Самые смешные стишки за месяц!

Закручинился Буров Кирилл,
Эх, о статусе Южных Курил
И печальную думу
Спьяну высказал куму.
Ну, а кум его взял да избил.

Боцман с "Иберии"
Дунул в свисток
В сонной артерии
Крови мистерия -
Это Восток.

Море волнуется,
Брамсель трещит,
Чайки беснуются,
Маты рифмуются-
Боцман свистит.

Так и душа моя
Мечется, мается,
Матом ругается,
Гордая самая.

В чистом поле мерцает костер,
И неспешный идет разговор:
"Ты, Илюша, силен,
Понимаешь, как слон,
А Добрыня зато, бля, хитер."

Однажды у реки я встретил самурая
Он танки сочинял, мечом своим играя,
И меч был неплохим, и танки ничего.
Но карма у него была, видать, плохая
Поскольку песнь моя, безудержно-лихая,
Сорвавшись с уст моих, нацелилась в него.
Нет, я не голубой, но просто симпатичен
Мне этот самурай - застенчив и приличен
Не то что наш родной российский дуболом...
Пусть он и косоглаз, пусть он и обезличен
И щелками глаза - зато не болен ВИЧем,
И обзывать меня не станет он "кАзлом".
Когда же этот танк мой до него доехал,
остался только меч - он превратился в эхо.

Пиво , Девка, Сигарета
Все что нужно для инета!

на мотив Иванушки International "Вселенная"

Нас не пугают ветра и дожди,
Смело мы ходим в походы,
Облако то, что по небу летит,
Тоже является частью погоды.

Я оценил картину сполна,
Лишь одной вещи в ней нету,
Рамочка та, что вокруг полотна,
Тоже является частью портрета.

Пристально так в глаза мне глядит
Хитрая особь природы,
Клетка, в которой лисица сидит,
Тоже является частью свободы.

Водку не пью, ни пиво, ни джин,
Мне бы попроще чего-то,
Косточка та, что в стакане лежит,
Тоже является частью компота.

Я монумент в музее нашел,
Слеплен мужчина с натуры,
То, что всем девочкам видеть грешно,
Тоже является частью скульптуры.

Был я в Московском театре одном,
Видел я там чудо света,
Лебедь, который стал белым орлом,
Тоже является частью балета.

Как и вчера хмуро гляжу
В грязные окна конторы,
То, на чем я здесь весь день просижу,
Тоже является частью опоры.

Помню, нужду на вокзале справлял,
Было и грязно, и сыро.
Запах, который свирепствует там,
Тоже является частью сортира.

На мотоцикле по городу мчась,
Я поворачивал резко,
То, что лицомя упал-таки в грязь,
Тоже является частью поездки.

Наш старшина все время орет,
Тихо не скажет ни разу,
Голос, которым команды дает,
Тоже является частью приказа.

Утром сегодня в кафе заскочил
Перекусить на минутку,
И червячок, какого я заморил,
Тоже является частью желудка.

Мне удалось в трамвай занырнуть,
На духоту не взирая,
Давка, в которой мне ехать весь путь,
Тоже является частью трамвая.

В полдень в столовую я забежал,
Скушал пюре и котлету,
И таракан, что в тарелку попал,
Тоже является частью обеда.

На стадион сегодня пойду,
Денег я не пожалею,
Драка, которая будет на льду,
Тоже является частью хоккея.

Что же уснуть мне может помочь,
Столько часов я потратил,
Скрипы, что слЫшны за стенкой всю ночь,
Тоже являются частью кровати.

Девушка спит рядом со мной,
Я оказал ей услуги,
То, что сейчас у меня под рукой,
Тоже является частью подруги.

Из-за вечной нехватки денег,
Я пропьянствовал по понедельник.
Ах, как хочется, до неприличия,
Мне надраться от их наличия!

Когда вчера я на трамвае
К вам так стремился, дорогая,
Забыл я дома проездной.
И, беспокойством угнетаем,
Я контролером-вертухаем
В толпе мгновенно узнаваем,
Рванулся в выход запасной.

Но, за перила парапета
Душа не вынесла поэта:
Вожатый двери затворил
И, поскользнувшись виртуозно,
Я все глядел на палец грозный,
У двери лежа гразиозно
И "Нету денег" говорил...

Ростроповича как-то спросили:
"Вы в каком выступаете стиле?"
"Ась? - ответил старик
И сорвался на крик, -
Я играю на свадьбах кадрили!"

Президенту Лорану Кабиле
Избиратели морду набили.
А еще избиратели
Его к чертовой матери
Посылали, потом - пристрелили.

Разорался на зэка чекист,
Мол, гадючина ты и троцкист.
Зэк же молча ему
Обозначил корму
Да и воздух испортил, артист.

Кто кого поставит раком?
На Востоке шубуршат:
То ли Арафат Барака
То ль Барака - Арафат?..

У красоток из штата Флорида
Разыгралось под праздник либидо.
В результате мужчины
Своих сил половину
Положили на средства от спида.

Я хуже тыщу лет не слышал ахинеи -
Он верещал про Альпы, Ниццу, про паром,
Про гольф, лангустов, графов, скачки, Пиренеи...
Я не сдержался и пырнул его ножом.

Посвящается всем трудоголикам.

Кто работает как волк,
В жизни тот не знает толк,
Ведь всегда найдутся гады,
Что тебя ужалить рады,
Ты работал, ты пыхтел,
Отличиться ты хотел,
Этим их не удивил,
По заслугам получил.

Жил здоров и невредим,
мальчик Паша Бородин.

Невысокий, но гордый монгол
На хурал голозадым пришел.
Ну и что тут такого -
Ведь свобода же слова,
Говорят же, мол, гол как сокОл.

СТИХ О НЕПРАВИЛЬНОМ РАСПРЕДЕЛЕНИИ МАТЕРИАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

У одного педераста
Было рублей полтораста

Проститутка одна из Бутана
Называться любила "путана:
Иностранный язык
Знал не каждый мужик,
Вдруг и женится кто сполупьяна?

Волновалась не долго Россия-
Сколь корону с собой не носи я,
Хоть в котомке, а хоть в рюкзаке,
Не видать мне российского трона
Я как пьяная баба Матрена
Отдаюсь без единого стона
На лугу, на стогу, на реке.
Далеко за горами столица
В ресторанах своих веселится,
Наплевав на российский народ...
Ей, столице, приятно, наверное,
Лето счастья ловить эфемерное
Как российское небо - безмерное...
Все пройдет. Даже это пройдет...

Дмитрий Шилов купил телефон,
Ну, мобильный, конкретно, а он
Не звонит, а вибрирует
И ужасно шокирует
Своим видом путан и матрон.

Проститутка одна из Габона
Так похожа была на гибона,
Что реальный гибон
Эмигрировал в Бонн
И давался там немцам pro bono.

В нашем доме на карнизе пьяный дяденька стоял,
Он стоял не очень твердо, но пока что на ногах,
Только дунул свежий ветер, он бедняга соскальзнул,
На руках висеть остался , на потеху всей толпы.
Упираясь подбородком он назад залесть хотел,
Но упавший с неба камень ему руку раздробил.
На руке одной держался он минуты полторы,
И наздрею посторался зацепиться на гвозде,
Но к несчастью нос порвался, зацепился гвоздь за глаз,
А внизу старушки ржали, как ни как бесплатный цирк.
Эту смерть один любитель кинокамерой снимал,
Я смотрел потом два раза, все подробности видны!

В темно-синем лесу, где ужастно трепещут осины
И дубы-колдуны обещают любому бесславный конец,
Храбрый воин Пустое Очко размещает свои мокасины,
Лук, два литра горящей воды и закуску - кривой огурец.

Разместил. Вроде все хорошо, но тревожит индейца
Перечитанный им в свете полной луны Стивен Кинг -
Почитаешь его - и подумаешь: "Что ж это деется?
Людоеды, злодеи, вампиры и ночью кладбищенский свинг."

А осины тут вдруг пуще прежнего затрепетали,
Зашумели, скрипя и ругаясь коряво, дубы-колдуны
И огромные совы, которые все это видеть устали,
Разлетелись по дуплам осколками кинговой полной луны.

Размещая свой скарб в колыбели осеннего леса,
Не читайте ужастиков - шлите подальше их, к бесу...

Молодой и нахальный сингал
Как-то улицу перебегал.
Полицейский-тамил
Свой кулак применил,
Чтоб сигналил фингалом сингал.

Скалолазы из города Базеля
Всякий раз, как на скалы залазили,
Расстегнувши штаны
Были напряжены-
Каждый думал :"Есть силы в запасе ли?"

За рюкзак макулатуры мне вчера в киоске дали
(Нет, не в том, что у причала, а в вокзальном, там, где лужа)
Из собранья сочинений третий том - роман Стендаля
И журнал "PLAYBOY" на память. И два шарика к тому же.

БурАтоно
(подражание Ю.Алешковскому)

Однажды лебедь, рак да щука
По улице слона водили
И вдруг из подворотни Моська
Как гаркнула во все воронье горло:
- Ребята, а не Москва ль за нами

А по владимирской дороге
Три гренадера в плен брели
Один доспехами блестая,
Другой ногами пыль сгребая,
А третий в ухе ковыряя,
Нашел жемчужное зерно

"Скажите дядя ведь не даром
Косому Петьке сон приснился,
Что он женился на козе
И с ним была плутовка такова"

Ода каше

Что такое жизнь без манной каши?
Это как центральная тюрьма,
Улица без девок Чака Саши
Или как сейчас сойти с ума.

Мне без манки просто катастрофа,
И без масла в кашке нету кайфа -
Все равно, что мужику без штофа
Иль бандиту без стального найфа.

Мне “манюня” - свет в конце туннеля.
А с вареньем - как седьмое небо
И дороже, чем соседка Неля.
Жаль, что манку не люблю без хлеба.

Ведь полнит она в больничной койке,
А с мучным вдвойне добавит вес.
Я бы предложил сестричке Зойке
Поиграть в “гестапо” иль “СС”.

Чтоб пытала, каши не давала -
Я в душе немного мазохист -
В животе бы жрачки не хватало
И подох бы мой последний глист.

На солнечной полянчке,
И в дождь, и в снег, и в град,
Сидел дурак, в панамочке,
Коленками назад.

Как сонное судно скучает у мола,
Скучаю и я в полутемном кафе.
В углу надрываются тщетно пикколо,
Лахудра-певичка уже под шофе.

Свобода, жара - вакханалия лени,
Танцуют испанцы, мелькают их тени,
Признаться, хочу быть испанцем и я,
Чтоб жизни тугая забила струя.

Увы - рыбья кровь затопила всю душу,
Ленивым налимом залег я на дно
И тягостно щурюсь, глотая вино,
Мне тягостно видеть извечную сушу.

Рожденный летать, я, увы, стал бескрылым,
Вино не поможет - поможет могила.

Как-то раз коммунист с демократом
На прием подошли к бюрократу.
Бюрократ-технократ
Взял тяжелый домкрат...
И ушли демонист с коммукратом

Пуританка одна из Эссекса
Ненавидела кексы без секса.
"Секс без кекса - смешон,
Хуже - только крюшон,
Кекс без секса и секс без латЕкса!"

Хорошие манеры...

Все в этом мире жертвы, даже Боги,
Все в этом мире жертва, вот беда!?
И есть ли что среди событий многих,
Что не было бы жертвой никода...

Так я сидел и думал, денно-ночно,
Свой сон и стол панически презрев:
Но мысль была вялА, была не сОчна,
Была крива, обрывчато-кусочна,
Вела себя весьма неправомочно,
Воняла изподмышечно-носочно,
Была хрупка, рассыпчато-песочна,
А заявляла, будьто жаропрочна,
Вилась вокруг, надстрочно и подстрочно,
Была как-будьто кем-то обесточена,
Несла с собой другую мысль побочно,
(Я весь в поту, как вор, на ставке очной)
Ее рождать уж надо было срочно,
Зачатую без дури, непорочно,
Руками (не промышленно-станочно),
В одном лишь экземпляре, не поточно,
Запутанную ниточно-клубочно,
Забитую кувалдно-молоточно,
Подгляданную скваженно-замочно-
-Эрото-голожопо-беспорточно,

И вот она, под умную заточена:
(Моих напутствий строй преодолев)
"Хорошие манеры так же точно -
Есть следствия хоть маленьких, но жертв!"

Измучен многолетнею похмельною изжогой,
С руками неумелыми, растущими из бедер,
Все мнящий себя избранным, но прОклятый народ.
Слепой ведет слепого - так куда же он придет?

Практический совет:

Если выпить на работе
Банку пива захотелось,
Или водочки украдкой
В подворотне засосать,
Надо думать о дыхании,
Чтоб начальник, очень грозный,
Никогда не запалил.

Чтоб из рота не воняло,
Надо зажевать жевачкой,
Скушать много Бленд-а-Меда,
"Анти-Полицая" пачку,
И закапать в глазик капли,
Чтоб глаза косые спьяну,
Никому не говорили,
Что ты выпил в подворотне
И из банки засосал.

По красивым местам - знаменитым и просто известным
На красивых машинах - тойотах и так, жигулях,
Совмещая приятное с чем-то совсем бесполезным,
Двое русских, не старых еще, выезжали на шлях.

Тот, который в тойоте сидел, был, похоже, из местных.
А второй, в жигуленке - родился в нездешних краях.
Увидали они двух девиц относительно честных
И, подумав, решили обеих купить на паях.

У второго из денег была только карточка "VIZA",
А у первого - тысяча баксов в валюте Белиза
И четыреста гривен в подкладке зашито умело

Плюс подмокшая пачка квитанций фальшивых авизо.
Все. Пора закругляться. Пошли они к девушкам смело.
По красивым местам путешествовать - гиблое дело.

Позвал я друга на обед,
И думал ему нравится,
Но он в ближайшие сто лет
Здесь больше не появится.

Каждый, кто желает,
Может стать красивым
Утоляя жажду
Жигулевским пивом

На шершавой, побитой дождями стене небоскреба
Я пишу Вам стихи - ровно строчку на каждый этаж.
Славы я не ищу. Это творчество - только для стеба.
Как насмешка - тире. Двоеточие - сам эпатаж.

Ухмыляясь, пишу я сонет о любови до гроба.
Я ее вознесу до небес, как светлейший мираж
Воспою и прославлю. Лишь помни, насытит утробу
Только истинный хлеб, не картонный смешной антураж.

В раж вхожу, затмеваю сонетом рекламы Бродвея
Метрополя картины и золото старой листвы...
Тут, внезапно рожденный из страсти, порыв суховея

Ярко-красный цилиндр срывает с моей головы.
Я гляжу ему вслед и вдруг вижу, как - нежная фея! -
Со дна пропасти улиц сонет мой читаете Вы.

Одну толстую америкаху
Худощавый метис один трахал.
Перед этим метис
Пил бадьями кумыс
И усердно молился Аллаху.

В бар пришел на работу Максим
огляделся, подумал : "Один!"
И, налив себе джину,
Отхлебнул половину
И из бара отчалил засим.

В серебристом дыму замаячил таинственный замок
На старинной картине. Щелчок - и он вышел из рамок
И наполнилась миром и дивным покоем душа.
Так, подобно ребенку, бежавшему нянек и мамок,

Я попал в незнакомое место. Открылись ворота
И закрылись ворота. И снова как-будто бы что-то
Мимолетно, но жутко мелькнуло вдали в камышах.
Значит, двери - вот здесь, а вдали - с камышами болото.

Постою. Покурю. Подожду - может, будет попутчик...
Нет, пустынно и тихо. Лишь тоненький солнечный лучик
Пробивается снизу. Спускаюсь в холодный подвал.
С каждым шагом мне лучше, все лучше, и лучше, и лучше!

Просыпаюсь. Все простыни смяты. Фигурирует мокрый овал.
И опять на работу проклятую. Лучше б я вообще не вставал...

Илизаров, хирург из Кургана,
Аппарат снял с меня слишком рано.
И спиртовый раствор
Из палаты упер -
Вот, такие душевные раны.

Если Вы отчего-то проснулись не в духе,
Вспоминаете сон, как потерянный рай...
Почешите задумчиво в скомканном ухе
И подушку поправьте затекшей рукой.
Обнимите жену (дама? "мужа" читай!)
И спросите про кофе, зевая с тоской.

Про работу подумайте, где мало платят,
Про другую, где платят вполне, но не Вам,
И про женщин чужих в экзотических платьях,
О коктейлях и пляжах, сигарах и бренди,
О бассейне прозрачной воды по утрам
На роскошной, совсем не своей хасиенде...

И поймите, как славно, что вам не грозят
Ни паденья, ни взлеты... Ни рай и ни ад.

У одной беззаботной румынки
В ее старой плетеной корзинке
Было семь банок пива,
Зарубежная ксива
И заточеный вражеский "Stinger".

Песнь горца:

Я в ауле прожил немало,
Гордым стал и жестоким очень!
И в груди моей все клокотало
От зари до глубокой ночи.

Клекот этот услышали люди,
Прибежали, помочь хотели,
Только я их схватил за груди
И собрался всех отметелить!

Вдруг сломалось во мне чего-то,
Оборвалась струна камуза -
А и был я простым студентом
Небольшого московского вуза.

Песенка шахтера:

Я девушку неместную
В забое повстречал,
Под этим впечатлением
Я громко закричал!

Обрушилась на голову
Тяжелая руда ...
На свете нет, наверное,
Опаснее труда!

Меня нашли товарищи,
Девчонки нет со мной.
Попалась несчастливая -
Осталась под землей.

Теперь уже в забое я
не крикну никогда.
На свете нет, наверное,
Опаснее труда.

Когда весна, когда капель,
Да еще выпьешь сотню грамм,
Ух, раззудится же Bсажень!..
Да не в плечах, а где-то там…

Вова Яковлев - мэр Петербурга,
И ему далеко до Ликурга.
Впрочем, даже до Троцкого
Или там, до Высоцкого
Далеко. Пожалейте придурка.