История №1632367

ГЕРОЙ БЕЗ ЗВАНИЯ: ШАВАРШ КАРАПЕТЯН И ЭПОХА, КОТОРАЯ НЕ ЛЮБИЛА ГОВОРИТЬ СПАСИБО

Евгений ДОДОЛЕВ, журналист

Полвека его подвигу, о котором никто не узнал бы, если бы не мой коллега, журналист «Комсомолки».

Советский спортсмен в дисциплине «подводное плавание», одиннадцатикратный рекордсмен мира, тринадцатикратный чемпион Европы, пятнадцатикратный обладатель Кубка СССР, семикратный чемпион СССР, заслуженный мастер спорта СССР Шаварш Карапетян. Его история — это не просто рассказ о спасённых жизнях, это зеркало целой эпохи.

16 сентября 1976 года Шаварш совершал утреннюю пробежку с братом Камо (также входившим в сборную СССР по подводному плаванию) вдоль Ереванского водохранилища. Всплеск! Троллейбус с пассажирами рухнул в воду. Он рассказывал: «Я тогда не думал, как быть, а сразу прыгнул. Вода была градусов 12—13, а это температура, неприемлемая для изношенного тела, которое с 25 кг на спине пробежало 21 км. Но об этом я тоже не думал. Нырнул к троллейбусу. Сконцентрировался, сжался и ногами разбил стекло. Поранился, но боли не чувствовал. Не помню, сколько раз нырял...»

В интервью телеканалу «МИР» десять лет назад (в 2016-м) Карапетян рассказал, что всё это время не может простить себе одну ошибку: «Я дошёл до глубины, откуда должен был взять человека. В состоянии полупотери сознания схватил что-то — и вышел на поверхность. Подушка от кресла… Для спортсмена такого класса потерять сознание — это критически. До сих пор анализирую свои потери — это одна жизнь моей вины».

Это была работа на пределе человеческих возможностей. Каждое погружение — бой с холодом, с течением, с темнотой… Но он продолжал и продолжал... Пока хватало сил.

В интервью Шаварш Владимирович рассказывал, что сначала стали прорываться матерные слова, потом — слова на армянском: «Милиционера, полковника, я матом! Это когда дурацкие вещи сделали, а потом мы потеряли минуты».

Сергей Лесков, первым написавший о подвиге Карапетяна, вспоминал: «Это было году в 1983-м. Я познакомился с тренером Карапетяна. Он мне и рассказал о подвиге Шаварша. После вышедшей небольшой заметки редактор командировал меня в Ереван — писать развёрнутый материал. Надо заметить, что в СССР была практика замалчивания больших катастроф. Официально никто ничего не говорил, поэтому информацию пришлось собирать по крупицам, ходя по домам и беседуя с очевидцами. Сам Шаварш тоже оказался не очень разговорчивым молодым человеком. Но я до сих пор помню имена его замечательных родителей — Владимир и Асмик. Думаю, именно их заслуга, что они вырастили таких великолепных детей — Шаварша и его братьев. А после выхода статьи Шаварш стал национальным героем — бесспорно, заслуженно».

Карапетян выжил, но его спортивная карьера фактически закончилась. Рекорды, чемпионаты, медали — всё осталось в прошлом.

Герои никогда не говорят о своих подвигах как о чём-то особенном: «Я оказался рядом». И это, пожалуй, главный маркер настоящего героизма — когда ты не считаешь себя героем, а просто делаешь то, что должен. Потому что не можешь пройти мимо. И Шаварш Карапетян — человек, который в 1976 году нырнул в ледяную воду и спас 20 человек, в 1974-м предотвратил падение автобуса и, наконец, 15 февраля 1985 года, оказавшись в центре пылающего Еревана, потушил пожар, — этот человек, как никто другой, иллюстрирует эту истину.

Его называют героем, примером, символом мужества. Но звание Героя Советского Союза Карапетяну так и не присвоили. И если вчитаться в детали его свершений, становится ясно: это не просто история о спасённых людях. Это история о времени, которое требовало от своих граждан невозможного и не всегда было готово сказать за это спасибо.

История Шаварша — это история о том, как в СССР относились к подвигам и к тем, кто их совершал. С одной стороны, общество ценило силу, выносливость, готовность к самопожертвованию — всё то, что олицетворял собой Карапетян. С другой — оно не было готово признавать, что за каждым таким поступком стоит огромная личная цена: здоровье, карьера, иногда сама жизнь. Ну а с третьей — наша культура требует от нас бескорыстия. Она ждёт, чтобы всё хорошее, что мы делаем другим, мы делали не за спасибо или публичное признание, а потому что считаем это должным. То есть просто делаем мир таким, каким хотели бы его видеть.