Поиск по автору:

Роскачество запустило сертификацию Muslim friendly для российских медучреждений
Роскачество, Карл!

Таджикистан - светское государство...
Узбекистан - светское государство ...
Туркменистан - светское государство...

Вопрос - откуда в РФ столько сверхновых россиян , которые "верующие" до болезненности?
Нет ли у уважаемой публики подозрения, что кто-то приплачивает за показную религиозность, а подобные "стандарты" где-то и кем-то лоббируются?
Десятилетиями мусульмане ходили в обычные государственные учреждения и, если и чурались, например, доктора-мужчину, то это было не напоказ и не придавалось этому значения вселенского масштаба.
Я, как агностик, ничего против не имею религий, но когда ради них начинают проминать, продавливать, подавлять - это напрягает.
Нет ли ощущения, что в России этими самыми "правоверными"создаётся очередной центр напряженности?
А может деятельность Роскачества требует правовой экспертизы с позиции Конституции РФ и Уголовного кодекса?

Я просто хотел сдать кал на яйцеглист. Базовая функция гражданина. Ты приносишь государству частичку себя, оно говорит, что ты чист, и выдает справку для бассейна. Сделка стара как мир.
Но мир, сука, изменился.
Двери поликлиники №14 разъехались с тихим вздохом, и меня ударило в лицо густым запахом благовоний, хлорки и плова.
Бахильный автомат был заклеен крест-накрест синей изолентой. Рядом стоял бородатый чоповец в тюбетейке, натянутой поверх уставной кепки охранника.
— Обувь снимаем, брат. На ковер в ботинках нельзя.
— Какой ковер? — я моргнул. Весь вестибюль был устлан персидскими коврами.
— По стандарту Роскачества, — гаркнул охранник, поигрывая дубинкой. — Разувайся. И омовение ног в кабинете 112. Без штампа об омовении регистратура не принимает.
Я сглотнул. Баночка в кармане предательски остывала.
Я снял кроссовки. Пошел в носках мимо гардероба. В нос ударил новый запах. У стены, где раньше висел плакат «Профилактика гонореи», теперь дымился гигантский казан. Две медсестры в белоснежных халатах до пят методично рубили морковь.
В очереди в регистратуру стояло человек двадцать. Все в носках. Тишина стояла такая, будто мы ждали не талончиков к терапевту, а Страшного Суда.
Окно регистратуры. За стеклом — Зинаида Петровна. Я знал ее десять лет. Ее монументальный бюст, ее фиолетовый перманент. Теперь перманент был скрыт строгим, хирургически стерильным хиджабом, на котором криво болтался бейдж «Зейнаб Петровна, регистратор высшей категории».
— Мне бы в лабораторию. Кал сдать, — прошептал я.
Она подняла на меня глаза. В них плескалась многовековая скорбь российской бюрократии, помноженная на новые стандарты.
— Направление. И сертификат халяльности исходного продукта.
— Чего? — мой голос дал петуха.
— Того! — рявкнула Зейнаб Петровна, привычно срываясь на родной поликлинический лай. — Вы чем вчера питались, больной? Если в анамнезе сосиски «Докторские» или пельмени по-домашнему со свининой — биоматериал считается харамным! Лаборатория такое не центрифугирует! У нас центрифуги освящены!
— Я ел гречку! — в отчаянии соврал я. — Только гречку! Клянусь!
— Глаза не прячь. Дыхни.
Она высунула в окно прибор. Я дыхнул. Прибор пискнул.
— Спиртосодержащим ополаскивателем для рта пользовались? — прищурилась она.
— Утром. Чуть-чуть.
— Алкоголь! — Зейнаб Петровна ударила по клавиатуре так, словно забивала гвоздь в крышку моего гроба. — Биоматериал скомпрометирован.
— Послушайте! — я схватился за стекло. — Это просто говно! Мое говно! Там нет алкоголя, я не пил его, я им зубы полоскал! Мне в бассейн надо!
— Бассейны теперь раздельные, — отрезала она. — Четные дни мужские, нечетные женские. Кал понесете в 314-й кабинет. Идите по зеленой линии. Если начнется призыв на молитву — падайте ниц, иначе санитары зафиксируют. Следующий!
Я отвалился от окна. Баночка в кармане пульсировала, как сердце Эдгара По.
Я шел по зеленой линии. Мимо проносились каталки. На одной лежал дед. Ему ставили капельницу. Из капельницы капало что-то мутно-белое.
— Кумыс внутривенно, — деловито объяснял врач интернам, пробегая мимо. — Стандарт Muslim Friendly 4.0. Отлично чистит чакры и тромбы.
Возле 314-го кабинета стоял турникет. Рядом — аппарат, похожий на рамку металлоискателя.
На двери табличка: «Прием биоматериалов. Строго по кибле».
Я шагнул в рамку. Она загорелась красным и завыла дурным голосом.
Из кабинета выскочил лаборант. Худой, бледный, с безумным взглядом человека, который за месяц прошел курсы повышения квалификации от Минздрава и Совета муфтиев одновременно.
— Что у вас?! — зашипел он. — Что звенит?!
— Баночка, — пролепетал я, доставая свой пластиковый Грааль.
Лаборант выхватил ее. Поднес к свету флуоресцентной лампы. Принюхался через пластик.
— Крышка красная, — вынес он приговор.
— И что?
— Цвет нетерпимости. Цвет агрессии. У нас стандарт. Крышка должна быть зеленой. Или белой. Вы оскорбляете чувства других пациентов своей красной крышкой. Более того... — он потряс баночку у моего уха. Там глухо стукнуло. — Вы собирали это... стоя?
Мир вокруг меня начал схлопываться. Линолеум поплыл. Ковры начали извиваться, как фрактальные змеи. Запах плова смешался с запахом моей паники.— Я сидел на унитазе... — прошептал я.

— Унитаз был ориентирован на юго-восток? Вы произнесли формулу очищения перед процессом? Вы подмывались или использовали туалетную бумагу? — лаборант наступал на меня, его глаза вращались. — Бумага — это макулатура! Там могли быть напечатаны запретные тексты! Ваш кал идеологически нестабилен! Мы обязаны отправить его на теологическую экспертизу в комитет по фетвам!
Он потянулся к тревожной кнопке.
Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Я вырвал баночку из его рук. Развернулся. И побежал.
Я летел по коридорам. Скользил носками по персидским коврам. Перепрыгивал через пациентов, которые по расписанию радиоточки внезапно рухнули на пол в земном поклоне прямо посреди очереди на флюорографию.
— Держи его! У него нехаляльный кал! — орал позади лаборант.
— Харам! — вторила ему Зейнаб Петровна из регистратуры.
Я вышиб стеклянные двери плечом. Вылетел на крыльцо. Босиком. В одних носках на мокрый российский асфальт.
Сзади двери с шипением закрылись.
Я стоял на улице. Дул ледяной ветер. В одной руке я сжимал кроссовки. В другой — пластиковую баночку с красной крышкой. Мой личный, несертифицированный, идеологически нестабильный протест против свихнувшегося мира.
Я посмотрел на баночку. Посмотрел на серое небо. И засмеялся. Громко. Истерично.
Потому что бассейн мне на хер был не нужен. Я просто хотел знать, что я еще жив.
И я, каналья, был жив как никогда.

Узбекская диаспора чрезвычайно, до поросячьего визга, возмутилась решением суда Санкт-Петербурга о депортации гражданина Узбекистона, совершившего публичный намаз во дворе жилого дома, пишет "Царьград".

Поздним вечером 12 мая у одного из домов на улице Савушкина обвиняемый провокатор публично совершил намаз.
Приморский суд постановил, что это является миссионерской деятельностью, которая в России запрещена вне специальных мест и религиозных организаций. Мигрант вину признал, но мотивировал свои действия тем, что не знал о запрете.
Ему вменили штраф в размере 30 тысяч рублей и приговорили к принудительному выдворению из страны.

Новость вызвала негодование у членов узбекистанской диаспоры в Сети.
"Намаз никогда не остановить, совершали – и будем совершать", – цитирует одного из комментаторов "Царьград".
Ранее директор Центра политического анализа Павел Данилин в эфире радио Sputnik сообщил, что за публичный намаз, мешающий работе транспорта, мигрантов будут выдворять из России.

Доброго времени суток уважаемые читатели.
Яркий пример не того, что ислам существует здесь и сейчас, а пренебрежения к российским законам.
В чужой стране этот узбек (гражданин Узбекистона) решил поступать так, как ему заблагорассудится, наплевав на законы той страны, в которой он находится.
Прибыл в нашу страну, этот, так сказать, «завоеватель» и решил установить свои законы.
И вот результат: штраф и выдворение из страны.
За что спросите вы?
За демонстрацию явного неуважения к стране, к гражданам страны, в которую прибыл.

Показательно и реакция некой узбекистонской диаспоры, читай ОПГ.
Читаешь и удивляешься откровенной глупости и подмены понятий.
Хотя, наверное, умный человек специально нарушать общественный порядок не будет.

Вопрос: что делать с такими неумными, прибывшими в страну «ценными специалистами»?
Ужесточить наказание, и возвращать в те страны, откуда прибыли «всем малэнким аулом» или достаточно применения действующего законодательства?

ТАСС сообщило о результатах расследования "дела Анны Артамоновой".

В Москве в январе этого года Анна Артамонова (45 лет) привезла на автомобиле сына 7 лет в бассейн и поставила авто на привычную ей парковку. Вместе с ней был также сын 19 лет, дочери 13 и 15 лет, а также 18-летний друг старшего сына.

Но тут подъехало лицо "без национальности", поставило свой автомобиль на соседнее место и стало (как обычно) требовать освободить его «любимое и законное парковочное место». Артамонова отказалась переставлять автомобиль.

Лицо "без национальности"(как обычно) стало её оскорблять и угрожать. Потом на помощь лицу против 45-летней женщины (как обычно) подъехало ещё трое лиц "без национальности", которые вчетвером (как обычно) напали на сына Артамоновой и его друга, сбили их с ног и принялись избивать.

Артамонова схватила из салона автомобиля столовый нож, подбежала к лицу "без национальности", которое сидело верхом на её сыне и держало сына за горло и ткнула ножом в лопатку.
Её тут же сбили с ног.
Рана оказалась поверхностной, но на куртке появился порез.

Лица "без национальности" (как обычно) обвинили Артамонову в попытке убийства двух (?!) человек.
И сидеть бы Артамоновой, как медному котелку, да поднялся широкий общественный резонанс.

«В ходе следственных действий было установлено, что Артамонова совершила правомерное пресечение общественно опасного посягательства……».
Следствие установило (наконец-то!), что женщина действовала в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ), то есть при защите личности своего сына от общественно опасного посягательства.

Результат: Артамонова невиновна.

На месте Президента России я бы Артамонову наградил медалью или почётной грамотой.

Слава богу, получилось не «как обычно» в пользу лиц без национальности, а по закону.

P.S. как же меня заебали уже все эти ваши лица "без национальности"
Может нужно уже начать их уже на место ставить нам, лицам русской нацилнальности, и другим коренным жителям нашей страны по нашему, российскому закону ?
Вон в Чечне и Дагестане прекрасно обходятся с приезжими, если только они не начинают переходить черту.

Круговорот бородатых...
Самое интересное, что радикальные мусульмане больше всего страдают в мусульманских странах, и стремятся переехать жить туда, где лучше - то есть в страны немусульманские.
Переехав в немусульманские страны, радикальные мусульмане всеми силами стараются сделать эти страны мусульманскими, отчего там им тоже становится плохо жить...

Кто-то :РКН пидорасы!
РКН: а это больше не оскорбление,бе бе бе.

Я в последние годы отмечаю небывалый патриотический подъем в России.

Мы перестали пользоваться иностранными платежными системами, отдавая предпочтение МИР, мы перестали покупать европейские и американские автомобили, отдавая предпочтение отечественными авто и авто из братского Китая, мы перестали ездить на отдых заграницу, предпочитая внутренний туризм.
А теперь еще и вот интернет!
Как сказал глава «Ростелекома» - Нарушающие закон иностранные сервисы перестали быть популярными у россиян!

1. И была ночь, и была тьма, и была тишина. И спал я в постели своей.

2. И пришёл кот мой к постели моей и возопил: "Восстань Хозяин мой с постели своей и дай мне рыбов, ибо жажду я корма своего и миска моя пуста!"

3. И восстал я с постели своей и сказал коту своему: "Разбудил ты и разгневал меня! Но дам я рыбов тебе, ибо любовь моя к коту моему сильнее гнева!"

4. И шли мы на кухню и дал я рыбов коту своему. И поел кот мой и восславил щедрость мою: "Благодарен я тебе, Хозяин мой за пищу твою и любовь, мне дарованную. И приду я в постель твою и возлягу на грудь твою и буду мурчать тебе песнь радостную!"

5. И была ночь и лежал кот мой на груди моей и мурчал он песни мурчально-радостные и было это хорошо.

Что если ущерб от прилетающих беспилотников взыскивать с инициаторов блокировки интернета?
Ведь деньги затрачены, а их меры по защите не сработали.

Депутаты, министры...
Если ты едешь с мигалкой, значит ты опаздываешь.
Если ты опаздываешь, значит ты не умеешь планировать свой рабочий день.
А как ты можешь управлять государством, если ты даже свой день не можешь распланировать?

— Критика, — учит Чапай, — это когда ты, Петька, рядовой боец, можешь мне в глаза сказать все, что угодно.
— И ничего мне за это не будет?
— Ничего, Петька! Ни коня нового, ни шашки, ни шинели…

Реальное бурление говна у негров будет, когда Мартина Лютера Кинга сыграет белый…