Стишок №1641176

Горнило

Полосатый, как зарница,
он идёт сквозь бурелом,
и сама луна таится
за обугленным стволом.

Два угля в глазах, и в каждом
спит гроза, свернувшись в шар.
Кто вдохнул в него, как жажду,
этот медленный пожар?

Был ли кто-то — до созвездий,
до морей, до первых гор, —
кто, не ведая возмездья,
и развёл во тьме костёр?

Он писал по шкуре ночью
чёрным пламенем слова,
и черкал строку, и в клочья
рвал — и тьма была жива.

А когда в груди забилось
сердце — барабан войны,
небо будто бы склонилось,
и упали две луны.

Звёзды встали на колени,
ветер спрятался в овраг,
и от этой страшной тени
отшатнулся даже мрак.

А потом — рукой одною —
Он ягнёнка сотворил,
дал ему глаза с росою
и дыханьем напоил.

К одному ручью приходят
пить и хищник, и олень.
Тот же месяц их обводит
тем же светом. Та же тень.

Я смотрел в его горнила
и увидел там себя:
та же ярость, та же сила,
тот же жар, что жжёт, любя.

Кто посмел? — Тот, кто и в слове
мне вопрос такой вложил,
тот, кто в нашей жаркой крови
тигра в сердце поселил.

Не для зла горит он ярко —
это кузница души.
Кто огня не знал, тот жалко
тлеет медленно в тиши.

Он ушёл. Трава сомкнулась.
Ночь запомнила следы.
И во мне тогда проснулось
пламя — то же. Пламя — ты.