Несмешные истории

Ленинградское эскимо.

В то лето я честно отбомбил две смены в детском лагере под Черниговым и болтался в родном городе на севере в ожидании первого сентября.
В лагере было как-то не очень плохо, но и не весело. До речки почти два километра… всё по графику. Вожатые вообще из Узбекистана, русский знают плохо. Детей в отряды формировали по принципу: половина северян - половина местных. И что удивительно, все корешились отнюдь не по принципу «хохлы-русские». Хулиганы дружили с хулиганами, тихони с тихонями. В старших отрядах местные заглядывались на бледнокожих северянок, наши парни кадрили чернооких дивчин…
Мать прибежала с работы веселая и заявила:
- Собирайся! Завтра в Ленинград летим!
Это было в ее стиле. Потом и мне передалось. Она спонтанно принимала решения и никогда потом не жалела. Оказалось, ее институтская подруга рассталась с очередным ухажером и улетала в Сочи с каперанга, а квартиру в одну комнату в центре Питера на десять дней вполне могла выделить в наше распоряжение.
От Ленинграда я был в полном восторге. Мама продумала программу. Эрмитаж, Кунсткамера, Невский, Петропавловка, Павловск и пр. Крейсер «Аврора» приходился на последний день. Но это был вторник, санитарный день…
- Ну ладно, сходим в Летний сад… Не расстраивайся, сынок! В следующий раз!
(Я так никогда и не был на «Авроре».)
Был солнечный день, начало августа. У меня побаливала нога. Фурункул на правой ляжке нагнаивался, мама с утра перевязала его, наложив ихтиолку. На входе мы купили эскимо по 11 копеек. Присели на лавочку. Ленинградское эскимо по 11 копеек - до сих пор самое вкусное в мире! Жаль, оно быстро кончается. Просить второе - бесполезно! У меня была суровая мама. Мы сидели на скамейке, жмурясь на редкое питерское августовское солнце…
От входа к нам приближалась компания. Две симпотяжки с длинными волосами и парень с закрученным xубом.
- Да не хотим мы твое мороженое! Отстань!
Парень тормознул около нас…
- Хлопчик! Морозиво любишь? На!
Он сунул мне две палочки эскимо и побежал за девушками. Я взглянул на мать…
- Только медленно, а то еще горло простудишь…
Кончалось чудное лето 1967 года.
Как же нас развела история! И в прямом, и в переносном смысле! Неужели это навсегда?

Думаю, к месту будет рассказать историю уже 25 летней давности, так сказать, случившуюся в последний год моей службы в МЧС, а точнее - 27 февраля 1997 года.
Надо сказать - я уже имел полный ассортимент оснований считать эту работу бесперспективной, случившееся просто легло на ту чашу весов, которая была "за" увольнение из этого заведения.

И так - нам спустили план учений. По плану мы выдвигаемся всем узлом связи, производим развёртывание, то есть - все машины разворачиваем на заранее указанных позициях, ставим полевой лагерь, и в течение суток изображаем бурную деятельность в полевых условиях.
Ознакомившись с планом учений я особо не удивился, собственно, машины у меня были в порядке, экипажи обучены, занятия я проводил регулярно, да и выезды случались, так что к идее вытащить свою банду на свежий воздух отнесся положительно. Проверил укомплектованность машин сухпайками, заправил и проверил отопители на кунгах, бензоагрегаты, лишний раз снял-разобрал-смазал телескопические мачты, даже сделал запас воды по 20 л на расчёт из расчёта, что придётся ехать далеко от лагеря.
Тем временем, так сказать, в параллельных подразделениях, не укомплектованных таким роскошным рабочим местом, как собственная техника на кунгах, велась работа по подготовке палаток, печей, нар, деревянных решеток на пол палаток, даже притащили с НЗ полевую кухню нам и выделили настоящую хлебовозку.
И так - часть была боеготова, укомплектована и решительно настроена провести эти учения на оценку "отлично".
С утра - 27 февраля 1997 года - после "тревоги", построения и завтрака мы вывели часть в парк, где к обеду построили походную колонну, после чего отвели солдат в столовую, а после обеда, как говорится, благословясь, выехали в учебный центр, благо находился он около части, за речкой.
Я расставил машины согласно учебного плана, дал команду на развёртывание, две машины - КШМ и радиорелейку с прапорщиком отправил на точку, согласованную по плану учений (они должны были связаться с узлом в Екатеринбурге и дать ретранслированный канал на нас, соответственно КШМ как удалённый пункт управления должна была работать как со штатными радиостанциями, так и через радиорелейку).
Кагрицца, смеркалось. Мои солдатики запустили отопители, машины запитали от генераторов, сделали даже громкую связь между кунгами, всё вроде шло по плану... но беда пришла откуда не ждали.
Первый ляп оказался весьма неплох - старшина, построивший бойцов и отведший их в столовую, вернулся оттуда несолоно хлебавши, поскольку ему сообщили, что ужин на них не заказан, поскольку согласно плану учений узел связи в полном составе снят с довольствия. Продукты же получить невозможно, поскольку в аттестате отсутствовала подпись начпрода, без которой начсклада выдать паёк отказался.
Ну что же - после возвращения моих бойцов, так сказать, из пешего эротического путешествия, в 21 час я по громкой связи дал команду достать сухие пайки и приступить, так сказать, к вечерней трапезе.
В 21.10 в дверь моего штабного кунга громко так постучали, за дверью нарисовался изрядно замёрзший начальник узла связи, который голосом паадпарруччика из известного фильма про товарища Сухова поинтересовался где у меня припрятаны пилы и топоры. Я же в свою очередь тоже поинтересовался - для чего товарисчу подполковнику шанцевый инструмент в тёмное время суток, на что товарисч подполковник в грубой форме мне сообщил, что ему нечем топить печи в палатках - палатки есть, нары есть, печи есть, но вот, сцуко, про дрова никто не вспомнил почему то. Именно поэтому у товарисча подполковника родилась идея послать личный состав в лес за дровами. В тёмное время суток, да-с.
После бурной перепалки во время которой я пообещал проломить башку любому ослу, который посмеет дотронуться хоть до одной из моих пил (мне ещё не хватало только ночной лесосеки с понятными последствиями) я таки оторвал жопу от своего любимого штабного кресла и обратил внимание на проблемы, так сказать, сопутствующих нам безмашинных подразделений.
А проблемы были серьёзными. 22.00, люди не накормлены, сидят в холодных палатках, в темноте и непонятках.
Ну что же - надо что-то делать. Вызвав контрактников из моих кунгов я поручил одному правдами-неправдами, но добыть со склада овощей - картошки, морковки и лука, второму поручил взять побольше замёрзших пингвинов и прогуляться с ними до котельной, благо она была всего в километре от нас, с вёдрами за углём, третьему поручил резко сгонять на хлебовозке с кухней на прицепе в парк за водой и в магазин за хлебом.
Через час жизнь более-менее наладилась - в печках горел уголь, в кухне варилась картошка с тушёнкой, выданной мной из запасов в моих кунгах, в 23-30, наконец, бойцы поужинали и отбились.
Мы пошли обратно в кунги. Накрыли поляну, даже достали пузырь, но не успели разлить - снова открылась дверь и в кунг влез забытый нами начальник. Картина, увиденная им, без сомнения его потрясла - среди голода и разрухи мы расположились в тепле и уюте, негромко играла музычка из приёмника, стол был сервирован шашлыком и зеленым горошком, стоял запотевший пузырь.... И начальника прорвало. Весь в гневе словно злобный леопёрд он, отказавшись от приглашения разделить с нами скромную трапезу, приказал немедленно все машины заглушить и обесточить, экипажи направить в палатки, а меня назначить "дежурным по связи", что бы это ни значило в его воспалённом мозгу. Никакие доводы на этот кусок дебила не повлияли, я дал команду машины заглушить, ночевать в палатках.
А в палатках было не айс, бойцы понятия не имели как топятся печи, поэтому не могли их правильно поддерживать - класть уголь небольшими порциями, не давать затухать, следить за тягой и т.п. В итоге мои прапора и контрактники всю ночь дежурили за истопников чтобы ещё самим случайно не угореть или не замёрзнуть.
Ну, такие учения победой завершиться никак не могли - ночью ёбнул мороз -25, аккумуляторы сдохли, движки все остыли так, что провернуть их было затруднительно, кунги были как холодильники, отопители, соответственно, тоже не завелись, в общем наделал делов наш главнокомандующий. Кое-как завели бензоагрегат на радиостанции, добыли 220 вольт и начали зарядку аккумуляторов. Принесли паяльную лампу из части и, матерясь, начали отогревать замерзшие отопители на кунгах...
А тем временем на дороге показалась колонна уазиков... Ехал лично начальник регионального центра, наш командир части и ещё какие-то штабные гуси. Первым прочухал пиздец наш командир, ибо выражение лица у него было откровенно раздосадованное. С полуночи примерно с нашим узлом связи не было никакого сообщения и вот сейчас выяснилось почему.
Ну а точку поставил начальник регионального центра полковник Третьяков, попросив нашего начальника узла связи срочно связаться с узлом связи в Екатеринбурге без разницы по какому каналу. Я было дёрнулся в радиорубку ближайшей КШМ - делов то было на две минуты... но Третьяков сказал - "Отставить! Вот Вы" - и показал пальцем на имевшего абсолютно долбаёбский вид нашего незадачливого подполковника. Последний, попавший непонятно как на эту должность и особого интереса к ней не проявлявший, немедленно проявил всю свою некомпетентность, ибо не знал даже как на КШМ включается бортпитание. Про то, как включается заранее настроенная радиостанция, он, видимо, тоже не знал, но это уже и не требовалось. Учения были окончены. С оценкой "неудовлетворительно".
Весь прикол, что, собственно, от начальника узла связи требовалось только образцово отдать мне приказ, но, как оказалось и об этом он понятия не имел.
До вечера мы ещё заводили машины, сворачивали ставшие уже бесполезные антенны, на всякий случай я всё таки включил питание на КШМке и вызвал наш СУС (стационарный узел связи). СУС ответил. Я отпустил тангенту, сказал "Вот же ж блять" и погнал колонну в парк. А ля герр не получилось, получилось глупое фиаско.
Начальнику нашему это была первая пиздюлина, в серии пиздюлин, впоследствии закончившихся для него переводом. Для меня - "да хули, и так понятно было...", и только одной из причин, в цепи, приведшей к решению с этой службой закончить. Для моих прапоров - "Да ладно, хоть не угнали километров так за 20 в лес - вот там нам точно пизда бы приключилась". Для контрактника, видевшего первую чеченскую - "Хорошо хоть не на войне - там бы мы и суток не продержались".

О така хуйня, ребята. К чему я это пишу - да к тому, что прошло уже 25, сцуко, лет. И нихуя, повторяю, Николай, Иван, Харитон, Ульяна, Яков - в армии российской не изменилось. Традиция - ставить командовать долбаёбов, не имеющих никакого понятия кем и чем они командуют.

А выводы сами делайте, я свой в том году тоже сделал.

Мне тут предъявили, что пишу о делах сорокалетней давности, которые никому давно не интересны. Ну вот вам история прямо из сегодняшнего дня.

Жили то ли в Херсоне, то ли в Запорожье, то ли в Николаеве два брата. Когда Горби начал выпускать евреев из СССР, один, скажем Миша, с детьми, родителями и всем кагалом рванул в Америку, а второй, Гена, категорически отказался. Сказал, что ему и так неплохо живется. Трёхкомнатная квартира, дача, жигуль, предрайисполкома за руку здоровается. Чего он будет в Нью-Йорке мостовые мести?

Ну и жил не тужил. К брату иногда в гости ездил. Работал программистом, неплохо зарабатывал во все времена. Дочка вышла замуж за киевлянина, муж какой-то маркетолог-шмаркетолог, тоже не бедствовали. Голосовал Гена за коммунистов и партию регионов, обо всех президентах от Кравчука до Зеленского отзывался исключительно матом. Очень бесился, что внуков в садике и школе учат только по-украински. Миша говорил: «Так приезжай в Америку, тут тебя никто не заставит мову учить». Гена отвечал: «Не мову так лэнгвич, какая разница. У нас тут хотя бы негров нет и гомосеков. А русскому я их и дома научу, что тут, что там».

И вот 24-го, когда всё это началось, Миша звонит Гене, тот не берет трубку. Дозвонился до Ани, Гениной жены:
- Где вы там? Срочно ноги в руки и чешите за границу, хоть в Израиль, хоть в Польшу, хоть куда. А там я придумаю, как вас вытащить в Штаты.
- Не получится. Генка свихнулся на старости лет. Пошел в армию. Я говорю: «Ты что, за этого клоуна воевать собрался?» А он: «Ты не понимаешь, они же наших внуков бомбят!» И записался в тероборону. Хули, лейтенант запаса, из автомата стрелять умеет. Правда, не стрелял уже без малого сорок лет, с военной кафедры.

А сегодня Аня позвонила в слезах. Убили Гену. В первом же бою с каким-то заблудившимся БТРом. Неизвестно даже, успел ли он хоть раз выстрелить из своего автомата. Вот и судите, кто он: укронацист, герой или просто дурак.