Несмешные истории

Как мы приручали вахтёра

Это было лет 20 тому назад, мы были молоды и счастливы потому что получили свою первую нормально оплачиваемую работу. Вырвались из нищеты мелкого периферийного городка на севере Израиля и теперь работаем официантками в шикарном пятизвёздочном отеле в Эйлате. От изобилия яств которые мы выносили к столам у нас текли слюни и разбегались глаза. Мы хотели всё! Учитывая что наши родители всё ещё боролись за своё место под солнцем, денег у них не было и последние лет пять нас не баловали ну совсем..
Мы работали в столовой, в нашу задачу было выносить и пополнять большие блюда за завтраком и ужином. Есть всё это нам конечно не разрешалось, для рабочих была отдельная столовая, туда изредка попадали торты которые "перестояли" но это случалось крайне редко. А уж о том чтоб вынести с собой и речи быть не могло. Это было строжайше запрещено и за этим следил вахтёр Менахем. А нам хотелось всего, и этих диковинных тропических фруктов и воздушных пирожных и сыров. А выпечка, о какая это была выпечка, маленькие круасаны с разными начинками, печенье и рулеты, и всё так вкусно пахло. Не, конечно можно было пойти и купить, ну во первых денег не было. Даже первой зарплаты ещё не получили, во вторых такие вещи стоят дорого, кило винограда что подавали на десерт за ужином стоил как пол мои рабочих дня и то не в каждом магазине его можно было купить. И да, деньги мы тратить не хотели, не для этого мы пахали по 16 часов чтоб торты себе покупать, тем более что вот они торты, прямо перед нашим носом. Оставалось только втихаря есть во время работы, это было трудно, но так делали все ребята израильтяне, стягивали блюдо в подсобку и периодически забегали туда. Начальство делало вид что не замечает. Но мы хотели большего, мы хотели взять домой, порезать красиво на тарелочки и сесть на берегу моря встречать алый закат.
Как вынести? А ни как. Менахем был всегда на страже. Маленький злобный старикашка лет 45, но в 18 это старикашка, он проверял сумки на выходе, кричал на нас, и махал большой палкой. Когда на палку пожаловались, сказал что отгоняет кошек, но мы были уверены что найди он у нас в сумке манго то кошками станем мы и прощай работа.
Каждый раз на выходе я была близка к нервному срыву. И хотя в сумке у меня ни чего не было, сам факт проверки пугал как и грубое отношение и крики. После того как я уронила сумку и задержала всю очередь получив лишнюю порцию криков Менахема я сказала Римке что всё, это в последний раз. Завтра мы начнём его приручать. План мы обсудили ночью.
А на следующее утро мы начали с того что стали с ним здороваться на входе и прощаться на выходе. Желать хорошего дня или хороших выходных. Стали интересоваться его здоровьем и спрашивать не надоедают ли кошки.
Первый месяц он нас не замечал, смотрел сквозь не видящим взглядом, бормотал что то под нос и махал своей палкой. Но мы не унывали. Так как надо было его приручить а не соблазнить то одевались мы скромно и аккуратно. Римка заплетала косички а я хвостик, одевали блузочки и застёгивали их на последнюю пуговку и это в 40-ка градусную жару Эйлата. Мы были вежливы и милы. Мы улыбались и терпели, думая о том как добьёмся его доверия и когда он перестанет проверять наши сумки, мы начнём наполнять их фруктами и сладостями. А пока мы мило улыбались и обливались потом от жары. Уже через месяц он искал нас взглядом в толпе но всё ещё не здоровался. Потом перестал на нас кричать. Потом он стал пропускать нас без очереди. Спустя три месяца он в первые ответил на наше приветствие и то потому что праздники были. В конце концов он с нами заговорил. И тут мы обнаружили что ни какой он не зверь а очень даже несчастный человек. Менахем один растил четверых детей, жена умерла. Дети хоть и подросли но проблем не убавилось. Он рассказывал нам об Эйлате, о парке камней Тимна, о военных базах в горах, о службе в армии, о жене и детях. Мы по настоящему подружились. Наша первоначальная цель потеряла смысл. Он теперь был нашим другом а не злобным противным старикашкой, а подставлять своего друга и воровать сладости пользуясь его доверием было низко и мы не стали этого делать. Как все болтливые 18ти летние девчонки мы разносили его рассказы по всей гостинице и люди увидели его с другой стороны. Теперь почти все работники с ним здоровались и он им отвечал. Его стали приглашать на вечеринки, конечно он очень долго ни куда не ходил но мы его всё таки вытащили. На одной их таких вечеринок он "познакомился" с Катей, до этого она мимо него два года ходила и они друг друга не видели.
Вскоре нас с Римкой уволили, точнее уволили её за "хамство" начальнику с которым она отказалась провести ночь, а я ушла из чувства солидарности. Оказалось что Менахем знает всех сторожил города и на следующее утро мы уже работали в другой пятизвёздочной гостинице в баре для ВИП персон потому что за нас поручился Менахем как за "благообразных и не развратных" девушек. Дааа, знал бы он какие меркантильные цели мы тогда преследовали...
Потом я уехала учиться, жизнь закрутилась и мы потеряли связь.
На прошлой неделе мы с мужем и детьми были в Эйлате, гуляли по набережной, дети бегали вокруг и сильно шумели. Я их постоянно окрикивала когда услышала "эй, хватит кричать на детей, ты же была такой милой девушкой, что с тобой стало?" Я опешила, думаю что за нахал? Поворачиваюсь уже готовая порвать этого наглого старикашку на части и вижу смеющуюся физиономию Менахема.
Он нас как родных принял, к себе домой позвал. Он тогда на этой Кате женился, она была мать одиночка с маленькой дочкой на руках. Девочку усыновил и у них ещё одна родилась. Разница между его старшим и младшей 20 лет. Он показывал фотографии внуков, благодарил нас с Римкой называя ангелами который вытащили его из депрессии и что благодаря нам он обрёл счастье и т.д. и т.п.. А я сидела и сгорала от стыда за те свои ужасные мотивы, за ложь и лицемерие да и вообще за намерение воровать. Я ему конечно этого ни когда не расскажу, пусть будет счастлив. Ведь в конце он по настоящему стал нам дорог. Ну а то что породило эту дружбу не так уж сейчас и важно.

А расскажу-ка я Вам уважаемые вот такую штуку. Не смешную, уж извините.

Вместо предисловия

Как мало оказывается я знаю историю собственной семьи. Вот уж верно говорят, глаз замыливается, и принимаешь многие вещи как данность, а ведь если копнуть чуть глубже и задать нужные вопросы вовремя, на свет могут появиться удивительнейшие истории. Как пример, вот такой фактик из семейной истории, мои дедушка, бабушка и отец (ему было чуть более 4-х лет) переехали из Фрунзе в Нукус в 1952-м году. Я всегда на это смотрел как на обыкновенную вещь, ну переехали, мало ли что.

А ведь если взглянуть чуть со стороны напрашивается вопрос, зачем? Не так уж часто в СССР переезжали люди из города в город. И уж много реже из республики в республику. И наверное очень редко из столицы республики в малюсенький городок посреди пустыни. А если учесть что дедушка к тому времени был уже кандидат наук, бабушка работала на хорошей преподавательской должности в институте, а во Фрунзе жили их родители, то такой переезд выглядит очень странно.

Я никогда не задумывался об этом раньше, не спрашивал бабушку пока она была жива. Вот уже 15 лет как бабушки нет и я наконец надоумился спросить у отца.

"Благодарность"

Эпиграф:
Я верю в их святую веру.
Их вера - мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!
(Е. А. Евтушенко)

Моя бабушка химик по образованию. Во время войны она и родители эвакуировались в Фрунзе. Первый муж её сгинул в Харьковском котле, ну а после войны она вышла замуж за моего деда. Родился мой отец, защитил кандидатскую мой дед, семья крепко стала на ноги. О защите диссертации начала подумывать и моя бабушка. Оно и правильно, уж ежели ты преподаёшь в институте, кандидатская степень не помешает.

Защитить диссертацию это целый процесс, причём очень не простой. В нюансы вдаваться я не буду ибо сам их не знаю, но как мне объяснили очень и очень многое зависит от научного руководителя прикреплённого к "кандидату в кандидаты". Моей бабушке повезло, её научным руководителем стала Вера Николаевна Крестинская (младшая сестра Николая Николаевича Крестинского, кто не знает кто это - смотрите в гугле). Вера Николаевна на удивление не была арестована в 1938, но высылки ей избежать не удалось, и она оказалось во Фрунзе. Она была не только отличным химиком, но и замечательным преподавателем и душевным человеком. И, несмотря на почти 30-летнюю разницу в возрасте, за годы подготовки диссертации моя бабушка и Вера Николаевна очень подружились.

А потом грянул 1951-й год и немного ослабленные гайки начали закручиваться снова. Не избежала очередной "чистки" и Вера Николаевна. Её как сестру крупного врага народа уволили из института и выслали из Фрунзе в Джамбул. До защиты бабушкиной диссертации оставалось всего пару месяцев, то есть по сути всё уже было готово, но в научные руководители ей конечно приставили другого человека. Более политически зрелого так сказать.

Защита прошла отлично, все замечательно, бабушке крепко жали руку и поздравляли. Можно было считать что долгожданный диссер уже в кармане. Оставалась лишь одна формальность, работа должна была быть одобренна и утверждена ВАКом (Высшей Аттестационной Коммиссией).

И тут, когда уже был виден конец очень долгого и тяжёлого пути, бабушка решает для себя "я должна отблагодарить своего УЧИТЕЛЯ, Веру Николаевну. Я должна рассказать как прошла защита, да и просто навестить её и поддержать во время очередного жизненного перелома." Она даже не делала из этого никакой тайны и когда её спросили зачем ей нужен внеочередной отпуск, она честно ответила. В институте пришли в ужас, "Как? Вы продолжаете общаться с членом семьи врага народа? Да вы знаете кто её брат?" На что бабушка спокойно ответила "Я её брата не знаю и не знала, а Веру Николаевна мой УЧИТЕЛь и отблагодарить я её должна."

Честно скажу, совсем не знаю как на это отреагировал мой дедушка, родители, и другие родственники. Не думаю что они были в восторге, но и не отговаривали. Хотя может быть бабушка привела аргумент что она и так уже есть двоюродная сестра и племянница растрелянных врагов народа, хуже уже не будет, а свой долг ученика к УЧИТЕЛЮ она должна выполнить. Конечно, будучи взрослым Советским человеком она осозновала риск, и всё же она уехала в Джамбул на несколько дней к Вере Николаевне.

Вскоре она вернулась в свой институт и там её ждала новость. "Был донос, и был навет, четыре сбоку, ваших нет." А точнее был послан "анонимный" сигнал что "Ф.А.К. продолжает общение с членом семьи врага народа. Она политически не благонадёжна. Такие как она позорят звание учёного и ей нету места ни в нашем институте, ни в рядах науки. Итд. итп." После такого ВАК естественно диссертацию не подтвердил, а институт уволил её на раз-два с белым (волчьим) билетом. А это значило одно - во Фрунзе она не сможет устроится работать нигде. Можно сказать это была эдакая "профессиональная казнь".

Почти год она была без работы. От неё отвернулись очень многие "друзья" по работе и просто по жизни. Бабушке пришлось потратить немало сил и нервов дабы найти хоть какое-то место в огромном СССР которое бы было готово закрыть глаза на волчий билет в далёком 1952-м. Но кто ищет тот найдёт, в конце концов нарисовалось скромное место в новосозданном институте в Нукусе. Повезло, дедушке там тоже было место, хотя конечно намного скромнее чем та должность что он занимал.

Дедушка ушёл с работы, дом продали, попрощались с родителями, братьями и сёстрами, взяли ребёнка и уехали что бы снова начинать жизнь почти с ноля. Невозможно, да и не нужно, оценивать сколько этот поступок им стоил в материальном и эмоциональном плане, но одно я знаю точно, дедушка никогда её не попрекнул, а бабушка никогда не пожалела о своём поступке.

Я не знаю насколько я хороший отец и правильно ли я воспитываю своих детей, это покажет будущее. И никто не знает какие трудности станут перед ними. Но если им прийдётся стать перед похожим выбором и они поступят точно также как их прабабушка, я буду считать что я прожил свою жизнь не зря.