Юмористические истории

Одна моя знакомая поначиталась всяких новостей про маньяков и прикупила себе газовый баллончик для защиты от насилия. И вот в один из вечеров в лифте на неё случилось-таки покушение! Она зашла на первом этаже, нажала нужный ей этаж и тут в закрывающийся лифт влетел какой-то мужик. Дышит, пыхтит и глаза таращит. Дама тут же в сумку, достаёт баллончик и смело кричит:
- Ну, давай! Давай, насилуй меня, сволочь! Начинай, падла, я сейчас устрою тебе!
И жмёт на баллончик.
Лифт остановился, мужик опрометью кинулся бежать.
Через пару дней к ней заходит соседка и рассказывает жуткую историю про своего брата, который в лифте нарвался на психопатку-нимфоманку, пытавшуюся угрозой применения газового баллончика склонить его к совокуплению прямо в лифте.

Однажды в молодые годы, ещё будучи английской принцессой, Елизавета отправилась на концерт, которым дирижировал знаменитый Томас Бичем. После завершения концерта она направилась к дирижёру, чтобы выразить ему своё восхищение. Похвалив работу мэтра, Елизавета спросила у Бичема, помнит ли он её. На что дирижёр немного замялся. Он не узнал Елизавету. Как такое могло случиться - непонятно. Можно предположить, что музыкант давно не общался с членами королевской семьи. Или их встреча была слишком давно, и с той поры девочка повзрослела и сильно изменилась. Но ведь фотографии британской принцессы часто публиковались в прессе. Неужели маэстро не просматривал свежие номера газет "Таймс", "Гардиан" или "Дейли телеграф"?..
Томас Бичем, имевший огромное количество поклонниц, принял девушку за очередную почитательницу его таланта и на вопрос - помнит ли он её - ответил нейтральной фразой:
- Конечно, помню! Кстати, как поживает ваш отец? Чем он сейчас занимается?
На что принцесса Елизавета сообщила:
- Спасибо, у папы всё хорошо. Он по-прежнему король Британской империи.

Сева Новгородцев рассказал о своей учёбе в морском училище:

Вдогонку, о сдаче экзаменов

Экзамен — вещь неизбежная, мы понимали, что его надо как-то сдать, и стремились сделать это «малой кровью». Самый популярный метод был — создать библиотеку шпаргалок, на все экзаменационные билеты.
Билет, вернее, вопросы из него раздавали каждому курсанту в группе, он тщательно прорабатывал ответы и писал их микроскопическим почерком на клетчатой бумаге шириной в 10 тетрадных клеточек. Шпаргалка, или «шпора», получалась в виде длинной узкой полосы, которую складывали гармошкой со встречными складками, так, чтобы на экзамене можно было листать ее пальцами одной руки.
Техника была отработана и отточена. Заходивший на сдачу экзамена громким голосом докладывал: «Курсант такой-то на сдачу экзамена прибыл!» А взяв билет с экзаменационного стола, столь же четко объявлял: «Билет номер такой-то!»
В неприметной щели двери уже торчало чье-то ухо, которое исчезало, как только номер был услышан. Следующий за ним входил и таким же громким голосом объявлял свое имя, брал билет и так далее, но между первым и вторым уже шел многозначительный обмен взглядами: второй принес первому шпору на его билет.
С военной кафедрой было сложнее, билеты засекречены — видимо, чтобы врагу не достались. Экзаменационные вопросы хранились в сейфе, ключ от сейфа лежал в письменном столе начальника кафедры, стол запирался и опечатывался в конце дня. Кафедра с тяжелой стальной дверью запиралась на ночь на три замка, опечатывалась бумажной лентой с печатью и ниткой с пластилиновой пломбой. Иногда скопировать билеты удавалось через сердобольных сотрудниц, но это получалось редко.
В тот год перед нами стояла мрачная перспектива: до экзамена три дня, а вопросов нет. Промедление было подобно смерти — ни науку выучить не успеешь, ни шпоры написать.

На нашем курсе учился Коля, высокий, веселый и открытый парень. Он откровенно рассказывал, что в детстве попал к ворам, которые научили его своему ремеслу. С годами он стал мастером квартирных краж, пользовался авторитетом, являлся вором в законе, жил по понятиям и правилам воровского мира.
Коля мечтал стать моряком. Окончив школу с хорошими результатами, он обратился к ворам с просьбой отпустить его учиться. Дело это было рискованное. Во-первых, могли не отпустить, а во-вторых, могли посчитать предателем и отдать на «правеж», на расправу.
Сходка выслушала Колю, который, выражаясь современным языком, провел презентацию блестяще, убедительно и обаятельно, воры дрогнули сердцем и порешили: пущай пацан учится. Так Коля оказался в училище.

В группе все знали прошлое Коли. Он сам этого не скрывал, и хоть неловко напоминать человеку о его бывшей профессии, с которой он клятвенно покончил, но выхода другого не было.
Коллектив на пороге большой беды попросил бывшего вора-квартирника совершить ради товарищей взлом военной кафедры, не оставив следов. Коля долго не соглашался, но потом, поняв безвыходность положения, молча кивнул головой.
Я помню, как в два часа ночи он встал, оделся в спортивный темный костюм, взял с собой какой-то сверток и исчез. Вернулся он под утро, часам к пяти, с пачкой листков бумаги, на которой быстрым почерком написаны были вопросы из билетов. «Все время на это ушло!» — со слегка виноватой улыбкой сказал он.
Печати и пломбы на двери военной кафедры остались нетронутыми, письменный стол начальника закрыт и опечатан, а уж про сейф и говорить нечего — его даже и не проверяли. Экзамен группа сдала на «хорошо» и «отлично», что было отмечено в приказе по училищу.
Кое-что из военной науки я помню до сих пор: подводная лодка сокращенно — «пл»; а если их несколько, то «пл пл».

В течение дня несколько раз заходила в техотдел. В кабинете, громко жужжа, нарезает круги огроменная черная муха. На третий раз не выдерживаю: «Да прибейте ее кто-нибудь уже, или выгоните, бесит!». Через полчаса на двери техотдела объявление: "Муху НЕ ВПУСКАТЬ!!! Она наказана."
Не прибили, зоозащитнички)))