История №1623240

От Киева на восток

Метро в Киеве подземное только на правом берегу, а я еду по мосту через Днепр. Река большая! Воробей не перелетит её. Это точно. После моста метропоезд идёт уже по поверхности и так до станции Лесной. Обыватели города Киева дружно рекомендовали мне именно «Лисну». Шоссе на Чернигов тянется параллельно железной метродороге, и я быстро ловлю на нём мажора. Мажор, это сын богатеньких родителей, подбирает меня и везет до первой послекиевской деревни. По пути очень подробно расспрашивает о моих делах, а я подробно рассказываю, поскольку вижу, что он уже давно проехал свой свёрток. Вези-вези, а мой язык без мозолей! Рюкзак держу на весу – легковушка оббита внутри чем-то белоснежным – не дай бог оставить след. И вот я уже высажен, мажор развернулся и, погудев на прощание, поехал по своим делам.
Я сфотографировал памятник павшим воинам у самой дороги, и был посажен в такси до Чернигова. Уже в сумерках, одолев около полутора сотен километров, прибыл на окраину этого старого города. Не смог заснять по причине сгущающейся темноты ни одного здания. Да и не было на нашем пути ничего примечательного. Обычный, серый обл. центр. Таксист вывез меня на другой конец где, по его разумению, мне будет легче сесть на машину до границы с РСФСР. При прощании я одарил его протабашницей.
Вышел, огляделся. Впереди пост ГАИ. Он тут называется ДАИ. Смешно, да? Ну вот, а сбоку, в кустах, просвечивает то ли озеро, то ли река. Вот бы заночевать у воды! Утром бы постирушка, искупаться тоже неплохо…. Иду к ментам с вопросом – не хулиганят ли в окрестностях? Нет, говорят, а ваши документы с собой? Коротко докладываю о маршруте, и меня отпускают без проверки. Бреду по обочине в поисках подхода к воде, как слышу – окликают! Возвращаюсь к ДАИшнику, а у него спор с водителем фуры. Один кричит: «Возьми!». Другой ругается по-нерусски и возражает. Мне в такую машину не надо. Но вдруг лицо азиатской наружности просияло: «Садись дорогой!». В недоумении сажусь и еду. Мой шеф - турок. Настоящий. Даже более того – он долго жил в Германии. Балакаем по-немецки. Настроение у обоих прекрасное – непонятно почему он не хотел меня посадить при ДАИшнике. В пути видим голосующую толпу у стоящей иномарки. Шеф не ленится остановиться и наливает им солярки. Трогаем и вскоре эта иномарка нас обгоняет и улетает за поворот. Хикмет ворчит – даже не помигали…. Да уж!
И вот мы въезжаем в город Городище! Долго петляем переулками, среди каких-то домиков, сараев и оказываемся сразу на выезде из похожего на деревню города. Тут, напротив административного здания, наверное, ратхауса - Дома Советов, расположилась парковка. Тут есть душ и закусить. Пиво тоже. Покупаю бутылочку и сторожу-прапорщику. Он уже и так нетрезв, но моё пиво ему на завтра нужнО. За это, или просто так, за моё обаяние – я после душа пахну пастой и мылом – он выделяет мне место за кустом невдалеке от фуры моего Хикмета. Я валюсь и засыпаю. Но на совсем недолго. Мерное поскрипывание в кабине турка взрывается диким воплем муэдзина или песней турецкого происхождения. Сквозь эту «музыку» слышны женские взвизги и невнятное «бала-бала» по-турецки. Когда он успел её привести? После получаса борьбы за сон услышал, как из стоящих рядом машин повылазили фуристы-турки и убавили громкость Хикмета и его подруги. Но тут произошла замена – первая пассия покинула танцевальную площадку и явилась её товарка. Это был женский голос другого тембра и, вдобавок, она пришла с братом. Ей страшно ходить на заработки в темноте, поэтому берёт с собой брата. Тот выпил в кабине и покурил у колеса пока скрип не сменился музыкальным воплем. Потом влез в кабину и, оставив двери нараспашку, начал «базар» по «понятиям» местных «братков». Новых девиц не было до трёх ночи. Я не стал ждать продолжения банкета и перенёс палатку к проходной. Сторож спал и не задал мне ни одного вопроса. Но его собака Чопик не видала в своей жизни палаток такой расцветки и была взволнована как моя жена, увидевшая под белыми брюками чёрные носки. Возмутился Чопик, и не давал мне уснуть своим воем-лаем еще с полчаса. А сторож спит! Наконец я посчитал время до подъёма и решил принять меры, а именно, заткнуть уши. Пробки были закопаны в рюкзаке и мне было лень их доставать, но пришлось. Под мерное завывание псины уснул.
Даешь Россию!
Утро пришло с потряхивания палатки. Трясёт прапор-сторож. «Уже шесть – подъём заказывали?». В руке помидора и стакан чаю. В постель приносят! Вот что значит с вечера «подогреть»! Сам сторож и его верный Чопик продолжают дремать рядом с палаткой, на крыльце. Моюсь-бреюсь, но не похмеляюсь – скоро граница. До неё около пятидесяти км. Выхожу на городищенскую дорогу. На городскую улицу она никак не тянет. И начинаю диктовать впечатления на свой МП-3. Сушу полотенце на голове – кепки-то нет. Не успел не то что высушить, а даже и наговорить десяти минут, как уже еду в Жигулях. Мужик таксует. Отрекомендовывается генералом!!! Скалит стальные зубы – без лампасов генерал – прапор! Хохочем. Везти он меня будет «трошки». То есть только пять километров. Там свояк ему бензину трошки нальёт. Но главное не расстояние – главное персонаж! И мова! Вытряхиваюсь на деревенской улице, а «генерал в отставке» съезжает с асфальта и исчезает в клубе пыли погромыхивая сочленениями битой «шестёрки». Удачи ему в бизнесе!
Продолжаю ехать в микроавтобусе. Уже не говорю «не успел я то-то и то-то, потому что действительно – не успеваю запомнить старого водителя, как тормозит новый! Еду на переднем сиденье и могу говорить с водителем – летчиком международником. Лет пятнадцать уже не летает он во Франкфурт, Дели, Рим, Мадрид, а возит из Чернигова тёток на границу. Это за сто-то километров? Да, ближе не находятся специалистки типа страховщиц-уборщиц. Все места в автобусе заняты. Едут и досыпают. Все бальзаковского возраста, как и положено в этой профессии – за тридцать пять.
Перед границей специальная кочка – тряхнуло, и дамки распахнули очи. У хохлушек у всех очи. Я заметил. Выходим и они, со своими очами и прочими выпуклостями, расходятся по конторам, а мне путь в Россию. Иду пешком. И подаю сигналы звуковые. Пропускают, хотя, говорят, «не положено». Выхожу из Украины и начинаю ловить машину, чтоб проехать до русской границы три километра. Берут два парня на зачуханном микро автобусике. Берегу рюкзак на коленях – кругом мазки солидола и коленвалы вперемежку с блоками и шатунами. Бизнес у ребят честный, но вид у них «чисто» бандитский. Или ремарковский – они мне напомнили «трёх товарищей». Я, показывая на свою причёску спрашиваю: «вам крыша нужна?». Ржут весело! И в рабство не взяли. А Нина так хотела. Вот и Россия. Встречает меня белозубый прапорщик Пацюк. По-украински крыса. Но на русской границе. Без никаких проблем прохожу все инстанции и торможу у прапора на выезде. Пробую начинать голосовать, пользуясь тем, что машины возле шлагбаума тормозят и отдают бумажку, которую им выдают на въезде. Вот уже два прапора при зарплате. Делом не назовёшь. Моя попытка не имела успеха: «не положено тут стоять!». Ушёл от него к вагончику со страхагентами. Их было трое, но когда цирк приехал, то есть я подошёл и начал беседу, вышло еще четыре лодыря-агента. Я им доложил свои цели и задачи, а взамен они мне выдали все свои секреты. Рассказал им о сказочной стране – Германии. Удивительно, но факт – есть телевидение, газеты и прочее СМИ, а у людей столько вопросов…! Я к ним как с луны упал. Тут я заметил, что прапора поменялись – был тонкий, стал толстый. Толстые – добрые. Пошёл проверить. Правда! Разрешил мне поговорить с водителем фуры и я уже еду вдаль.
Мой новый извозчик Василий. Молдаванин. Везёт полную фуру фарфоровых кружек. Боится побить и едет осторожно. Через пару часов совместной езды начинает засыпать. У него интересный метод борьбы с сонливостью – метод таза. Ставит таз рядом, наливает литр воды и периодически черпая ладонью, умывается. Едет пока не обсохнет и снова…. Рассказывает мне Василий, по моей просьбе, как готовится мамалыга, как она режется потом ниткой, обжариваются кубики и смешиваются с овечьим творогом-сыром, поливается всё это сметаной…. А я знаю только одно кукурузное блюдо – варёные початки. Угощает молдавским вином, которое, как он говорит, в их местности сдают по три евро. Недоумеваю – такое вино, даже лучше, но о «лучше» я помалкиваю, продается в Европе по 99 центов за литровую пачку. Даже не бутылку. Кому же Молдавия продаёт за три евро? Но о своих соображениях помалкиваю. Едем до обеда и немного после. Финиш! Становится на обочину и извиняется: «Не могу больше – третьи сутки без сна