История №1595621

С одной стороны, в больницу лучше не попадать, а с другой - очень расширяет горизонты. И хотя я и так не особо склонна, но желание себя жалеть там пропадает вообще начисто, потому что всегда рядом есть кто-то, кому значительно хуже. Тем более что преимущественно я болталась на отделении инсультников. На докторском жаргоне - "нарушенные". Нарушенные в основном ребята тихие, некоторые вообще на связи с другим измерением, им ни до чего.
Тем удивительнее было, когда по коридору стали разноситься истошные вопли, явно музыкальной направленности. Не слишком членораздельные, но прислушавшись, я совершенно точно различила "край родноооой навек любииимый". А я сидела у кабинета, ждала куда-то запропастившуюся медсестру. Когда она наконец появилась, деловито катя стойку для капельниц, ее перехватила незнакомая докторша, видимо с другого отделения.
- Кто это у вас такой голосистый? - спросила она с вялым интересом.
- Да нарушенный один. Начальник хора. Вообще-то он обычно днем спит. А поет ночью. Все больные уже жалуются, никто выспаться не может.
- Ну дайте ему что-нибудь, и пусть спит как приличный человек.
- Так он на галоперидоле поет, - с некоторой гордостью откликнулась медсестра.
А в той вон палате за углом совсем молодой парень, двадцать семь лет, и тоже с инсультом. Даже медики удивились такому раннему старту. "Правда, очень толстый, но все равно", - недоумевали врачи между собой. А инсульт его шарахнул, когда парень узнал, что у него украли велосипед.
Он нарушенный, но не сильно, и пригоден к общению.
- Ну что ты, как же можно было так из-за велосипеда убиваться, - урезонивала его медсестра.
- Ты не знаешь, какой он был, - трагически отзывался пострадавший.
Кончилось, кстати, тем, что у него еще и ноутбук сперли, уже в больнице. Я с ужасом ждала новости, что эта потеря его доконала, но он, кажется, даже немного взбодрился.
А это вот у кабинета главврача жена больного. Очень красивая, стильно одетая, лет сорока. А лицо - предельно серое и замученное. Выписывают мужа домой - огромную тушу. Высокий был крупный мужик. Здесь уже больше нет смысла держать. Был - потому что нарушен он так, что никогда не восстановится. Мычащая гора мяса.
Работал где-то в силовых структурах. Большие деньги, квартира, дорогая машина. Усиленно качался, чтобы быть в форме. А потом ему поставили стенты и качаться запретили. "Хуйня" - отрезал мужик и продолжал ходить в тренажерный зал. А на робкие увещевания жены раздраженно отвечал: "Ты нарушаешь мое личное пространство". Оказывала, в общем, психологическое давление.
- "Личное пространство", да чтоб ему, - бормотала санитарка, шаркая шваброй. - Нарушает она. А теперь все, что может сказать: "Мя! Мя-мя!" Овощ. Срется и ссытся под себя. Вот и все личное пространство. Жену жалко, хорошая баба. Теперь на всю жизнь, пока не помрет, такой подарок.
Глядя в дверной проем, как по коридору толкает ходунки на колесиках еще один инсультник, старичок в памперсах, бережно поддерживаемый такой же старенькой женой, я вспомнила врезавшуюся в память фразу из книги, написанной кардиологом Осиповым: "Мужчина - почти всегда идиот. Мужчина с сердечной недостаточностью, если за ним не ходит по пятам жена, обречен на скорую гибель".
Да и в целом идиот, прости меня господи.

Татьяна Мэй