История №1589232

Секретарши, помоложе и постарше. Часть 1.

Эпиграф:
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне...
(С. Есенин)

Пожалуй, секретарши- это единственная в мире профессия, где феминисткам нет фронта борьбы, ибо все занятые позиции заняты только женщинами (За исключением титулованных секретарей,- типа ответственных, ученых, а также генеральных. Там по-разному бывает).
За свою жизнь я припоминаю с десяток секретарей или секретарей-машинисток, каждая из которых, на мой взляд, отличалась яркими чертами от обобщенного образа советской секретарши в исполнении Лии Ахеджаковой в фильме "Служебный роман". И интеллектом зачастую были повыше упомянутого кинообраза, в котором доминируют по одной извилине в каждом полушарии: шмутки и сплетни. Все-таки в академических и вузовских кругах полушария в очаровательных головках секретарш были нередко более сложными по устройству.

Итак, "качу свой первый шар". Бонжур, пардон, оревуар!

Секретарша 1.
С ней мне довелось познакомиться, когда я или заканчивал вуз, или, недавно закончив его, не потерял еще связи с ним по части веселого балдежа на ниве художественной самодеятельности типа квн-ов, капустников местного разлива. Обладая еще бешеным зарядом оптимизма, я с энтузиазмом веселился при случае. И вот однажды солнечным весенним днем я был выбран играть роль негра-швейцара, аки как в многозвездочном отеле, но перед входом в сильно обшарпанную студенческую общагу. Снимался цветной "короткий метр", где, как я понял из обрывков речи, планировалось с сильным гротеском показать бесшабашную студенческую жизнь. Но мне толком все не объяснили, все делалось спортивно, поджимали сроки, сказали только, что меня загримируют под негра, как наиболее подходящего, приделают мне на костюм из фольги блестящие серебряные пуговицы и лампасы, и я должен буду белозубо сиять "на всю ширину приклада" на входе в обшарпанную общагу.
Появилась молоденькая пигалица, лет 20-ти, которую я раньше никогда не видел, явно не студентка по речи (лаборанточка, наверное, в какой-нибудь лаборатории, предположил я, или чья-то знакомая), с театральным гримом, и, усадив меня за стол с зеркалом, начала наносить мне темнокоричневый грим на лицо и шею. Делала она это очень внимательно, стараясь достичь хорошей однотонности. Прикосновения были очень аккуратными, нежными. Через зеркало я разглядел, что у нее весьма изящные и пальчики, и кисти рук вообще, а также приятное с точеными тонкими чертами лицо. И сама она она оказалась с точеной тонкой фигуркой. Я сидел замерев и млел, особенно когда она гримировала мне уши, с грустью осознавая что вскоре эта "лафа" закончится (В голову приходило что-то типа "Я так хочу, чтобы морда не кончалась!..."). После грима стали мне пуговицы на пиджаке обматывать алюминиевой фольгой, потом из нее же мастрячить что-то типа галунов на лацканы, и лампасы, как у "енерала", на брюки.
Когда наконец меня вывели на крыльцо общаги, оказалось что уже повечерело, и к тому же солнце зашло за тучи, и "кинооператор" сказал, что света уже маловато. Но сроки поджимали, да и у меня не было желания еще минимум полдня завтра убивать, отвлекаясь от дел насущных. Кто-то увидел стоявший возле общаги мотоцикл "Минск" и собрался было найти хозяина в общаге, чтобы фарой подсветить съемку. Но возобладало мнение, что это будет, как мертвому припарки, и что у белорусских мотоциклов фары светят не белее российских. Кто-то пытался сострить типа старый чукча знает, что надо,- трактор надо! И не один, а много! Но и его тоже "послали" по Маяковскому, потому как солнце -то "сияло в 100 тысяч дизелей", где ж столько взять; ни шиша не оставалось времени на позубоскалить и начали снимать как есть. "Кинооператор" сказал, что попытается технологией проявки свет вытащить (Сейчас эта сложная и капризная к температуре любительская общажная технология получения позитивного цветного изображения обратимым проявлением ушла, наверное, прочно, если не навсегда, в анналы мировой истории).
Я изо всех сил лыбился при съемке, изображая радушие.
Гримерша моя по окончании съемок аккуратно стерла с меня припасенными салфетками основную толщу грима и словно испарилась, "как мимолетное виденье, как гений чистой красоты".
Через несколько дней состоялась премьера фильма. Фильм с треском провалился. Почти тысячный зал встретил его гробовым молчанием. В фильме были кадры: темным вечером еле просматриваемые силуэты общаги, никакие следы обшарпанности на ней не проглядываются, перед входом стоит ну очень смуглый чурка, и лыбится, как дурак. Мои серебряные прибамбасы совершенно не "бликовали". На кадре все получилось темно, почти как у негра...
Но провал меня не огорчил, и я все еще с благоговением вспоминал процедуру гримирования ("У Болтабая нет цели, есть только путь").

И вот надо же, на первомайском застолье после демонстрации, в общаге молодых специалистов, через год или два, за одним большим столом из двух сдвинутых я встречаю ее! Радостно с ней здороваюсь, она лишь слегка кивнула. Может, запамятовала своей девичьей памятью? Она живо и жизнерадостно о чем-то щебетала за столом с остальными. Наконец я уловил паузу в ее щебетаньи и напомнил ей о том, что она меня гримировала. Она как-то поскучнела, показав как бы, что ей это глубоко до лампочки, как и я сам. И как бы ушла в раздумья. Через некоторое время лицо ее вновь оживилось, и она стала живо рассказывать, как она кого-то разыграла месяц назад, 1-го апреля. Из рассказа следовало, что она никакая там хухры-мухры лаборантка, а секретарша самого директора одного НИИ, и сидит у него в приемной!
Попытаюсь воспроизвести этот рассказ от ее лица:
-А ты знаешь, я на 1 апреля Славона разыграла! (Я имени не запомнил, но по музыке вроде похоже. Кто такой этот Славон, я понятия не имел.). Звоню ему в лабу и говорю: "Славон, где тебя черти носят, все уже, работающие по ракетной тематике, расписались в приказе и получили премию ко Дню космонавтики! Один ты остался, обалдуй, бухгалтерия сейчас принесла лишь тобой неподписанный приказ прямо директору! Чо ты несешь, что ты исправно на рабочем месте был, и никто тебе не сообщил! Дуй бегом сюда, пока директор тебя не выгнал, одна нога- там, другая -здесь!"
-Появляется быстро слегка запыхавшийся Славон, я ему жестом указываю на директорскую дверь, и Славон скрывается за ней. Внимательно прислушиваюсь. Все тихо, никаких звуков не доносится. Ну, сейчас, наверное, вылетит как ошпаренный, а я его поздравлю с 1-м апреля! Но проходят минуты, а за дверью- тишина, и дверь не открывается. Уже не знаю, что делать. Может, директор действительно знакомится с сотрудником и раздумывает, а не выгнать ли этого хохмача, который чуть ли не с пинка двери заваливается к нему в кабинет без вызова и спрашивает, где ему подписаться в приказе о премии?
Наконец дверь распахивается, из нее выходит как ни в чем не бывало спокойный Славон и движется на выход из приемной.
-Ну как, Славон, сколько тебе выписали?
-350- буднично отвечает он (По тем временам это была весьма ощутимая сумма: молодые специалисты после вуза получали 115- 130 рублей/месяц, лаборанты, секретарши вроде где-то 70-110).
-Во тебе как подфартило, такие деньжищи!- вырывается у меня, я в тот момент, ошарашенная суммой, похоже, уже забыла, что это же я его разыграла.
-Но я решил перечислить премию в фонд мира.
-Всю-всю???
-Всю-всю (Вопрос с миром был не пустым звуком для сотрудников лаборатории, задействованной в ракетной тематике. И на праздновании в лаборатории накануне 1-го Мая, где самым расхожим лозунгом был "МИР.МАЙ.ТРУД!", у них за столом произносился тост: "Ну, за разоружение (краткая пауза) и вооружение!". Такова была диалектика жизни в условиях холодной войны. Поэтому решение о перечислении премии в фонд мира выглядело вполне правдоподобным).
-Я, совершенно, потрясенная этим, восклицаю: "Славон, да если тебе деньги не нужны, лучше бы ты их мне отдал!
-Но что поделаешь, я уже у директора заявление написал и подписал его- сказал Славон, разведя в стороны руками. И пошел далее из приемной.
-Я с досадой гляжу ему вслед, и тут меня пронзает: Так это же я его насчет премии разыграла!!!...

Мне показалось, что лицо этой секретарши выражало при сем восхищение Славоном, как он искусно ее разыграл! Какой он умище!
Наверное, она питала к нему симпатию, а он торчал и торчал в своей лаборатории, и она решила обратить его внимание на себя, пусть даже и с отрицательными эмоциями насчет розыгрыша. А оно вон как вышло!...А может, и мысль промелькнула у нее, что какими красивыми и умными могли бы получиться у них дети...

П.С. Как сложилась ее дальнейшая судьба, мне неведомо. Я лишь мельком увидел ее еще спустя несколько лет уже в том НИИ, где сам тогда работал. На вид она осталась почти той же юной пигалицей, разве что черты лица лица стали несколько более очерченными. Она по-прежнему работала секретаршей директора, и пришла к нам забрать какие-то документы, по-видимому по некой совместной активности. Я начал было снова напоминать, что она меня когда-то гримировала, но она сделала лицо, что я ей типа оскомину уже набил своими сентиментами.
И я зарекся больше ей напоминать, если еще пересечемся. И там, на самых верхах, похоже, услышали и посодействовали: больше я ее никогда не видел.
П.П.С. По-видимому, в секретарши к директору она попала в юном возрасте не только из-за внешних данных, в качестве украшения приемной изящной статуэткой тонкой работы японского мастера, но и из-за того, что очень ответственно, добросовестно относилась к выполняемой работе. Что я и ощутил в "гримерке".
П.П.П.С. По прошествию лет склоняюсь к мысли, что не сам Славон придумал финт с контррозыгрышем, а сделал это с подачи директора. На это наводит одно обстоятельство: спустя годы я услышал, что на каком-то юбилейном празднестве в том НИИ была сыграна сценка с юмористической пародией на некоторые черты самого директора, через гиперболизацию чуть ли не до фантастических размеров. По-видимому, директор воспринимал юмор адекватно. Не исключено, что если бы секретарша зашла к директору удостовериться в истинности слов Славона, то директор подыграл бы контррозыгрышу. Может, секретарша даже увидела бы невзначай лежащее на столе заявление от Славона на перечисление премии в фонд мира.
П.П.П.П.С. Если случайно она прочтет эту историю и захочет поведать о себе, то может написать в личку, предварительно сообщив, какое из трех слов в ФИО ее тогдашнего директора было самым длинным, а какое- самым коротким. Или какие из них совпадали по длине, если таковые имелись. А также какова разница между количеством согласных и гласных букв во всем ФИО. Не называя самих слов. Полученные сведения, если захочет, обязуюсь далее не распространять.