История №1631354

О Натальи Гончаровой
«Главную прелесть Натали составляло отсутствие всякого жеманства и естественность, красоту её берёг покров стыдливой скромности. Всё в ней было проникнуто глубокой порядочностью, и это тем более удивительно, что того же нельзя было сказать о её родственниках. Наташа Гончарова явилась в этой семье удивительным самородком, – писала о ней близкая знакомая Гончаровых Надежда Еропкина.
Выросшая в обедневшей дворянской семье странного отца и строгой матери, юная Таша получила в наследство хорошее образование, цветущую красоту, чуткий думающий ум и нежную, добрую, глубоко верующую душу.
В своей детской тетрадке она записала недетские слова:
«Ежели под щастием будем разуметь такое состояние души, в которой бы она могла наслаждаться в сей жизни новыми удовольствиями, то оно невозможно по образованию души нашей и по множеству неприятностей, с которыми часто невольным образом встречаемся в юдоле печалей».
В доме Гончаровых часто жили монахини и странники, и дети с ранних лет слышали от богомольцев множество повестей о житиях святых. Мать Наталья Ивановна долгие часы проводила в своей домашней молельне. Ежегодно будущая тёща Пушкина ходила пешком на богомолье в Иосифо-Волоколамский монастырь, где проводила до двух недель, делала туда вклады.
Почти два года Пушкин ждал от матери юной Натальи Гончаровой согласия на брак. За это время невеста сама определённо выказывала свои чувства к Александру Сергеевичу, и ей удалось убедить мать отдать её замуж за неблагонадёжного поэта. Академик В.Безобразов, которому спустя много лет попал в руки девический альбом Наташи, писал:
«Я читал в альбоме стихи Пушкина к своей невесте и её ответ – также в стихах. По содержанию весь этот разговор в альбоме имеет характер взаимного объяснения в любви».
Пушкин в стихах называет Наталью «смиренница моя», «моя Мадонна, чистейшей прелести чистейший образец». А в письмах: «душа моя», «женка моя», «ангел мой». «Тебя, мой ангел, люблю так, что выразить не могу»; «Какая ты умненькая, какая ты миленькая!»; «…душу твою люблю я ещё более твоего лица»; «…кроме тебя в жизни моей утешения нет», «…благодарю тебя за то, что ты Богу молишься на коленях среди комнаты. Я мало Богу молюсь и надеюсь, что твоя чистая молитва лучше моих, как для меня, так и для тебя», «Авось за твою чистую молитву простит мне Бог мои прегрешения».
Наталья Николаевна, выйдя замуж 18-летней девушкой, исправно ведёт дом, помогает поэту в издательских делах и почти каждый год рожает ему по ребенку (за неполных шесть лет – пять беременностей и четверо детей).
«Бог мне свидетель, что я готов умереть за неё, – написал Пушкин. - Жена моя - ангел. Она, бедная, безвинно терпит и может ещё потерпеть во мнении людском».
Людское мнение оказалось безжалостным.
«Видит Бог, я ни в чём не виновата!» – вырвалось у несчастной вдовы Пушкина на его смертном одре. Призвав Бога в свидетели, Наталья Николаевна раз и навсегда предпочла Его Суд суду человеческого мнения. И больше никто никогда не услышал от неё не только оправданий, но даже попыток рассказать свою версию трагедии, сломавшей ей жизнь.
Ксения Гринькова