Несмешные истории

Когда Дантес убил Александра Пушкина, его жене было всего двадцать четыре. Четверо детей на руках, горы долгов и репутация, которую свет пережёвывал с особым смаком. Вдова бежала из квартиры на Мойке, даже не собрав вещей. Кабинет поэта друзья законсервировали, а книги и рукописи отправили на склад. Наталья Николаевна не возвратилась туда никогда.
Она заперлась в имении Полотняный Завод и два года не показывалась в Петербурге. Думала, что уехала из столицы навсегда. Но дети подрастали, а в деревне не было приличных учителей. И ей пришлось возвращаться. В 1839 году она написала Вяземскому, что готова терпеть любые пересуды, только бы сыновья и дочери получили образование.
Денег у неё катастрофически не хватало. Царь погасил долги Пушкина — девяносто четыре тысячи рублей, назначил вдове пенсию в одиннадцать тысяч в год, и оплатил учебу её детей. Но расходы всё равно превышали доходы на триста рублей ежемесячно.
Когда опекунский совет передал вдове пятьдесят тысяч за посмертное издание сочинений мужа, она не взяла ни копейки. Всё отложила детям. Вяземский тогда заметил, что она могла бы жить безбедно, но предпочла строжайшую экономию. Из Михайловского она писала брату, что сидит в обветшалом доме без гроша, и сегодня у них нет даже чаю и свечей.
В свете Наталья Николаевна появилась только через шесть лет. Не ради удовольствий — она писала сестре, что дети не должны расти в тени. Чтобы выходить в люди, требовались наряды. Выручила тётка Загряжская, оставившая в наследство гардероб фрейлины: платья, меха, кружево, шелковые чулки, перчатки, страусовые перья. Всё это перешили по моде — благо за шесть лет фасоны не слишком изменились, те же атласные лифы и пышные юбки на жёстких чехлах.
Современники вспоминали, что она держалась с той же естественностью, что и в юности, когда понравилась Пушкину. Но никто из петербургских кавалеров не решался посвататься. Причина была очевидна: четверо маленьких детей. Наталья Николаевна говорила твёрдо — кто считает её детей обузой, тот ей не муж.
Генерал Пётр Ланской появился в её доме случайно. Принёс письмо и посылку от брата. Получил приглашение бывать. Ему перевалило за сорок, семьи не было. Родственница Идалия Полетика как-то пошутила, что единственная женщина, способная составить его счастье, — Наталья Пушкина. И попала в точку. Ланского не пугали чужие дети — он сам вырос в большой семье. Наталья Николаевна присматривалась, как он обращается с её детьми, и осталась довольна. Когда он сделал предложение, она согласилась. Пушкин когда-то назначил ей срок вдовства в два года, просил выбрать детям доброго отца. Она превысила срок втрое, но выбор сделала верный.
Обвенчались тайно без пышного приёма 16 июля 1844 года. Перед алтарём Ланской сказал, что не обещает ей богатства, но даст честное имя и заботу. Впервые за шесть лет она улыбнулась по-настоящему.
Супружество продлилось почти двадцать лет. К четырём Пушкиным добавились три дочери Ланских. Плюс пять осиротевших племянников Петра Петровича. Плюс дети друзей, которые жили у них по выходным. Всего в доме обитало четырнадцать ребят. Наталья Николаевна называла свой дом пансионом. Ланской искренне любил эту ораву, несмотря на вечный хаос. Дочь Александра вспоминала, что отец входил в детскую с сияющим лицом.
Наталья Николаевна заранее переживала о приданом для пяти дочерей и о деньгах для сыновей на военной карьере. Ланской сдержал слово — определил Александра и Григория Пушкиных в Пажеский корпус, самое привилегированное учебное заведение, а потом взял служить в свой полк. Старший сын поэта дослужился до генерала, младший — до подполковника.
Генерал обожал жену. С возрастом её красота почти не увяла — в сорок четыре года она всё ещё была стройна и изящна. Когда Ланской попросил дочерей заказать новый портрет Натальи, художник Лаш, договариваясь с ними, представлял себе добрую толстую старушку. Увидев Наталью Николаевну, он отказывался верить, что накануне разговаривал с её взрослыми дочерьми.
Ланской сделал жену полной хозяйкой дома и доходов, оставив себе лишь небольшую сумму на личные нужды. Хозяйствовать экономно она так и не научилась — не умела с Пушкиным, не научилась и с Ланским. Всё, что не касалось детей, было для неё на втором плане.
По долгу службы генерал часто уезжал. Они вели переписку, похожую на почтовый роман. Он осыпал её признаниями, она была сдержаннее — говорила, что их возрасту больше подходит спокойное чувство, а не страсть. Но в письмах проскальзывали «мой прекрасный муж», «дорогой Пьер», «душа моя». Они думали, что времени впереди много.
Но Наталья Николаевна начала таять, как свеча. Ланской возил её по курортам Германии, Швейцарии, Франции. Целый год врачи пытались вытянуть её. Вернувшись в Россию, она поехала к старшему сыну на крестины внука — третьего Александра Пушкина. В дороге простудилась. Шесть суток Ланской не отходил от постели, пока врачи не сказали, что её часы сочтены. Дочь Александра писала, что отец содрогнулся, когда услышал приговор.
Наталье Николаевне шёл пятьдесят второй год. Ланскому было шестьдесят четыре.
Он не подал в отставку — остались три дочери на выданье, нужны были деньги. Вскоре они вышли замуж за офицеров-кавалергардов. Падчерица Наташа Пушкина уехала за границу, оставив Петру Петровичу двоих детей от первого брака. Девятилетняя Наташа и восьмилетний Леонтий называли его дедушкой Ланским. Он заменил им родителей, которые развелись в 1868 году.
Праздники и невзгоды все дети Пушкина и Ланского переживали вместе. Генерал ложился спать, окружённый портретами жены. Поутру открывал глаза и снова встречался с ней взглядом. Смерти он не боялся. Близкие слышали, как он, отходя ко сну, с облегчением говорил: «Слава богу, ещё одним днем ближе к Наташе».

ПРО РАКЕТУ И ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ
Однажды на испытаниях один из сотрудников ОКБ-52 Челомея слишком сильно волновался из-за мелкой неисправности и предлагал отложить пуск. Владимир Николаевич его выслушал, а потом спокойно сказал:
- Если мы будем откладывать пуск из-за каждой мелкой проблемы, мы никогда ничего не запустим. Но если мы будем запускать, не глядя на проблемы, нас никто не похвалит. Значит, делаем так: проблему фиксируем, оцениваем риск, и если риск допустим - запускаем.
В коллективе это прозвали "методом допустимого риска Челомея". И ещё долго шутили: "Риск допустим, если Челомей кивнул".

Я под впечатлением – сел на скамеечку, знакомая кошка тут же прибежала, тоже вспрыгнула на неё и под бок мне пристроилась. Сидим, разговариваем, чешемся. А на площадке бесился быдлёныш какой-то, ребёнок со злым лицом безмерно истаскавшегося старого алкоголика. Яростно бил и разбрасывал опавшие листья пластмассовой лопаткой. Так этот злобный карлик долго ходил кругами, сопел, косился с ненавистью, а потом всё же вдруг на кошку кинулся, завывая и вздымая свою лопату – хотя кошка, повторюсь, сидит на скамейке со мной рядом, прикрытая рукой большого взрослого дядьки. Насилу отогнал бесноватого уродца.

Причём когда рявкнул на него, внезапно пробудилась от анабиоза его аграрного вида выгодоприобретательница маткапитала – и утробно заверещала, что светозарную диточку обижают. Пока её инфернальный гомункулус пытался убить кошку лопатой, мадам явно всё устраивало....

Взошли старательно взлелеянные зубы дракона. "Всё идёт по плану".

(Подозреваю, что это был достойный отпрыск кого-то из господ экс-агро-комментаторов, набившихся давеча ко мне в оплошно не запертую историю с требованиями срочно извести всех бездомных кошек, голубей, а также сочувствующих им вообще и лично меня в частности.)

Недалеко от Загреба угнали автомобиль генерального директора Bugatti Мате Римаца. Он рассказал, что не закрыл машину и оставил ключи в салоне, потому что всегда так делал и «гордился безопасностью в Хорватии». В итоге угонщика вместе с машиной задержали только в Австрии.

Тот случай, когда новости прикольнее анекдотов.