История №1606896

Ночь. Новодевичье кладбище. У могилы Михаила Андреевича Суслова стоит человек в длинном пальто, поправляет шарф и задумчиво смотрит на надгробие. Это, конечно, Владимир Ростиславович Мединский. Он достаёт из портфеля папку с надписью «Единые учебники истории» и тихо произносит:

— Михаил Андреевич, вы бы оценили… Теперь у нас не научный коммунизм, а патриотическое воспитание. Идеология сменилась, но принцип тот же: история должна объединять, а не раскалывать.

Суслов (из‑под плиты, замогильным басом):

— Правильно мыслите, коллега. Главное — чтобы без либеральных вольностей. И чтобы молодёжь знала: победа — наша, культура — наша, традиции — незыблемы!

Мединский (кивает):

— Именно! Мы теперь ставим памятники князю Владимиру и Ивану III — преемственность, понимаете? Вы в своё время боролись с космополитизмом, а мы — с фальсификациями истории. Методы разные, цель одна.

Суслов:

— А цензура? Без цензуры никак.

Мединский (улыбается):

— О, у нас теперь не цензура, а экспертные советы, историко‑культурные стандарты… Эволюция, Михаил Андреевич, эволюция!