которую для них придумали и жили в ней. А мы - нет.

10 мая 1933 года в Берлине, на площади между оперным театром, университетом и библиотекой, студенты и партийные активисты устроили публичное сожжение книг. Это было не стихийное действие и не вспышка ярости — это было мероприятие: организованное, согласованное и заранее одобреное. Сжигали не просто тексты. Сжигали способы думать.

В СССР всё было иначе. Там знание не отрицалось — оно изолировалось. Книги убирали в закрытые фонды, в спецхраны, туда, где они продолжали существовать — но уже вне доступа.

Два разных способа решить одну и ту же задачу — переписать код программы общества: один — сохраняет знание, но лишает его жизни, другой — уничтожает знание, но сохраняет в памяти сам акт уничтожения.

Есть и третий способ перепрограммирования: не спорить с кодом и не стирать его, а перестать в него верить — превратить в объект высмеивания. Объявить постыдным, неприличным и недопустимым для цивилизованного общества. Это уже не цензура в прямом смысле слова и не забвение в чистом виде — это культура отмены. Знание не опровергают, а лишают легитимности; не запрещают, а превращают в социальный риск. И в этом виде такой способ особенно эффективен: он не просто переписывает программу, он перенастраивает саму среду, в которой одни мысли становятся невозможны не потому, что их нельзя произнести, а потому, что за них уже заранее стыдно.

Код ещё может существовать, тексты ещё могут быть доступны, память ещё не уничтожена, но сама возможность говорить всерьёз разрушается.

вчерашней историей о дружбе "семьями" навеяно

2 августа 1989 года промежуточный этап парусной регаты "ОП-89" финишировал в порту города Травемюнде - богатого предместья западногерманского Любека. К самой городской набережной поставили только учебные парусники из СССР и других соцстран. Тем же вечером пара тысяч курсантов "по форме" одновременно вывалились в город и мгновенно оккупировала все его две с половиной улицы. Местная полиция исчезла мгновенно и в Травемюнде на три дня сменилась власть. Толпы "братьев славян" превратили маленький ухоженный немецкий городок в филиал ада на земле с круглосуточной дискотекой и бесплатным пивбаром. Особенно усердствовали поляки с фрегата "Дар Младзежи" и болгары с баркентины "Каллиакра".

Я до сих помню глаза тех холеных немецких пенсионеров и их чопорных жен, взирающих с отрешенным и безучастным видом на разгром города. Они не протестовали, не возмущались и не пытались звонить в полицию. Они точно знали: за что им всё это...

Freedom is not free

Раньше вассал клялся служить сеньору, а сеньор обещал защищать вассала. Честный обмен: ты мне — я тебе. Без всякой там заумной философии и пресс-релизов.

Теперь вассалов и сеньоров не стало. Зато есть налоги, законы, государства и эффективные индустрии объяснений, почему всё это и есть «свобода».

Гражданину говорят:

— Ты свободен!
— А налоги?
— Плати. Это цена свободы.
— А законы?
— Соблюдай. Это и есть свобода.
— А если война?
— Бери оружие и защищай свободу!
— А от кого?
— От тех, кто тоже защищает свою свободу.

И вот тут возникает один вопрос: если меня заставляют защищать свободу с оружием в руках — это всё ещё свобода или уже нет?

Между Небом и Морем

В одном очень большом городе жила-была одна маленькая девочка. Жила она вместе с мамой и папой в огромной светлой квартире с гигантскими окнами, из которых был виден старинный парк. А потом началась война и папа ушёл на фронт, а большой город очень скоро оказался в блокаде.

Ненастным хмурым осенним утром мама девочки вышла из дома и больше не вернулась. Через месяц на стене того дома, возле которого маму сразил осколок, появились белые буквы на синем фоне сообщающие, что "...при арт.обстреле эта сторона улицы наиболее опасна".

Следующей весной детский садик, в котором была маленькая девочка, отправился в долгое путешествие. Сначала, на многомоторном самолете, они летели на Большую землю, потом долго-долго ехали на поезде в другой город, тоже большой и шумный, который взрослые называли Танкоградом.

Через год к маленькой девочке в гости прилетел тот самый летчик, который вывез её на самолете из блокадного города. Он рассказал ей про другую маленькую девочку - тоже белокурую и голубоглазую, которой не стало в самый первый день войны, и сказал, что они могли бы быть сестрами и даже дружить. Так у нашей маленькой девочки снова появились папа и мама. Еще через год война закончилась, и в первый раз в первый класс девочка пошла уже в Берлине.

А через два дня её украли. Ночью в её комнату ворвались люди в черном, один из них, с обожженным лицом и золотым ножом на поясе, сунул ей в руки большую вкусную конфету «Мишка косолапый», завернул в одеяло и отнес в грузовую машину, где было ещё много других людей в черном.

Целых четыре дня девочка путешествовала по морю на красивом корабле вместе с тем самым человеком с ножом на поясе. Он закармливал её мандаринами и пирожками, поил сладким компотом, дарил забавные игрушки и рассказывал, что он и есть её настоящий папа, а тайна её удочерения совсем и не тайна вовсе, а так - несложный ребус для его флотских особых друзей, которые и не такие тайны умеют разгадывать.

Она ела конфеты, слушала сумбурный рассказ своего настоящего папы и не узнавала его, но, оказавшись в квартире, вдруг вспомнила эти окна с видом на Таврический сад. Папа, которого все называли Адмиралом, был счастлив, а ещё через неделю её похитили прямо на улице, когда она шла с няней в школу. Тем же вечером самолет, который пилотировал её другой папа и которого все вокруг теперь называли Генералом, приземлился в берлинском аэропорту Адлерсхоф.

Шло время, у авиационного Генерала и флотского Адмирала звезды на погонах добавлялись регулярно и почти синхронно, поэтому те силы и средства, которые они задействовали для перемещения девочки из Берлина в Ленинград и обратно заставляли, время от времени, вздрагивать даже самых невозмутимых военных аналитиков в штабах Пентагона и других командных структурах НАТО.

Девочка быстро привыкла жить на две семьи, две страны и учиться одновременно сразу в двух школах. Ко всем своим внезапным путешествиям она относилась как к забавным приключениям и внеочередным каникулам. Вся эта кутерьма продолжалась вплоть до её поступления в ЛГУ, куда Генерал лично отвез её на своём самолете, заранее сообщив Адмиралу время их прибытия.

Уже вылетая из Берлина, она подумала, что впервые в жизни возвращается в родной город не морем.

Сталин и коммунизм

Русская революция 1917 года была не просто сменой правительства, а началом грандиозного переустройства мира. Национальное государство должно было уступить место международному объединению трудящихся, классовое общество - бесклассовому, а государство как аппарат принуждения - в перспективе отмереть. Такой вот глобалистический проект и одним из важнейших инструментов этого проекта стал Третий Коммунистический интернационал, созданный самим Лениным.

Но потом пришёл товарищ Сталин и постепенно объяснил товарищам по Политбюро, что мировую революцию мы отменяем, Коминтерн распускаем, а страну возрождаем. Товарищи не согласились и понеслось: Троцкого выслали, Зиновьева и Каменева расстреляли, Бухарина тоже расстреляли. Троцкий, правда, не успокоился. В 1938 году он организовывает четвёртый Коминтерн и ситуация вышла почти по Марксу - диалектическая: Ленин создал третий Коминтерн, Сталин его закрыл, Троцкий создал четвёртый, Сталин и его закрыл, а неугомонного Троцкого угомонил. Так что мировой революции у коммунистов не получилось.

В 1936 году принимается новая Сталинская Конституция, отменяющая «лишенцев» - тех граждан СССР, которые, согласно предыдущей Ленинской Конституции, были лишены избирательных прав по социально-классовому признаку. Так, благодаря Сталину, впервые в тысячелетней истории России все её граждане стали юридически равны.

За последующие полтора года товарищ Сталин зачистил партаппарат и прочие совучреждения от верной ленинской гвардии и других индивидуумов с разнообразными идеями всевозможных версий мирового глобализма и прочих революционных переустройств социума.

В 1940 году в Рабоче-Крестьянской Красной армии появляются генералы и адмиралы, а ещё через два года отменяются комиссары и восстанавливается институт офицеров с их погонами и судами чести. Дело потом дошло даже до того, что 16 сентября 1945 года в Харбине проходит совместный Парад Победы частей Красной и Белой Армий.

В 1942 и в 1944 годах в СССР учреждаются ордена Суворова и Кутузова и, Ушакова и Нахимова. Еще вчера царские генералы и адмиралы были «слугами эксплуататоров», а сегодня их портреты уже помогают товарищам красноармейцам и краснофлотцам бить немецко-фашистских захватчиков и прочих японских милитаристов.

Не забыл товарищ Сталин и про орден Святого Александра Невского - великого князя киевского, канонизированного русской православной церковью ещё при царе Иване Грозном.

В 1943 году товарищ Сталин восстанавливает патриаршество на Руси. За последующие десять лет в СССР открывают 7500 православных храмов и более тысячи мечетей и всё это на фоне заботы товарища Сталина о своих согражданах: с 1949 по 1953 годы государственные розничные цены снижаются ежегодно: итого, примерно, на 40% за пять лет. Всего за тридцать сталинских лет, с 1922 по 1953 год, население СССР выросло на 51 млн. человек или на 37%.

В 1946 году советские наркоматы вновь становятся министерствами, а РККА - СА. Спустя шесть лет спустя товарищ Сталин переименовывает Всероссийскую партию большевиков в безликое КПСС и, попутно, разгоняет всемогущее Политбюро, заменив его многочисленным и аморфным Президиумом ЦК. Пост генсека товарищ Сталин ликвидировал еще в 1934 году.

А что вы сделали для декоммунизации?

Есть ли у вас план, мистер Фукс?

Клаус Фукс родился в 1911 году в Германии, в семье лютеранского пастора. Сначала он изучал математику и физику в университете Лейпцига, затем перевелся в Бристольский университет. Работал с Максом Борном, занимался квантовой и ядерной физикой, был приглашен в британский проект «Трубные сплавы», а после - и в американский «Манхэттен».

Кроме теоретической физики, у Клауса была еще одна страсть – коммунизм. Оказавшись внутри американского атомного проекта, Фукс решил, что для Америки слишком жирно только ей одной иметь атомную монополию и он начал передавать секреты СССР. Теперь получалось, что США проектируют бомбу не только для себя, но и для Москвы также.

В 1946 году Клаус Фукс вернулся в Британию на должность руководителя отдела теоретической физики в британской ядерной программе.

В 1949 году СССР успешно проводит испытание первой советской атомной бомбы РДС-1, а на следующий год Клауса Фукса арестовывают. Он получил 14 лет, отсидел девять и после освобождения уехал в Восточную Германию. Там его избрали членом Академии наук ГДР.

Клаус Фукс не перевернул мировую физику – а вот мировой баланс сил вполне смог.

Есть ли у вас план, мистер Холл?

Теодор Альвин Холл родился в 1925 году в Нью-Йорке. Он был вундеркинд - в шестнадцать лет поступил в Гарвард, В восемнадцать лет его уже привлекли к Манхэттенскому проекту и направили в Лос-Аламос. Там он работал над имплозионной конструкцией плутониевой бомбы.

Кроме теоретической физики у Холла была еще одна страсть – коммунизм. Оказавшись внутри американского атомного проекта, он решил, что для Америки слишком жирно только ей одной иметь атомную монополию и начал передавать секреты СССР. Теперь получалось, что США проектируют бомбу не только для себя, но и для Москвы также.

В 1942 году в СССР произошёл глобальный системный сбой в криптографической службе. Из-за огромного роста объёма радиограмм и военных трудностей изготовили примерно 35 000 дублированных страниц одноразовых ключей. То есть разные корреспонденты могли получить одинаковые страницы ключа, хотя, по правилам, каждая страница должна была использоваться только один раз.

В 1943 году это обнаружил американский криптоаналитик Ричард Хэллок. В 1946 году в США научились читать советские разведсообщения. К 1951 году ФБР, на основании этих дешифровок и последующих расследований, идентифицировало 108 человек, связанных со шпионажем в пользу СССР.

Через пять лет в расширенном "шпионском списке" фигурировало уже 206 лиц и список постоянно расширялся, но Теодора Альвина Холла в нем не было, хотя ФБР начало подозревать его еще в 1950 году. В 1951 году его допросили. Он всё отрицал. Следствие не смогло собрать достаточных доказательств его вины и Теодор Холл продолжил свою научную деятельность.

В 1962 году он переехал из США в Великобританию в город Кембридж. Стал подданным британской короны и знаменитым ученым с мировым именем. Газета "The Guardian" назвала его «великой исторической фигурой биологического микроанализа».

В 1997 году, за два года до смерти, Теодор Альвин Холл публично признался в шпионаже в пользу СССР заявив, что предотвращение американской ядерной монополии было правильным.

Действительно, у мистера Холла был гениальный план по сохранению мирового баланса сил и, что особенно огорчает американскую контрразведку, этот план сработал безупречно.

В авангарде прогресса

Георг Бехар родился 11 ноября 1922 года в Роттердаме. После германского вторжения в Нидерланды в 1940 году он оказался в оккупированной стране и присоединился к голландскому Сопротивлению.

В 1942 году Георгу удалось выбраться из Нидерландов через Бельгию и Францию в Испанию. Там его арестовали и Бехар провёл около трёх месяцев в испанской тюрьме. Это был его первый тюремный опыт, после которого Георг мог бы с уверенностью заявить, что тюрьма — это, конечно, интересное место, но, если вдруг вам стало скучно, то долго там сидеть не стоит.

Попав, наконец, через Гибралтар, в Великобританию, Георг англифицировал свое имя, став Джорджем Блейком, В 1943 году он поступил на службу в британский военно-морской флот, а год спустя младшего лейтенанта Блейка перевели в шестой сектор секретной разведывательной службы Его Величества.

После войны Блейка отправляют в Кембридж учить русский язык. Потом он получает назначение в Сеул шпионить против КНДР, Китая и СССР под дипломатическим прикрытием.

Именно здесь начинается самое интересное: в июне 1950 года северокорейские войска заняли Сеул, Джордж Блейк и другие британские дипломаты оказываются интернированы. Через год советское посольство в Пхеньяне прислало своим британским коллегам посылку в которой оказалось всего четыре книги: два тома «Капитала» Карла Маркса, «Государство и революция» В.И. Ленина и «Остров сокровищ» Р.Л. Стивенсона. В этих книгах Маркс доказывал, почему капитализм плох, Ленин объяснял, что с этим делать, а Стивенсон сообщал, где спрятано золото.

Следующие два года Джордж Блейк досконально изучает труды марксизма-ленинизма и постепенно становится убежденным коммунистом. Он осознает, что коммунистическая система представляет собой наиболее справедливый общественный порядок, а исторические закономерности предопределяют развитие общества от феодализма и капитализма через социализм к коммунизму.

В 1953 году Блейк триумфально возвращается в Британию, где его встретили как героя и направили в Берлин работать против советской разведки. Там он сам вышел на советскую сторону и начал передавать секретную информацию СССР.

Одним из наиболее серьёзных эпизодов стало раскрытие советской стороне англо-американской операции по строительству туннеля под Восточным Берлином для перехвата советских коммуникаций. Блейк сообщил Москве о существовании туннеля практически сразу после начала операции. Кроме того, он выдавал советской разведке 4720 страниц секретных документов и 600 агентов в Восточной Европе. Некоторые выданные им агенты были впоследствии казнены.

В 1960 году польский перебежчик сообщил американской разведке информацию, позволившую вычислить Джорджа Блейка. В 1961 году Блейка вызвали в Лондон и арестовали. Ему дали 42 года тюрьмы — три последовательных срока по 14 лет. Это был один из самых суровых сроков, назначенных когда-либо в Соединенном Королевстве за шпионаж. В английской тюрьме Блейку не так понравилось, как в северокорейской и он сбежал оттуда, выбравшись по лестнице, сделанной из сплетённых вязальных спиц.

В Советском Союзе Джордж Блейк русифицировал свое имя, став Георгием Ивановичем Бехтером. Работал в КГБ и в Академии Наук СССР.

Георгий Иванович жил в Москве на гонорары от своих книг и пенсию полковника КГБ и оставался убеждённым коммунистом. Он утверждал, что ему не в чем оправдываться, поскольку помогал тем, кто шел в авангарде прогресса.

В 2007 году Владимир Путин наградил его орденом Дружбы.
Георгий Иванович Бехтер умер в Москве 26 декабря 2020 года, в возрасте 98 лет.

Как правильно пользоваться телефоном

Утром 26 августа 2026 года в районе массива Лирунг, у границы Непала с Китаем, произошел обвал ледника и горных пород, вызвавших катастрофическое наводнение на реке Тришули.

Множество очевидцев, находясь на безопасной возвышенности, снимали это смертоносное природное явление на камеры своих смартфонов. Но был один который, не снимал. Он позвонил своему знакомому - директору непальской средней школы, находящейся вниз по течению реки и сообщил о приближающейся катастрофе.

Далее директор школы Раджендра Давади и его коллеги начали действовать как заправские спецназовцы – в школе была объявлена тревога и учителя, буквально за три минуты, вывели учеников из классов и повели в горы, а директор Давади обзвонил водителей всех школьных автобусов и приказал им немедленно разворачиваться и увозить детей на возвышенности.

С момента звонка директору школы и до прихода разрушительной девятиметровой волны прошло всего 12 минут, но не один ученик не пострадал. Было эвакуировано 1643 ребенка.

В непальских соцсетях Раджендра Давади уже назвали "человеком, который спас целое поколение непальцев".

с просторов интернета

🐝 Сказ о том, как в пчелиный улей пришёл новый руководитель и навёл порядок

Жил-был пчелиный улей. Никаких совещаний, KPI, стратсессий. Пчёлы просто летали, собирали нектар, опыляли цветы и приносили мёд. И что удивительно — улей работал. А потом пришёл новый руководитель, окинул всё суровым взглядом и спросил:

— Как у вас устроены процессы?
— Никак, — ответили пчёлы. — Мы просто знаем, кто что делает.

Руководитель побледнел.
— Как нет совещаний? Кто тут вообще за что отвечает?
— Не знаем.
— А контрольные точки?
— Тоже не знаем.
— Тогда я понял, почему здесь бардак.

Реформа №1. Созвоны

С понедельника появились утренняя и вечерняя планёрки. Утром обсуждали, что будем делать. Вечером — что сделали. На следующий день утром снова обсуждали планы. Мёда стало немного меньше, зато все теперь были синхронизированы.

Реформа №2. Новая оргструктура

Появился отдел полевых цветов, а в нём начальник отдела, его зам, подразделение пыльцы ромашек, подразделение пыльцы васильков и, конечно же, аналитик по липе. Ещё создали комитет по взаимодействию этих отделов. Пчёлы, которые раньше приносили нектар, теперь в основном согласовывали, кто именно должен трудиться в полях.

Реформа №3. Отчётность

Каждый вечер пчёлы отчитывались, сколько цветов посетили, сколько пыльцы собрали, сколько нектара принесли, почему вчера принесли больше. Раз в неделю — недельный отчёт. Раз в месяц — план на следующий месяц. А потом ещё появился отчёт о выполнении отчётов.

Реформа №4. KPI

— Нельзя управлять тем, что нельзя измерить, — заявил руководитель.
Пчёлам поставили KPI: собирать по 100 единиц нектара в день. Но природа, зараза такая, не согласовала KPI с планом. Поэтому пчёлы начали хитрить. Вместо того чтобы собирать больше нектара, они стали приносить в улей цветную воду, пересчитывать один цветок за три и делать красивые презентации о росте эффективности пылесбора на десятки процентов. KPI выполнялся. Но мёда становилось меньше. Его качество падало.

Реформа №5. Страт.сессия

На стратегической сессии выяснилось, что улей недостаточно амбициозен. Нужны стратегия роста, масштабирование, «команда мечты». В результате решили увеличить охват цветочных полей, сократить время на сбор нектара, усилить синергию и создать дорожную карту по выходу на новые сегменты. Всё записали на 146 слайдах. Нектар никто не собирал.

Реформа №6. Оптимизация

Показатели начали падать. Руководитель созвал экстренное совещание.
— Очевидно, у нас проблема с производительностью.

Поэтому сократили пчёл, которые непосредственно собирали нектар, но плохо об этом отчитывались. Оставшимся объяснили, что теперь каждому нужно работать эффективнее. Без доплат, конечно: время тяжелое. Пчёл стало меньше. Работы — больше. Отчётов тоже.

Реформа №7. Цифровизация

Теперь маршрут каждого рабочего насекомого прокладывала нейросеть. Алгоритм решал, на какой цветок лететь, сколько там находиться и когда возвращаться. Пчёлы больше не думали. Пчёлы выполняли маршрут. Креативность, инициатива и вовлечённость начали падать. Зато появилась панель мониторинга в реальном времени.

Реформа №8. Исследование вовлечённости

HR провёл опрос: «Порекомендовали бы вы наш улей знакомым?»
Большинство пчёл выбрали вариант: «Идите вы в свой улей».
HR изучил результаты:
— Отлично, — сказали там. — Выявлена зона роста.

Через год в улье закончился мёд. Потом — пыльца. Потом пчёлы и вовсе перестали летать на цветы, потому что на это нужно было согласование.

Новый руководитель вновь собрал совещание и сказал:
— Коллеги, нам нужно понять, где именно мы допустили ошибку.
Пчёлы молча посмотрели на пустые соты. И только одна старая пчела сказала:
— Может, надо было просто дать нам работать?

Но этот комментарий в протокол не внесли...

Ирландцы своих не бросают

Эрнест Генри Шеклтон родился 15 февраля 1874 года в небольшой ирландской деревушке к югу от Дублина.

Первого августа 1914 года экспедиция, возглавляемая Шеклтоном, отправилась в Антарктику с грандиозной целью - пересечь ледяной континент через Южный полюс. В их распоряжении был и корабль с соответствующим названием - «Endurance», то есть «Выносливость».

А три дня спустя, вечером четвертого августа 1914 года, Великобритания объявила войну Германии и про отважных полярников очень скоро забыли.

Через полгода плавания, 19 января 1915 года, «Endurance», не дойдя всего 70 миль до Антарктиды, оказался намертво зажатым льдами в море Уэдделла. Надеется на спасательную экспедицию было нечего: у воюющей Европы имелись другие заботы – потрагичнее и помасштабнее.

21 ноября 1915 года, через десять месяцев дрейфа, льды раздавили судно и экспедиция оказалась посреди ледяной пустыни. Люди жили в палатках, охотились на тюленей и пингвинов и ждали момента, когда природа наконец позволит им выбраться.

Ещё пять месяцев спустя, в апреле 1916 года, лёд начал разрушаться. Все двадцать восемь полярников погрузилась в три маленькие спасательные шлюпки и отправились в путь. После тяжёлого перехода, длившегося неделю, полярники достигли острова Элефант. Но радоваться было рано. Этот необитаемый остров был самым настоящим краем мира. Без всякой связи с цивилизацией и без шансов даже на случайное спасение.

И тогда Эрнест Шеклтон совершил то, что сегодня звучит почти как плохой сценарий приключенческого фильма: он взял пятерых человек, посадил их семиметровую деревянную шлюпку и решил вместе с ними добраться до ближайшего обитаемого острова. Им предстояло пройти более 800 морских миль по морю Скотия - одному из самых свирепых и холодных морей планеты со средней температурой воды около −2°C.

Они шли пятнадцать суток: пятнадцать дней и ночей — через непрерывные шторма, огромные ледяные волны, холод и постоянную опасность погибнуть. Но они дошли до острова Южная Георгия.

Правда, высадились не с той стороны острова. За 36 часов Шеклтон с двумя моряками, Уорсли и Крином, почти не останавливаясь на сон и отдых, прошли около 60 километров по горам и ледникам Южной Георгии — без карты, палаток и нормального альпинистского снаряжения. Они преодолели хребет Трайдент, пересекли несколько ледяных и снежных полей, ошиблись с направлением, вернулись обратно и, наконец, 20 мая 1916 года вышли к британской китобойной базе Стромнесс.

Теперь оставалась самая простая часть плана: забрать остальных.

Шеклтон несколько раз пытался добраться до острова Элефант, но лёд не пускал. Каждый раз ему приходилось возвращаться. Британское китобойное судно, уругвайский траулер и чилийская частная шхуна не смогли пробиться сквозь многолетние льды. В четвертый раз Шеклтон обратился за помощью к ВМФ Чили.

30 августа 1916 года чилийское спасательное судно "Ельчо" подошло к острову Элефант. На берегу их встречали люди, которые уже два года жили между льдом, океаном и надеждой.

Эрнест Генри Шеклтон не пересек Антарктиду, не спас свой тонущий корабль и даже не открыл новый остров или архипелаг. Он просто вернул домой всех своих людей. Шеклтон знал: настоящий лидер определяется не тем, как далеко он зашёл, а тем, скольких людей он привёл обратно.

Как я мозги потерял

О том, что мозгов у меня больше нет, мне сообщил врач, который сделал мне ЭЭГ – то есть электроэнцефалограмму. Я, конечно, расстроился. И так жизнь не сахар, а тут теперь без мозгов и совсем туго придется .

Но начну по порядку. Подошел, знвчит, у меня срок замены водительского удостоверения и поехал я проходить медкомиссию в ближайший частный медицинский сервис, который недалеко от метро. Отстоял длинную очередь в регистратуру – там меня заставили надеть бахилы и оплатить услуги. Выяснилось, что, по новым правилам, на категорию «С» надо еще делать и ЭЭГ.

Неприветливая бабка в регистратуре, явно не желавшая никому здесь добра, приказала мне сиплым прокуренным голосом:
- Начинай с любого кабинета. Вход по сигнальной лампе. Последним - кабинет терапевта.

Я оглянулся. Ряд дверей в коридоре. Только успел на ближайшей к регистратуре двери прочитать надпись «терапевт», как вдруг в конце коридора мигнула лампочка и я ринулся туда подобно собаке Павлова.

В кабинете сидел грузный неприветливый мужик в белом халате. В ответ на моё приветствие, он принялся зло отчитывать меня за то, что я позволил себе придти к нему на прием в верхней одежде.

- Это пиджак такой, заграничный, замшевый, - стал отшучиваться я, поспешно стягивая с себя куртку. – И вообще, у меня куртка больше используется как сумка: много чего нужного и ненужного по карманам распихано.

- Считаете пиджак сумкой? – угрюмо переспросил мужик в халате.
«Психиатр» - догадался я и на всякий случай промолчал.
- Наркотики употребляете? – продолжил допрос доктор.
- Нет, - я отрицательно покачал головой.
- А почему? – вдруг удивился тот.
- Водка лучше! – выдал я старую шутку от Михаила Задорнова.

Но, то ли он так не считал, то ли не был знаком с творчеством известного сатирика, но шутку психиатр не оценил, а лишь молча указал мне на стул посреди кабинета. Я сел. Доктор также молча нацепил мне на голову розовую шапочку для плавания с электродами и приказал закрыть глаза.

Пару минут он чем-то щелкал у меня за спиной, а потом объявил, что, согласно результатам ЭЭГ, состояние моего головного мозга не позволяет мне управлять автомобилем.

Услышав такой вердикт, я конечно, сильно расстроился. Хотя, с другой стороны, многие другие, вон, живут без мозгов и ничего, и даже счастливы и успешны.

Решил, на всякий случай, перепроверить диагноз: как там говорят, два врача – три мнения. Или это про юристов?

Поехал в районный ПНД и снял там ЭЭГ по новой. Получил справку: оказалось – всё хорошо, просто отлично. Мозги есть и даже вполне адекватные.

Вернулся в «Медсервис» у метро, где, размахивая справкой из районного ПНД, спросил у нарколога-психиатра с максимальным использованием традиционной и нетрадиционной морской лексики: «Какого..?»

В ответ тот заявил, что не может считать здоровым человека, входящего к нему в кабинет в верхней одежде.

Я посмотрел на него, на свою справку из ПНД, потом снова на него и понял: мозги здесь, конечно, есть. Но, похоже, только у меня одного.

Юмор - это то, что делает потенциально тревожное безопасным, но СМИ уже давно тренируют людей жить в состоянии "перманентной тревожности" и выход из этого состояния для многих является выходом из своеобразной "зоны комфорта".

За последние сорок лет общество сильно изменилось, изменился и юмор. Мы стали серьезнее относится к себе и своей жизни. Люди окончательно превратились в товар на рынке труда и посмеяться над собой - значит понизить свою товарную стоимость. Посмеяться над другим - все бóльшая и бóльшая вероятность нарваться на ответное агрессивное поведение и возможные неприятности.
Вот шутить более и не хочется.