Поиск по автору:

Чем хуже живут, тем больше довольны.

Золото получили вместе с друзьями из Ирана, Сирии и Украины. С Венесуэлой не вышло — там золото, видимо, уже дружит само с собой.

Знакомая рассказала. Мне уже 61, а этот случай я помню так ясно, будто всё было вчера. Мне было лет 16–17, училась я в Бердянске, а на праздники ездила к родителям в Красноармейск (ныне Покровск). Приехала как-то поздно ночью. Ждать до утра на вокзале — тоска, а до дома пешком минут двадцать: через железную дорогу, депо и парк. Думаю — дойду.

Иду… и чувствую: за мной идёт особь мужского пола. Куда я — туда и он. Я ускоряюсь — и он ускоряется. Тут юмор заканчивается.

За депо стояли тогда пятиэтажки, подъезды были открыты. Я — шмыг в первый попавшийся подъезд и звоню в первую же дверь. И — о чудо! — открывает женщина. Я быстро объясняю ситуацию, а тот тип стоит неподалёку, как памятник тревоге.

Женщина спокойно говорит:
— Сейчас, доченька, мой сын тебя проводит.

Сыну было лет 25–27. Вышел, проводил меня до самого дома, а «особь» мгновенно растворилась в ночи, как плохая мысль.

И вот что поразительно: глубокой ночью люди открыли дверь. Просто так. Без вопросов.
Я до сих пор вспоминаю их с огромной благодарностью. Родителям тогда ничего не сказала — зачем волновать, когда всё обошлось.

С тех пор знаю точно: в этой жизни ничего не бывает просто так. Наверное, поэтому я сама никогда не откажу в помощи, если могу помочь. И муж у меня такой же — всегда вступится за человека в беде.

История учёного Льва Зильбера

Лев Александрович Зильбер был учёным из тех, кого называют «опасно умными». Не потому, что он вредил людям — наоборот, потому что он слишком много понимал.

Он родился в конце XIX века и стал одним из основателей советской вирусологии и медицинской микробиологии. В те времена, когда про вирусы знали почти ничего, Зильбер уже понимал: болезни — это не мистика и не «порча», а конкретные механизмы, которые можно изучить, объяснить и победить.

В 1930-е годы он возглавил борьбу с опаснейшими эпидемиями — чумой, туляремией, клещевым энцефалитом. Именно он доказал, что клещевой энцефалит — вирусное заболевание. Это спасло тысячи жизней.

И именно за это его… арестовали.

В ту эпоху ум был подозрителен, знания — опасны, а независимое мышление приравнивалось к преступлению. Зильбера арестовывали трижды. Его обвиняли в шпионаже, вредительстве, саботаже — стандартный набор для человека, который думает сам.

Парадокс истории:
человек, который спасал страну от эпидемий, сидел в лагерях,
а страна тем временем продолжала умирать от эпидемий.

Но даже в тюрьме Зильбер оставался учёным. Он думал, писал, анализировал. Именно там у него возникла идея, которая опередила время на десятилетия:
👉 вирусная природа рака.

Тогда это звучало как ересь. Сегодня — это одна из основ современной онкологии. Он одним из первых предположил, что вирусы могут запускать злокачественные процессы в клетках. Мир пришёл к этому позже. Гораздо позже.

После освобождения его вроде бы «реабилитировали», позволили работать, но жизнь уже была сломана: лагеря, болезни, потери. Нобелевскую премию, к которой он был близок, он так и не получил — политика оказалась сильнее науки.

Зато он оставил другое наследие:

научную школу,

спасённые жизни,

пример того, что ум можно посадить, но нельзя отменить.

Лев Зильбер — это история о том, как
наука выживает даже там, где ей запрещают дышать,
и о том, что настоящие учёные работают не ради наград,
а потому что не могут не искать истину.

Про коней не скажу, но при таких лошадиных ценах население долго не протянет.

— У нас кризис?
— Нет.
— Тогда что?
— Отрицательный рост и отрицательный денежный поток.
— А по-русски?
— Денег нет, но вы держитесь.

— Товарищ министр, у нас падение производства.
— Не падение, а отрицательный рост.
— А с финансированием?
— Отрицательный денежный поток.
— И что делать?
— Срочно переименовать кризис в динамику.