Несмешные истории

Друг рассказал намедни. Он сам татарин по национальности:
- Зашёл вчера в отдел продаж. Там шум, ор. Двое манагеров спорят с пеной у рта, остальные разделились на два лагеря, команды поддержки, кто-то тихонько нейтрально в сторонке прячется. Спор горячий, глаза кровью налитые у убоих. Один топит за Путина, второй за Украину и Европу. Слова уже не выбирают. Один, понятно, бендеровец, второй кремлёвский фашист. А мне надо было уточнить вопрос один по работе, одергиваю их, отвлекаю. Тут они меня вдруг замечают, и интересуются моим мнением. Я им спокойно говорю, когда вы славяне друг друга всех поубиваете, придёт наше время, и великое тюркское знамя малинового джихада взовьется над Евразией.
Оба спорщика и болельщики ахуевают разом. Непонимание в глазах сменяется на гнев. Оба уже готовы кинуться на меня.
- Вот, говорю, видите как легко вас примирить. Всего то нужен общий враг. И вы уже снова братья. Найдите себе общего врага, только не меня, и прекращайте эту хуергу.

С пикабу.

Сидели студенты в общаге и от нечего делать затеяли предсказывать будущее. Условились, что каждый о каждом напишет что-то вроде краткой биографической заметки: где жил, кем работал, какая семья, когда и от чего умер.

Уже на второй анкете я понял, что получается невыносимо скучно. В самом деле, какие варианты можно было написать, если придерживаться реалистического сценария? Женился в 22 или в 30. Детей один или два, три уже вряд ли. Должность от простого инженера до начальника ВЦ, если очень повезет. Пенсия в 60. Умер в 70 или 80, от рака или инфаркта. Тоска смертная.

И я стал сочинять биографии, не сообразуясь с реальностью. Кому-то придумал писательскую карьеру, кому-то пять разводов, кому-то десять детей. Способы смерти позаимствовал из кино: умер от облучения после производственной аварии («Девять дней одного года»), убит бандитами («Место встречи изменить нельзя»), погиб в бою (любой фильм о войне).

Ребята прочитали и подняли меня на смех: ты что, забыл, в какое время живешь? Здесь уже лет 30 не происходит ничего интересного и больше никогда не произойдет. Всегда будет Брежнев, съезды КПСС, очереди и 120 рублей зарплаты. Какая авария на производстве, какие бандиты, какая война, о чем ты вообще?

Это был 1982 год. До повсеместных бандитских разборок оставалось лет 10, до аварии на Чернобыльской АЭС – четыре года. Но эта история не о том, как хорошо было при СССР и как плохо стало потом. Нет. Это был 1982 год. Уже три года шла афганская война, на которой гибли наши ровесники. Эта история о том, какими мы были прекраснодушными дебилами, ничего не видевшими вокруг себя.

Когда известный специалист в области атомной энергии доктор Роберт Оппенгеймер, который следил за изготовлением первой атомной бомбы, делал сообщение членам комитета американского конгресса о процессе производства этого страшного оружия, его спросили: можно ли как-нибудь защититься от действия атомной бомбы?"
"Конечно", - с уверенностью сказал физик.
"А что же это за средство?"
Доктор Оппенгеймер медленно окинул взглядом собравшихся и с достоинством ответил: "Мир".