Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Mghost
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Сценарий рекламного ролика: Очередь в парижский гей–клуб. У гомика, стоящего в очереди звонит телефон, он его достаёт — это Apple iPhone 16 – и начинает нежно ворковать со своим любимым... Тут у стоящего за ним звонит телефон – тоже Apple iPhone 16, он переключается на видео и тоже начинает нежно ворковать по нему. Так по очереди звонят мобильники у всех, кто стоит в этой очереди, у всех – Apple iPhone 16. Тут мобила звонит у последнего. Тот достаёт телефон – конечно же Apple iPhone 16 и слышится голос за кадром: – Даже у последнего пидора есть Apple iPhone 16!
"Уже находясь в тюрьме во время Нюрнбергского процесса, Герман Геринг дал интервью психологу Густаву Гилберту. Геринг сказал следующее: «Конечно, люди не хотят войны. С какой радости какой-то дурак с фермы захочет рисковать своей жизнью, если лучшее, что он может получить в результате войны — это вернуться обратно на свою ферму живым и невредимым? Конечно, народ не хочет войны. Разумеется, никто не хочет войны - ни в России, ни в Англии, ни в Америке, ни даже в Германии. Это очевидно. Но, в конечном счёте, политику определяют лидеры страны. И заставить народ поддержать эту политику — дело пустяков. Причём неважно, что это — демократия, коммунизм, парламент или фашистская диктатура». На это Гилберт ему возразил: «Но в демократии есть одно отличие — народ имеет возможность высказаться через своих избранных представителей». На что Геринг ответил: «Это, конечно, всё прекрасно, но есть у народа голос или нет — его всегда можно принудить к повиновению. Это просто: надо лишь сказать ему, что на него нападают. И при этом обвинить пацифистов в отсутствии патриотизма и в том, что они подвергают страну опасности. Это работает в любой стране».
18 апреля 1946 года, цитата из книги Гилберта «Нюрнбергский дневник»
Приходит бизнесмен к священнику: - Батюшка, надо кота отпеть! - Нет, сын мой, не положено. - А что делать? - Ну, пойди вон туда, через дорогу, там коммерческая церковь, они за деньги всё, что хочешь, сделают. - А хватит ли денег, у меня с собой только 4000 баксов? - А что же ты сразу не сказал, что у тебя кот крещёный?!
Закончилась вторая мировая война. Американский солдат, после госпиталя в Англии, садится в поезд, чтобы добраться до порта и убыть домой. Идёт по вагону , опираясь на трость - мест нет, никто не уступает место... Один вагон, другой... Вдруг видит - на скамейке сидит дама, а рядом с ней маленькая собачка. Он: Мисс, вы не могли бы убрать собачку на пол, чтобы я сел. Нога болит... - да вы что? С чего бы это я её на грязный пол сажать буду? Идите дальше. Он: Мисс, давайте я сяду и возьму её на руки? - Моя Фифи и на руках какого-то мужлана??? Он: Мисс, ну возьмите вы её на руки... - Вы что, она коготками зацепок на моём платье наделает! У солдата не выдерживают нервы. Он хватает собачку и выбрасывает её в окно. Садится. Дама падает в обморок... Сидящий напротив пожилой англичанин говорит: Не понимаю я вас, американцев. Ездите по другой стороне дороги. Вилку держите в другой руке. Да и сейчас в окно вы выкинули явно не ту суку!
P. S. Вот также и с тварями. Главное определить, какую из тварей уничтожить... Если правильно определить, то может и законы работать будут?
«Чтобы подавить любое восстание, не нужно действовать насильственно.
Методы, подобные гитлеровским, устарели. Достаточно создать настолько сильную коллективную обусловленность, что сама идея восстания больше не будет появляться в умах людей. Идеальным было бы формировать людей с рождения, ограничивая их врожденные биологические навыки. После этого мы продолжили бы кондиционирование, резко сократив образование, сведя его к усвоению профессиональных навыков. Необразованный человек имеет ограниченный кругозор, и чем больше его мышление ограничивается посредственными занятиями, тем меньше он способен восстать. Мы должны сделать так, чтобы доступ к науке становился все более трудным и элитарным, чтобы существовал разрыв между людьми и наукой, и чтобы информация для широкой публики не имела подрывного содержания. Главное – без философии. Здесь мы также должны использовать силу убеждения, а не прямое насилие: мы будем массово транслировать по телевидению развлекательные программы, затрагивающие только эмоции или инстинкты. Умы будут заняты бесполезным и игривым. Удерживать ум от размышлений можно непрерывными разговорами и музыкой. Мы поставим сексуальность на первое место в списке интересов человека. Нет лучшего социального транквилизатора. В общем, мы будем делать это таким образом, чтобы устранить серьезную часть существования, высмеивать все ценное, постоянно поддерживать легкомыслие, чтобы эйфория публичности стала эталоном человеческого счастья и образцом свободы. Таким образом, обусловливание приведет к такой интеграции, что единственный страх, который нам придется поддерживать, будет заключаться в исключении из системы и, следовательно, в невозможности получить доступ к условиям, необходимым для счастья. С массовым человеком, сформированным таким образом, нужно обращаться как с тем, кто он есть: как с коровой, и за ним нужно следить, как за стадом. Все, что ведет к апатии его ясномыслия, является общественным благом, и то, что могло бы его разбудить, нужно высмеивать, подавлять, бороться с ним. Любая доктрина, которая ставит под сомнение систему, должна быть обозначена как подрывная и террористическая, а с теми, кто ее поддерживает, будут затем обращаться как с террористами».
