- Дорогой, мы прекращаем интим! Доктор сказал, что мне нужна диета!
- Стоп, как это связано вообще?
- Он сказал, что мне нельзя жирное, ни в каком виде. А ты себя видел в зеркале?
Рассказчик: kamakama
В 2012 году это писалось как сатира одним российским либеральным писателем...
— Был сильно возбужден! — орали газеты на разные лады. Футболки и значки с надписью «Гумберт
Гор» и «Лучше консервативный, чем возбужденный!» продавались по сорок долларов.
— Ответ может быть один, — горько вздыхал советник по имиджу. — Аборты, только аборты!
На следующий день Гор произнес речь о неприкосновенности свободы выбора и лично принял участие
в аборте. Буш ответил ему личным участием в зачатии — разумеется, пробирочном. Футболки с надписями «Пробирочник!» и «Чадоубийца!» продавались по шестьдесят долларов.
Тогда Гор призвал бомбить Милошевича.
Тогда Буш предложил Милошевичу политическое убежище в Техасе.
Гор лично раздал хот-доги голодающим детям Африки.
Буш поехал к голодающим детям Африки и отнял
хот-доги, доказав, что они экологически нечисты.
Гор подарил Путину три тысячи на благотворительность.
Буш подарил Путину шесть тысяч просто так.
Гор начал бегать, Буш — прыгать. Гор перестал есть мясо, Буш — рыбу. Гор перешел на джинсы, Буш — на х/б б/у. Рейтинги шли вровень.
К моменту начала дебатов Америка совершенно обалдела от политкорректности, разврата и взаимных обвинений. Настал долгожданный день первого публичного спора демократа и консерватора.
На съемочную площадку выехал Гор в инвалидной коляске. Ему намекнули, что небольшой предвыборный паралич будет напоминанием о президенте Рузвельте и гарантирует ему поддержку всех
американских инвалидов. Он был одет в джинсы и футболку с надписью «Пробирочник». На коленях у него сидела спасенная девочка в том самом платье.
В руке он сжимал бомбу с надписью «Милошевич должен уйти».
Навстречу ему, хромая на обе ноги и тяжело опираясь на костыль, вышел Буш-младший. Техасский губернатор слегка косил и вываливал язык, что, по утверждению советников, гарантировало ему поддержку миллионов американских даунов. Он был
в форме американского солдата, в руке сжимал пучок петрушки, составлявшей теперь его основную пищу, а в зубах держал плакат «Коштуница, гоу хоум!». Оба кандидата сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Следом на сцену вышли их предполагаемые
заместители — Либерман согнулся от радикулита, бушевского вице-несли на руках двое симпатичных юношей.
Американский народ посмотрел на все это и задал себе вопрос: «Господи, до чего мы дошли? Из кого мы
выбираем? То ли дело в России, где преемник назначается волевым актом...»
— Был сильно возбужден! — орали газеты на разные лады. Футболки и значки с надписью «Гумберт
Гор» и «Лучше консервативный, чем возбужденный!» продавались по сорок долларов.
— Ответ может быть один, — горько вздыхал советник по имиджу. — Аборты, только аборты!
На следующий день Гор произнес речь о неприкосновенности свободы выбора и лично принял участие
в аборте. Буш ответил ему личным участием в зачатии — разумеется, пробирочном. Футболки с надписями «Пробирочник!» и «Чадоубийца!» продавались по шестьдесят долларов.
Тогда Гор призвал бомбить Милошевича.
Тогда Буш предложил Милошевичу политическое убежище в Техасе.
Гор лично раздал хот-доги голодающим детям Африки.
Буш поехал к голодающим детям Африки и отнял
хот-доги, доказав, что они экологически нечисты.
Гор подарил Путину три тысячи на благотворительность.
Буш подарил Путину шесть тысяч просто так.
Гор начал бегать, Буш — прыгать. Гор перестал есть мясо, Буш — рыбу. Гор перешел на джинсы, Буш — на х/б б/у. Рейтинги шли вровень.
К моменту начала дебатов Америка совершенно обалдела от политкорректности, разврата и взаимных обвинений. Настал долгожданный день первого публичного спора демократа и консерватора.
На съемочную площадку выехал Гор в инвалидной коляске. Ему намекнули, что небольшой предвыборный паралич будет напоминанием о президенте Рузвельте и гарантирует ему поддержку всех
американских инвалидов. Он был одет в джинсы и футболку с надписью «Пробирочник». На коленях у него сидела спасенная девочка в том самом платье.
В руке он сжимал бомбу с надписью «Милошевич должен уйти».
Навстречу ему, хромая на обе ноги и тяжело опираясь на костыль, вышел Буш-младший. Техасский губернатор слегка косил и вываливал язык, что, по утверждению советников, гарантировало ему поддержку миллионов американских даунов. Он был
в форме американского солдата, в руке сжимал пучок петрушки, составлявшей теперь его основную пищу, а в зубах держал плакат «Коштуница, гоу хоум!». Оба кандидата сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Следом на сцену вышли их предполагаемые
заместители — Либерман согнулся от радикулита, бушевского вице-несли на руках двое симпатичных юношей.
Американский народ посмотрел на все это и задал себе вопрос: «Господи, до чего мы дошли? Из кого мы
выбираем? То ли дело в России, где преемник назначается волевым актом...»
Послать донат автору/рассказчику
Гений. Просто гений.
"На шестой день Недели ненависти, после шествий, речей, криков, пения, лозунгов, транспарантов, фильмов, восковых чучел, барабанной дроби, визга труб, маршевого топота, лязга танковых гусениц, рева эскадрилий и орудийной пальбы, при заключительных судорогах всеобщего оргазма, когда ненависть дошла до такого кипения, что попадись толпе те две тысячи евразийских военных преступников, которых предстояло публично повесить в последний день мероприятий, их непременно растерзали бы, — в этот самый день было объявлено, что Океания с Евразией не воюет. Война идет с Остазией. Евразия — союзник...
Речь продолжалась уже минут двадцать, как вдруг на трибуну взбежал курьер и подсунул оратору бумажку. Тот развернул ее и прочел, не переставая говорить. Ничто не изменилось ни в голосе его, ни в повадке, ни в содержании речи, но имена вдруг стали иными. Без всяких слов по толпе прокатилась волна понимания. Воюем с Остазией! В следующий миг возникла гигантская суматоха. Все плакаты и транспаранты на площади были неправильные! На половине из них совсем не те лица! Вредительство! Работа голдстейновских агентов! Была бурная интерлюдия: со стен сдирали плакаты, рвали в клочья и топтали транспаранты. Разведчики показывали чудеса ловкости, карабкаясь по крышам и срезая лозунги, трепетавшие между дымоходами. Через две-три минуты все было кончено. Оратор, еще державший за горло микрофон, продолжал речь без заминки, сутулясь и загребая воздух. Еще минута — и толпа вновь разразилась первобытными криками злобы. Ненависть продолжалась как ни в чем не бывало — только предмет стал другим."
"На шестой день Недели ненависти, после шествий, речей, криков, пения, лозунгов, транспарантов, фильмов, восковых чучел, барабанной дроби, визга труб, маршевого топота, лязга танковых гусениц, рева эскадрилий и орудийной пальбы, при заключительных судорогах всеобщего оргазма, когда ненависть дошла до такого кипения, что попадись толпе те две тысячи евразийских военных преступников, которых предстояло публично повесить в последний день мероприятий, их непременно растерзали бы, — в этот самый день было объявлено, что Океания с Евразией не воюет. Война идет с Остазией. Евразия — союзник...
Речь продолжалась уже минут двадцать, как вдруг на трибуну взбежал курьер и подсунул оратору бумажку. Тот развернул ее и прочел, не переставая говорить. Ничто не изменилось ни в голосе его, ни в повадке, ни в содержании речи, но имена вдруг стали иными. Без всяких слов по толпе прокатилась волна понимания. Воюем с Остазией! В следующий миг возникла гигантская суматоха. Все плакаты и транспаранты на площади были неправильные! На половине из них совсем не те лица! Вредительство! Работа голдстейновских агентов! Была бурная интерлюдия: со стен сдирали плакаты, рвали в клочья и топтали транспаранты. Разведчики показывали чудеса ловкости, карабкаясь по крышам и срезая лозунги, трепетавшие между дымоходами. Через две-три минуты все было кончено. Оратор, еще державший за горло микрофон, продолжал речь без заминки, сутулясь и загребая воздух. Еще минута — и толпа вновь разразилась первобытными криками злобы. Ненависть продолжалась как ни в чем не бывало — только предмет стал другим."
Послать донат автору/рассказчику
kamakama (253)