«Я не переживаю о своём счастье и чувствую от этого невероятную лёгкость. Но, конечно, есть вещи, которые делают меня счастливым. Например, когда я вижу, что у моих детей всё хорошо. Или когда смотрю на собаку дочери. А ещё – бокал вина. Если бы я знал, откуда приходят хорошие песни, то старался бы бывать там как можно чаще. Поэзия – это доказательство жизни. Если в вашей жизни всё хорошо, и она горит, то поэзия – это пепел. Нельзя вечно бояться смерти. К тому же с возрастом у каждого человека начинают умирать клетки мозга, ответственные за страх».
Леонард Коэн
с 12.10.2026 по 18.10.2026
Самые смешные истории за неделю!
упорядоченные по результатам голосования пользователей
У нас с женой тоже "энергетическое перемирие". Она не включает телевизор, а я компьютер. Оба, что нам надо, смотрим в смартфонах.
Недавняя история про употребление английских артиклей мне так понравилась, что я решил её переработать, кое-что уточнив и убрав мат. Потому что нецензурной лексики я не приемлю, её мне в окружающей действительности хватает.
А правило интересное...
Итак.
Мне тут сообщили, что, оказывается, не все ещё знают, как научиться различать артикли «a» и «the» в английском языке. В конце концов, уже подросло новое поколение, которое мы, старшие, ещё не успели испортить своей мудростью.
Это очень просто.
Если в русском переводе вместо артикля можно сказать «блин», то там артикль «a». Например: It's a maple. — Это, блин, клён.
Если в русском переводе вместо артикля можно сказать «чёртов», то там артикль «the». Например: Let's go to the supermarket! — Пошли в чёртов супермаркет!
Это простое правило работает всегда. Но его не рассказывали в школе по понятным причинам.
Смотрите:
1. I saw ___ dog in the yard. ___ dog was black and white.
Я увидел, блин, пса во дворе. Чёртов пёс был чёрно-белый.
Сначала a, потом the.
2. She wants to be ___ lawyer when she grows up.
Она хочет, блин, юристом стать когда вырастет.
Здесь неопределённый артикль «a».
3. Look at ___ star Vega! It is shining brightly today.
Посмотри на чёртову звезду Вегу! Она ярко сияет сегодня. Артикль the.
4. He has got ___ new motorcycle. ___ motorcycle is very fast.
Он купил, блин, новый мотоцикл. Чёртов мотоцикл очень быстрый.
Сначала a, потом the.
Мы только что разобрали четыре стандартных примера из учебника, причём со сложными случаями, когда артикли меняются в соседних фразах. Подставили артикли легко и без труда, благодаря нашему прекрасному правилу.
Причём тот же принцип даже может вам помочь различать оттенки словоупотребления.
— Get in a car and come. — Сядь, блин, в машину и приезжай.
— Get in the car, now! — Садись в чёртову машину, живо!
Пользуйтесь.
____________
Vladimir Zavgorodny, идея. Через Ингрид Ловера
Послать донат автору/рассказчику
Игорь Левитас: «Вовка» (почти по Чехову)
....................
Вовка, сорокавосьмилетний малый дебиловатого вида, отданный четыре с половиной года назад в ученье к богатому ассенизатору Байденову, в ночь перед Рождеством не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа старый ноутбук и приготовился печатать.
Перед этим несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на тёмный экран телевизора и прерывисто вздохнул. Ноутбук лежал на скамье, а сам он стоял перед скамьёй на коленях.
«Милый дедушка, Степан Андреевич! — печатал он дрожащей рукой. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю всего от Господа Бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».
Вовка перевёл глаза на тёмное окно, в котором отражался компьютер, и живо вообразил себе деда Степана Андреевича, служащего истопником у господ Нацистовых. Маленький, щуплый человечек, из-за своего роста и телосложения кажущийся подростком, в молодости страдал ревматизмом суставов и временами испытывал трудности с ходьбой.
Сейчас дед, наверное, стоит на веранде их огромного дома и любуется садом, окружающим усадьбу. Встречающих гостей обдаёт благоуханием мирта и лимонной мяты, услаждает слух сладкое пение птиц. Повсюду тенистые деревья, текут ручьи и бьют красивые фонтаны, готовые в любой момент утолить жажду. С веранды мир видится землёй с идеальным климатом, где всегда тепло, нет бурь, а праведники проводят время в беседах, музыке и пирах.
И погода стоит великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Прохладный ветерок приятно овевает лицо. Ночь темна, но видны усадьба, сады и окрестные виллы. Всё небо усыпано весело мигающими звёздами, а Млечный Путь вырисовывается так ясно, словно его перед праздником вымыли и натёрли до блеска.
Рай — одним словом.
Володька вздохнул, повернулся к компьютеру и продолжал стучать по клавишам: «Раньше было хорошо. А потом хозяин продал меня другому. Старый-то был хороший. Заботился обо мне, лелеял, подарки дорогие дарил. Даже разрешал за столом присутствовать, когда с друзьями ужинали. Баба его, Ненси Пелосиевна, всегда обо мне заботилась. Да и подмастерья его мне во всём угождали. Все меня любили…
А вот новый хозяин, Дональд Фредович, ох и крут оказался! Как пришёл, так и начал ко мне придираться. Сначала устроил выволочку. Выволок меня за волосья из своего Овального кабинета во двор и отчесал шпандырем за то, что я слушал, слушал его и по нечаянности заснул.
А на неделе новая хозяйка, Урсулка, велела мне почистить селёдку. А я начал с хвоста, так она взяла селёдку и ейной мордой стала меня в харю тыкать. Ты, говорит, иди учись у поварихи. А та всю жизнь только селёдкой да килькой питается, потому и прозвище у неё — Кака.
Подмастерья Борька, Эмка, Федька, Шурка надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой, велят красть у хозяев всё, что попадётся, а хозяину говорят, что любят меня и не обижают. А хозяин бьёт чем попало. Денег дают мало, а подмастерья себе половину забирают. Дальше сеней последнее время и не пускают.
Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда в свой дом, в рай! Нету никакой моей возможности… Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно Бога молить, увези меня отсюда. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна».
Вовка судорожно вздохнул и опять уставился на окно.
Как же всё было хорошо раньше, при живом дедушке Степане Андреевиче Бандере! Жаль, Вовка его не застал, но всё равно верил всему, что рассказывали про деда в их деревне.
«Забирай меня к себе, милый дедушка, — продолжал Вовка, — Христом Богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что я упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой…
А ещё кланяюсь друзьям твоим Мельнику да Коновальцу.
Остаюсь твой внук Володимир Зеленский. Милый дедушка, забирай скорей!»
Вовка нажал кнопку «Печать», подождал, пока готовый лист выпал из хозяйского принтера, свернул его вчетверо и вложил в конверт, купленный накануне за копейку. Подумав немного, от руки написал адрес:
«На погост дедушке».
Потом почесался, подумал ещё и прибавил: «Степану Андреевичу».
Довольный тем, что ему не помешали печатать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу.
Сидельцы из территориального центра комплектования, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле.
Вовка добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель.
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал.
Ему снился рай. Под огромным красивым деревом сидит дед и читает ангелам письмо от внучка.
А где-то там, за оградой, ходит кто-то с рогами и красной рожей и вертит хвостом…
Вовка улыбался во сне. Он был уверен, что дедушка непременно его заберёт. Ведь адрес он написал правильно.
....................
Вовка, сорокавосьмилетний малый дебиловатого вида, отданный четыре с половиной года назад в ученье к богатому ассенизатору Байденову, в ночь перед Рождеством не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа старый ноутбук и приготовился печатать.
Перед этим несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на тёмный экран телевизора и прерывисто вздохнул. Ноутбук лежал на скамье, а сам он стоял перед скамьёй на коленях.
«Милый дедушка, Степан Андреевич! — печатал он дрожащей рукой. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю всего от Господа Бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».
Вовка перевёл глаза на тёмное окно, в котором отражался компьютер, и живо вообразил себе деда Степана Андреевича, служащего истопником у господ Нацистовых. Маленький, щуплый человечек, из-за своего роста и телосложения кажущийся подростком, в молодости страдал ревматизмом суставов и временами испытывал трудности с ходьбой.
Сейчас дед, наверное, стоит на веранде их огромного дома и любуется садом, окружающим усадьбу. Встречающих гостей обдаёт благоуханием мирта и лимонной мяты, услаждает слух сладкое пение птиц. Повсюду тенистые деревья, текут ручьи и бьют красивые фонтаны, готовые в любой момент утолить жажду. С веранды мир видится землёй с идеальным климатом, где всегда тепло, нет бурь, а праведники проводят время в беседах, музыке и пирах.
И погода стоит великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Прохладный ветерок приятно овевает лицо. Ночь темна, но видны усадьба, сады и окрестные виллы. Всё небо усыпано весело мигающими звёздами, а Млечный Путь вырисовывается так ясно, словно его перед праздником вымыли и натёрли до блеска.
Рай — одним словом.
Володька вздохнул, повернулся к компьютеру и продолжал стучать по клавишам: «Раньше было хорошо. А потом хозяин продал меня другому. Старый-то был хороший. Заботился обо мне, лелеял, подарки дорогие дарил. Даже разрешал за столом присутствовать, когда с друзьями ужинали. Баба его, Ненси Пелосиевна, всегда обо мне заботилась. Да и подмастерья его мне во всём угождали. Все меня любили…
А вот новый хозяин, Дональд Фредович, ох и крут оказался! Как пришёл, так и начал ко мне придираться. Сначала устроил выволочку. Выволок меня за волосья из своего Овального кабинета во двор и отчесал шпандырем за то, что я слушал, слушал его и по нечаянности заснул.
А на неделе новая хозяйка, Урсулка, велела мне почистить селёдку. А я начал с хвоста, так она взяла селёдку и ейной мордой стала меня в харю тыкать. Ты, говорит, иди учись у поварихи. А та всю жизнь только селёдкой да килькой питается, потому и прозвище у неё — Кака.
Подмастерья Борька, Эмка, Федька, Шурка надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой, велят красть у хозяев всё, что попадётся, а хозяину говорят, что любят меня и не обижают. А хозяин бьёт чем попало. Денег дают мало, а подмастерья себе половину забирают. Дальше сеней последнее время и не пускают.
Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда в свой дом, в рай! Нету никакой моей возможности… Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно Бога молить, увези меня отсюда. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна».
Вовка судорожно вздохнул и опять уставился на окно.
Как же всё было хорошо раньше, при живом дедушке Степане Андреевиче Бандере! Жаль, Вовка его не застал, но всё равно верил всему, что рассказывали про деда в их деревне.
«Забирай меня к себе, милый дедушка, — продолжал Вовка, — Христом Богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что я упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой…
А ещё кланяюсь друзьям твоим Мельнику да Коновальцу.
Остаюсь твой внук Володимир Зеленский. Милый дедушка, забирай скорей!»
Вовка нажал кнопку «Печать», подождал, пока готовый лист выпал из хозяйского принтера, свернул его вчетверо и вложил в конверт, купленный накануне за копейку. Подумав немного, от руки написал адрес:
«На погост дедушке».
Потом почесался, подумал ещё и прибавил: «Степану Андреевичу».
Довольный тем, что ему не помешали печатать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу.
Сидельцы из территориального центра комплектования, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле.
Вовка добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель.
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал.
Ему снился рай. Под огромным красивым деревом сидит дед и читает ангелам письмо от внучка.
А где-то там, за оградой, ходит кто-то с рогами и красной рожей и вертит хвостом…
Вовка улыбался во сне. Он был уверен, что дедушка непременно его заберёт. Ведь адрес он написал правильно.
Продолжается поток нечистот от лжеца и псевдоеврея Каммерера на сайте. Никак не угомонится, видимо, еще и осеннее обострение началось.
https://www.anekdot.ru/id/1638265/
Самое нехорошее в этом то, что другие пользователи считают, что он еврей! Уже было доказано, и он сам признался, что он нееврей (бабушка по маме нееврейка, по его же словам). И вот в очередной раз он выдает себя за еврея. Ну что ж, объясним этому поцу за жизнь!
Максимка, ты так увлекся сочинением погромных текстов про "гельминтов", что сам засунул свою голову в капкан. Вспомни свой пост от 5 октября про "Песни глистов". Цитирую тебя, великого враля: «я кладу большой, толстый... необрезанный мужской половой хуй. Точнее три... и мой. Личный».
Ты публично, на весь сайт объявил, что твой личный орган — необрезанный.
А теперь открываем Тору и Галаху, раз уж ты до этого пафосно подписывался "от коэна — внуку Мойши". Коэны — это высшее священническое сословие иудаизма, прямые потомки Аарона. Основа еврейства и статуса коэна — это Брит-Мила (обрезание), знак союза с Богом. Необрезанных коэнов не существует в природе уже тысячи лет.
Этот закон записан в первой книге Торы — Берешит (Книга Бытия), глава 17, стих 14. В оригинале на иврите этот закон звучит так:
וְעָרֵל זָכָר אֲשֶׁר לֹא יִמּוֹל אֶת בְּשַׂר עָרְלָתוֹ וְנִכְרְתָה הַנֶּפֶשׁ הַהִיא מֵעַמֶּיהָ אֶת בְּרִיתִי הֵפַר
(Ве-арель захар ашер ло йимоль эт бсар орлато, ве-нихрета ха-нефеш ха-хи ми-амеха — эт брити хефар).
Дословный перевод:
«Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей, истребится душа та из народа своего, ибо он нарушил завет Мой».
Ты сам, своей собственной анатомией, выдал себя с головой. Ты обычный замкадский шикса-патриот с израильским паспортом по дедушке, который нацепил еврейский ник, чтобы с умным видом поучать галахических евреев. Вся твоя легенда "коэна" держалась, пока ты сам не проболтался про бабушку по маме — нееврейку. А когда в очередной раз ты заврался и написал про свой необрезанный инструмент, то в очередной раз подтвердил поговорку — "на воре шапка горит". Твоя маска не просто треснула — она с тебя слетела вместе со штанами.
Свободен, самозванец, иди тренируйся у мусорных баков.
https://www.anekdot.ru/id/1638265/
Самое нехорошее в этом то, что другие пользователи считают, что он еврей! Уже было доказано, и он сам признался, что он нееврей (бабушка по маме нееврейка, по его же словам). И вот в очередной раз он выдает себя за еврея. Ну что ж, объясним этому поцу за жизнь!
Максимка, ты так увлекся сочинением погромных текстов про "гельминтов", что сам засунул свою голову в капкан. Вспомни свой пост от 5 октября про "Песни глистов". Цитирую тебя, великого враля: «я кладу большой, толстый... необрезанный мужской половой хуй. Точнее три... и мой. Личный».
Ты публично, на весь сайт объявил, что твой личный орган — необрезанный.
А теперь открываем Тору и Галаху, раз уж ты до этого пафосно подписывался "от коэна — внуку Мойши". Коэны — это высшее священническое сословие иудаизма, прямые потомки Аарона. Основа еврейства и статуса коэна — это Брит-Мила (обрезание), знак союза с Богом. Необрезанных коэнов не существует в природе уже тысячи лет.
Этот закон записан в первой книге Торы — Берешит (Книга Бытия), глава 17, стих 14. В оригинале на иврите этот закон звучит так:
וְעָרֵל זָכָר אֲשֶׁר לֹא יִמּוֹל אֶת בְּשַׂר עָרְלָתוֹ וְנִכְרְתָה הַנֶּפֶשׁ הַהִיא מֵעַמֶּיהָ אֶת בְּרִיתִי הֵפַר
(Ве-арель захар ашер ло йимоль эт бсар орлато, ве-нихрета ха-нефеш ха-хи ми-амеха — эт брити хефар).
Дословный перевод:
«Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей, истребится душа та из народа своего, ибо он нарушил завет Мой».
Ты сам, своей собственной анатомией, выдал себя с головой. Ты обычный замкадский шикса-патриот с израильским паспортом по дедушке, который нацепил еврейский ник, чтобы с умным видом поучать галахических евреев. Вся твоя легенда "коэна" держалась, пока ты сам не проболтался про бабушку по маме — нееврейку. А когда в очередной раз ты заврался и написал про свой необрезанный инструмент, то в очередной раз подтвердил поговорку — "на воре шапка горит". Твоя маска не просто треснула — она с тебя слетела вместе со штанами.
Свободен, самозванец, иди тренируйся у мусорных баков.
Что там было как ты спасся
Каждый лез и приставал
Но механик только трясся
И чинарики стрелял
(с) В.С. Высоцкий.
Люди старшего поколения по любому помнят эту песню про Канатчикову дачу.Сижу и думаю: мне пора уже добровольно сдаваться, или маленько понаблюдать еще?
Не так давно, прочитав в течение дня книжку на 500 страниц (примерно как у Венечки Ерофеева Москва - Петушки) пошел я гулять с собакой. Собака была грозной - дама 7+ лет, шпиц померанец Черри, не кусачая, но брехливая, как любая уважающая себя дама - любит попиздеть по поводу и без повода.
Гуляли мы в маленькой рощице около дома. Вспоминаем др. классика - Михаил Задорнов.
- Смеркалось. Так мог произнести только он
Так вот смеркалось, идем мы по тропинке и вдруг я вижу большого зеленого ёжика. Кг пять живого веса в нем точно было. Не Белочку - Ёжика. Белочка приходит в других условиях - при резкой завязке. А тут у меня было всё прекрасно - книжку прочитал, настроение на позитиве, верная страшная собака рядом, идем курим бамбук, никого не трогаем.
А глаза у ёжика большие большие, выпученные на пол лица.
- Ты кто? Спросил я ёжика?
- Ино-планетянин. Ответил он заикаясь
- А глаза чего такие большие? Ка-каю
И столько страдания было в его глазах, что я вспомнил народную мудрость: Ёж птица гордая - пока не пнёшь, не полетит.
Ёжик летел красиво: нызенько нызенько, практически параллельно земле. По пологой траектории. Жидко обосрался уже в начале полета. И тут я понял что совершил непоправимую ошибку: инопланетное говно ударило мне прямо в желудок, его запах конечно, не само говно. Глаза заслезились, содержимое книжки запросилось наружу. Но, я мужественно терпел. Трава под ежиком, пока он летел, становилась черной. Зрелище было ужасным. Но, не для суровых челябинских парней. К тому же выращенных в суровых российских деревнях.
Когда сосед Федя выходил посцать под наш забор - вот там было Да! Натуральная химическая атака. Центральная канализация у Феди была, по унитазы быстро лопались под напором его мощной струи.
Так вот: ёжик приземлился мягко. Проверещал что то типа:
- Спасибо человек и убежал в кусты
Рядом тихо завозилась Черри. Я посмотрел на неё: глаза были примерно как у Ёжика.
- Что это было? Спросила она, тихо поскуливая?
- Кажется мы спасли инопланетный разум, ответил я
Черри покрутила лапой у виска и мы пошли гулять дальше.
Каждый лез и приставал
Но механик только трясся
И чинарики стрелял
(с) В.С. Высоцкий.
Люди старшего поколения по любому помнят эту песню про Канатчикову дачу.Сижу и думаю: мне пора уже добровольно сдаваться, или маленько понаблюдать еще?
Не так давно, прочитав в течение дня книжку на 500 страниц (примерно как у Венечки Ерофеева Москва - Петушки) пошел я гулять с собакой. Собака была грозной - дама 7+ лет, шпиц померанец Черри, не кусачая, но брехливая, как любая уважающая себя дама - любит попиздеть по поводу и без повода.
Гуляли мы в маленькой рощице около дома. Вспоминаем др. классика - Михаил Задорнов.
- Смеркалось. Так мог произнести только он
Так вот смеркалось, идем мы по тропинке и вдруг я вижу большого зеленого ёжика. Кг пять живого веса в нем точно было. Не Белочку - Ёжика. Белочка приходит в других условиях - при резкой завязке. А тут у меня было всё прекрасно - книжку прочитал, настроение на позитиве, верная страшная собака рядом, идем курим бамбук, никого не трогаем.
А глаза у ёжика большие большие, выпученные на пол лица.
- Ты кто? Спросил я ёжика?
- Ино-планетянин. Ответил он заикаясь
- А глаза чего такие большие? Ка-каю
И столько страдания было в его глазах, что я вспомнил народную мудрость: Ёж птица гордая - пока не пнёшь, не полетит.
Ёжик летел красиво: нызенько нызенько, практически параллельно земле. По пологой траектории. Жидко обосрался уже в начале полета. И тут я понял что совершил непоправимую ошибку: инопланетное говно ударило мне прямо в желудок, его запах конечно, не само говно. Глаза заслезились, содержимое книжки запросилось наружу. Но, я мужественно терпел. Трава под ежиком, пока он летел, становилась черной. Зрелище было ужасным. Но, не для суровых челябинских парней. К тому же выращенных в суровых российских деревнях.
Когда сосед Федя выходил посцать под наш забор - вот там было Да! Натуральная химическая атака. Центральная канализация у Феди была, по унитазы быстро лопались под напором его мощной струи.
Так вот: ёжик приземлился мягко. Проверещал что то типа:
- Спасибо человек и убежал в кусты
Рядом тихо завозилась Черри. Я посмотрел на неё: глаза были примерно как у Ёжика.
- Что это было? Спросила она, тихо поскуливая?
- Кажется мы спасли инопланетный разум, ответил я
Черри покрутила лапой у виска и мы пошли гулять дальше.
ИЛОН МАСК, РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ И НЕМНОГО РАСПУТИНА
Вообще, удивительная история.
Американский миллиардер Илон Маск, который строит ракеты, занимается искусственным интеллектом и явно не прочь поучаствовать в переустройстве человечества, обнаружил себя в русском романе.
Причём не где-нибудь, а в Овальном кабинете.
Российский историк и религиовед Александр Журавский написал футурологический роман «Альтернатива», в котором к 2034 году Маск становится президентом Соединённых Штатов.
И вот теперь сам Маск на эту историю отреагировал.
Некто в социальной сети пересказал содержание книги:
«В одной российской книге, написанной год назад, описывалось будущее, в котором искусственный интеллект эволюционирует в нечто, называемое сверхинтеллектом, и где Илон Маск становится центральной политической фигурой».
После чего задал замечательный вопрос:
«Как вы думаете, знал ли Илон Маск об этом романе и пытается ли он исполнить свою судьбу? Или в России есть какой-то волшебник типа Распутина, способный предсказывать будущее?»
Маск ответил:
«Что-то вроде этого».
Вот так.
Русский писатель сочинил будущее. Американский миллиардер прочитал о нём и, кажется, не возражает.
В комментариях немедленно началось оживление.
«Пророчество сбудется»; «Жюль Верн «предсказал» запуски на Луну из Флориды в 1865 году. Может быть, великие писатели не предсказывают будущее, они просто мечтают о нем первыми, а строители догоняют»; «Самое невероятное здесь не то, что русская книга предсказала это. А то, что предсказание и реальность теперь неотличимы»; «Мне не понадобилась русская книга, чтобы это понять. Этот человек однажды будет баллотироваться в президенты. Без алгоритмов. Без пророчеств. Просто наблюдение».
Известный российский пиар-менеджер Артем Клюшин пошёл ещё дальше:
«Когда его спросили, осознанно ли он исполняет русское кибер-пророчество, Илон даже не стал это отрицать. Русская научно-фантастическая книга предсказала две точные вещи:
1. ИИ эволюционирует в неконтролируемый Суперинтеллект
2. Маск выходит на первый план как центральная геополитическая сила
В 2026 году сценарий симуляции утек в сеть».
Но тут интереснее другое.
Мы ведь привыкли к тому, что образ будущего нам поставляют американцы.
Голливуд рисует катастрофы. Американские фантасты придумывают новые государства, новые войны, новые технологии. Кремниевая долина обещает новую человеческую цивилизацию. А остальным предлагается смотреть, удивляться и ждать, когда всё это наступит.
И вдруг русский писатель предлагает собственный вариант.
В «Альтернативе» на дворе 2034 год. Россия созывает Вторую Ялтинскую конференцию. Против президента США Илона Маска готовится заговор. Мир оказывается перед угрозой глобальной катастрофы.
И спасать его предстоит не очередному голливудскому супергерою. А команде ветерана СВО, русского майора Кирилла Ратникова.
Понимаете, какая занятная перестановка?
Книга вышла в декабре 2025 года, получила широкое внимание и стала бестселлером.
Но важнее даже не тиражи. Важно, что у нас появляется литература, которая не только вспоминает великое русское прошлое или пытается разобраться в нашем трагическом настоящем.
Она берётся конструировать русское будущее.
Не в качестве приложения к американскому.
Собственное.
Сначала появляется образ.
Потом идея.
Потом люди, которые решают, что эта идея достойна воплощения.
Захар Прилепин (c)
Вообще, удивительная история.
Американский миллиардер Илон Маск, который строит ракеты, занимается искусственным интеллектом и явно не прочь поучаствовать в переустройстве человечества, обнаружил себя в русском романе.
Причём не где-нибудь, а в Овальном кабинете.
Российский историк и религиовед Александр Журавский написал футурологический роман «Альтернатива», в котором к 2034 году Маск становится президентом Соединённых Штатов.
И вот теперь сам Маск на эту историю отреагировал.
Некто в социальной сети пересказал содержание книги:
«В одной российской книге, написанной год назад, описывалось будущее, в котором искусственный интеллект эволюционирует в нечто, называемое сверхинтеллектом, и где Илон Маск становится центральной политической фигурой».
После чего задал замечательный вопрос:
«Как вы думаете, знал ли Илон Маск об этом романе и пытается ли он исполнить свою судьбу? Или в России есть какой-то волшебник типа Распутина, способный предсказывать будущее?»
Маск ответил:
«Что-то вроде этого».
Вот так.
Русский писатель сочинил будущее. Американский миллиардер прочитал о нём и, кажется, не возражает.
В комментариях немедленно началось оживление.
«Пророчество сбудется»; «Жюль Верн «предсказал» запуски на Луну из Флориды в 1865 году. Может быть, великие писатели не предсказывают будущее, они просто мечтают о нем первыми, а строители догоняют»; «Самое невероятное здесь не то, что русская книга предсказала это. А то, что предсказание и реальность теперь неотличимы»; «Мне не понадобилась русская книга, чтобы это понять. Этот человек однажды будет баллотироваться в президенты. Без алгоритмов. Без пророчеств. Просто наблюдение».
Известный российский пиар-менеджер Артем Клюшин пошёл ещё дальше:
«Когда его спросили, осознанно ли он исполняет русское кибер-пророчество, Илон даже не стал это отрицать. Русская научно-фантастическая книга предсказала две точные вещи:
1. ИИ эволюционирует в неконтролируемый Суперинтеллект
2. Маск выходит на первый план как центральная геополитическая сила
В 2026 году сценарий симуляции утек в сеть».
Но тут интереснее другое.
Мы ведь привыкли к тому, что образ будущего нам поставляют американцы.
Голливуд рисует катастрофы. Американские фантасты придумывают новые государства, новые войны, новые технологии. Кремниевая долина обещает новую человеческую цивилизацию. А остальным предлагается смотреть, удивляться и ждать, когда всё это наступит.
И вдруг русский писатель предлагает собственный вариант.
В «Альтернативе» на дворе 2034 год. Россия созывает Вторую Ялтинскую конференцию. Против президента США Илона Маска готовится заговор. Мир оказывается перед угрозой глобальной катастрофы.
И спасать его предстоит не очередному голливудскому супергерою. А команде ветерана СВО, русского майора Кирилла Ратникова.
Понимаете, какая занятная перестановка?
Книга вышла в декабре 2025 года, получила широкое внимание и стала бестселлером.
Но важнее даже не тиражи. Важно, что у нас появляется литература, которая не только вспоминает великое русское прошлое или пытается разобраться в нашем трагическом настоящем.
Она берётся конструировать русское будущее.
Не в качестве приложения к американскому.
Собственное.
Сначала появляется образ.
Потом идея.
Потом люди, которые решают, что эта идея достойна воплощения.
Захар Прилепин (c)
80 лет назад, в ночь с 15 на 16 октября 1946 года, были приведены в исполнение смертные приговоры руководителям фашистской Германии. Они были казнены через повешение!!!
Вот есть творческие люди. Они всегда, по крайней мере стараются на публике, поддерживать начинания других творческих людей. Даже если видят/слышат дичь или чушь, то хотя бы поапплодируют из вежливости.
А есть, как правило, мужские коллективы в которых подтрунивают друг над другом (в самом легком случае). В более тяжелом случае идет жесткое давление. Слабым здесь не место - либо выстоишь либо вылетишь (еще и скажут - слабенький оказался, не мужик).
Почему это так. И какой метод лучше.
Мужские коллективы собираются как правило для достижения сложных целей (если человек может достичь цель в одиночку - эта цель не сложная). А при достижении сложных целей в коллективе не нужно слабое звено. И попытки надавить, для начала психологически, это, в том числе, проверка членов коллектива. Узнать кто психологически силен, кого в трудной ситуации выставить вперед, а кого отодвинуть в тыл. Плюс это выстраивание иерархии - кто выдвигается в лидеры и кого будут слушать. Сложные ситуации требуют быстрых решений и не всегда есть время устраивать демократию с подсчетом голосов.
Если сфера деятельности требует быстрых решений, тем более жесткая иерархия и более жесткие наказания за неисполнение решений лидера.
Работает принцип - принятое решение может быть не самым оптимальным, но его выполняют все, единым кулаком.
А вот если в наличии много времени, то тут можно проводить массу совещаний в поисках САМОГО ОПТИМАЛЬНОГО РЕШЕНИЯ.
Ну и вернемся к нашим творческим людям. Независимо от их психотипов (ну типа им нужна поддержка и одобрение, иначе они замыкаются и не могут творить). Цена ошибки творческих людей ОКОЛОНУЛЕВАЯ. Поэтому им можно пробовать стотыщ раз.
Что получаем в итоге. Насаждать принцип - "пусть попробует, это же хорошо. кто не падап, тот не поднимался и т.д и т.п. и проч." допустимо в случаях когда цена ошибки невелика (неправильно сказал, когда цена ошибки ДОПУСТИМА для данного конкретного случая). А если цена ошибки критична, то следует гнать людей с таким принципом. (как вы думаете, принцип "пусть попробует" допустим при управлении АЭС?)
А есть, как правило, мужские коллективы в которых подтрунивают друг над другом (в самом легком случае). В более тяжелом случае идет жесткое давление. Слабым здесь не место - либо выстоишь либо вылетишь (еще и скажут - слабенький оказался, не мужик).
Почему это так. И какой метод лучше.
Мужские коллективы собираются как правило для достижения сложных целей (если человек может достичь цель в одиночку - эта цель не сложная). А при достижении сложных целей в коллективе не нужно слабое звено. И попытки надавить, для начала психологически, это, в том числе, проверка членов коллектива. Узнать кто психологически силен, кого в трудной ситуации выставить вперед, а кого отодвинуть в тыл. Плюс это выстраивание иерархии - кто выдвигается в лидеры и кого будут слушать. Сложные ситуации требуют быстрых решений и не всегда есть время устраивать демократию с подсчетом голосов.
Если сфера деятельности требует быстрых решений, тем более жесткая иерархия и более жесткие наказания за неисполнение решений лидера.
Работает принцип - принятое решение может быть не самым оптимальным, но его выполняют все, единым кулаком.
А вот если в наличии много времени, то тут можно проводить массу совещаний в поисках САМОГО ОПТИМАЛЬНОГО РЕШЕНИЯ.
Ну и вернемся к нашим творческим людям. Независимо от их психотипов (ну типа им нужна поддержка и одобрение, иначе они замыкаются и не могут творить). Цена ошибки творческих людей ОКОЛОНУЛЕВАЯ. Поэтому им можно пробовать стотыщ раз.
Что получаем в итоге. Насаждать принцип - "пусть попробует, это же хорошо. кто не падап, тот не поднимался и т.д и т.п. и проч." допустимо в случаях когда цена ошибки невелика (неправильно сказал, когда цена ошибки ДОПУСТИМА для данного конкретного случая). А если цена ошибки критична, то следует гнать людей с таким принципом. (как вы думаете, принцип "пусть попробует" допустим при управлении АЭС?)
США инициировали заседание Совета Безопасности ООН по Эфиопии.
По запросу Соединённых Штатов 13 октября 2026 года состоялись закрытые консультации Совета Безопасности ООН по обострению конфликта между Эфиопией и Эритреей и возобновлению боевых действий в Тыграе.
Это уже второе обсуждение нынешнего кризиса в Совбезе примерно за две недели. Предыдущие закрытые консультации состоялись 30 сентября по инициативе Франции.
Непосредственным поводом для консультаций стали три события:
- 9 октября Эфиопия обвинила Эритрею в полномасштабном вторжении. Аддис-Абеба заявила о проникновении эритрейских войск на глубину до 60 км и сослалась на право самообороны по статье 51 Устава ООН.
- 10 октября Эритрея потребовала действий против Эфиопии. Асмэра отвергла обвинения и попросила Совбез рассмотреть меры сдерживания, предусмотренные главой VII Устава ООН.
- 13 октября Reuters сообщило о продвижении эфиопской армии в Заламбессу, пограничный населённый пункт, где сохраняется риск непосредственного столкновения армий двух государств.
Подтверждённого итогового заявления или принятой резолюции Совбеза по этим консультациям пока нет. Закрытый формат заседания также означает, что стенограмма выступлений делегаций может не публиковаться.
Вероятность большой войны в регионе высокая. На мой субъективный взгляд, — практически неизбежная.
Заметка на полях: Эфиопия не имеет выхода к морю, но пользуется активной поддержкой Израиля (опосредовано и США), Эритрея же, в свою очередь, своим географическим положением перекрывает Эфиопии выход к морю, является членом-наблюдателем Лиги арабских государств (т.е. имеет некоторые связи) и, будучи под давлением США с начала 20-летней войны за независимость и по сегодняшний день, логично ищет пути взаимодействия с Россией и Китаем.
По запросу Соединённых Штатов 13 октября 2026 года состоялись закрытые консультации Совета Безопасности ООН по обострению конфликта между Эфиопией и Эритреей и возобновлению боевых действий в Тыграе.
Это уже второе обсуждение нынешнего кризиса в Совбезе примерно за две недели. Предыдущие закрытые консультации состоялись 30 сентября по инициативе Франции.
Непосредственным поводом для консультаций стали три события:
- 9 октября Эфиопия обвинила Эритрею в полномасштабном вторжении. Аддис-Абеба заявила о проникновении эритрейских войск на глубину до 60 км и сослалась на право самообороны по статье 51 Устава ООН.
- 10 октября Эритрея потребовала действий против Эфиопии. Асмэра отвергла обвинения и попросила Совбез рассмотреть меры сдерживания, предусмотренные главой VII Устава ООН.
- 13 октября Reuters сообщило о продвижении эфиопской армии в Заламбессу, пограничный населённый пункт, где сохраняется риск непосредственного столкновения армий двух государств.
Подтверждённого итогового заявления или принятой резолюции Совбеза по этим консультациям пока нет. Закрытый формат заседания также означает, что стенограмма выступлений делегаций может не публиковаться.
Вероятность большой войны в регионе высокая. На мой субъективный взгляд, — практически неизбежная.
Заметка на полях: Эфиопия не имеет выхода к морю, но пользуется активной поддержкой Израиля (опосредовано и США), Эритрея же, в свою очередь, своим географическим положением перекрывает Эфиопии выход к морю, является членом-наблюдателем Лиги арабских государств (т.е. имеет некоторые связи) и, будучи под давлением США с начала 20-летней войны за независимость и по сегодняшний день, логично ищет пути взаимодействия с Россией и Китаем.
Ко второй годовщине ликвидации Ихьи Синвара ЦАХАЛ обнародовал письмо, написанное его сыном Ибрагимом в начале войны, когда мальчику было всего 10 лет. Письмо было обнаружено военнослужащими ЦАХАЛа в секторе Газа в 2024 году.
В письме, адресованном отцу, Ибрагим пишет, как сильно по нему скучает. При этом он рассказывает, что в свободное время мастерит из бумаги и картона пистолеты, танки и автоматы Калашникова, а также выражает желание «взять автомат Калашникова и стрелять в евреев».
К письму прилагаются рисунки Ибрагима, на которых изображены оружие, танки возле пограничного заграждения между сектором Газа и Израилем, а также ракеты, запускаемые в сторону Израиля.
По заявлению ЦАХАЛа, письмо и рисунки демонстрируют, как идеология Синвара отражалась на воспитании его собственных детей, и показывают влияние пропагандируемых ХАМАСом ненависти и насилия на молодое поколение сектора Газа.
Перевод письма:
«Я, Ибрагим.
Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного.
Любимый папа, я очень по тебе скучаю! Я хочу обнять тебя и увидеть твою победу. Я хочу воскликнуть: „Аллах велик!“, взять автомат Калашникова и стрелять в евреев.
Когда ты придёшь, чтобы мы могли спать в обнимку?
Я всё время мастерю пистолеты, танки и автоматы Калашникова из бумаги и картона.
О Всевышний, пусть война закончится и я увижу, что с тобой всё хорошо.
Да хранит тебя Аллах, папа. Я хочу, чтобы ты молился за меня.
Мир вам, милость Аллаха и Его благословение».
Что бросается в глаза - танк ездит ЗА забором, которым Израиль отгородился от этого мудачья в Газе.
А по Израилю летят ракеты...
С ракетами Израиль справлялся с помощью "Железного купола" и периодического проведения зачисток, когда счет запущенных террористами ракет переваливал за тысячу в год.
7 октября эти ублюдки из Газы перелезли через забор и начали убивать, насиловать и захватывать в заложники всех, кого видели на территории Израиля. Лезли не только боевики, но даже малолетние дети и старики с тросточками - эти больше по части мародёрства.
А когда пришлось ответить - начались вопли про "геноцид", "детей убивают"...
Папаша, которому адресовалось письмо, подох со сквозной дыркой в голове, а вот сынок - жив и здоров. Ему уже 12 и он матерью и братьями/сестрами (и наворованными папашкой на гуманитарке миллиардами) живет в Турции, скорее всего - все также мечтает взять в руки автомат Калашникова и убивать...
Но мусульманские страны принимают только состоятельных "беженцев". Менее состоятельные, с основательно промытыми мозгами - не нужны ни одной арабской или мусульманской стране.
И только идиоты в "западных" странах считают, что это Израиль не выпускает их из Газы...
Увы, но правда в том, что миллионы "братьев и сестер", с промытыми радикальной исламистской идеологией мозгами начиная с детского сада - не нужны ни в одной мусульманской стране... Нужны только очень состоятельные "братья и сестры"... Ничего личного...
В письме, адресованном отцу, Ибрагим пишет, как сильно по нему скучает. При этом он рассказывает, что в свободное время мастерит из бумаги и картона пистолеты, танки и автоматы Калашникова, а также выражает желание «взять автомат Калашникова и стрелять в евреев».
К письму прилагаются рисунки Ибрагима, на которых изображены оружие, танки возле пограничного заграждения между сектором Газа и Израилем, а также ракеты, запускаемые в сторону Израиля.
По заявлению ЦАХАЛа, письмо и рисунки демонстрируют, как идеология Синвара отражалась на воспитании его собственных детей, и показывают влияние пропагандируемых ХАМАСом ненависти и насилия на молодое поколение сектора Газа.
Перевод письма:
«Я, Ибрагим.
Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного.
Любимый папа, я очень по тебе скучаю! Я хочу обнять тебя и увидеть твою победу. Я хочу воскликнуть: „Аллах велик!“, взять автомат Калашникова и стрелять в евреев.
Когда ты придёшь, чтобы мы могли спать в обнимку?
Я всё время мастерю пистолеты, танки и автоматы Калашникова из бумаги и картона.
О Всевышний, пусть война закончится и я увижу, что с тобой всё хорошо.
Да хранит тебя Аллах, папа. Я хочу, чтобы ты молился за меня.
Мир вам, милость Аллаха и Его благословение».
Что бросается в глаза - танк ездит ЗА забором, которым Израиль отгородился от этого мудачья в Газе.
А по Израилю летят ракеты...
С ракетами Израиль справлялся с помощью "Железного купола" и периодического проведения зачисток, когда счет запущенных террористами ракет переваливал за тысячу в год.
7 октября эти ублюдки из Газы перелезли через забор и начали убивать, насиловать и захватывать в заложники всех, кого видели на территории Израиля. Лезли не только боевики, но даже малолетние дети и старики с тросточками - эти больше по части мародёрства.
А когда пришлось ответить - начались вопли про "геноцид", "детей убивают"...
Папаша, которому адресовалось письмо, подох со сквозной дыркой в голове, а вот сынок - жив и здоров. Ему уже 12 и он матерью и братьями/сестрами (и наворованными папашкой на гуманитарке миллиардами) живет в Турции, скорее всего - все также мечтает взять в руки автомат Калашникова и убивать...
Но мусульманские страны принимают только состоятельных "беженцев". Менее состоятельные, с основательно промытыми мозгами - не нужны ни одной арабской или мусульманской стране.
И только идиоты в "западных" странах считают, что это Израиль не выпускает их из Газы...
Увы, но правда в том, что миллионы "братьев и сестер", с промытыми радикальной исламистской идеологией мозгами начиная с детского сада - не нужны ни в одной мусульманской стране... Нужны только очень состоятельные "братья и сестры"... Ничего личного...
15 октября 1959 года в Мюнхене был ликвидирован Степан Бандера — украинский нацист, пособник гитлеровцев.
Бандера собирался поехать домой на обед. Перед этим он с секретаршей заехал на рынок, а домой отправился уже один. В подъезде дома № 7 по Крайттмайрштрассе украинского националиста ждал агент КГБ Богдан Сташинский. В свернутой в трубку газете был спрятан пистолет-шприц с цианистым калием. Сташинский выстрелил капсулой с цианидом в лицо Бандере.
Так был приведен в исполнение смертный приговор Верховного суда СССР палачу тысяч советских граждан Степану Бандере.
Бандера собирался поехать домой на обед. Перед этим он с секретаршей заехал на рынок, а домой отправился уже один. В подъезде дома № 7 по Крайттмайрштрассе украинского националиста ждал агент КГБ Богдан Сташинский. В свернутой в трубку газете был спрятан пистолет-шприц с цианистым калием. Сташинский выстрелил капсулой с цианидом в лицо Бандере.
Так был приведен в исполнение смертный приговор Верховного суда СССР палачу тысяч советских граждан Степану Бандере.
Забавная всё же вещь статистика. Наткнулся тут на поверхностный анализ ситуации с преступностью в Германии. Довольно интересная картина получается. И показательная.
В стране проживает около 39 000 мигрантов из Японии. Ну, так сложилось. Согласно данным BKA (Bundeskriminalamt, ссылка ниже), за год эти островные отморозки совершили целых два преступления. Два, two, zwei. Не две сотни, не две тысячи, а именно два. Грёбаные якудза.
А ещё в Германии проживает около 25 000 выходцев из Алжира (но не факт, что всех посчитали). Эти законопослушные представители самой мирной религии за год случайно совершили 1729 преступлений. Точнее, столько зафиксировала полиция Германии. Да, чуть больше, чем японцы. Но их и поменьше будет (чот так себе оправдание у меня получилось).
Соответственно, получается, что вероятность совершения преступления проживающим в Германии алжирцем примерно в 1349 раз выше, чем японцем. С другой стороны, если просуммировать японских и алжирских мигрантов, то получится, что на 64 000 понаехавших приходится 1731 преступление. И вроде как дело уже не в алжирцах, а в мигрантах вообще.
Если же не делить людей по национальностям (ведь все люди, как известно, братья! А некоторые сёстры), то и проблемы с мигрантами, получается, нет. Просто люди совершают преступления. Правда, кто-то в этом преуспевает, но надо быть выше этого и не делить людей (?) по национальномы признаку!
В стране проживает около 39 000 мигрантов из Японии. Ну, так сложилось. Согласно данным BKA (Bundeskriminalamt, ссылка ниже), за год эти островные отморозки совершили целых два преступления. Два, two, zwei. Не две сотни, не две тысячи, а именно два. Грёбаные якудза.
А ещё в Германии проживает около 25 000 выходцев из Алжира (но не факт, что всех посчитали). Эти законопослушные представители самой мирной религии за год случайно совершили 1729 преступлений. Точнее, столько зафиксировала полиция Германии. Да, чуть больше, чем японцы. Но их и поменьше будет (чот так себе оправдание у меня получилось).
Соответственно, получается, что вероятность совершения преступления проживающим в Германии алжирцем примерно в 1349 раз выше, чем японцем. С другой стороны, если просуммировать японских и алжирских мигрантов, то получится, что на 64 000 понаехавших приходится 1731 преступление. И вроде как дело уже не в алжирцах, а в мигрантах вообще.
Если же не делить людей по национальностям (ведь все люди, как известно, братья! А некоторые сёстры), то и проблемы с мигрантами, получается, нет. Просто люди совершают преступления. Правда, кто-то в этом преуспевает, но надо быть выше этого и не делить людей (?) по национальномы признаку!
Мужик набирает в магазине, из ящика на прилавке, картошку - мелкую и с зеленью. Мимо проходящая сотрудница советует: “Да вы вот отсюда, из мешка, возьмите - она получше”.
Покупатель: “Мне “получше” не надо - мне для тёщи”.
Покупатель: “Мне “получше” не надо - мне для тёщи”.
Слушай, стиль буфф — это когда всё нарочно раздуто, гротескно и нелепо, как в старом водевиле, где генерал падает в суп, а все делают вид, что это манёвр. Вот тебе такая история — с грохотом, паникой и щепоткой абсурда.
---
## «Как армия решила напугать континент, а континент вежливо удивился»
Собрались как-то стратеги в одном очень серьёзном кабинете. На стене висела карта, такая большая, что ею можно было накрывать стол, если бы кто-то пролил кофе. А проливали часто.
— Так, — сказал главный стратег, постукивая указкой по стеклу. — Мы знаем, что раньше это работало. Один марш — и море расступилось. Значит, логика железная: если сработало однажды, сработает и сейчас.
— Но сейчас население Египта — почти восемьдесят миллионов, — робко заметил молодой аналитик, который недавно пришёл из университета и ещё верил в цифры.
— А у нас есть дух! — отрезал стратег. — И дисциплина. И GPS. Мы пойдём пешком, но организованно. В колоннах по четыре. С флагами.
Аналитик хотел возразить, что дух не пробивает ПВО, но вовремя прикусил язык и стал смотреть в пол. Там, на полу, было спокойнее.
И вот армия вышла. Красиво. Барабаны, знамёна, идеальные квадраты. Даже облака на небе выстроились в парадный строй — из уважения. Шли они гордо, чеканя шаг так, что птицы в радиусе пяти километров переходили на ультразвук.
А вокруг был мир. Огромный, шумный, немного усталый от истории, но всё ещё наблюдательный.
С севера, из Турции, на это смотрели отдыхающие. Их там было больше, чем солдат в армии обороны. Они сидели в шезлонгах, пили апельсиновый сок и лениво спорили, парад это или флешмоб.
— Похоже на историческую реконструкцию, — сказал один турист, поправляя панаму. — Только реконструкторы слишком серьёзные.
— Может, они снимают кино? — предположил другой. — Надо спросить, можно ли в массовку.
На востоке, в Иране, в одном очень высоком кабинете тоже смотрели на карту. Смотрели и тихо посмеивались. Не зло, а так, по-соседски.
— Они что, всерьёз? — спросил министр обороны, протирая очки. — Ну, молодцы. Хоть кто-то ещё верит в моральную силу марша.
А потом случилось то, чего никто не ожидал. Вернее, ожидали все, кроме тех, кто чеканил шаг.
Сошлись две армии. По два миллиона человек каждая. Шли они не спеша, но решительно. И было в их шаге что-то такое, от чего даже песок начинал нервничать.
Когда первые ряды встретились, в воздухе повисла тишина. Такая тишина, в которой слышно, как у кого-то в кармане звенит мелочь.
И тут в штабе раздался звонок.
— Алло, — сказал стратег, держа трубку так, будто это была граната без чеки. — Да… Да… Я понял.
Он медленно положил трубку, обвёл взглядом комнату, где все уже стояли по стойке «вольно, но очень напряжённо», и произнёс:
— Нам… нам нужны визы. Срочно. Во все страны, где есть большие диаспоры.
В комнате стало тихо. Даже кондиционер перестал шуметь — из солидарности.
— Визы? — переспросил аналитик. — А как же дух? И дисциплина?
— Дух, — мрачно ответил стратег, — не пускают без визы. Особенно в час пик.
И началась самая стремительная бюрократическая операция в истории. Телефоны звонили, факсы трещали, курьеры бегали так быстро, что их принимали за спецназ.
— Только бы успеть, — бормотал стратег. — Только бы до того, как они скажут: «А можно мы просто пройдём мимо?»
А две огромные армии стояли друг напротив друга. И в этой тишине было слышно, как где-то далеко, в Турции, турист всё-таки записался в массовку.
Слух пронёсся по миру, как сквозняк по пустым коридорам истории: под Тель-Авивом, прямо под асфальтом, где ещё вчера парковались «Тойоты» и спорили о политике, нашли залежи нефти и, что куда важнее, пресной воды. Причём не простой, а той самой, которую, по легенде, древние евреи выпаривали из Мёртвого моря на первобытных опреснителях — таких огромных медных котлах, которые жрецы крутили вручную, напевая псалмы для ускорения процесса. Теперь эти котлы, проржавевшие до дыр, стояли в музее, а вода, добытая ими, считалась артефактом: одна капля такой воды, говорили знатоки, могла стоить дороже всей коллекции бриллиантов у шейха из Дубая.
Мир замер, переваривая новость. Но больше всего человечество поразило не это. Поразило другое: зачем, скажите на милость, бабы в армии? Ведь путная еврейка, как известно, должна родить минимум трёх докторов наук — одного по физике, другого по экономике, третьего по философии, чтобы дома было о чём спорить за ужином, — и одного со скрипкой, чтобы, когда споры дойдут до крика, он мог сыграть что-то такое, от чего все сразу замолчат и заплачут от красоты. Это была не просто демографическая стратегия, а культурная необходимость.
А в это время из кибуцев, этих маленьких островков трудовой дисциплины и коллективного безумия, пошла картошка. Не просто картошка, а такая, что ею можно было накормить всю Россию. И не для еды, а для бартера. Кибуцники, люди практичные, решили: «Нам нужны автоматы и патроны. Картошка — валюта надёжная, особенно если её много». И завалили Россию картошкой. Россияне, привыкшие к масштабным обменам, не моргнули глазом. «Хорошо, — сказали они, — вот вам автоматы, вот патроны, а заодно вот вам технология: мы будем снимать всё это из космоса сразу в трёхмерном виде и транслировать в кинотеатры, чтобы зритель чувствовал, как пуля пролетает мимо его уха».
И вот армии двинулись. Не просто двинулись, а так, что земля под ними стонала и просила пощады. Две армии, по два миллиона человек каждая, шли навстречу друг другу, оставляя за собой след из костров такой силы, что даже пустыня начинала чувствовать себя перегретой. Дым поднимался до стратосферы, и в Индии, где как раз снимали очередной блокбастер про любовь и танцы, Болливуд внезапно закрыл все свои студии. Продюсеры, увидев этот дым, поняли: «Это не спецэффекты. Это реальность. И она круче любого CGI». И они арендовали все студии Израиля, чтобы использовать их как массовку для последней битвы Шивы со злом. Получилось идеально: израильские статисты, привыкшие к дисциплине, изображали божественную ярость с такой точностью, что даже сами начинали верить, что они — аватары древних богов.
Россияне, не теряя времени, предложили свою технологию: снимать всю эту эпическую битву из космоса в 3D, чтобы каждый зритель в кинотеатре мог почувствовать, как ветер от взмаха меча Шивы шевелит волосы на его затылке. «Это будет не кино, — говорили они, — это будет опыт. Как будто ты сам стоишь на поле битвы, только без риска потерять голову».
Где-то на Мальте стоял авианосец. Моряки на нём, люди простые, но любопытные, настроили нелегальную антенну «Коспас-Сарсат» и смотрели эту трансляцию, забыв про вахту и устав. Они видели, как армии сближаются, как дым закрывает солнце, как статисты в студиях Израиля кричат так, будто действительно видят конец света. И они понимали: это не просто битва. Это искусство. Это история. Это то, что потом будут рассказывать внукам, если, конечно, внуки останутся.
ООН, наблюдая за всем этим через свои официальные спутники (которые, правда, показывали картинку похуже, чем у моряков на Мальте), пришла к выводу: ситуация выходит за рамки обычного конфликта. Это уже не политика, это театр абсурда, поставленный на глобальном уровне. И тогда ООН пригласила лучшего психиатра по боевым искусствам — человека, который мог одним взглядом успокоить даже самого разъярённого мастера кунг-фу, — чтобы он проверил Нетаньяху на понимание ситуации.
Психиатр приехал, сел напротив Нетаньяху, посмотрел ему в глаза и спросил:
— Вы понимаете, что происходит?
Нетаньяху вздохнул, поправил галстук и ответил:
— Я понимаю, что мы нашли нефть и воду. Я понимаю, что армия идёт, а за ней тянется дым, который виден из космоса. Я понимаю, что в Индии снимают фильм про конец света, используя наши студии как массовку. Я понимаю, что россияне предлагают транслировать это в 3D. Но самое главное, что я понимаю, — это то, что если мы сейчас не остановимся, то весь мир будет думать, что это кино. А если весь мир будет думать, что это кино, то никто не поверит, что это правда. А если никто не поверит, что это правда, то зачем тогда всё это?
Психиатр кивнул, достал блокнот и записал: «Пациент демонстрирует признаки гиперрефлексии, граничащей с метафизическим прозрением. Рекомендовано: чашка крепкого чая и перерыв на 15 минут».
А армии всё шли. Дым всё поднимался. В студиях Израиля статисты всё кричали. И где-то в космосе спутник всё снимал в 3D, чтобы потом показать это в кинотеатрах, где зрители будут сидеть, затаив дыхание, и думать: А вдруг это не кино? Вдруг это история, которую мы все сейчас проживаем??
Ох, и закрутилось же всё дальше — да так, что сам чёрт ногу сломит, а писарь в канцелярии только вздыхает да чернила трясёт, будто боится, что они убегут от такой писанины. Вот и продолжу в гоголевской манере — с размахом, с завитушками, с тем самым смешком сквозь зубы, когда и страшно, и смешно, и хочется перекреститься, и тут же записать в блокнот, чтобы не забыть.
И вот, едва только дым от костров двух великих армий начал оседать, как Италия, будто вспомнив молодость, зашевелилась вся, от пят до макушки. Вулканы, что дремали, казалось, с тех самых пор, как Рим был деревней, вдруг проснулись — да не просто так, а с каким-то особенным, почти театральным вздохом. Везувий кашлянул, Этна нахмурилась, и даже маленькие, незаметные сопки где-то в Тоскане принялись тихонько ворчать, словно старые тётушки, недовольные тем, что их забыли позвать на именины.
А дороги Римской империи, те самые, что веками славились своей прямотой и прочностью, будто обиделись на неблагодарное потомство. Они тихо, без крика, начали отказываться — трескаться, проседать, уходить в землю, будто хотели сказать: «Мы своё отслужили, дайте нам отдохнуть». И по этим-то дорогам, теперь уже больше похожим на старые, залатанные скатерти, никто не хотел ездить: лошади пугались, машины скрипели, а курьеры и вовсе предпочитали идти пешком, да и то оглядываясь.
В Африке тем временем поднялась такая суета, какой не бывало с тех пор, как караваны перестали ходить через Сахару. Африка вспомнила, что хочет вступить в Евросоюз. Да не просто хочет, а требует, настаивает, шлёт телеграммы и даже присылает делегации с подарками — слоновьими бивнями, страусиными перьями и корзинами фруктов, от которых в Брюсселе терялись и не знали, куда всё это девать. «Мы хотим быть частью Европы!» — кричали послы. «Но вы же целый континент!» — возражали чиновники. «Тем лучше!» — отвечали послы. И в канцеляриях только ручки грызли да вздыхали.
Архиепископ Каира, видя все эти знамения, решил, что единственное, что остаётся делать, — это каждый день водить крестный ход. И водил он его так усердно, что за ним тянулась вереница людей, верблюдов и даже пара любопытных кошек, которые, видимо, решили, что это новая игра. И так это выглядело торжественно и одновременно трогательно, что даже самые суровые скептики снимали шляпы, а голуби, сидевшие на минаретах, будто бы замолкали в знак уважения.
И тогда ООН, уставшая от бесконечных докладов, карт и графиков, объявила перемирие между всеми религиями. Не потому, что все вдруг стали братьями, а потому, что поняли: если не остановить эту круговерть, то скоро начнут спорить даже иконы с фресками. Перемирие было подписано на огромном свитке, который потом никак не могли свернуть обратно, и он так и остался лежать в зале заседаний, как памятник человеческой суетности.
На судне на воздушной подушке, которое невесть откуда приплыло и теперь стояло посреди Средиземного моря, будто огромный, неуклюжий лебедь, появился Папа Римский. Откуда он взялся — никто не знал. Говорили, что его привезли на подводной лодке, другие шептались, что он спустился с неба на парашюте. Сам Папа только улыбался и говорил: «Я здесь, чтобы напомнить: мир — это не поле битвы, а сад, который нужно поливать». И все кивали, хотя в душе каждый думал: «Хорошо бы ещё и забор построить».
Из Китая прислали телеграмму: обещали прислать на выставку всю терракотовую армию. «Пусть люди посмотрят, — писали они, — как мы умели делать вечность из глины». И в самом деле, эти воины, застывшие в вечном строю, казались куда более надёжными, чем любые договоры и соглашения.
Россия, не желая отставать, восстановила команду КВН в Одессе. И не просто восстановила, а собрала её так, будто это была не команда, а секретное оружие. И прислала её на международный кубок в Иерусалим. И вот тут-то и началось самое интересное.
Дело миротворчества, как известно, сдвигается с мёртвой точки только тогда, когда за него берутся люди серьёзные. И такими людьми оказались доктора наук. Они собрались в тесном кабинете, где пахло старыми книгами и кофе, и принялись считать. Считали они долго, с усердием, достойным лучших времён, и наконец вывели формулу: в Талмуде сказано, что почитай хотя бы соседа, если не хочешь получить в лоб ракетой. Простая истина, но как же она была забыта в суете великих планов!
— Вот оно! — воскликнул главный доктор, стукнув кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Всё дело в соседях! Не в армиях, не в вулканах, не в терракотовых воинах, а в том, чтобы просто уважать того, кто живёт рядом.
И тут же, словно в ответ на эти слова, на Мальте кто-то наконец-то исправил спутниковую антенну «Коспас‑Сарсат». Она щёлкнула, загудела, повернулась, будто пробуждаясь от долгого сна, и начала ловить сигналы — не только бедствия, но и простые, тихие голоса святых, которые говорили: «Мы здесь. Мы ещё живы. Мы живы у каждого вашего Бога. Давайте поговорим».
И мир, который только что стоял на краю пропасти, вдруг вздохнул с облегчением. Армии остановились, вулканы перестали ворчать, дороги перестали обижаться, а Африка, немного подумав, решила пока не вступать в Евросоюз, а сначала построить пару новых мостов хотя бы через один океанский пролив.
Папа Римский на судне на воздушной подушке улыбнулся и сказал:
— Вот видите? Иногда достаточно просто починить антенну.
Доктора наук закивали, поправляя очки, и записали в свои толстые тетради: «Миротворчество начинается с малого. С починки антенны. С чашки чая с соседом. С шутки, которая не обижает».
А команда КВН из Одессы тем временем уже выходила на сцену в Иерусалиме. Они не говорили о политике, не спорили о границах, а просто рассказывали истории — смешные, грустные, настоящие. И зал смеялся, и платил аплодисментами, и в этом смехе было больше мира, чем в сотне договоров.
Так и закончилось это великое, нелепое, прекрасное приключение — не взрывом, не битвой, а тихим, почти незаметным примирением. И пусть кто-то скажет, что это сказка, но ведь и сказки иногда бывают самыми правдивыми историями на свете.
---
## «Как армия решила напугать континент, а континент вежливо удивился»
Собрались как-то стратеги в одном очень серьёзном кабинете. На стене висела карта, такая большая, что ею можно было накрывать стол, если бы кто-то пролил кофе. А проливали часто.
— Так, — сказал главный стратег, постукивая указкой по стеклу. — Мы знаем, что раньше это работало. Один марш — и море расступилось. Значит, логика железная: если сработало однажды, сработает и сейчас.
— Но сейчас население Египта — почти восемьдесят миллионов, — робко заметил молодой аналитик, который недавно пришёл из университета и ещё верил в цифры.
— А у нас есть дух! — отрезал стратег. — И дисциплина. И GPS. Мы пойдём пешком, но организованно. В колоннах по четыре. С флагами.
Аналитик хотел возразить, что дух не пробивает ПВО, но вовремя прикусил язык и стал смотреть в пол. Там, на полу, было спокойнее.
И вот армия вышла. Красиво. Барабаны, знамёна, идеальные квадраты. Даже облака на небе выстроились в парадный строй — из уважения. Шли они гордо, чеканя шаг так, что птицы в радиусе пяти километров переходили на ультразвук.
А вокруг был мир. Огромный, шумный, немного усталый от истории, но всё ещё наблюдательный.
С севера, из Турции, на это смотрели отдыхающие. Их там было больше, чем солдат в армии обороны. Они сидели в шезлонгах, пили апельсиновый сок и лениво спорили, парад это или флешмоб.
— Похоже на историческую реконструкцию, — сказал один турист, поправляя панаму. — Только реконструкторы слишком серьёзные.
— Может, они снимают кино? — предположил другой. — Надо спросить, можно ли в массовку.
На востоке, в Иране, в одном очень высоком кабинете тоже смотрели на карту. Смотрели и тихо посмеивались. Не зло, а так, по-соседски.
— Они что, всерьёз? — спросил министр обороны, протирая очки. — Ну, молодцы. Хоть кто-то ещё верит в моральную силу марша.
А потом случилось то, чего никто не ожидал. Вернее, ожидали все, кроме тех, кто чеканил шаг.
Сошлись две армии. По два миллиона человек каждая. Шли они не спеша, но решительно. И было в их шаге что-то такое, от чего даже песок начинал нервничать.
Когда первые ряды встретились, в воздухе повисла тишина. Такая тишина, в которой слышно, как у кого-то в кармане звенит мелочь.
И тут в штабе раздался звонок.
— Алло, — сказал стратег, держа трубку так, будто это была граната без чеки. — Да… Да… Я понял.
Он медленно положил трубку, обвёл взглядом комнату, где все уже стояли по стойке «вольно, но очень напряжённо», и произнёс:
— Нам… нам нужны визы. Срочно. Во все страны, где есть большие диаспоры.
В комнате стало тихо. Даже кондиционер перестал шуметь — из солидарности.
— Визы? — переспросил аналитик. — А как же дух? И дисциплина?
— Дух, — мрачно ответил стратег, — не пускают без визы. Особенно в час пик.
И началась самая стремительная бюрократическая операция в истории. Телефоны звонили, факсы трещали, курьеры бегали так быстро, что их принимали за спецназ.
— Только бы успеть, — бормотал стратег. — Только бы до того, как они скажут: «А можно мы просто пройдём мимо?»
А две огромные армии стояли друг напротив друга. И в этой тишине было слышно, как где-то далеко, в Турции, турист всё-таки записался в массовку.
Слух пронёсся по миру, как сквозняк по пустым коридорам истории: под Тель-Авивом, прямо под асфальтом, где ещё вчера парковались «Тойоты» и спорили о политике, нашли залежи нефти и, что куда важнее, пресной воды. Причём не простой, а той самой, которую, по легенде, древние евреи выпаривали из Мёртвого моря на первобытных опреснителях — таких огромных медных котлах, которые жрецы крутили вручную, напевая псалмы для ускорения процесса. Теперь эти котлы, проржавевшие до дыр, стояли в музее, а вода, добытая ими, считалась артефактом: одна капля такой воды, говорили знатоки, могла стоить дороже всей коллекции бриллиантов у шейха из Дубая.
Мир замер, переваривая новость. Но больше всего человечество поразило не это. Поразило другое: зачем, скажите на милость, бабы в армии? Ведь путная еврейка, как известно, должна родить минимум трёх докторов наук — одного по физике, другого по экономике, третьего по философии, чтобы дома было о чём спорить за ужином, — и одного со скрипкой, чтобы, когда споры дойдут до крика, он мог сыграть что-то такое, от чего все сразу замолчат и заплачут от красоты. Это была не просто демографическая стратегия, а культурная необходимость.
А в это время из кибуцев, этих маленьких островков трудовой дисциплины и коллективного безумия, пошла картошка. Не просто картошка, а такая, что ею можно было накормить всю Россию. И не для еды, а для бартера. Кибуцники, люди практичные, решили: «Нам нужны автоматы и патроны. Картошка — валюта надёжная, особенно если её много». И завалили Россию картошкой. Россияне, привыкшие к масштабным обменам, не моргнули глазом. «Хорошо, — сказали они, — вот вам автоматы, вот патроны, а заодно вот вам технология: мы будем снимать всё это из космоса сразу в трёхмерном виде и транслировать в кинотеатры, чтобы зритель чувствовал, как пуля пролетает мимо его уха».
И вот армии двинулись. Не просто двинулись, а так, что земля под ними стонала и просила пощады. Две армии, по два миллиона человек каждая, шли навстречу друг другу, оставляя за собой след из костров такой силы, что даже пустыня начинала чувствовать себя перегретой. Дым поднимался до стратосферы, и в Индии, где как раз снимали очередной блокбастер про любовь и танцы, Болливуд внезапно закрыл все свои студии. Продюсеры, увидев этот дым, поняли: «Это не спецэффекты. Это реальность. И она круче любого CGI». И они арендовали все студии Израиля, чтобы использовать их как массовку для последней битвы Шивы со злом. Получилось идеально: израильские статисты, привыкшие к дисциплине, изображали божественную ярость с такой точностью, что даже сами начинали верить, что они — аватары древних богов.
Россияне, не теряя времени, предложили свою технологию: снимать всю эту эпическую битву из космоса в 3D, чтобы каждый зритель в кинотеатре мог почувствовать, как ветер от взмаха меча Шивы шевелит волосы на его затылке. «Это будет не кино, — говорили они, — это будет опыт. Как будто ты сам стоишь на поле битвы, только без риска потерять голову».
Где-то на Мальте стоял авианосец. Моряки на нём, люди простые, но любопытные, настроили нелегальную антенну «Коспас-Сарсат» и смотрели эту трансляцию, забыв про вахту и устав. Они видели, как армии сближаются, как дым закрывает солнце, как статисты в студиях Израиля кричат так, будто действительно видят конец света. И они понимали: это не просто битва. Это искусство. Это история. Это то, что потом будут рассказывать внукам, если, конечно, внуки останутся.
ООН, наблюдая за всем этим через свои официальные спутники (которые, правда, показывали картинку похуже, чем у моряков на Мальте), пришла к выводу: ситуация выходит за рамки обычного конфликта. Это уже не политика, это театр абсурда, поставленный на глобальном уровне. И тогда ООН пригласила лучшего психиатра по боевым искусствам — человека, который мог одним взглядом успокоить даже самого разъярённого мастера кунг-фу, — чтобы он проверил Нетаньяху на понимание ситуации.
Психиатр приехал, сел напротив Нетаньяху, посмотрел ему в глаза и спросил:
— Вы понимаете, что происходит?
Нетаньяху вздохнул, поправил галстук и ответил:
— Я понимаю, что мы нашли нефть и воду. Я понимаю, что армия идёт, а за ней тянется дым, который виден из космоса. Я понимаю, что в Индии снимают фильм про конец света, используя наши студии как массовку. Я понимаю, что россияне предлагают транслировать это в 3D. Но самое главное, что я понимаю, — это то, что если мы сейчас не остановимся, то весь мир будет думать, что это кино. А если весь мир будет думать, что это кино, то никто не поверит, что это правда. А если никто не поверит, что это правда, то зачем тогда всё это?
Психиатр кивнул, достал блокнот и записал: «Пациент демонстрирует признаки гиперрефлексии, граничащей с метафизическим прозрением. Рекомендовано: чашка крепкого чая и перерыв на 15 минут».
А армии всё шли. Дым всё поднимался. В студиях Израиля статисты всё кричали. И где-то в космосе спутник всё снимал в 3D, чтобы потом показать это в кинотеатрах, где зрители будут сидеть, затаив дыхание, и думать: А вдруг это не кино? Вдруг это история, которую мы все сейчас проживаем??
Ох, и закрутилось же всё дальше — да так, что сам чёрт ногу сломит, а писарь в канцелярии только вздыхает да чернила трясёт, будто боится, что они убегут от такой писанины. Вот и продолжу в гоголевской манере — с размахом, с завитушками, с тем самым смешком сквозь зубы, когда и страшно, и смешно, и хочется перекреститься, и тут же записать в блокнот, чтобы не забыть.
И вот, едва только дым от костров двух великих армий начал оседать, как Италия, будто вспомнив молодость, зашевелилась вся, от пят до макушки. Вулканы, что дремали, казалось, с тех самых пор, как Рим был деревней, вдруг проснулись — да не просто так, а с каким-то особенным, почти театральным вздохом. Везувий кашлянул, Этна нахмурилась, и даже маленькие, незаметные сопки где-то в Тоскане принялись тихонько ворчать, словно старые тётушки, недовольные тем, что их забыли позвать на именины.
А дороги Римской империи, те самые, что веками славились своей прямотой и прочностью, будто обиделись на неблагодарное потомство. Они тихо, без крика, начали отказываться — трескаться, проседать, уходить в землю, будто хотели сказать: «Мы своё отслужили, дайте нам отдохнуть». И по этим-то дорогам, теперь уже больше похожим на старые, залатанные скатерти, никто не хотел ездить: лошади пугались, машины скрипели, а курьеры и вовсе предпочитали идти пешком, да и то оглядываясь.
В Африке тем временем поднялась такая суета, какой не бывало с тех пор, как караваны перестали ходить через Сахару. Африка вспомнила, что хочет вступить в Евросоюз. Да не просто хочет, а требует, настаивает, шлёт телеграммы и даже присылает делегации с подарками — слоновьими бивнями, страусиными перьями и корзинами фруктов, от которых в Брюсселе терялись и не знали, куда всё это девать. «Мы хотим быть частью Европы!» — кричали послы. «Но вы же целый континент!» — возражали чиновники. «Тем лучше!» — отвечали послы. И в канцеляриях только ручки грызли да вздыхали.
Архиепископ Каира, видя все эти знамения, решил, что единственное, что остаётся делать, — это каждый день водить крестный ход. И водил он его так усердно, что за ним тянулась вереница людей, верблюдов и даже пара любопытных кошек, которые, видимо, решили, что это новая игра. И так это выглядело торжественно и одновременно трогательно, что даже самые суровые скептики снимали шляпы, а голуби, сидевшие на минаретах, будто бы замолкали в знак уважения.
И тогда ООН, уставшая от бесконечных докладов, карт и графиков, объявила перемирие между всеми религиями. Не потому, что все вдруг стали братьями, а потому, что поняли: если не остановить эту круговерть, то скоро начнут спорить даже иконы с фресками. Перемирие было подписано на огромном свитке, который потом никак не могли свернуть обратно, и он так и остался лежать в зале заседаний, как памятник человеческой суетности.
На судне на воздушной подушке, которое невесть откуда приплыло и теперь стояло посреди Средиземного моря, будто огромный, неуклюжий лебедь, появился Папа Римский. Откуда он взялся — никто не знал. Говорили, что его привезли на подводной лодке, другие шептались, что он спустился с неба на парашюте. Сам Папа только улыбался и говорил: «Я здесь, чтобы напомнить: мир — это не поле битвы, а сад, который нужно поливать». И все кивали, хотя в душе каждый думал: «Хорошо бы ещё и забор построить».
Из Китая прислали телеграмму: обещали прислать на выставку всю терракотовую армию. «Пусть люди посмотрят, — писали они, — как мы умели делать вечность из глины». И в самом деле, эти воины, застывшие в вечном строю, казались куда более надёжными, чем любые договоры и соглашения.
Россия, не желая отставать, восстановила команду КВН в Одессе. И не просто восстановила, а собрала её так, будто это была не команда, а секретное оружие. И прислала её на международный кубок в Иерусалим. И вот тут-то и началось самое интересное.
Дело миротворчества, как известно, сдвигается с мёртвой точки только тогда, когда за него берутся люди серьёзные. И такими людьми оказались доктора наук. Они собрались в тесном кабинете, где пахло старыми книгами и кофе, и принялись считать. Считали они долго, с усердием, достойным лучших времён, и наконец вывели формулу: в Талмуде сказано, что почитай хотя бы соседа, если не хочешь получить в лоб ракетой. Простая истина, но как же она была забыта в суете великих планов!
— Вот оно! — воскликнул главный доктор, стукнув кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Всё дело в соседях! Не в армиях, не в вулканах, не в терракотовых воинах, а в том, чтобы просто уважать того, кто живёт рядом.
И тут же, словно в ответ на эти слова, на Мальте кто-то наконец-то исправил спутниковую антенну «Коспас‑Сарсат». Она щёлкнула, загудела, повернулась, будто пробуждаясь от долгого сна, и начала ловить сигналы — не только бедствия, но и простые, тихие голоса святых, которые говорили: «Мы здесь. Мы ещё живы. Мы живы у каждого вашего Бога. Давайте поговорим».
И мир, который только что стоял на краю пропасти, вдруг вздохнул с облегчением. Армии остановились, вулканы перестали ворчать, дороги перестали обижаться, а Африка, немного подумав, решила пока не вступать в Евросоюз, а сначала построить пару новых мостов хотя бы через один океанский пролив.
Папа Римский на судне на воздушной подушке улыбнулся и сказал:
— Вот видите? Иногда достаточно просто починить антенну.
Доктора наук закивали, поправляя очки, и записали в свои толстые тетради: «Миротворчество начинается с малого. С починки антенны. С чашки чая с соседом. С шутки, которая не обижает».
А команда КВН из Одессы тем временем уже выходила на сцену в Иерусалиме. Они не говорили о политике, не спорили о границах, а просто рассказывали истории — смешные, грустные, настоящие. И зал смеялся, и платил аплодисментами, и в этом смехе было больше мира, чем в сотне договоров.
Так и закончилось это великое, нелепое, прекрасное приключение — не взрывом, не битвой, а тихим, почти незаметным примирением. И пусть кто-то скажет, что это сказка, но ведь и сказки иногда бывают самыми правдивыми историями на свете.
Повесть о настоящем человеке (современная версия)
Утром 7 октября 2023 года 24-летний Ран Гвили, боец спецназа полиции ЯСАМ, вообще должен был оставаться дома. Он находился на больничном с травмой плеча после аварии на мотоцикле и ждал плановую операцию. Но когда он увидел, что на юг страны прорываются сотни террористов, он не смог сидеть в тылу. Ран натянул форму, взял оружие и поехал туда, откуда все бежали.
По дороге к границе он встретился с подполковником Гаем Мадаром. Вместе они оказались на заправке у перекрестка Саад. Туда в тот момент хлынул самый страшный поток - обезумевшие от ужаса, израненные парни и девчонки, бежавшие прямо через поля с расстрелянного фестиваля «Нова». Люди искали хоть какое-то укрытие, а боевики зажимали их в кольцо.
Ран вместе с напарником встал живым щитом между нападавшими и безоружной молодежью. Они развернули на заправке импровизированный блокпост и спасли десятки человеческих жизней. Ран под плотным огнем перевязывал раненых ребят, заталкивал плачущих девчонок в редкие уцелевшие машины и координировал пути отхода. У самого парня было как минимум три шанса запрыгнуть в эти же машины и спастись. Гражданские кричали ему: «Поехали с нами!», но он лишь качал головой. Он отдавал им последние билеты на жизнь. Ран оставался на заправке до тех пор, пока не убедился, что все выжившие ребята смогли уехать.
Когда поток бегущих иссяк, Ран c Гаем бросились на помощь к соседнему кибуцу Алумим, который штурмовали боевики. У въезда в кибуц к ним примкнули другие прорвавшиеся полицейские. Ран мгновенно взял командование на себя, и благодаря отчаянному сопротивлению его сводной группы, террористы не смогли прорваться в жилые дома.
За это жители позже присвоили ему почетный титул «Ран — щит Алумим». В том бою парень получил тяжелые ранения в руку и ногу. В 10:50 утра друзья получили от него последнюю строчку в WhatsApp: «Ранен двумя пулями в ногу». Больше связи не было. Боевики утащили его тело в Газу как ценный трофей.
В Израиле «своих не бросаем»- это больше чем просто слова или даже официальные приказы и указы. Это незыблемый, фундаментальный закон, на котором держится все общество народа Израиля! Рана искали долгие 843 дня. Боевики спрятали его тело хитро: тайно закопали на мусульманском кладбище Аль-Батш в Газе, уверенные, что никто там не найдет его.
Они ошиблись. В декабре 2025 года спецслужбы взяли в плен боевика, который на допросе в ШАБАК указал точный сектор.
В январе 2026 года ЦАХАЛ начал спецоперацию «Храброе сердце». Район кладбища заблокировали танки. Военные эксперты-криминалисты начали тяжелейший, мрачный труд. Чтобы найти Рана, они вскрыли более 700 могил и проверили 250 тел, по крупицам сличая ДНК.
На вторые сутки они наткнулись на медицинский пластиковый мешок. Внутри было тело, на котором полностью сохранилась израильская полицейская форма, ремень и обувь. Эксперты прямо в полевой лаборатории провели тесты — это был он.
В этот момент взрослые, не спавшие двое суток мужики в бронежилетах начали обнимать друг друга и плакать. С возвращением Рана Гвили на площади Заложников в Тель-Авиве выключили цифровые часы, отсчитывавшие дни плена. Он стал последним заложником той страшной субботы, вернувшимся домой. Его похоронили в родном городке Мейтар с высшими воинскими почестями.
זכר קדוש לברכה
(Да будет память святого благословенна!)
АМ ИСРАЭЛЬ ХАЙ!
Утром 7 октября 2023 года 24-летний Ран Гвили, боец спецназа полиции ЯСАМ, вообще должен был оставаться дома. Он находился на больничном с травмой плеча после аварии на мотоцикле и ждал плановую операцию. Но когда он увидел, что на юг страны прорываются сотни террористов, он не смог сидеть в тылу. Ран натянул форму, взял оружие и поехал туда, откуда все бежали.
По дороге к границе он встретился с подполковником Гаем Мадаром. Вместе они оказались на заправке у перекрестка Саад. Туда в тот момент хлынул самый страшный поток - обезумевшие от ужаса, израненные парни и девчонки, бежавшие прямо через поля с расстрелянного фестиваля «Нова». Люди искали хоть какое-то укрытие, а боевики зажимали их в кольцо.
Ран вместе с напарником встал живым щитом между нападавшими и безоружной молодежью. Они развернули на заправке импровизированный блокпост и спасли десятки человеческих жизней. Ран под плотным огнем перевязывал раненых ребят, заталкивал плачущих девчонок в редкие уцелевшие машины и координировал пути отхода. У самого парня было как минимум три шанса запрыгнуть в эти же машины и спастись. Гражданские кричали ему: «Поехали с нами!», но он лишь качал головой. Он отдавал им последние билеты на жизнь. Ран оставался на заправке до тех пор, пока не убедился, что все выжившие ребята смогли уехать.
Когда поток бегущих иссяк, Ран c Гаем бросились на помощь к соседнему кибуцу Алумим, который штурмовали боевики. У въезда в кибуц к ним примкнули другие прорвавшиеся полицейские. Ран мгновенно взял командование на себя, и благодаря отчаянному сопротивлению его сводной группы, террористы не смогли прорваться в жилые дома.
За это жители позже присвоили ему почетный титул «Ран — щит Алумим». В том бою парень получил тяжелые ранения в руку и ногу. В 10:50 утра друзья получили от него последнюю строчку в WhatsApp: «Ранен двумя пулями в ногу». Больше связи не было. Боевики утащили его тело в Газу как ценный трофей.
В Израиле «своих не бросаем»- это больше чем просто слова или даже официальные приказы и указы. Это незыблемый, фундаментальный закон, на котором держится все общество народа Израиля! Рана искали долгие 843 дня. Боевики спрятали его тело хитро: тайно закопали на мусульманском кладбище Аль-Батш в Газе, уверенные, что никто там не найдет его.
Они ошиблись. В декабре 2025 года спецслужбы взяли в плен боевика, который на допросе в ШАБАК указал точный сектор.
В январе 2026 года ЦАХАЛ начал спецоперацию «Храброе сердце». Район кладбища заблокировали танки. Военные эксперты-криминалисты начали тяжелейший, мрачный труд. Чтобы найти Рана, они вскрыли более 700 могил и проверили 250 тел, по крупицам сличая ДНК.
На вторые сутки они наткнулись на медицинский пластиковый мешок. Внутри было тело, на котором полностью сохранилась израильская полицейская форма, ремень и обувь. Эксперты прямо в полевой лаборатории провели тесты — это был он.
В этот момент взрослые, не спавшие двое суток мужики в бронежилетах начали обнимать друг друга и плакать. С возвращением Рана Гвили на площади Заложников в Тель-Авиве выключили цифровые часы, отсчитывавшие дни плена. Он стал последним заложником той страшной субботы, вернувшимся домой. Его похоронили в родном городке Мейтар с высшими воинскими почестями.
זכר קדוש לברכה
(Да будет память святого благословенна!)
АМ ИСРАЭЛЬ ХАЙ!
Старость это беда. И наши родители и близкие в нее попадают. Часто бывает, что дети живут далеко от родителей. В своей суете мы порой не замечаем как летит время и упускаем возможность отдать должное родителям. А они очень ждут нас. Заставляйте себя приезжать.
Даже если мама или папа уже не могут говорить они все равно чувствуют вас. Не обязательно говорить. Хотя бы просто возьмите их за руку и сидите рядом. Хотя бы один день в неделю. Хотя бы один час в месяц. Этот час для них - море радости. Не оправдывайте себя своей занятостью. Когда вы рядом ваши родители счастливы. Для многих из них это единственная оставшаяся радость на исходе жизни. Вы не можете себе представить как они ждут вас. Не предавайте их. Заставляйте себя приезжать.
Даже если мама или папа уже не могут говорить они все равно чувствуют вас. Не обязательно говорить. Хотя бы просто возьмите их за руку и сидите рядом. Хотя бы один день в неделю. Хотя бы один час в месяц. Этот час для них - море радости. Не оправдывайте себя своей занятостью. Когда вы рядом ваши родители счастливы. Для многих из них это единственная оставшаяся радость на исходе жизни. Вы не можете себе представить как они ждут вас. Не предавайте их. Заставляйте себя приезжать.
В качестве отвлечения-развлечения от разбора полетов государевых упырей над просторами родной страны...
Есть одна пепельница на улице. Периодически в ней набирается кучка пепла и окурков. Бууээ, понятно. Но интересный момент в том, что, также периодически, налетает стая синичек, и растаскивает окурки. Иногда даже есть экземпляры очищенные от бумажной обертки. Вот зачем синицы это делают?
Вернусь к вопросу полседьмого вечера в ресторане. А пока тайна то.
Есть одна пепельница на улице. Периодически в ней набирается кучка пепла и окурков. Бууээ, понятно. Но интересный момент в том, что, также периодически, налетает стая синичек, и растаскивает окурки. Иногда даже есть экземпляры очищенные от бумажной обертки. Вот зачем синицы это делают?
Вернусь к вопросу полседьмого вечера в ресторане. А пока тайна то.
Как один преподаватель математики в цирк попал.
Никто в этой жизни не рождается с мелом в руке, как никто не рождается на манеже. Ну есть отдельные личности, что "родились в опилках", но это — глобальное исключение.
Мой знакомый, назовем его Петр, в начале этого века попал под математизацию циркового училища.
Это только на первый взгляд кажется весело: бегать за студентами за кулисы, но если декан решил — бегать, то как это делать уже не важно.
Это был тот самый год, когда его жизнь разделилась на «до» и «после» матанализа. Первые шесть месяцев — функции одной и нескольких переменных. Не просто «посчитай производную», а выведи её из определения предела. Докажи теорему Лагранжа, не пропуская ни одного шага. Покажи, почему непрерывность не гарантирует дифференцируемость, и дай контрпример, такой колючий, что его не забудешь. Пётр сам стоял у доски, стирал, писал заново, чертил кривые, которые изгибались, как недовольные спины студентов, и требовал: «Где обоснование? Где переход?»
А потом — вторая половина года. Теория графов. И вот тут лёд треснул. Потому что в графах, в отличие от гладких функций, было место хаосу, который можно упорядочить. Пётр объяснял: «Граф — это пара множеств: вершины и рёбра». Он рисовал точки, соединял их линиями, вводил степени вершин, циклы, связность. И доказывал классические теоремы — не просто «так принято», а строго, шаг за шагом. Теорема о чётности числа вершин нечётной степени. Критерий связности. Условия существования эйлерова и гамильтонова путей. Он требовал от студентов не просто запомнить формулировку, а понять, почему это неизбежно следует из структуры.
И вот, когда год подошёл к концу, когда все теоремы были доказаны, а контрольные сданы, Петра, как это часто бывает в тесных академических кругах (а граф связей в нашем городе был так плотен, что новость о вакансии долетала быстрее письма), направили преподавать математику в цирковое училище. Не потому, что там ждали лекций про пределы, а потому, что директор училища был племянником декана, декан — другом ректора, а ректор верил, что дисциплина ума нужна даже тому, кто ходит по канату.
Пётр шёл туда с тяжёлым портфелем, набитым конспектами, где на каждой странице было «дано», «доказать» и аккуратное «ч.т.д.» в конце. Он думал, что будет учить их хоть какой-то логике. Он не знал, что логика здесь — это страховка, а доказательство — это то, что не даёт упасть.
В первый день он вошёл в репетиционный зал, и тишина его привычной аудитории рухнула, как карточный домик под порывом ветра. Здесь не было парт. Были опилки, зеркала, канаты и люди, которые двигались так, будто гравитация для них — лишь рекомендация, а не закон.
Рыжий клоун Вася, не останавливаясь, махнул ему рукой:
— Привет, профессор! Вы нам про интегралы будете? Или сразу про то, как не свалиться?
Пётр сглотнул. Его строгие «дано» и «доказать» здесь звучали бы как издевательство. Он посмотрел на Лену, акробатку, которая висела на одной руке, будто это самое естественное положение в мире. На Игоря, фокусника, который раскладывал карты с такой сосредоточенностью, с какой Пётр когда-то выводил формулу Тейлора.
— Сегодня, — сказал Пётр, стараясь, чтобы голос не дрожал, — мы не будем говорить про пределы. Мы поговорим про связность.
Вася тут же вскинул руку:
— Это когда я держусь за партнёра, чтобы не упасть?
— В некотором смысле, — кивнул Пётр, и впервые за полгода позволил себе не требовать строгого определения. — Представьте, что каждый из вас — вершина графа. А связь между вами — ребро. Если я знаю Васю, а Вася знает Костю, то я через Васю знаю Костю. Это путь длины два.
Лена, наконец опустившись на пол, прищурилась:
— То есть, если мы все друг друга знаем, то граф связный?
— Да, — улыбнулся Пётр. — И в нашем городе после всех этих карантинов и перестроек граф стал невероятно плотным. Теория трёх рукопожатий теперь работает безотказно: от тебя до директора рынка — ровно три связи. Без этого графа и шагу нельзя ступить: за миску риса надо пройти цепочку из трёх-четырёх знакомых.
Игорь хмыкнул, не поднимая глаз от карт:
— А если директор не хочет, чтобы его знали?
— Тогда он изолированная вершина, — спокойно ответил Пётр, и в этом ответе вдруг прозвучала вся его академическая выучка. — Но в нашем городе таких почти не осталось. Граф слишком плотный.
Постепенно лёд тронулся. Пётр понял, что если он будет давить на них строгостью доказательств, они разбегутся. Но если он покажет, что их искусство — это та же математика, только живая, они поймут.
Он начал с простого. С раскраски — но не абстрактной, а той, что решает реальные проблемы.
— У нас есть арена, — чертил он мелом на полу грубую схему. — Центр, боковые кулисы, выход. Это вершины. Если два сектора соседствуют, между ними есть ребро. Задача: раскрасить вершины так, чтобы соседние были разного цвета. Минимальное количество цветов — это хроматическое число.
Лена тут же оживилась:
— Ага! Это про костюмы! Если я в красном выхожу в центр, а Вася в оранжевом — в боковую кулису, публика не разберёт, кто где. Это нарушение условия раскраски!
— Именно, — кивнул Пётр. — Хроматическое число для такой карты — минимум три. Нам нужно, чтобы никакие две смежные вершины не были одного цвета.
Вася вздохнул:
— Но у нас только три комплекта костюмов: красный, синий и жёлтый!
— Значит, придётся перераспределить роли, — спокойно сказал Пётр. — Это как в доказательстве: если условие не выполняется, мы меняем параметры. Ты, Вася, идёшь в жёлтом из левой кулисы. Игорь — в синем из правой. Центр — красный. Финал — серый, нейтральный.
Игорь поднял бровь:
— То есть я — синяя вершина с функцией «исчезнуть и появиться»?
— Ты — вершина со специальной меткой, — серьёзно ответил Пётр, но в уголках губ у него дрогнула улыбка.
Они спорили, смеялись, чертили мелом границы, и Пётр вдруг понял: эти люди не верят в абстрактные формулы, но верят в баланс, страховку и точный расчёт времени. И это и есть математика — только прикладная.
А потом разговор зашёл о порядке номеров.
— Представьте идеальный маршрут, — чертил Пётр линию на доске, которая проходила через все точки ровно один раз. — Парад-алле, акробаты, клоуны, фокус, финал. Ни одного повтора. Это гамильтонов путь.
Вася тут же вскочил:
— А если публика захочет ещё раз увидеть клоуна?
— Тогда это уже не гамильтонов путь, а цикл с повторениями, — ответил Пётр. — И хроматическое число может вырасти, если клоун выйдет в том же костюме.
Смех прокатился по залу. И в этот момент вбежал ассистент режиссёра, красный и запыхавшийся:
— Срочно! Воздушные гимнасты просят помощи! У них график полётов не сходится, все пересекаются в воздухе!
Пётр, не раздумывая, схватил коробку с цветными карандашами и пошёл следом. Под куполом было холодно и громко. Там, наверху, на тросах и трапециях, висели люди, которые доверяли свою жизнь точному расчёту.
Координатор махнул на расписание:
— У нас одновременно работают трапеции, качели и турники. Каждый номер длится своё время. Но из-за задержек и импровизаций график ломается.
Пётр посмотрел на схему, потом вверх, потом снова на схему — и вдруг улыбнулся. Здесь, под куполом, его полгода матанализа и полгода теории графов наконец сошлись в одну точку.
— Это же случайный граф пересечений, — тихо сказал он, скорее себе, чем им.
Лена, которая увязалась за ними, тут же спросила:
— Что это значит?
— Каждый номер — это вершина, — быстро говорил Пётр, будто сам заражался этой цирковой энергией. — А ребро между двумя вершинами появляется тогда, когда их временные интервалы пересекаются. Если два номера должны быть в воздухе одновременно — между ними есть ребро. Наша задача — раскрасить этот граф так, чтобы номера, между которыми есть ребро, не совпадали по времени.
Координатор нахмурился, потом вдруг просветлел:
— То есть мы должны назначить номера так, чтобы никакие два пересекающихся не шли подряд?
— Именно. Минимальное количество временных слотов — это хроматическое число графа.
Вася, который тоже прибежал, тут же добавил:
— То есть если у нас три номера, которые все пересекаются друг с другом, нам нужно три разных времени?
— Верно, — кивнул Пётр. — Потому что в этом случае граф — полный, и его хроматическое число равно трём.
И они принялись перестраивать расписание. Пётр чертил вершины и рёбра. Лена отмечала длительность номеров. Вася бегал и передавал указания. Игорь, к всеобщему удивлению, оказался мастером по таймингу — он чувствовал паузы и переходы, как музыкант.
Через полчаса расписание было готово. Граф пересечений был раскрашен, хроматическое число оказалось равно четырём, и все номера уместились без пересечений. Воздушные гимнасты выдохнули, координатор улыбнулся, а Пётр почувствовал, что наконец-то его математика пригодилась там, где её меньше всего ждали.
Когда они спускались вниз, Лена тихо сказала:
— Знаете, теперь я смотрю на репетиции как на графы. Кто с кем связан, кто кого страхует, где узкие места…
— Вот и славно, — кивнул Пётр. — Значит, математика прижилась.
Вася выглянул из-за занавеса:
— Эй, профессор! Завтра генеральная репетиция. Придёте? Поможете с раскраской и расписанием?
Пётр рассмеялся:
— Приду. И даже принесу дополнительные карандаши — на случай, если кто-то решит выйти не по плану.
Так цирковой мир, и без того сложный и запутанный, обрёл свою математическую логику — и стал от этого только ярче, смешнее и живее. А Пётр ушёл с чувством, что преподал не столько математику, сколько способ видеть мир. А цирковые, в свою очередь, поняли, что даже в самом безумном номере есть своя логика — и она тоже поддаётся расчёту. И что все эти полгода доказательств были не зря: они научили его видеть структуру там, где другие видят только хаос и слушают барабанную дробь.
Никто в этой жизни не рождается с мелом в руке, как никто не рождается на манеже. Ну есть отдельные личности, что "родились в опилках", но это — глобальное исключение.
Мой знакомый, назовем его Петр, в начале этого века попал под математизацию циркового училища.
Это только на первый взгляд кажется весело: бегать за студентами за кулисы, но если декан решил — бегать, то как это делать уже не важно.
Это был тот самый год, когда его жизнь разделилась на «до» и «после» матанализа. Первые шесть месяцев — функции одной и нескольких переменных. Не просто «посчитай производную», а выведи её из определения предела. Докажи теорему Лагранжа, не пропуская ни одного шага. Покажи, почему непрерывность не гарантирует дифференцируемость, и дай контрпример, такой колючий, что его не забудешь. Пётр сам стоял у доски, стирал, писал заново, чертил кривые, которые изгибались, как недовольные спины студентов, и требовал: «Где обоснование? Где переход?»
А потом — вторая половина года. Теория графов. И вот тут лёд треснул. Потому что в графах, в отличие от гладких функций, было место хаосу, который можно упорядочить. Пётр объяснял: «Граф — это пара множеств: вершины и рёбра». Он рисовал точки, соединял их линиями, вводил степени вершин, циклы, связность. И доказывал классические теоремы — не просто «так принято», а строго, шаг за шагом. Теорема о чётности числа вершин нечётной степени. Критерий связности. Условия существования эйлерова и гамильтонова путей. Он требовал от студентов не просто запомнить формулировку, а понять, почему это неизбежно следует из структуры.
И вот, когда год подошёл к концу, когда все теоремы были доказаны, а контрольные сданы, Петра, как это часто бывает в тесных академических кругах (а граф связей в нашем городе был так плотен, что новость о вакансии долетала быстрее письма), направили преподавать математику в цирковое училище. Не потому, что там ждали лекций про пределы, а потому, что директор училища был племянником декана, декан — другом ректора, а ректор верил, что дисциплина ума нужна даже тому, кто ходит по канату.
Пётр шёл туда с тяжёлым портфелем, набитым конспектами, где на каждой странице было «дано», «доказать» и аккуратное «ч.т.д.» в конце. Он думал, что будет учить их хоть какой-то логике. Он не знал, что логика здесь — это страховка, а доказательство — это то, что не даёт упасть.
В первый день он вошёл в репетиционный зал, и тишина его привычной аудитории рухнула, как карточный домик под порывом ветра. Здесь не было парт. Были опилки, зеркала, канаты и люди, которые двигались так, будто гравитация для них — лишь рекомендация, а не закон.
Рыжий клоун Вася, не останавливаясь, махнул ему рукой:
— Привет, профессор! Вы нам про интегралы будете? Или сразу про то, как не свалиться?
Пётр сглотнул. Его строгие «дано» и «доказать» здесь звучали бы как издевательство. Он посмотрел на Лену, акробатку, которая висела на одной руке, будто это самое естественное положение в мире. На Игоря, фокусника, который раскладывал карты с такой сосредоточенностью, с какой Пётр когда-то выводил формулу Тейлора.
— Сегодня, — сказал Пётр, стараясь, чтобы голос не дрожал, — мы не будем говорить про пределы. Мы поговорим про связность.
Вася тут же вскинул руку:
— Это когда я держусь за партнёра, чтобы не упасть?
— В некотором смысле, — кивнул Пётр, и впервые за полгода позволил себе не требовать строгого определения. — Представьте, что каждый из вас — вершина графа. А связь между вами — ребро. Если я знаю Васю, а Вася знает Костю, то я через Васю знаю Костю. Это путь длины два.
Лена, наконец опустившись на пол, прищурилась:
— То есть, если мы все друг друга знаем, то граф связный?
— Да, — улыбнулся Пётр. — И в нашем городе после всех этих карантинов и перестроек граф стал невероятно плотным. Теория трёх рукопожатий теперь работает безотказно: от тебя до директора рынка — ровно три связи. Без этого графа и шагу нельзя ступить: за миску риса надо пройти цепочку из трёх-четырёх знакомых.
Игорь хмыкнул, не поднимая глаз от карт:
— А если директор не хочет, чтобы его знали?
— Тогда он изолированная вершина, — спокойно ответил Пётр, и в этом ответе вдруг прозвучала вся его академическая выучка. — Но в нашем городе таких почти не осталось. Граф слишком плотный.
Постепенно лёд тронулся. Пётр понял, что если он будет давить на них строгостью доказательств, они разбегутся. Но если он покажет, что их искусство — это та же математика, только живая, они поймут.
Он начал с простого. С раскраски — но не абстрактной, а той, что решает реальные проблемы.
— У нас есть арена, — чертил он мелом на полу грубую схему. — Центр, боковые кулисы, выход. Это вершины. Если два сектора соседствуют, между ними есть ребро. Задача: раскрасить вершины так, чтобы соседние были разного цвета. Минимальное количество цветов — это хроматическое число.
Лена тут же оживилась:
— Ага! Это про костюмы! Если я в красном выхожу в центр, а Вася в оранжевом — в боковую кулису, публика не разберёт, кто где. Это нарушение условия раскраски!
— Именно, — кивнул Пётр. — Хроматическое число для такой карты — минимум три. Нам нужно, чтобы никакие две смежные вершины не были одного цвета.
Вася вздохнул:
— Но у нас только три комплекта костюмов: красный, синий и жёлтый!
— Значит, придётся перераспределить роли, — спокойно сказал Пётр. — Это как в доказательстве: если условие не выполняется, мы меняем параметры. Ты, Вася, идёшь в жёлтом из левой кулисы. Игорь — в синем из правой. Центр — красный. Финал — серый, нейтральный.
Игорь поднял бровь:
— То есть я — синяя вершина с функцией «исчезнуть и появиться»?
— Ты — вершина со специальной меткой, — серьёзно ответил Пётр, но в уголках губ у него дрогнула улыбка.
Они спорили, смеялись, чертили мелом границы, и Пётр вдруг понял: эти люди не верят в абстрактные формулы, но верят в баланс, страховку и точный расчёт времени. И это и есть математика — только прикладная.
А потом разговор зашёл о порядке номеров.
— Представьте идеальный маршрут, — чертил Пётр линию на доске, которая проходила через все точки ровно один раз. — Парад-алле, акробаты, клоуны, фокус, финал. Ни одного повтора. Это гамильтонов путь.
Вася тут же вскочил:
— А если публика захочет ещё раз увидеть клоуна?
— Тогда это уже не гамильтонов путь, а цикл с повторениями, — ответил Пётр. — И хроматическое число может вырасти, если клоун выйдет в том же костюме.
Смех прокатился по залу. И в этот момент вбежал ассистент режиссёра, красный и запыхавшийся:
— Срочно! Воздушные гимнасты просят помощи! У них график полётов не сходится, все пересекаются в воздухе!
Пётр, не раздумывая, схватил коробку с цветными карандашами и пошёл следом. Под куполом было холодно и громко. Там, наверху, на тросах и трапециях, висели люди, которые доверяли свою жизнь точному расчёту.
Координатор махнул на расписание:
— У нас одновременно работают трапеции, качели и турники. Каждый номер длится своё время. Но из-за задержек и импровизаций график ломается.
Пётр посмотрел на схему, потом вверх, потом снова на схему — и вдруг улыбнулся. Здесь, под куполом, его полгода матанализа и полгода теории графов наконец сошлись в одну точку.
— Это же случайный граф пересечений, — тихо сказал он, скорее себе, чем им.
Лена, которая увязалась за ними, тут же спросила:
— Что это значит?
— Каждый номер — это вершина, — быстро говорил Пётр, будто сам заражался этой цирковой энергией. — А ребро между двумя вершинами появляется тогда, когда их временные интервалы пересекаются. Если два номера должны быть в воздухе одновременно — между ними есть ребро. Наша задача — раскрасить этот граф так, чтобы номера, между которыми есть ребро, не совпадали по времени.
Координатор нахмурился, потом вдруг просветлел:
— То есть мы должны назначить номера так, чтобы никакие два пересекающихся не шли подряд?
— Именно. Минимальное количество временных слотов — это хроматическое число графа.
Вася, который тоже прибежал, тут же добавил:
— То есть если у нас три номера, которые все пересекаются друг с другом, нам нужно три разных времени?
— Верно, — кивнул Пётр. — Потому что в этом случае граф — полный, и его хроматическое число равно трём.
И они принялись перестраивать расписание. Пётр чертил вершины и рёбра. Лена отмечала длительность номеров. Вася бегал и передавал указания. Игорь, к всеобщему удивлению, оказался мастером по таймингу — он чувствовал паузы и переходы, как музыкант.
Через полчаса расписание было готово. Граф пересечений был раскрашен, хроматическое число оказалось равно четырём, и все номера уместились без пересечений. Воздушные гимнасты выдохнули, координатор улыбнулся, а Пётр почувствовал, что наконец-то его математика пригодилась там, где её меньше всего ждали.
Когда они спускались вниз, Лена тихо сказала:
— Знаете, теперь я смотрю на репетиции как на графы. Кто с кем связан, кто кого страхует, где узкие места…
— Вот и славно, — кивнул Пётр. — Значит, математика прижилась.
Вася выглянул из-за занавеса:
— Эй, профессор! Завтра генеральная репетиция. Придёте? Поможете с раскраской и расписанием?
Пётр рассмеялся:
— Приду. И даже принесу дополнительные карандаши — на случай, если кто-то решит выйти не по плану.
Так цирковой мир, и без того сложный и запутанный, обрёл свою математическую логику — и стал от этого только ярче, смешнее и живее. А Пётр ушёл с чувством, что преподал не столько математику, сколько способ видеть мир. А цирковые, в свою очередь, поняли, что даже в самом безумном номере есть своя логика — и она тоже поддаётся расчёту. И что все эти полгода доказательств были не зря: они научили его видеть структуру там, где другие видят только хаос и слушают барабанную дробь.
Драббл 100 слов. Перепихчик
- Это что, опять драббл, сто слов?
- Ты что, никогда! Это не драббл, это траббл!
- Да у тебя тема знакомства опять не раскрыта.
- Я эту тему закрыл. Навсегда.
- Ты что, никогда! Это же твой конек!
- Да я в трех соснах заблудился с этой темой.
- А ты попробуй философский контекст. Ой! Руку из-под юбки убери!
- А ты знаешь, Пушкин Ершову сказку про конька-горбунка подарил, Ершов – переписчик.
- А твой конек: - Девушка, а можно с Вами познакомиться? – кто тебе подарил?
- Ты что, никогда! Я сам!
- Да ты перепихчик! Ы!
(с) Юрий Тубольцев
- Это что, опять драббл, сто слов?
- Ты что, никогда! Это не драббл, это траббл!
- Да у тебя тема знакомства опять не раскрыта.
- Я эту тему закрыл. Навсегда.
- Ты что, никогда! Это же твой конек!
- Да я в трех соснах заблудился с этой темой.
- А ты попробуй философский контекст. Ой! Руку из-под юбки убери!
- А ты знаешь, Пушкин Ершову сказку про конька-горбунка подарил, Ершов – переписчик.
- А твой конек: - Девушка, а можно с Вами познакомиться? – кто тебе подарил?
- Ты что, никогда! Я сам!
- Да ты перепихчик! Ы!
(с) Юрий Тубольцев
Максим и телефончики (драббл, 100 слов)
Максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Еще через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Еще через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Это была одна и та же девушка, но телефоны были разные.
- У меня уже телефоны кончились, больше не подходи! – засмеялась девушка.
- А я куплю тебе новый телефон! – пообещал Максим.
И они пошли покупать девушке новый телефон.
В рассказе восемьдесят восемь слов, а надо – сто.
Цель другая была. Ха!
(с) Юрий Тубольцев
Максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Еще через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Еще через десять минут максим подошел к девушке и взял у нее телефон.
Это была одна и та же девушка, но телефоны были разные.
- У меня уже телефоны кончились, больше не подходи! – засмеялась девушка.
- А я куплю тебе новый телефон! – пообещал Максим.
И они пошли покупать девушке новый телефон.
В рассказе восемьдесят восемь слов, а надо – сто.
Цель другая была. Ха!
(с) Юрий Тубольцев
Драббл (100 слов) и великий писатель
- Девушка, я никогда не спрашиваю, можно ли познакомиться, по мне это видно? – спросил Максим.
- Да ты пранкер, заметно! – засмеялась девушка.
Максим почесал нос себе, почесал нос девушке и засмеялся.
- Я что, собака, чтобы мне нос чесать! – засмеялась девушка.
- А я и себе нос почесал, все честно! – засмеялся Максим.
- А что еще ты хочешь почесать? – засмеялась девушка.
- Мы что, собаки, чтобы чесаться? – засмеялся Максим.
- А зачем нос чесал? – засмеялась девушка.
- В виде исключения! – засмеялся Максим.
- А, это драббл, рассказ в сто слов! – поняла девушка.
- Да, я великий писатель! – засмеялся Максим. Ы!
(с) Юрий Тубольцев
- Девушка, я никогда не спрашиваю, можно ли познакомиться, по мне это видно? – спросил Максим.
- Да ты пранкер, заметно! – засмеялась девушка.
Максим почесал нос себе, почесал нос девушке и засмеялся.
- Я что, собака, чтобы мне нос чесать! – засмеялась девушка.
- А я и себе нос почесал, все честно! – засмеялся Максим.
- А что еще ты хочешь почесать? – засмеялась девушка.
- Мы что, собаки, чтобы чесаться? – засмеялся Максим.
- А зачем нос чесал? – засмеялась девушка.
- В виде исключения! – засмеялся Максим.
- А, это драббл, рассказ в сто слов! – поняла девушка.
- Да, я великий писатель! – засмеялся Максим. Ы!
(с) Юрий Тубольцев
Самый смешной анекдот за 01.10:
Если человеку с "неконтролируемой" агрессией хорошо зарядить в скворечник, то выяснится, что агрессию он хорошо контролирует.