Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
21 октября 2018

Всякая всячина

Тексты, не попавшие ни в основные, ни в читательские, ни в повторные. Собираются и хранятся исключительно в научных целях. В этот раздел вы заходите на свой страх и риск. мы вас предупредили!

Меняется каждый час по результатам голосования
О, концлагере, Хельмно :

" Большинство жертв привозили в товарных железнодорожных вагонах на станцию Поверче и оттуда они на грузовиках доставлялись в замок в деревне Хелмно. Людей привозили на площадь перед замком и объявляли им, что они прибыли в рабочий лагерь и должны сначала пройти «санобработку», а всю одежду сдать «для дезинфекции». После этого их разделяли на группы по 50 или 70 человек и отводили в первый этаж замка, где им приказывали раздеться. Далее узники направлялись в туннель, где висели указатели с надписями «В душевую». В конце туннеля стоял крытый грузовик с распахнутой задней дверью кузова[1]. Это был один из специально созданных трёх грузовиков-«душегубок» производства завода Рено. Грузовик направлялся в «лесной лагерь». Отравленные по пути выхлопными газами либо хоронились в лесу в общих могилах по 30-40 человек, либо сжигались. Привезённым узникам шум душегубок объясняли работой заводских турбин, утверждая что это рабочий лагерь. Сами душегубки были замаскированы под грузовики для перевозки мебели[1].

В лесу захоронением жертв в открытых общих могилах и сжиганием трупов занималась группа могильщиков численностью 30-40 человек, которых отбирали из числа привезённых евреев. Их содержали в закрытом помещении замка под сильной охраной. Несмотря на это они предпринимали многочисленные попытки побега, но лишь двоим — Михаэлю Подхлебнику и Якову Грояновскому — удалось бежать. Я. Грояновский (это имя, вероятно, вымышленное) бежал в середине января 1942 г. и к концу месяца добрался до Варшавского гетто, где передал еврейской подпольной организации «Онег шаббат» сведения об уничтожении людей в Хелмно. Эта информация была сообщена представителям Армии Крайовой, которая сразу же информировало о происходящем в Хелмно польское правительство в изгнании. "
О, концлагере, Треблинка :

" Приказ о постройке лагеря уничтожения Треблинка был отдан рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером главе СС Варшавского района Арпаду Виганду 17 апреля 1942 года. Строительство лагеря началось в конце мая 1942.

Территория лагеря составляла 24 гектара, она была окружена двойной оградой высотой 3 метра, а также рвом глубиной 3 метра. Первые 3 газовые камеры площадью 48 м² были построены по такому же принципу, как и в лагере смерти Собибор. 22 июля 1942 началось выселение евреев из Варшавского гетто и восточных районов Варшавского района в лагерь Треблинка-I.

В августе-октябре 1942 года были построены десять дополнительных газовых камер общей площадью 320 м²[2][3].

Персонал лагеря состоял из 30 членов СС и около 100 вахманов — немцев, русских, украинцев, литовцев, болгар, поляков, жителей азиатских советских республик. В основном охрана состояла из пленных бывших военнослужащих Красной Армии.[4][5]


В настоящее время польские историки создают список ответственных за убийства в Треблинке.[6] Выживший в Треблинке Самуэль Вилленберг говорил в своем интервью, что охрана состояла из «эсэсовцев» (СС) и «украинцев», причем первые «держались отдельно от украинцев и тоже за ними следили», так как «их нельзя было оставлять без контроля»[7][8].

От жертв до последнего момента скрывали, что их ожидает смерть. Это позволяло в большинстве случаев предотвращать акты сопротивления. Многие евреи из Западной и Центральной Европы прибывали в лагерь на обычных пассажирских поездах (по купленным ими билетам), рассчитывая, что их везут на новое место жительства. Евреев из Восточной Европы привозили в забитых товарных вагонах, под охраной, не давая воды и пищи.

После наполнения людьми, в камеры, замаскированные под душевые, подавали выхлопные газы от двигателя тяжёлого танка (другим способом было выкачивание воздуха из камер). Смерть наступала от удушья в течение получаса. Тела убитых сначала закапывали в больших коллективных могилах, но весной 1943 года, после посещения лагеря Гиммлером, в лагере были установлены кремационные печи. Гиммлер приказал все тела убитых выкопать и сжечь, а вновь убиваемых — сжигать, а не закапывать.[9]

2 августа 1943 года в Треблинке-2 теми узниками, жизнь которых временно сохранялась для обеспечения функционирования лагеря, было поднято тщательно спланированное восстание, в результате которого часть из них сумела бежать, а 54 смогли дать свидетельские показания после перехода территории под контроль антигитлеровской коалиции[9]. Но многие узники были пойманы и убиты. Сам лагерь, как и планировалось нацистами, был ликвидирован, остатки сооружений разобраны, территория засеяна люпином. "
О, Сырецком, концентрационном, лагере :

" Сырецкий концентрационный лагерь

Трупы, вырытые на территории Сырецкого концлагеря. 1943 г.
Тип Концентрационный лагерь и лагерь смерти
Местонахождение Киев
Период эксплуатации 1942
Сырецкий концентрационный лагерь — концентрационный лагерь, созданный в июне 1942 года на северо-западе Киева в районе Сырец немецкими оккупационными властями, в нескольких сотнях метров от урочища Бабий Яр. Комендантом лагеря был назначен штурмбаннфюрер СС Пауль Радомски[de].

Деятельность лагеря
Лагерь был создан для врагов национал-социалистического режима, преимущественно евреев, а также коммунистов, комсомольцев, подпольщиков и военнопленных. Заключённые жили в землянках, большинство из них были истощены, многие умирали от голода. Комендант лагеря Радомски за малейшие проступки назначал расстрел или жестокие истязания, в том числе избиение бичом.

24 февраля 1943 г. в Сырецком концентрационном лагере были расстреляны некоторые из футболистов киевского «Динамо», участвовавших в 1942 г. так называемом «матче смерти» — Николай Трусевич, Иван Кузьменко, Алексей Клименко, Николай Коротких.

В рамках Sonderaktion 1005 в августе—сентябре 1943 года заключённые лагеря должны были выкапывать тела убитых людей в близлежащем Бабьем Яру и сжигать в печах. Вооружившись некоторыми найденными предметами, узники подняли восстание против охранников и сумели на время одолеть их. 15 человек смогло бежать, один из них по имени Владимир Давидов позже выступил в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе. После того, как немцы вновь установили контроль над лагерем, все оставшиеся в нём узники были казнены. Общее количество погибших в Сырецком концентрационном лагере за годы его существования оценивается в 25 тысяч человек. "
О, концлагере, Саймиште :

" Саймиште
серб. Концентрациони логор Сајмиште

Памятник
Тип Лагерь смерти
Координаты 44°48′46″ с. ш. 20°26′42″ в. д.HGЯO
Период эксплуатации декабрь 1941 — сентябрь 1944
Число заключенных 100 000
Число погибших 48 000
Комендант лагеря Герберт Андорфер (Herbert Andorfer, 1911-2007)
Саймиште на Викискладе
Саймиште (серб. Сајмиште) — нацистский лагерь смерти. Создан в декабре 1941 года на окраине Белграда в Независимом государстве Хорватия. За годы войны в этот лагерь попали около 100 тысяч человек, около 47 тысяч из которых были замучены и убиты.[1] Из 8 тысяч заключённых евреев выжили только около 50 женщин.

28 октября 1941 года нацистское правительство решило создать лагерь для еврейского населения Белграда и Баната в районе Земун (Zemun или Semlin). Так как левый берег Савы принадлежал Независимому государству Хорватия, нацисты договорились с хорватским правительством о выделении территории для концлагеря, при условии, что надсмотрщиками будут назначаться немцы, но не сербы.[2] 9 декабря 1941 года городские власти потребовали от еврейского населения явиться в полицию и сдать все ключи к домам и квартирам. До 15 декабря в лагере был собран 5 291 еврейский житель Белграда. К февралю 1942 года количество заключённых выросло до 7 000 человек.[2]

Большинство заключённых концлагеря Саймиште были сербами, среди них было много цыган.[3]

После массовых расстрелов летом/осенью 1941 года для защиты здоровья палачей было принято решение использовать газовые автомобили (т. н. «газваген») для уничтожения заключённых. Для этого были использованы грузовики марки Saurer длиной 5,8 м и шириной 1,8 м, в который нацисты загоняли до ста человек за один раз. Выхлопная труба грузовика была выведена внутрь автомобиля, и 15-минутной поездки хватало для того, чтобы отравить всех людей в грузовом отсеке.[2]

До войны в Сербии жили около 16 тысяч евреев, из которых 10,4 тысячи жили в Белграде. Восемь тысяч из них было уничтожено в концлагере Саймиште.[2][4]

В 1944 году, по ошибке, одна из бомб военно-воздушных сил США, предназначенная близлежащей железнодорожной станции, попала в лагерь, убив 80 и ранив 170 заключённых. "
О, концлагере, Равенсбрюк :
(Женский Концлагерь )

" Прибывающих в лагерь независимо от времени года раздевали догола во дворе, остригали им волосы. У заключённых отбирались все личные вещи и документы. Затем час или более они дожидались пропуска через баню. После бани узникам выдавалась лагерная одежда и они распределялись по блокам, где получали номера и винкели[8].

Подъём в лагере происходил в четыре часа утра. Заключённые, получив по ½ кружки холодного кофе без хлеба, выстраивались на улице для переклички. Поверка длилась 2-3 часа; в дождливые дни весной и осенью, а также в морозные дни зимой поверки умышленно удлинялись. После этого заключённые отправлялись на работу, которая длилась 12-14 часов[8].

В дневную смену заключённым предоставлялся 30-минутный перерыв для приёма «пищи». Им выдавали по пол-литра воды с брюквой или картофельными очистками. В ночную смену перерыва не было, пищу выдавали только после возвращения с работы[8].

После дневной смены узники выстраивались на вечернюю поверку, которая длилась более двух часов, затем получали кофе и 200 гр. хлеба[8]. "

По различным оценкам, в концентрационном лагере Равенсбрюк скончались от 50 000 до 92 000 человек.[4] Главными причинами смерти являлись недоедание, изнуряющий труд, очень плохие санитарно-гигиенические условия, вызванные размещением узников в количестве, многократно превосходившем допустимое, и систематические грубые издевательства над узниками со стороны штата лагеря.

Два раза в месяц производился отбор заключённых, подлежащих уничтожению[8]. Узников, признанных неспособными к работе, ликвидировали выстрелом в затылок. Каждый день в лагере убивали до 50 человек. Заключённых переправляли в Освенцим и другие лагеря смерти. Так, например, с марта по апрель 1942 года около 1600 «отсортированных» женщин-узниц Равенсбрюка были уничтожены в газовых камерах в Бернбурге[2].

С августа 1942 и начало 1943 года был произведён массовый расстрел польской аристократии, жён старших офицеров и офицеров генерального штаба. Было расстреляно 700 человек.[8]

В рамках так называемой «акции 14f13» в Равенсбрюке имело место массовое уничтожение заключённых. В 1943—1944 годах многие узники погибли от инъекции фенолинина.[4] Осенью 1943 года для концлагеря был построен крематорий. Пепел сбрасывался в озеро Шведтзее.


Печи крематория

Почтовая карточка полевой почты СС, отправленная из крематория концлагеря Равенсбрюк администрации кладбища Эльмшенхаген (Киль-Эльмшенхаген); февраль 1944
В конце 1944 года, после посещения Гиммлером Равенсбрюка, командование лагеря получило приказ ликвидировать всех старых, больных и неработоспособных заключённых. В Равенсбрюк прибыли «эксперты» по уничтожению, среди которых был унтерштурмфюрер СС Иоганн Шварцгубер — начальник лагеря Освенцим-Биркенау. С их прибытием началась массовая организованная ликвидация всех, кто считался неспособным к эвакуации. Таких женщин выбирали на специальных парадах, им выдавались розовые идентификационные карточки с буквами «V. V.» (нем. Vernichtungslager, Vernichten — лагерь смерти, уничтожить). Раньше карточки этого цвета выдавались освобождённым от тяжёлых работ, со временем они стали настоящими паспортами смерти, получив которые, женщины переводились в так называемый «лагерь охраны прав молодёжи Уккермарк», в котором содержались обречённые на смертную казнь. При этом в реестрах лагеря отмечалось, что заключённых эвакуировали в Миттельверде — оздоровительный центр в Силезии. Таким образом за несколько месяцев до освобождения, женский концлагерь Равенсбрюк стал лагерем смерти. Сначала женщин казнили выстрелом в затылок. После расстрела нескольких сотен заключённых, комендант решил, что этот способ слишком медленный. В декабре 1944 года на территории молодёжного лагеря Уккермарк были построены газовые камеры.

Помощник коменданта Шварцгубер, описывал операцию в газовой камере следующими словами:

… 150 женщин одновременно загоняли в газовую камеру. Гауптсгарфюрер Молл приказал женщинам раздеться, ведь их нужно было избавить от вшей. Затем женщин увели в газовую камеру и заперли двери. Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны и хныканья внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры.
В конце января — в начале апреля 1945 года в закрываемом лагере Уккермарк были расстреляны или отравлены газом 5 000—6 000 заключённых лагеря Равенсбрюк.[2] Имена тысяч узников, оказавшихся в этих застенках, так и остались неизвестными. Перед самым освобождением эсэсовцы уничтожили почти все документы.

В одном из спасённых от уничтожения списке, составленном администрацией лагеря, перечислены 25 028 имён женщин, отправленных в Равенсбрюк. Из них 24,9% польки, 19,9% немки, 15,1% еврейки, 15% русские, 7,3% француженки, 5,4% цыгане и 12,4% представительницы других национальностей, распределённые по следующим категориям: 83,54% политические, 12,35% антиобщественного поведения, 2,02% преступники, 1,11% свидетели Иеговы, 0,78% «расовое осквернение» и 0,2% прочие.

Медицинские эксперименты

Заключённая Богумила Бабинская, показывает шрамы от четырёх глубоких порезов на бедре, полученных в результате медицинских экспериментов
С 1 августа 1942 года в лагере начали проводить медицинские эксперименты над заключёнными. Опытам подверглись по крайней мере 86 узниц, 74 из которых были польками.

Первая серия экспериментов была направлена на установление эффективности сульфаниламидных препаратов при обработке огнестрельных ранений. Узницам вводились стафилококки, возбудители газовой гангрены и столбняка, а также одновременно несколько видов бактерий. Почти всегда глубокий, до самой кости, надрез для внесения бактерий узницам делали на верхней части бедра. Часто для большего сходства с реальным огнестрельным ранением в рану вводились деревянные, металлические или стеклянные частицы. При этом скрупулёзно регистрировались появление температуры, болей, раздувание конечностей газом, появление некроза тканей и развитие смертельного исхода. По результатам этих опытов над живыми людьми, в мае 1943 года Гебхардтом был сделан доклад «Особые эксперименты касательно действия сульфаниламидов» на «третьей конференции по Востоку для врачей — консультантов» военной академии в Берлине[10].

Вторая серия экспериментов была направлена на изучение возможностей трансплантации костной ткани, восстановление костей, мышц и нервов. Суть экспериментов заключалась в следующем: калечили здоровых женщин и накладывали гипс. Для наблюдения за ходом эксперимента, вырезали куски живого тела и обнажали кость. Иногда у заключённых ампутировали здоровую ногу, руку или лопатку и отвозили в концлагерь Хоенлихен, к профессору Гебхардту, где он вместе с другими хирургами СС Штумпффэггером и Шульцем «приставляли» их к другим подопытным[10]. От этих опытов скончалось пять женщин, шесть были казнены, так как получили неизлечимые увечья. У большей части выживших развились пожизненные осложнения.

Для того, чтобы наблюдать за процессом реанимации, узниц замораживали. Проводилась стерилизация евреек и цыганок, так, например, в январе 1945 стерилизации подверглись 120—140 цыганок[2].

Проведением медицинских экспериментов над заключёнными концлагеря занимался ряд врачей СС под руководством гауптштурмфюрера СС Вальтера Зоннтага (Walter Sonntag, со 2 мая 1940 по декабрь 1941, по другим источникам — в июле 1941 или в феврале 1942) и гауптштурмфюрера СС Герхарда Шидлауски (Gerhard Schiedlausky). Непосредственным руководителем экспериментов был профессор Карл Гебхардт.[10] В штат лагеря входили следующие врачи:

Адольф Винкельманн (Adolf Winkelmann) — в конце февраля 1945 был назначен лагерным врачом, подчинялся Рихарду Троммеру. Известен тем, что 11 марта 1945 года организовал в Равенсбрюке, так называемый, «Праздник спорта». Эсесовцы вынуждали заключённых к прыжкам через ров, бегу и другим обременительным упражнениям. Многие больные, пожилые или уставшие женщины не выдержали этих пыток и были отправлены в газовые камеры.
Герта Оберхойзер — с 1940 по 1943 год занималась проведением экспериментов по трансплантации нервных, мышечных и костных тканей. Умерщвляла здоровых детей путём нефтяных и барбитуратных инъекций, затем ампутировала конечности для исследований. Время между инъекцией и смертью составляло от 3 до 5 минут, при этом человек находился в полном сознании.
Бенно Оренди (Benno Orendi) — с 26 апреля по 21 декабря 1944 проводил эксперименты по регенерации костей, мышц и нервов; изучал действие антибиотиков путём инфицирования заключённых.
Гельмут Поппендик — участвовал в медицинских экспериментах.
Рольф Розенталь (Rolf Rosenthal) — с января 1942 по июль 1943 был лагерным врачом. Известен своими садистскими наклонностями. Проводил прерывание беременности на сроках до 8 месяцев. Плод немедленно сжигался в котельной, даже если был ещё жив.
Персиваль Трейд (Percival Treite) — с сентября 1943 года до освобождения лагеря Советской Армией был младшим лагерным врачом. Несёт ответственность за убийство больных туберкулёзом (умерщвлял их инъекцией в сердце или отправлял в лагерь смерти Майданек).
Рихард Троммер (Richard Trommer) — с августа 1943 года до эвакуации лагеря был главным лагерным врачом. С февраля 1945 года осуществлял отбор больных и неспособных к работе женщин для уничтожения в газовых камерах. Жертвами его отбора с февраля по март 1945 года стали более 4,5 тысячи человек.
Мартин Хеллингер (Martin Hellinger) — руководитель зубоврачебной службы с марта 1943 по апрель 1945. Лично выламывал золотые зубы у казнённых арестантов перед кремацией. "
О, концлагере, Нацвейлер-Штрутгоф :

" Главные ворота концентрационного лагеря Нацвейлер-Штрутгоф
Нацвейлер-Штрутгоф (Natzweiler-Struthof) — нацистский концентрационный лагерь. Расположен в Вогезах поблизости от эльзасской деревни Нацвейлер (фр. Natzwiller, нем. Natzweiler), Франция, в 50 километрах к юго-востоку от Страсбурга. Представлял собой целую систему из более чем 50 лагерей, расположенных на границе между Францией и Германией (на территории Франции — Эльзас и Лотарингия, на территории Германии — Баден и Вюртемберг) и подчинённых главному лагерю. К концу 1944 года в главном лагере находилось около 7000 заключённых, в подчинённых лагерях — более 20000.

Лагерь действовал в период с 21 мая 1941 года до начала сентября 1944 года, когда войска СС начали эвакуацию лагеря. Главный лагерь был освобождён 23 ноября 1944 года. Общее число заключённых в лагере Нацвейлер-Штрутгоф в трёхлетний период его работы достигало более 40000 человек, доставленных из разных стран (в основном, Польша, СССР, Голландия, Франция, Германия и Норвегия). Лагерь был специально создан для политических заключённых, арестованных в рамках операции «Ночь и туман». В лагере имелись крематорий и газовые камеры, которые, однако, не использовались для массового уничтожения людей. Кроме того, здесь проводились опыты над людьми.


Крематорий концентрационного лагеря Нацвейлер-Штрутгоф
Изнурительная работа, медицинские опыты, плохое питание и обращение привели к тому, что за время работы лагеря в нём умерло 25000 человек. В их числе агенты Управления специальных операций (УСО), умерщвлённые вместе 6 июля 1944 года: Дайана Роуден (англ. Diana Rowden), Вера Лай (англ. Vera Leigh), Андре Боррель (фр. Andrée Borrel) и Соня Ольшанецки (англ. Sonya Olschanezky). Так как количество женщин-заключённых в лагере было небольшим, их охраняли всего 7 сотрудниц СС в главном лагере (для сравнения, для охраны мужской части заключённых требовалось 600 сотрудников СС) и 15 в подчинённых лагерях. В главном лагере также проходили тренировку женщины из состава СС, которых затем направляли в охрану подчинённых лагерей Гейзенгейм и Гейзлинген в восточной Германии.

После освобождения лагеря часть людей из его персонала была осуждена. Три человека были приговорены к смертной казни через повешение (приговор приведён в исполнение 11 октября 1946 года): Фриц Хартьенштейн (Fritz Hartjenstein) (умер в тюрьме до исполнения приговора), Франц Берг (Franz Berg) и Петер Штрауб «Наци» (Peter Straub (Nazi)). Из остальных членов персонала лагеря Курт Гейглинг (Kurt Geigling) и Магнус Вехнер (Magnus Wochner) были приговорены к 10 годам заключения, Йозеф Мут (Josef Muth) — к 15 годам.

В ночь с 12 на 13 мая 1976 года неонацисты подожгли музей лагеря. Музей был быстро восстановлен, но ценные архивные материалы были уничтожены."
О, концлагере, Малый Тростенец:

"
Малый Тростенец (белор. Малы́ Трасцяне́ц) — крупнейший лагерь смерти на территории Белоруссии и оккупированных районов СССР, созданный СД в окрестностях Минска. В Тростенце уничтожались мирные жители, военнопленные из СССР, а также евреи — граждане Польши, Австрии, Германии[1], Чехословакии.

Концентрационный лагерь был создан осенью 1941 года на территории колхоза им. Карла Маркса.

Название «Тростенец» объединяет несколько мест массового уничтожения людей:

урочище Благовщина — место массовых расстрелов;
собственно лагерь — рядом с деревней Малый Тростенец в 10 км от Минска по Могилёвскому шоссе;
урочище Шашковка — место массового сожжения людей.
Расстреливали у заранее приготовленных длинных рвов, трупы закапывали и утрамбовывали гусеничным трактором. Осенью 1943 года, когда стал очевиден исход войны, гитлеровцы начали работы по уничтожению следов своих преступлений.

До начала войны
До прихода гитлеровцев в Малом Тростенце находился расстрельный полигон НКВД, где было уничтожено около 15 тыс. граждан[2].

Благовщина
Особая команда СД, используя труд заключённых Минской тюрьмы, раскопала и сожгла в ноябре-декабре 1943 года около 100 000 тел расстрелянных в урочище Благовщина. Жители близлежащих деревень должны были доставить к назначенному месту несколько тысяч кубических метров дров.

В июле 1944 года Минской областной комиссией содействия в работе ЧГК по раскрытию преступлений немецких захватчиков в Благовщине были обнаружены 34 ямы-могилы. Некоторые ямы достигали в длину 50 метров. При частичном вскрытии нескольких могил на глубине 3 метров были найдены обугленные человеческие кости и слой пепла толщиной от 0,5 до 1 метра.

Шашковка
Осенью 1943 года в полукилометре от деревни Малый Тростенец гитлеровцы построили печь для сжигания тел расстрелянных людей. Она представляла собой вырытую в земле яму с отлогим подходом к ней. На дне ямы были уложены параллельно шесть рельсов длиной 10 метров, поверх рельсов — железная решетка. Место, где находилась печь, было обнесено колючей проволокой и охранялось. К печи был сделан специальный спуск для автомашин. Жертвы доставлялись либо в крытых грузовиках, специально оборудованных для умерщвления людей газом (газенвагенах или, в просторечии, «душегубках»), либо на открытых машинах с прицепами. Печь работала ежедневно.

В печи в урочище Шашковка было сожжено 50 000 человек.

Малый Тростенец
В конце июня 1944 года, за несколько дней до освобождения Минска Красной Армией, на территории лагеря Тростенец в бывшем колхозном сарае было расстреляно, а затем сожжено 6 500 заключённых, привезённых из тюрьмы по улице Володарского и лагеря по улице Широкой (ныне ул. Куйбышева) города Минска.

Всего в Тростенце гитлеровцами было замучено, расстреляно, сожжено свыше 206 500 граждан."
Лисиничи, Львов, лагерь смерти, Каунас, Литва, лагерь смерти, информация подтерта из интернета...
О, концлагере, Дранси:

" Дранси
Drancy internment camp

Тип Концентрационный лагерь
Лагерь смерти
Местонахождение Париж, Франция
Координаты 48°55′12″ с. ш. 2°27′18″ в. д.HGЯO
Период эксплуатации август 1941 — август 1944
Руководящая
организация СС
Коменданты лагеря Алоис Бруннер
Дранси на Викискладе
Лагерь «Дранси» (фр. Drancy) — нацистский концентрационный лагерь и транзитный пункт для отправки в лагеря смерти, существовавший в 1941—1944 годах во Франции.

Использовался для временного содержания евреев, которые впоследствии отправлялись в лагеря смерти. 70 тыс. евреев прошло через Дранси, 64 759 были депортированы, в том числе 61 тысяча в Освенцим и Собибор[1]. Только 2 тыс. человек остались живы, когда лагерь освободили силы союзников 17 августа 1944 года. "
О, концлагере, смерти, " Варшава " :

" Варшавский концентрационный лагерь
Konzentrationslager Warschau

Координаты
Период эксплуатации 1943-1944
Руководящая
организация Главное Управление экономики и администрации СС и Главное управление имперской безопасности

Варшавский концентрационный лагерь (нем. Konzentrationslager Warschau) — группа из концлагерей и лагерей смерти которая была расположена в оккупированной нацистами Варшаве. Наибольшую часть жертв включали этнические поляки и европейские евреи. Кроме них в лагере содержались цыгане, белорусы, греки и офицеры итальянской армии[1]. Концлагерь территориально был организован на территории, где ранее было Варшавское гетто.

На месте города нацисты планировали создать «Новый немецкий город Варшава» (нем. Die Neue Deutsche Warschau Stadt) для использования немецкой элитой. Лагерь подчиняется непосредственно Главному управлению экономики и администрации СС Главного управления имперской безопасности.

20 июля 1943 часть заключённых концлагеря была депортирована в концлагеря Дахау, Гросс-Розен и Равенсбрюк. Был освобождён бойцами Армии Крайовой 5 августа 1944 года."
О, концлагере, Белжец :

" В ноябре 1941 г. началось строительство лагеря смерти — силами польских и еврейских рабочих. К февралю 1942 г. было завершено строительство основных объектов лагеря (в том числе барака с тремя газовыми камерами) в полукилометре от станции Белжец, недалеко от боковой ветки железной дороги, соединяющей Люблин и Львов. В начале марта 1942 г. были завершены испытания газовых камер, во время которых было уничтожено несколько групп евреев из соседнего местечка Любыча-Крулевская и евреев, строивших лагерь. В марте 1942 года лагерь уничтожения в Белжеце работал на полную мощность. Уже в течение марта в газовых камерах Белжеца были уничтожены около 80 000 евреев из гетто Люблина, Львова и других районов Восточной Галиции, которых доставляли по пять эшелонов в день[2].

Лагерь функционировал только до 1943 г. (с двумя месячными перерывами: с апреля по май и с июня по июль. Во время перерыва количество газовых камер было увеличено с трёх до шести). За этот срок в Белжеце погибло более 600 000 евреев и примерно 2000 цыган[2].

Уничтожение заключённых
Система уничтожения в Белжеце была сходна с остальными лагерями смерти (Майданек, Освенцим, Собибор, Треблинка).

Селекция — отделяли мужчин от женщин и детей.
Людям говорили, что они прибыли в транзитный лагерь, откуда их переправят в рабочие лагеря, и что в целях гигиены им следует раздеться догола и надлежит пройти дезинфекцию и принять душ (вывеска на газовых камерах гласила: «Душевые»)[2].
Избиения и издевательства по дороге в газовые камеры были в порядке вещей. "
Про, концлагерь, Яновски, на, территории, Львова :

" Уничтожение заключённых
На территории не было газовых камер, крематория и в официальных оккупационных документах лагерь числится как трудовой. Однако множество узников лагеря были убиты.

Ниже лагеря, под песчаной горой (Пески, Пяски, Гицель-гора — по-русски «Шкуродер») располагалась «Долина смерти», где производились массовые расстрелы. Дно долины, согласно свидетельствам на Нюрнбергском трибунале, на полтора метра было пропитано кровью.

Каждый из офицеров охраны лагеря придумывал свои способы убийства людей.


В лагере, кроме нескольких эшафотов, устроили так называемую «добровольную виселицу» для заключённых, которым уже не под силу было терпеть измывательства и предпочитавшим покончить жизнь самоубийством.

Танго смерти

Оркестр из заключённых
Во время пыток, истязаний и расстрелов всегда играла музыка. Оркестр состоял из заключённых, они играли одну и ту же мелодию — «Танго смерти». В числе оркестрантов были профессор Львовской государственной консерватории Штрикс, дирижёр оперы Мунд и другие известные еврейские музыканты.

Во время повешения оркестру приказывали исполнять танго, во время пыток — фокстрот, а иногда вечером оркестрантов заставляли играть под окнами начальника лагеря по несколько часов кряду.

Накануне освобождения Львова частями Советской Армии, германские нацисты выстроили круг из 40 человек из оркестра. Охрана лагеря окружила музыкантов плотным кольцом и приказала играть. Сначала был казнён дирижёр оркестра Мунд, дальше по приказу коменданта каждый оркестрант выходил в центр круга, клал свой инструмент на землю, раздевался догола, после чего был казнён выстрелом в голову.

Фото оркестрантов было одним из обвинительных документов на Нюрнбергском процессе.

Предполагают, что это могло быть популярное польское танго «To ostatnia niedziela» («Это последнее воскресенье»), с русскими словами ставшее песней «Утомлённое солнце» "
О праве на самооборону в РФ и других государствах

Клемин А.В.

Продолжение (начало в № 11 (78) 2014)

В Госдуме вновь поднята тема необходимой обороны (да­лее также — НО). В октябре 2014 г. подготовлено несколько новелл в Уголовный кодекс РФ. Россия подзадержалась с пере­стройкой этого уголовно-правового института. Как никакой другой, он обладает сильнейшим превентивным потенциалом. Он детально разработан и прописан. Однако при этом, как ни странно, почти не работает. Почему? Статистика убеждает лучше слов — 56% всех решений, принятых на «общих основа­ниях», возвращается верховными судами в порядке пересмотра обратно в «необходимую оборону». То есть более половины судебных решений ошибочны. Сравнение с зарубежными за­конами выявляет один из основных изъянов российского права на необходимую оборону — чрезмерная детализация и мно­жество ограничений. В Российском УК необходимая оборона обставлена множеством оговорок и запретов, которые требу­ется соблюсти обороняющемуся. У нас настолько тщательно детализированы все аспекты НО и ее пределов, что даже ма­лейший просчет в оценке агрессии превращает пострадавшего в преступника. Следователи и судьи также — больше заинте­ресованы «выявлять» превышение пределов самозащиты, чем долго и сомнительно доказывать НО.

Закон содержит ряд ограничений права на самозащиту. Мы их частично осветили в начальной статье. Назовем еще несколько. Например, «упреждающий удар» по нападающе­му. У нас он считается неправомерным и преждевременным использованием силы. А в реальности жертве придется до­жидаться первого удара от «чудо-богатыря». Однако, чтобы остаться невредимым на нашей разгуляй-улице, иного выхода, как ударить первым, может и не представиться. Либо ударите вы, либо вас везут в морг. Но и этот — первый удар агрессора тоже еще предстоит доказать. Его вообще лучше зафиксиро­вать на фото или видео. А еще лучше заранее поискать свиде- теля-очевидца. А преступника попросить подождать... Если этого не сделать, обороняющемуся придется доказывать свою «самозащиту». Получится? Скорее всего, нет. Если не зафик­сируете его первый удар (на фото, видео), то можете не сомне­ваться, что именно вы получите статью (за «побои», «нанесение телесных повреждений»). Следователь и судья посадят уже вас, а не нападавшего. То есть, чтобы доказать, что вы действовали в рамках НО, вы должны заранее попросить своего знакомого засесть в кусты и вести съемку первого удара. Либо изловчиться и самому незаметно включить видео-звукозаписывающую тех­нику. А уже затем подставить свою щеку под удар. Наконец, сплюнув выбитые зубы, вам дается законом право ответить хулигану-агрессору аналогичным ударом — соразмерно. При этом не гневаться, не палкой, не ножом либо иными «несораз­мерными» средствами. Иначе вы получите из рук следователя и судьи статус первоначального нападающего, либо «превысив­шего пределы необходимой обороны». Поэтому ждите первого удара, а после лежите себе на асфальте, дубасимый хулиганом. Вот вам и ответ — почему наш человек не знает и не стремится знать нормы НО. Он заранее уверен, что государство не вста­нет на его сторону. А подоспевшие полицейские, скорее все­го, скрутят руки именно обороняющемуся. Разве не так было в п. Сагра в 2011 г., когда 60 нападавших вооруженных кавказ­цев были отпущены, а 9 русских защитников арестованы? В за­падных УК нет понятия упреждающего удара. 


Следующее ограничение — «запоздалые действия» обо­роняющегося. Они также не могут считаться совершенными в состоянии НО, если вред причинен после того, как посяга­тельство было предотвращено или окончено, и в применении средств защиты явно отпала необходимость. В этих случаях ответственность для обороняющегося также должна наступать на общих основаниях1. То есть нормы нашего УК так устро­ены, что доказывать, что вы защищались, придется именно вам — жертве нападения, а не преступнику. А следователь будет задавать вам каверзные и «разоблачающие» вас (!) вопро­сы, силясь доказать отсутствие состава НО. А если, не дай Бог, у вас на беду окажется еще и какой-нибудь спортивный разряд, скажем, по вольной борьбе, то не сомневайтесь — следователь и судья, потирая руки, сразу отметут оправдывающую вас НО и «пришьют» «нанесение менее тяжких телесных поврежде­ний» — ведь вы же «спортсмен».

Следующее ограничение права на самозащиту. По УК РФ не требуется, чтобы нападение было совершено только совер­шеннолетним и вменяемым. НО формально возможна и про­тив действий невменяемых и несовершеннолетних (не достиг­ших возраста уголовной ответственности — 16 лет). Однако на практике оборона против несовершеннолетних и умали­шенных должна быть особенно осмотрительной и щадящей. Порой ответное причинение вреда малолетним (грабителям и наркоманам) грозит уже вам уголовным сроком. Скажем, вы приехали на свою дачу и видите, что дверь взломана, а в ней юные наркоманы крушат вашу мебель. Но чтобы самому не подпасть под статью, вам лучше мягко попросить их выйти (затем составить опись утраченного и предъявить гражданский иск уже к родителям). Ни в коем случае не палкой, не бить ма­лолетних, не стрелять в них и не дубасить кулаками. Ибо в этом случае именно вы [потерпевший] рискуете попасть в колонию. А если к тому же ущерб малозначителен (помните?), то у вас и вовсе не остается шансов защитить себя и свой дом. Вот та­кая тончайшая грань между самозащитой и преступлением. Поэтому, рассчитывая на ст. 37 УК РФ, вам — чтобы случайно не выйти за ее рамки — желательно сразу постараться опре­делить возраст посягателя. Сможете? А как же акселерация? А если вы ошиблись и применили палку (выгоняя «мелко­го» крушителя из дома), то получите статью за «побои» или, скажем, «нанесение телесных», а не «необходимую оборону» и защиту собственного дома. И, конечно, никакой благодар­ности от государства за то, что сэкономили его силы и сред­ства. А ведь действительно сэкономили! К несчастью, против таких лиц у нас априори можно защищаться только на общих основаниях. Шанс, что ваши действия будут признаны самоза­щитой (помните?), — один к десяти.


Однако некоторые подвижки в последние годы все-таки есть. Новая редакция ст. 37 УК РФ (в 2002 г.) расширяет рамки правомерной обороны и признания общественно полезным причинения любого вреда нападавшему, если последний осу­ществлял нападение с насилием, опасным для жизни челове­ка, или с реальной угрозой причинения такого насилия либо нападение было неожиданным для обороняющегося. То есть только в случае наиболее опасных и тяжких преступлений. Но в том то и дело, что большинство населения чаще дони­мают нападения и насилия не столь опасные для жизни, т.е. не столь значительные. Такие как: «дачный вопрос», элемен­тарное воровство магнитофона, ягод, овощей, стройматериалов в садах, дачах, огородах, угон велосипеда, иные посягательства на собственность. Как видим, государство не хочет заниматься такой «мелочью», как защита собственности. Таким образом, в РФ широко распространено необоснованное привлечение к уголовной ответственности лиц, правомерно оборонявшихся от общественно опасного посягательства. Попросту говоря, суды не применяют статью УК РФ «необходимая оборона». Они не знают, как ее применять, боятся ее применять и тихо са­ботируют ее применение. Выборочное изучение уголовных дел, рассмотренных в 1988-1997 гг., показало, что в 56,5% действия подсудимых кассационной и надзорной инстанциями были пересмотрены и признаны совершенными в состоянии НО. То есть высшие суды почему-то не боятся квалификации по ст. 37 — «необходимая оборона». Напротив, суды 1-й инстанции боятся признавать действия подследственного «необходимой обороной».

Приводим данные судебной практики — что суды обычно присуждают обороняющимся вместо необходимой обороны:

- в 69,2% (!) случаев суды квалифицировали действия оборо­няющихся как превышение пределов необходимой обороны;

- в 19,2% — как преступления, совершенные в состоянии аффекта.

- в 11,5% — как умышленные убийства и причинение тяж­ких телесных повреждений. Итак, все что угодно, только не не­обходимая оборона.

Низшие суды боятся оправдательных приговоров и избе­гают их. Боятся идти на конфликт со следователями и про­курорскими работниками. Не забудем, что те вели следствие 2 месяца. Они работали... И судье нельзя перечеркнуть их работу. Это неписаное табу, обыкновение. Такова спайка и вза­имоподдержка следователя, прокурора и суда. К сожалению, это практика. В этом спектакле участвуют и адвокаты.


Судьи: Дело порой не столько в аморфности формулиро­вок ст. 37 УК, а в действиях, т.е. незаинтересованной позиции низших судов. Видимо, судьи давно усвоили эту хитрость или, как говорят, «обыкновение». Они прекрасно понимают, что действие подлежит квалификации по оправдательной ст. 37 УК. Тем не менее они квалифицируют его по обвинительным статьям. В судебной системе РФ, видимо, негласно принято внутреннее распределение функций. «Низшие» суды выносят обвинительные приговоры, а высшие (верховные, областные) «подправляют» их на оправдательные. Похоже на игру в «зло­го — доброго» следователя или в «плохой — хороший» суд. Местный суд — плохой. А высший — хороший. Районные городские суды «ошибаются», а областные, республиканские и Верховный их «поправляют». Как видим, низшие не боят­ся «ошибаться», правда, всегда только в сторону обвинения. Потому-то мы и получаем из 100% приговоров 56,5% пересмо­тров и переквалификаций на необходимую оборону. Таково распределение задач и функций.

Следователю тоже непросто. Ведь вдобавок к «телесным повреждениям» или «неосторожному убийству» ему придется доказывать еще и наличие НО. Этим он удваивает себе рабо­ту и рискует не уложиться в положенные 60 дней следствия. К тому же доказательства самообороны, как правило, шаткие. Кому хочется подставляться? Суд ведь может и перечеркнуть его двухмесячный труд. А это брак в работе и выговор от на­чальства. Какая уж тут «необходимая оборона. Скорее бы из­бавиться от этого «довеска». Он мешает следователю как кость в горле. Поэтому лишь 10% дел оканчиваются «необходимой обороной». Добавим цифр: 23% опрошенных практических работников правоохранительных органов указали, что испы­тывают затруднения при определении наличия состояния НО, а 44% — при установлении ее допустимых пределов.


Адвокаты действуют в унисон со следователем и прокуро­ром. Вместо доказывания наличия НО, они убеждают обви­няемого признать вину, обещая минимальное наказание. По­страдавший, находясь в состоянии определенного возбуждения и шока, соглашается. И действительно, все происходит именно так, как обещал адвокат — минимальный срок и все довольны. Печально, что справедливым такое решение считают и сами подзащитные, осужденные за превышение пределов НО. Это не значит, что участники процесса не видят грани между НО и превышением ее пределов. Видят, понимают, но всем так «удобно». Для судей это распределение функций. Для следо­вателей — неприятный довесок. Для адвокатов — подыграть судье и следователю. Отсюда и правосознание населения, кото­рое слышит, как вершится справедливость в «органах» и судах. Люди не уверены в защите государством честного человека и поступка. Но в советское время хоть была пропаганда пре­имуществ правоохранительной системы СССР. Выпускались кинофильмы о работе судей и необходимой обороне. Помните, с известным актером Жаковым в роли судьи? Граждан СССР старались научить пользоваться этим инструментом. Показы­вали справедливость судов. Теперь это «неактуально». Почему нельзя пользоваться ружьем, пистолетом, ножом, палкой, если тебе угрожают и если на твой участок пришли воры? Что в та­ких случаях делать, и почему в той же Германии собственник может убить даже мелкого вора? Почему в Италии жертва ограбления вправе стрелять в грабителя? Почему в Сингапуре жертва насилия не боится убить насильника? И почему это нельзя делать в РФ? Российскому садоводу, дачнику, владель­цу мопеда или садовой лопаты остается разве что «догова­риваться» с грабителем, взывать к его совести или, как самое «устрашающее», — угрожать вызвать милицию. Преступность в постсоветские годы чувствительно мало поддается контро­лю со стороны государства. Оно не может обеспечить защиту даже права на жизнь. В таких условиях институт НО должен гарантировать возможность самозащиты жизни, здоровья, до­стоинства, неприкосновенности жилища и имущества.


Сравним нормы УК РФ с нормами Франции, Германии, Испании. УК Франции пользуется понятием «правомерная защита». В нем мы не увидим понятия «превышение защиты», хотя такое превышение имеется в виду в ст. 122-5 УК. Кодекс не определяет никаких юридических последствий превышения защиты, как это сделано в УК РФ. То есть француз не боится превысить меры защиты, а русский заранее знает, что любое его действие будет не в его пользу. В РФ законодатель «бьет по рукам» честного человека, ставшего жертвой посягательства. В РФ УК обставляет самозащиту красными флажками, рядом ограничений, условий и угроз. Государство говорит нам — вот что с тобой будет, если ты превысишь. Во Франции УК, напро­тив, поощряет самозащиту. Государство говорит французам: полиции на всех не хватает, защищайте себя сами, применяй­те любые подручные средства — мы на вашей стороне. В РФ, чтобы защитить себя и при этом самому не попасть в тюрьму, надо сначала «разумно», хладнокровно и юридически профес­сионально взвесить соразмерность ответных действий — кулак на кулак, ремень на ремень, нож на нож, пистолет на пистолет, автомат на автомат, гранатомет на гранатомет, танк на танк. В РФ все досконально прописано. В УК РФ есть даже ряд спе­циальных норм о нарушении условий правомерной защиты. Например, статьи 37, 108 (убийство при превышении преде­лов необходимой обороны); 114 (причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны); п. «ж» ч. 2 ст. 61 (смягчение наказания при нарушении условий правомерности необходимой обороны). Может показаться, что детализированность — это хорошо. Детально — значит лучше. А результат хуже. Почему? Видимо, потому, что у нас, чтобы взяться защищать себя от посягательства, надо быть если не академиком, то, как минимум, профессором уголовного права, и перед тем как начать защищать себя, жену, детей, свой дом, надо точно высчитать размер и «условия» право­мерной защиты, чтобы вас самого не посадили как настоящего преступника. Практика судов (10%) свидетельствует именно об этом.

Необходимая оборона допустима не только против уголов­ных деяний, но и против административных правонарушений. Они также являются деяниями общественно опасными, хотя и в меньшей степени. И тут тоже видим угрозу со стороны государства. Статья 18 Кодекса об административных право­нарушениях РФ вставляет ту же бьющую по рукам оговорку — «если при этом не было допущено превышение пределов необ­ходимой обороны». Законодатель загодя «охлаждает» честного человека — не берись защищаться, будь пассивен, оставайся рабом! Впрочем, стоит ли искать в этой беззащитности тайный умысел государства? Может быть, государству просто не до этого. Руки не доходят до «мелочей». В конце концов, с этим можно жить. А в советское время такая регламентация и вовсе соответствовала общегосударственному духу. Мы ее унаследо­вали, как унаследовали и методы следствия и защиты. Видимо, столь въевшиеся в плоть и кровь правоохранительной системы традиции одним днем не меняются.


В Германии и Франции жертва не связана никакими усло­виями и оговорками, никакими угрозами и предварительными расчетами «соразмерности». Например, УК Франции вообще не содержит ответа на вопрос, как квалифицировать превыше­ние пределов защиты. УК РФ, напротив, четко и до последнего пункта детализирует все составы преступлений, совершен­ные по причине превышения пределов НО [лишение жизни, причинение тяжкого вреда здоровью]. Переводя на простой язык — Франция не уравнивает нападающего и обороняюще­гося. Защищающегося она ставит выше, не требуя от него ни­каких доказательств своей невиновности. Российская фемида, напротив, ставит нападающего и обороняющегося на равных. И тот преступник, и этот преступник. И это в лучшем слу­чае. В этом — важнейшее достижение западного уголовного
права и ключевой и изъян российского. Именно лояльное от­ношение государства к превышению пределов самообороны делает эффективной защиту важных благ личности от опасных преступлений. Кодекс Франции выделяет также специальную статью о защите собственности от посягательства. Это оче­видное достоинство. А в УК РФ вообще нет нормы о защите от посягательства собственности и жилища. Добавим, что ст. 122-6 УК Франции регулирует защиту от преступных пося­гательств на собственность и жилища, но при этом условия защиты не указаны (!). Никаких оговорок и «превышений». Сопоставляя разные статьи, заключаем, что защита может быть сопряжена и с причинением серьезного вреда посягающему, кроме лишения его жизни. Допустим любой ответный вред на­падающему. Превышение пределов самозащиты допускается во Франции только в одном случае — явного несоответствия средств защиты тяжести преступления.


В УК ФРГ статья (параграф) 33 УК ФРГ специально посвяще­на превышению пределов НО. А теперь — внимание! — закон звучит так: «Если лицо превышает пределы необходимой обо­роны из-за замешательства, страха или испуга, то оно не под­лежит наказанию». Вот вам и ответ на вопрос — почему там эффективно, а в РФ нет. В УК ФРГ, как и в УК Франции, не со­держится специальных составов преступлений, например, лишения жизни или причинения вреда здоровью в результате превышения пределов НО. В ФРГ, как и во Франции, никак не карается превышение пределов самообороны. Никаких юридических последствий. Напротив, самозащита недвусмыс­ленно поощряется освобождением от наказания. Высочай­шим достижением является и то, что об этом прямо сказано в кодексе, а не выводится из судебной практики, либо иных принципов и презумпций. Ни там, ни там нет упоминания о нарушении каких-либо «условий правомерной защиты», как это сделано в российском УК, да еще столь детально. И это притом, что немцы — народ жесткий и, как известно, довольно садистичный. В России же мы узнаем странные вещи. Напри­мер, что такой влиятельный деятель, как Никита Михалков, ничего не может поделать с деревенскими ротозеями, упрямо лазящими в его нижегородскую усадьбу. Вместо ружья он, по сведениям СМИ, вынужден разбрасывать вокруг усадьбы гадюк, надеясь как-то заткнуть дыру в «импотентном» праве НО. Поэтому давно пора разрешить установку в помещени­ях «защитительных приспособлений», к которым могут быть отнесены как специальные технические средства, так и иные предметы — доступ в которые без разрешения собственника запрещен (капканы, «гадюки», отравленные продукты питания, напитки и т.п.).

Итак, УК ФРГ заранее считает любое посягательство на жизнь, здоровье, собственность преступным. А в РФ вам самим придется доказывать, что посягательство носило пре­ступный характер, а не вы беспричинно жахнули хорошего прохожего вазой по голове (которую заранее приготовили). УК ФРГ не упоминает специально о возможности защиты соб­ственности, ибо она подразумевается как само собой разуме­ющееся. Главное при квалификации — факт «посягательства», а не соразмерность ответного вреда. УК ФРГ не раскрывает сути превышения пределов необходимой обороны. Этим он только сузил бы рамки допустимого при самозащите и снизил ее эффективность. Заметим, что в РФ все эти пункты детали­зированы. Результат плачевный. УК ФРГ не содержит специ­альных норм об ответственности за причинение смерти или телесных повреждений в результате превышения пределов необходимой обороны. Вот так — полная свобода рук для за­щищающегося.


В УК Испании 1995 г. институт НО помещен в главе «Ос­нования освобождения от уголовной ответственности». В нем «защита» рассматривается как основание для освобождения от уголовной ответственности. В этом принципиальное отли­чие взгляда законодателя Испании на НО от российского. УК РФ, напротив, не освобождает от ответственности даже при признании действий лица «необходимой обороной». Однако УК Испании исключает «защиту», если нападение исходит от лица, не достигшего возраста уголовной ответственности или признанного невменяемым. Испания разрешает охранять собственность от посягательств, если она подвергается опасно­сти или потерям. «Условий» в законе нет. Они раскрываются судебной практикой. УК Испании регулирует защиту жилища или построек от незаконного проникновения или пребывания в них (кража, грабеж, насильственное присвоение недвижимо­го имущества). Пределы самозащиты в Испании, как и в ФРГ, не оговариваются. Их определяет суд. То есть суды на западе более свободны в оценках. Защита, используемая для пресе­чения или предотвращения преступления, должна «соответ­ствовать требованиям разумной необходимости». Содержание этого требования закон также не раскрывает, предоставляя это судам. В Испании также не употребляется выражение «пре­вышение пределов защиты» и нет специальных норм об от­ветственности за превышение. Правомерна всякая защита. Это главное. Однако Испания имеет и особенность. Статья 21 ее УК имеет положение о так называемой «провокации» защиты. Ее наличие в действиях «защищающегося» исключает правомер­ность защиты. Такого положения в РФ нет.

В РФ самозащита — это потенциальное преступление. В ФРГ, Франции, Испании, США, Австралии самозащита — это полезное и главное одобряемое дело и заслуживает благодар­ности. Там принято считать, что при НО нет состава преступле­ния. И других толкований их кодексы не допускают. В СССР и РФ, напротив, есть немало авторов, которые полагают, что нынешняя формулировка ст. 37 дает основание считать, что при необходимой обороне есть состав преступления. Практика подтверждает, что действительно есть. Он предполагается уже в самом содержании нормы ст. 37. Если перевести ее на про­стой язык — чуть оступился, и ты уже не обороняющийся, а преступник. Переволновался от приставленного к горлу ножа, ударил вазой в момент насилия — и вот уже ты «не­осторожный убийца». Грань между самообороной и престу­плением в РФ настолько тонка, что скорее можно сомневаться, что она вообще есть. Судебная практика (отмены приговоров) свидетельствует, что норма ст. 37 на самом деле почти не дает права на самозащиту. Рамки самозащиты в РФ узки до невы­полнимости. В Западных странах — широки. Честный человек в ФРГ, Франции, Австралии, США уверен, что государство вста­нет на его сторону. В РФ честный человек уверен в обратном — что государство не встанет на его сторону, а обвинит и осудит. Поэтому если на ваш дачный участок придут непрошеные го­сти и на глазах станут собирать выращенную вами смородину, то в РФ вам лучше не мешать им, а сделать вид что вас нет или что вы этого не заметили. А в ФРГ, Франции, США, Австралии вы вправе смело снять ружье со стены и стрелять в грабителя на поражение. Там, закон и суд априори на стороне честного человека.

В РФ, если вы станете силой выталкивать грабителей со сво­ей грядки или из своего дома, то вы уже не «обороняющийся», а «нападающий». То есть уже не он, а вы — «первоначальный преступник». И не он получит статью за «грабеж», а вы — чест­ный человек — получите статью за нанесение ему «побоев». А если заикнетесь, что вы действовали в целях самозащиты, то следователь, судья вас в лучшем случае поднимут на смех. А в худшем получите еще более тяжкую статью — хулиганство, телесные повреждения и т.п. (см. судебную практику). Рос­сийский закон и суд на стороне грабителя, вора, насильника. Думается, что дело не в неправильных нормах УК. У законо­дателя была и есть возможность исправить и «разработать» все, что нужно для эффективности НО. На эту тему защище­ны десятки диссертаций. Посмотрите сколько их в интернете! А дело ни с места. Все валить на «плохой» СССР тоже уже не получается. Есть новый кодекс. Уже он претерпел порядка 700 изменений. А нормы о НО все те же. Почему понятие НО остается столь же «антизащитным»? Почему правопримени­тельная практика чуждается как огня этого уголовно-право­вого института? Недоработка, недочет законодателя, огрех депутатов Госдумы, случайность, ошибка? Время показало, что нет. Не стоит думать, что кто-то чего-то не понимает. Поэтому формально мы имеем иезуитскую общую формулировку ст. 37 УК., которая называется громко — «Необходимая оборона». Норма грозная, убедительная. Но из нее человек, собственник, не получает никакого права. Один пишем, два в уме. Высший юридический пилотаж — по форме — право, по содержа­нию — бесправие. Норма есть, а реального права нет. Думается, что мы вряд ли увидим содержательное изменение нормы ст. 37. Наводит на такое размышление и недавнее постановление ВС РФ о необходимой обороне, вышедшее в 2012 г. Читаем — именно так — постановление новое, а механизм все тот же.

Итак, западные государства избегают детализации институ­та НО. УК РФ, напротив, максимально детализирует и пропи­сывает все ее правила. УК РФ не оставляет на усмотрение судей ни одного вопроса. Западные страны, напротив, максимально все отдают на усмотрение и оценку судов. В РФ — историче­ски сложившееся недоверие к судам со стороны государства. Это большой минус для эффективности права на самозащиту. В РФ — желание все стороны жизни сохранить под контро­лем государства. Этот дух и буква УК почти не изменились за 20 лет. Отсюда и подробная детализация НО и ее пределов. Следователи и судьи боятся нарушить эту традицию и избе­гают оправдательной квалификации в своих решениях. Она и сложна, и опасна для них. Западные страны защищающегося ставят выше, не требуя от него никаких доказательств невино­вности. Россия же уравнивает нападающего и обороняющего­ся. Оба — преступники. Там, лояльное и даже одобрительное отношение государства к превышению пределов самообороны делает эффективной защиту важных благ личности от престу­плений. У нас отношение только карательное. Нельзя не со­гласиться с вице-спикером Госдумы РФ И. Лебедевым в том, что «граждане должны иметь право на любую степень обороны от любого насилия»4. Российские правоохранительные органы и суды не верят человеку. В западных странах в расчет при­нимается в основном объективно имеющее место нападение и не столь важно, была ли угроза реальной или самооборона была мнимой. Например, не имеет значения, был ли пистолет нападающего настоящим или игрушечным. У нас же, если че­ловек в состоянии стресса ошибся, неадекватно оценил угрозу и несоразмерно ответил, то уже он, а не нападающий, полу­чит срок за нанесение... У них посягательство должно быть лишь объективно общественно опасным. У нас же превалирует субъективная сторона. Однако как может переволновавшийся человек «объективно» и точно, за одну секунду взвесить все «за» и «против» самозащиты? Для западных законов важно восприятие обороняющимся ситуации, а не ее реальность. Наконец, у нас до сих пор нет защиты собственности в порядке НО. В СССР не любили собственность. И ныне нет нормы о НО собственности — традиция. В Руководящих началах по уголов­ному праву РСФСР 1919 г. необходимая оборона допускалась лишь для защиты своей личности или личности других; в УК РСФСР 1922 г. добавилась защита прав обороняющегося и прав других лиц; в Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. круг объектов был расши­рен за счет интересов государства, а в 1958 г. к ним добавлены интересы общества. Но только не собственность граждан.

Ждем, когда государство проявит волю и даст нам, нако­нец, право защищать свое жилище, участок, машину, дачу, гараж, ферму, собаку, корову. В УК РФ проблема защиты собственности, жилища (в случае вторжения в него) не ре­шена. Ее там просто нет. И это притом, что в РФ ежегодно регистрируется около 3 млн преступлений. Хищения и осо­бенно кражи составляют более половины из них. Требуется принятие специальной нормы о защите собственности путем акта НО, как это сделал тот же французский законодатель. В самом деле — что делать, если в вашу квартиру ввалился пьяный сосед, вор, а то и полицейский и уходить не желают? Ждем, когда государство защитит нас от любого субъекта нападения, будь то малолетний, умалишенный или дее­способный. Действительно, применение силы к посягателю не может быть поставлено в зависимость от особенностей субъекта посягательства. Ждем, что исчезнут исключения из общественной опасности малозначительных преступле­ний. Действительно, степень общественной опасности по­сягательства не должна иметь никакого значения, размер ущерба не должен влиять на квалификацию степени обще­ственной опасности. Закон РФ не приветствует сознательных и активных граждан, защищающих правопорядок самосто­ятельно. Доказать свою невиновность, как защищавшегося, жертве сегодня почти не удается. Обратим внимание, что даже ученые тиражируют негативный пафос российского понятия «необходимая оборона». Вместо наполненных по­зитивом словосочетаний типа: приветствовать необходимую оборону, поощрять, стимулировать, наши юристы пользуют­ся негативным термином — допускать. Они «допускают» не­обходимую оборону и не более того. «Допускают» — звучит как мера вынужденная, исключительная и неохотная для следователя и судьи. Через силу. И практика подтверждает это, ведь чтобы «допустить» и признать вас обороняющимся от стража закона, сегодня требуется смелость.

Государство не одобряет самозащиту граждан. И, чтобы отношение к обороняющемуся изменилось с минуса на плюс, нормы о НО в РФ должны быть упрощены и избавлены от усло­вий и оговорок. Посягающий уже из самого текста уголовного кодекса должен понять, что последствия использования против него силы могут быть любыми, вплоть до причинения смерти. И самое главное, что государство одобряет подобные действия обороняющегося. Количество оговорок и ограничений права на самозащиту должно быть сведено к минимуму, как это сде­лано в зарубежных УК. В законодательстве о НО формулиров­ки нечеткие. Нечеткость влечет неодинаковое его понимание, как учеными-криминалистами, так и следователями, судьями, гражданами. Неясность формулировок ст. 37 УК, устанавлива­ющих НО, и при этом жесткость норм, ограничивающих ее, выхолащивают российское право на самооборону.
20 октября в лотерее США цифры 15, 23, 53, 65, 70 (+7) не угадал никто и приз достиг 1.58 миллиарда долларов.
По данным Министерства обороны РФ ВКС России уничтожили в Сирии более 122 тысяч объектов террористов. Я так понял, за 3 года. Т.е. это 100-120 объектов в сутки. Там же от Сирии камня на камне не должно остаться?!

Вчера<< 21 октября >>Завтра
Самый смешной анекдот за 25.11:
Мэрия Москвы санкционировала проведение митинга антипрививочников. Он состоится в субботу, начало в 12-00. Допуск на митинг только по QR-коду.
Рейтинг@Mail.ru