Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
08.11.2023

Самые смешные истории за день!

упорядоченные по результатам голосования пользователей

Рубрика – дорожные истории «памяти девяностых», будь они неладны…

Обзванивая просто по справочнику (это сейчас в интернете всё есть, а тогда в рукопашную приходилось) комбинаты, где можно было найти возможного клиента – покупателя технологического оборудования, которым мы тогда торговали, я разговорился с главным инженером сахарного завода в посёлке Ольховатка Воронежской области.

Он жаловался, что не может выдержать режим выпарки – а из за этого ломается весь технологический процесс. О как.

Историческая справка – тема моей незащищённой диссертации была – «Особенности процессов теплообмена на выпарных станциях». Мы работали с целлюлозно- бумажными комбинатами, но выпарка при производстве сахара с этой точки зрения от бумажной почти не отличается. Так что подобные проблемы мне были хорошо знакомы.

Он выслал мне схемы, режимные карты и параметры оборудования, и я набросал ему на коленке техническое решение – надо просто заменить несколько насосов на аналоги с более высоким напором – метров по десять каждый – это даст возможность выдержать технологический режим, и даже получить необходимый интервал для его оперативной регулировки.

- А вы нам эти насосы поставить можете? Такие же только в Сумах делают, а Украина нынче заграница?

- Не вопрос, беру тайм- аут, и перезваниваю с информацией по срокам и стоимости.

- Только мы деньгами заплатить не сможем, вас бартер устроит? Сахаром?

- ОК, давайте попробуем.

Я созвонился с Украиной, получил с завода коммерческое предложение – они там от счастья на такой крупный заказ чуть из штанов не повыпрыгивали, а когда сравнил отпускные цены комбината на сахар с той реальной стоимостью, за которую его можно было в Питере продать, радуга на небе нарисовалась сама собой – да ещё какая.

Это было время, когда старые знакомые ещё верили друг другу на слово – и я просто попросил своего бывшего одноклассника (к слову- он сейчас миллионер, владелец нескольких отелей у нас и в Европе) сделать предоплату на Сумской завод – обрисовав ему возможные перспективы сделки.

- Точно не обосрёшься? Я заплачу, но если что не так, я тебя выгородить не смогу – сумма слишком не маленькая, сам понимаешь.

- Ныряем, ты меня знаешь, сделаю всё. Должно выгореть.

И закрутилось. Через полторы недели я подписал в Ольховатке договор поставки, а ещё через несколько дней встречал уже машину с насосами. Они там охренели от такой оперативности. Привыкли всё делать не спеша.

Единственно, чего я не учёл – надо было взять с собой резиновые сапоги – когда сахарную свёклу промывают перед варкой – происходит это в бетонном рву, глубиной метров пять и длиной в пятьдесят, по территории завода расползается сладкой пеной эта жидкая грязь – и спасения от неё нет, пройти просто невозможно.

Я делал так – дожидаешься, когда пройдёт очередной грузовик, и бегом по колее за ним – пока пена не сомкнулась. Порядок, полдела сделано, насосы разгрузили. Теперь осталось дождаться наших грузовиков, забрать сахар и можно двигать в Питер – в счастливое будущее.

Но.

Пока я дожидался машин, Воронежский губернатор, мать его, издал распоряжение – в связи с неблагоприятной ситуацией со снабжением продуктами, без специального разрешения ничего съестного из области не выпускать. Вообще. Попытки вывезти что- либо, считать злобным вредительством, машины арестовывать, груз конфисковать. Бля… приплыли.

Мне уже деваться некуда- назад не отыграешь. Даже если удастся получить насосы обратно, в Сумах их не примут – купил- твоё. Начальник отдела сбыта – сытая морда, смотрит нагло – «Ничего отгрузить не могу, распоряжение губернатора».

- Бл..дь, но договор- то мы подписали раньше этого распоряжения! Я свою часть выполнил, выполняйте свою!

- Вы понимаете, какие у меня могут быть неприятности, если вас остановят по пути?

- Уважаемый, вы даже тени не представляете тех неприятностей, что будут у меня, если я вернусь в Питер без товара.

Договорились так – я сунул ему на лапу, пообещав, что ни при каких обстоятельствах его не сдам –если остановят- что сахар этот мне с неба свалился, что я его украл, что я его везу транзитом с Кубы – что угодно, только не произносить вслух названия комбината.

Мне мужики в очереди на погрузку посоветовали – ты не этой дорогой двигай – вот тут просёлок есть, там постоянного поста ГАИ никогда не было, и всего пятнадцать километров до Белгородской области. А в Белгороде уже всем насрать на распоряжения Воронежских властей. Если повезёт – вырвешься.

Объяснил водителям ситуацию- мужики, на ГАИшников не реагируем до границы области - догнать они нас может и догонят, но хрен они нас остановят – а в Белгородской в случае чего, будет уже другой расклад. Ибо если машины арестуют, полная жопа будет всем. Мне в первую очередь, вам в довесок.

Погрузились. Тронулись. Время позднее, темнеет рано, ползём потихоньку двумя камазами – двадцать четыре тонны сахара. Сейчас точно не вспомню цен, но примерно так – если в Питере оптовая цена была 120 рублей за килограмм, то с завода я его взял за тридцать.

Сказать, что меня трясло – ничего не сказать. Адреналин зашкаливал. Представляю, что чувствовали средневековые купцы, морем перевозившие пряности из Индии.

Когда мы миновали границу области, я просто начал вслух орать какую- то песню, размахивая руками– от души, во весь голос.

Во, бл…я, это ещё что такое? Нас обгоняет ментовский жигуль со включённой подсветкой и в мегафон вежливо, почти без мата, предлагает остановиться. Проезжаем ещё метров сто, останавливаемся. Кто- то сдал, сука. Может тот начальник сбыта сам и настучал, гадина. Не иначе- в доле. Ну не видел нас никто, когда выезжали, неспроста эта погоня на ровном месте.

Выхожу из кабины, номера на жигуле Воронежские. Мужики- водители выскакивают тоже. Почти ночь, нас четверо, мент один, поэтому фраза «предъявить документы» звучит не очень уверенно. И кобуры у него на поясе нет.

- На каком основании задерживаете машины? Мы что, что- то нарушили?

В ответ получленораздельное мычание. Распоряжение губерна…, бум бум, бум… обязан доставить в Воронеж на штрафплощад… бум, бум…

- Вот что, уважаемый. Ваши полномочия кончились два километра назад. Давай так договоримся- вот тебе десять долларов за моральный ущерб, и расходимся краями. Понимаешь, если я сейчас твою прихоть исполню и соглашусь ехать в Воронеж, в Питере меня скорее всего грохнут – я не пугаю, просто обрисовываю ситуацию, чтоб ты понял размер ставок. Давай, пораскинь мозгами, у меня выхода нет, сам понимаешь. Ну не догнал ты нас, колесо проколол.

А Руслан – один из водителей- деликатно так монтировкой поигрывает. Намекает, что «раскинуть мозгами» можно и в буквальном смысле.

Помолчали. Ну, куда ему деваться, взял деньги и мы поехали. Бррр, пронесло.

Ехали трое суток. Со всяким сталкивались – неспокойно тогда было на дорогах, бандитов больше чем водителей – и каждый свою долю хочет получить за проезд. Из острых ситуаций запомнился такой эпизод. Я, кроме накладных на сахар, за каким- то хреном нарисовал себе ещё липовые документы на сапропель – озёрный ил. Пошутил, типа.

Очередной пост ГАИ, останавливают, проверяют документы на машины. Документы на груз я просто перепутал – сунул менту накладную на сапропель, блин, думаю, ну если сейчас проверять полезет – пи…дец. Не полез, только с любопытством выслушал, что это экологически чистое удобрение для цветочной фермы- розы в теплицах будем разводить в Карелии – выгодный бизнес. А что, начал врать, так уж ври до конца.

А километров через пять очередная бригада «братков». Двое вроде дёрнулись дорогу перегородить, но старший орёт – «Пропускай, ну его на хер, это тот мудак с сапрепелей!»

Абзац. Так в открытую продемонстрировать, что им информацию менты сливают – это производит впечатление.

Добрались целые и невредимые, я выдал мужикам по мешку сахара – в конторе сказал, что бандюкам по пути отдал – за тот эпизод с ГАИшником на границе областей им в премию и больше полагалось.

А главному инженеру сахарного завода я потом звонил несколько раз – узнать, как дела. Не ошибся. После замены насосов технологический режим выровнялся. Я же говорил, что прилично в этом разбираюсь.

Такая вот эпоха была, мать её, чтоб никогда не повторилось больше…
Алёна стала проституткой, когда ей исполнилось пятьдесят.

Не то чтоб эта древнейшая профессия была мечтой всей её жизни или целью, к которой она стремилась. Нет. Это, безусловно, был вынужденный и отчаянный шаг в неизвестность. А начиналось всё обыкновенно, как у всех.

Незадолго до означенных выше событий Алёну вызвал к себе в кабинет замдиректора по кадрам, что само по себе не сулило ничего хорошего. Алёна, будучи по образованию биологом, двадцать шесть лет работала сотрудником Зоологического музея. В музее она курировала отдельную развернутую экспозицию, посвящённую эволюционному учению Чарльза Дарвина. На ответственном хранении Алёны в числе прочих экспонатов состояли чучела животных редких пород, а также единственное в мире чучело пингвина-альбиноса — предмет гордости Алёны и зависти коллег.

— Проходите, Алёна Григорьевна, садитесь, — с трудом выдавил из себя замдиректора по кадрам. Его голос звучал так, будто замдиректора только что слегка придушили. Возможно, данный дефект был следствием многочисленных детских ангин, но, вероятнее всего, причиной послужило пагубное пристрастие начальника к алкоголю и кубинским сигарам. Алёна послушно села.

— Алёна Григорьевна, администрация музея с великим сожалением вынуждена предупредить вас о грядущем сокращении. Музею трудно выживать в сложившейся экономической ситуации. Вы должны нас понять. Через два месяца, с полной выплатой всех положенных по закону материальных средств. Дела передавайте старшему научному сотруднику Курочкину. У меня всё. Можете идти.

Алёна встала и на негнущихся ногах направилась к выходу из кабинета. Очнулась она, лёжа на антикварном кожаном диване в приёмной. Нервная секретарша совала ей под нос нашатырь, замдиректора по кадрам замер неподалёку с графином воды и стаканом в руках. В этот момент до Алёны дошло подлинное значение слова «катастрофа».

Причины сокращения скрывались под пологом каких-то придворных тайн. Не последнюю роль сыграла ревность сотрудников к чучелу пингвина-альбиноса. Но самое печальное во всей этой истории было то, что Алёна в жизни больше ничего не умела. У неё не было мужа, детей, не было даже отдельной квартиры. Алёна с пожилой мамой ютилась в крохотной комнатке, в коммуналке неподалёку от работы, на углу Среднего проспекта и 11-й линии Васильевского острова. Ни разу в жизни она не готовила, не стирала и имела весьма приблизительное представление о том, как пользоваться пылесосом.
Трудно описать словами чувства, нахлынувшие на Алёну в этот трагический день. Тем не менее на следующее утро она как всегда в положенное время была на работе.
Старший научный сотрудник Курочкин торжествовал. Алёна тянула с передачей дел как могла. Несмотря на это, Курочкин уже чувствовал себя полноправным хозяином экспозиции. Шли дни, недели, и, наконец, два месяца истекли. Наступил последний Алёнин день в музее. Это был канун дня её пятидесятилетия.
Утром Алёна надела зелёное платье в стиле «Бохо» — самое красивое из двух, имевшихся в наличии. Приколола к платью брошку с двумя красными пластмассовыми бусинами, купленную за сорок девять рублей на Апрашке, и отправилась на работу. Войдя в первый экспозиционный зал, Алёна открыла ключом витрину с чучелом пингвина и нежно, как лучшего друга, обняла альбиноса, невзирая на яростные протесты старшего научного сотрудника Курочкина. Всё-таки двадцать шесть лет вместе — это не шутка!
Затем Алёна направилась в бухгалтерию и получила причитающиеся ей расчётные средства, в том числе два оклада вперёд, что в совокупности составило немыслимую сумму в двадцать две тысячи рублей. В отделе кадров ей выдали трудовую книжку, которую Алёна с юности не держала в руках. Книжка выглядела как экспонат из далёкого прошлого. Начальные записи в ней велись перьевой ручкой.
— Анахронизм, ископаемое… — произнесла Алёна, и непонятно было, к чему или к кому относятся её слова.

Алёна медленно брела по Университетской набережной в сторону дома и вдруг остановилась, наткнувшись на трафаретную надпись, сделанную белой краской на асфальте. Надпись гласила: «Работа для девушек» и содержала номер мобильного телефона.

Алёна, несмотря на свой далеко не юный возраст, подсознательно продолжала относить себя к категории девушек. Вероятно, по этой самой причине объявление на асфальте не вызвало у неё подозрения. Алёна порылась в своей потрёпанной сумке, достала карандаш и на краешке расчётного листка записала номер телефона. Придя домой, она направилась в ванную, открыла кран и набрала номер на мобильном.
На другом конце быстро сняли трубку, хриплый мужской голос выдохнул Алёне в ухо: «Да!»

— Я по поводу объявления на Университетской набережной, — робко начала Алёна.

— Ну? — выжидающее молчание.

— Я по поводу работы для девушек, — уточнила Алёна.

— Работы очень много, дорогая, работы невпроворот!

— А зарплата?

— Зарплата сдельная, договорная. Больше работаешь, больше получаешь! Ты как работать будешь, по вызову или в стационаре?

— Я — в стационаре, — почему-то ответила Алёна, — А когда можно приступать?

— Да хоть завтра, — хохотнул мужчина, — я обычно кастинг сначала устраиваю, но, слышу, ты девочка деловая, с опытом. Приходи завтра к пяти в переулок Гривцова 14, вход со двора, магазин «Индийская роза», — и повесил трубку.

Алёна не успела ничего спросить о характере предлагаемой работы. Но отступать не хотелось, жизнь должна продолжаться. Нельзя же сказать маме, что её сократили в музее, такая новость может подорвать мамино и без того пошатнувшееся здоровье.

Проснулась Алёна в половине третьего, стараясь не производить лишнего шума, пошла в ванную, быстро почистила зубы, приняла душ и вернулась в комнату. Надела вчерашнее платье, приколола к нему брошку и без четверти четыре вышла на улицу. Путь был неблизким, общественный транспорт ещё не ходил. Было прохладно и сыро, но все мелкие погодные неприятности искупала белая ночь и красота любимого города.
Алёна без особого труда преодолела расстояние, она любила ходить пешком. Без десяти пять Алёна стояла во дворе дома 14 по переулку Гривцова. Вниз в полуподвальное помещение вели заплёванные скользкие ступеньки. На облезлой ржавой двери нагло красовалась надпись: «Индийская роза». Алёна подёргала ручку, дверь была заперта. Алёна отступила назад. Дверь с шумом распахнулась, из неё выпорхнула парочка молодых нетрезвых девушек и лысоватый, но весь покрытый чёрной шерстью мужик кавказской наружности.

Мужик сфокусировал взгляд на Алёне.

— Ты кто? — послышался уже знакомый по телефонному разговору голос.

— Я вам звонила по поводу объявления на набережной, про работу для девушек, — напомнила Алёна.

— А! Так я же велел тебе прийти в пять.

— Сейчас пять часов пять минут, — нерешительно ответила Алёна.

— Вот дура! В пять вечера! А сейчас я хочу спать. Впрочем, заходи, раз пришла. Какая же ты девушка?! Тебе лет-то сколько? — кавказец жестом указал на дверь в подвал, и Алёна нерешительно шагнула вперёд.

— Сегодня суббота, и завалялся тут один постоянный клиент. Правда, он так уже накидался, что ему сейчас до фени твой возраст. Вон та розовая дверь, иди, работай! Такса у нас — тысяча рублей в час. Половину заработка отдашь мне, иди! — с этими словами он подтолкнул Алёну к указанной двери.

Алёна вошла, не успев понять, что произошло. Несмотря на то, что помещение располагалось в подвале, интерьер комнаты был довольно приятным и даже с претензией на изысканность. Стены были обтянуты тканью кремово-розового цвета. Мягкая мебель, выполненная в стиле гарнитура генеральши Поповой из «Двенадцати стульев», была обита тканью тех же тонов. В центре комнаты под балдахином из той же задрапированной ткани возвышалась огромная кровать. На кровати, забывшись сном, лежал грузный мужчина. На сервировочном столике и на полу валялись бутылки из-под водки и дорогого шампанского «Моёт».

Алёна подошла поближе, черты лица спящего мужчины показались ей знакомыми.
Именно в этот момент в голове Алёны созрел план мести. Как бы Алёна ни была наивна, у неё хватило ума догадаться, какого рода работа предлагалась девушкам в том злосчастном объявлении.
Она сняла с себя одежду и аккуратной стопкой сложила её на стуле, стоявшем поблизости. Затем она прилегла рядом со спящим, стараясь выглядеть сексуально и непринуждённо.
Мужчина зашевелился и сонно пошарил рукой по постели. Нащупав Алёну, обнял её, открыл глаза и сразу же отшатнулся, вскочил и даже протрезвел от ужаса.

— Алёна Григорьевна! Что вы здесь делаете? Как? Где я? Почему вы голая? — завопил замдиректора по кадрам высоким фальцетом, прорезавшимся неведомо откуда.

— Я теперь здесь работаю, — тихо ответила Алёна, удивляясь новым ноткам металла в своём голосе. — Вы же меня вчера сократили!

— Алёна Григорьевна! Это всё чудовищное недоразумение! Я человек с положением! У меня семья! Я всё исправлю! Всё ещё можно исправить! Алёна Григорьевна! Только умоляю, никому ни слова, никому!

Вскоре под сокращение попал старший научный сотрудник Курочкин. А в понедельник, в установленное правилами трудового распорядка время, Алёна вошла в Зоологический музей и направилась в первый экспозиционный зал, где её дожидалось единственное в мире чучело пингвина-альбиноса.

Автор - Татьяна Горюнова
Революция. Ожидание и реальность на примере дневника Цветаевой.

«Можно жить без очень многого: без любви, без семьи, без “теплого уголка”. Жажду всего этого можно превозмочь. Но как примириться с мыслью, что революции не будет?
Вот передо мной какие-то статуи… Как охотно вышвырнула бы я их за окно, с каким восторгом следила бы, как горит наш милый старый дом!»
Марина Цветаева, 16 лет, 1908 год.

"Прошу принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда"
Марина Цветаева, 49 лет, 1941
Три часа ночи. Многоэтажка в центре. На весь двор слышно, как орут какие-то парни, ржут, смеются. Долго терпели, уже собиралась сама кричать, как вдруг слышу из чьего-то окна женский голос:
— Хорош ржать, кони, мне завтра в школу, блять!
В ответ прилетает:
— Заткнись, школота!
Тот же женский голос:
— Я учитель, суки!
2
У нас в кабинете стоял сейф, в рост, насыпной, годов 30-х, сделанный в какой-то артели кустарей, типа красный пролетарий. Тяжелый, мать его не горюй, как его красноармейцы заперли в свое время на 4-й этаж хз, только он оттуда уже никуда не уходил. Сейф пережил в том же кабинете финскую оккупацию и наше освобождение, при этом с родным ключом! Номер был выбит на замке и на ключе. Ключ, огромный, как у Буратино. И вот начало 2000-х, кшу, ворох карт в сейф и благополучное проепывание ключа. На учениях выкрутились, туда-сюда, новые карты состряпали второпях, но вот пора и старые сдавать в секретку. Короче рисуется локальная жопа. Резать стенку нельзя, сгорят документы и книжки, с той же секретки. если карты спишем, то книги хер. Не помню, как и кто, но надоумили к ментам обратиться, с наших пенсов у них кто-то работал. Добазарились, по обычному бухло-поляна, привозят к нам на уазике в часть дедка с чемоданчиком. Тот встал к сейфу, попросил нас отойти, закрыл обзор спиной, секунд тридцать - клац и открыл дверь. Фули, профи с годами 40 отсидки. Говорим, что с нас? Тот не надо ничего, душой порадовался, молодость вспомнил - типа помнят рученьки то! Ну, все равно дедушке канистру с напитком, от всей души сблагодарили. А ключ потом нашли, под столом....

Taras Kozalupko
Еду с малым в лифте, на стенке написано "все лифтёры пидорасы". Ребёнок спросил, кто такие лифтёры...
6
ДЕВОЧКА И МЯЧИК

Если бы исполнились все человеческие желания, земной шар стал бы сущим адом.
(П. Буаст)

- Первый бэ, строиться!
С этим призывом, после третьего урока, мы строились по парам и шли гулять в парк недалеко от школы. Целых сорок пять минут счастливой беготни по дорожкам и безмятежного валяния в прелых осенних листьях.
Однажды, когда мы только пришли и еще не успели разбежаться по своим неведомым дорожкам, мы все обратили внимание, как к нам приближалась странная пара – пожилая женщина и ее дочь лет тридцати, может сорока.
У дочери видимо было что-то не в порядке с душевным здоровьем, она плакала и громко выговаривала что-то маме:

- Ну, почему?! Почему так?! Почему?! Я больше не хочу!

При этом она при каждом шаге, раздраженно бросала в асфальт маленький черный мячик и ловко его ловила.
( Кстати, пятьдесят лет назад, такой мячик имелся в кармане у каждого второго ребенка, а у каждого первого, имелось по два таких мячика. Двадцать копеек в любом игрушечном магазине.)

Мама семенила позади и приговаривала:

- Ну, успокойся, девочка моя. Все хорошо. Успокойся, не плачь, а то головка заболит.

Но женщина продолжала плакать, чем-то возмущаться и бросать себе под ноги черный мячик.

Так эта странная пара прошла мимо.
Мы всем классом стояли и молча смотрели им в след. На душе было грустно и тревожно.

Тут я и попытался как-то разрядить эту тягостную обстановку:

- А я знаю, что с ней произошло, могу рассказать по секрету.

Все загалдели, стали просить рассказать, им очень нужен был секрет этих странных тетенек.
Я взял со всех слово, что тайну они не выболтают даже родителям и начал свой рассказ:

- Вчера во время прогулки, я видел как эта бабушка гуляла с маленькой внучкой в-о-о-н за теми кустами, там такие пеньки и на одном пеньке сидела злая колдунья. Но сначала я вообще не понял, что она злая колдунья, да и никто не понял.
Колдунья так улыбнулась и ласково сказала: – Добрый день.
Бабушка поздоровалась в ответ, а внучка не захотела, тогда колдунья сказала: - Девочка, хоть ты и не поздоровалась со мной, но я все равно выполню любое твое желание. У тебя ведь есть заветное желание?
Девочка заулыбалась и ответила: - Да, есть. Я хочу поскорее вырасти и стать взрослой тетей…

Бабушка посмеялась и они пошли с внучкой дальше, ну и я как раз тоже побежал строиться.
Не знаю что там у них произошло ночью, но сегодня утром – эта девочка вдруг проснулась сразу взрослой тетей. В душе она маленькая девочка и ей хочется играть в мячик и ходить в садик, а тут вот как получилось. И мячик не радует и бабушка уже ничем не поможет. Ужас…

...Тут я понял, что меня занесло совсем не туда и я сделал только хуже.

У некоторых девочек от моего рассказа заблестели глаза.
Да и мальчикам стало невесело.
И Валера сказал:

- А погнали, спалим ведьму! У меня «спики» есть. Погнали!

Я ответил:

- Давай, вперед, Валера. Иди, пали ведьму, она в тех кустах обычно сидит. Да только с маленькой девочкой, которая с ней не поздоровалась, она вон что сделала. Представь, что она сделает с тем, кто захочет ее сжечь.
Иди, Валера, иди. Потом нам расскажешь, если мы тебя узнаем.

Валера идти передумал и спрятал спички.

На следующий день мы, как ни в чем не бывало, опять носились по парку и я пробежал мимо какого-то дедушки с внучкой.
Вернулся. Дедушка сидел на лавочке, а внучка, лет трех, скучала рядом.
Я вынул из кармана маленький черный мячик, протянул девочке и сказал: - на, дарю, играйся, смотри как он скачет.

Потом побежал собирать весь наш 1-й «Б», собрал и повел всю толпу к лавочке с дедом и внучкой.

У всех на лицах было такое счастье, когда они увидели расколдованную девочку со своим черным мячиком. Дед улыбался, он всерьез думал, что его внучка такая красивая девочка, что даже первоклашки ей залюбовались.

Только Валера сказал: - Ничего, девочка, когда ты вырастешь, то получше будешь ловить мячик.
Так мы и стояли, любовались этой идиллией, аж пока, где-то далеко не услышали обычный дикий крик учительницы:

- Первый бэ, строиться!!!
Начало 70-х. Мне 17 лет, решил посмотреть Москву - никогда не был, от нашей Сибири довольно далеко. И вот я в Домодедово. Позавтракать надо. Нашел буфет прямо в порту, народу толпится уйма, взял какую-то еду, столики там стоячие, стою ем. На соседний столик мужик ставит тарелку с котлетой и буквально на два шага отходит к буфетчице за вилкой. Из толпы появляется другой мужик, забирает его тарелку за другой столик и спокойно начинает есть. Первый возвращается - котлеты нету. Второй невозмутимо ест. Одет прилично, не БОМЖ. Съел котлету и ушел. Не скажу, что я обалдел. Я охренел до такой степени, что даже сейчас, через 50 лет, помню свое состояние. Я не в глухой деревне рос, крупный город, почти миллионник, но такое??? Вот так вот взросление и происходит.
Матвиенко вновь высказалась за создание в России министерства счастья

Валентина Матвиенко на Международной выставке-форуме "Россия" отвечая на вопрос, какой закон нужно принять безотлагательно, в ходе форума "Знание. Первые", спикер ответила: "немедленно, закон о всеобщем счастье".
"Я мечтаю и предлагала - давайте мы создадим в России министерство счастья. То ведомство, через которое будут проходить все решения, все законы на предмет, а делает ли этот новый закон или новое постановление правительства людей более счастливыми", - отметила Матвиенко.
Спикер посетовала, что пока у нее небольшая "группа поддержки" в этом вопросе.
9
Поехал на работу, не зная, что сегодня выходной – всем в нашей конторе сказали, что приезжать в офис не нужно, так как электричество отрубили и делать там нечего, а мне НЕ сказали, наверно, чтобы поиздеваться лишний раз, у начальника Миши такие приколы…
Жду 83-ю маршрутку, пялясь по сторонам на молодых девок, и тут вижу…
Женщина лет 30-50, возраст не определишь, подстрижена налысо, с тростью и, самое главное, в чем-то, очень напоминающем ночную ситцевую рубашку. Присмотревшись, я понял, что это и есть ночная рубашка. Наклонилась, стала доставать деньги из холщовой пузатой сумки, чтобы расплатиться за ягоды, которыми торгуют на остановке, и всем стало понятно, что она без нижнего белья.
А я ещё заметил, что она к тому же и без обуви, в одних черных носках по щиколотку. Кто-то любит фотографировать людей, которые ходят летом в черных носках, но я не из таких.
Мелькнула мысль подойти, обнять её, шепнуть на ухо: что же вы, дорогая, так же нельзя, вышли на улицу босиком, давайте сходим в «Шмотку», я куплю вам сланцы за 150 рублей…
Это мой город, моя Родина…
Но я этого не сделал, я лишь сильнее сжал челюсти и проводил её взглядом, пока она, ковыляя, не скрылась в супермаркете. Что с ней будет в большом магазине, не забудет ли она сдать свою сумку в камеру хранения, а потом расплатиться за покупки на кассе? Блин, блин, блин!.. Вдруг её задержит охрана, сдаст в милицию, как воровку, а она ведь просто сумасшедшая?..

Самый смешной анекдот за 03.02:
- Все-таки, мужчины и женщины мыслят по разному.
- Почему?
- Что будет, если я скажу тебе: "Ты дура, но я хотел бы заняться с тобой сексом"?
- Хам! Пощечину тебе и обижусь!
- Ну вот, а если ты мне скажешь: "Ты идиот, но я хочу заняться с тобой сексом", то я только обрадуюсь.
Рейтинг@Mail.ru