История №1634942

Сантехник Петрович и прокурор
В районе все знали Петровича. Высокий авторитет этого невысокого человека держался на двух китах: феноменальном таланте укрощать строптивые унитазы и тотальной лысине, которая блестела так ярко, словно её ежедневно полировали лучшие ювелиры.
Мало кто помнил, что в паспорте Петрович был записан как Абрам Борисович Пельтцер. Эту тайну хранили только ЖЭКе и его ненаглядная супруга Розочка, с которой они прожили сорок лет в идеальном согласии, омрачённом лишь полным отсутствием детей и постоянным присутствием Розочкиных родственников.
В тот знаменательный вторник Абрам Борисович шёл на вызов не просто к жильцу, а к целому прокурору района. Напор воды в квартире законника решил устроить революцию, и медлить было нельзя.
Дверь открыл сам хозяин — мужчина с лицом, на котором вековая усталость боролась с классовой гордостью. Петрович переступил порог и замер. Это была не квартира. Это был филиал Эрмитажа, где вместо смотрительниц пахло дорогим коньяком и французским парфюмом. Кругом сияли хрустальные люстры, на полках теснились фарфоровые пастушки, а в углу чинно тикали огромные напольные часы наполеоновской эпохи.
— Здравствуйте, — вежливо приподнял кепку Абрам Борисович, обнажив свой знаменитый череп. — Я извиняюсь, я пришёл по поводу вашего маленького потопа, но чувствую себя так, будто без билета проник в Лувр.
Прокурор, привыкший к совершенно другому контингенту, строго кашлянул:
— Любезный, вы поменьше смотрите по сторонам. У меня в ванной трубу прорвало, там уже по щиколотку! Сделайте что-нибудь, вы же мастер!
Абрам Борисович сокрушённо покачал головой и, стараясь не задеть плечом антикварную этажерку, проследовал в санузел. Там, среди мраморной плитки версальского размаха, весело бил фонтан из-под раковины. Петрович оценил масштаб катастрофы, вздохнул и достал из потёртого чемоданчика верный разводной ключ.
— Послушайте меня сюда, уважаемый, — ласково начал Петрович, виртуозно подлезая под раковину. — То, что у вас тут журчит — это же не просто сырость. Это же чистой воды драма! Вы посмотрите на этот итальянский смеситель. Он же сделан с таким шиком, будто из него должен течь исключительно «Dom Perignon», а из него, вы поглядите, прёт обычный водопроводный цинизм!
— Вы можете просто починить? — взмолился прокурор, глядя на часы. — У меня процесс через час!
— Молодой человек, — Абрам Борисович деликатно закрутил гайку, отчего фонтан мгновенно превратился в послушную струйку. — Не делайте мне нервы, их есть кому портить и без вас. Моя Розочка сегодня утром уже устроила мне судебное заседание из-за некупленной ставриды, так что я в курсе вашего ремесла. Вы судите людей за их проступки, а я сужу эти трубы за их нежелание служить обществу. И, заметьте, мой приговор всегда окончательный и обжалованию не подлежит.
Прокурор невольно улыбнулся. Голос сантехника лился, как дорогой елей, а руки тем временем творили чудеса. За пять минут без единого крепкого слова Петрович полностью заменил лопнувшую прокладку.
Вылезая из-под раковины, Абрам Борисович случайно взглянул на старинную бронзовую статуэтку «Фемида с весами», стоявшую на полочке у зеркала.
— Боже мой, — восхитился Петрович, поправляя кепку. — Какая тонкая работа! Но вы меня извините, ваша Фемида держит весы с таким наклоном, будто она перевешивает в одну сторону. Ей бы тут подкрутить один болтик — и правосудие станет значительно ровнее.
Прокурор расхохотался в голос — впервые за последние полгода. Он протянул Петровичу крупную купюру, значительно превышающую тариф ЖЭКа.
— Спасибо, Абрам Борисович. Вы не просто мастер, вы — лекарь для души.
Петрович аккуратно спрятал деньги, закрыл чемоданчик и ответил со всей скромностью истинного интеллигента:
— Что вы, я обычный скромный швейцар у ворот вашей канализации. Пусть у вас всё будет сухо и красиво, как в лучших домах Лондона и Парижа! Пользуйтесь на здоровье!