Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+
09 сентября 2023

Новые истории - основной выпуск

Меняется каждый час по результатам голосования
История почти из серии «Рождественская сказка». Но всё правда – до последнего слова.

Это произошло побольше пятнадцати лет назад. Дочка моя, когда заканчивала университет и училась потом в аспирантуре, подрабатывала по выходным в Эрмитаже – во всех, уважающих себя музеях мира есть такая программа- аудиогиды. Это вроде телефонной трубки – включаешь, ходишь по залам и слушаешь – типа, как экскурсовод вещает, только индивидуально. На наиболее распространённых языках мира. Пользуется спросом – вот она эти самые аудиогиды там и выдавала.

Стоечка в холле на входе, шкафчик с этими приспособлениями – надо помнить, как включить, и на какой язык – обращаются в основном иностранцы. Минимальное требование к работнику – свободный Английский. Если есть ещё пара языков – это только приветствуется.

Строгий дресс код – а как вы думали? Барышня на самом виду, в центре внимания – это вроде как лицо города. Дочке нравилось – я не спрашивал, сколько за это платили, но сама по себе работа интересная – с самыми разными людьми пообщаешься.

Наша тогдашняя Питерская герцогиня-наместница, В. Матвиенко официально провела акт о разрешении иностранным туристам безвизового однодневного въезда в город. И многие турагентства, обслуживавшие морские круизы по Балтике, с радостью включали посещение Питера для своих клиентов. Это же интересно – Стокгольм, Хельсинки, С-Петербург, Таллин – ну, и так далее.

Круизные лайнеры по этой программе останавливались не на Васильевском, у пассажирского морского вокзала, а в торговом порту – на Двинской. Туристов, строго по списку, под надзором пограничников грузили в автобусы, и на день у них было как правило два объекта на выбор – Петродворец, Эрмитаж, просто варианты экскурсий по городу – точно не знаю, но режим там был строгий – они же вроде как незаконно на территории России пребывали – без виз.

Ну и вот, собственно история. Мы с женой едем с дачи, дочка звонит мне – «Папа, а где у нас вообще туристские теплоходы останавливаются?»

- На Ваське, отвечаю

- А как туда пройти? Или проехать?

- Тебе зачем? Прокатиться хочешь?

- Да тут такая история…

Получилось так, что один из туристов, по Матвиенковской программе присутствующий у нас в гостях, ухитрился отстать от группы, разыскивая туалет. Группа благополучно поехала в Петродворец, смотреть фонтаны, а он остался.
Единственная, кто понимала его просьбы о помощи, оказалась моя дочь, вот он к ней и пристал. Ну, она же человек отзывчивый, не оставила его без внимания – но сама не знает, как помочь.

- Вы где, говорю?

- Стойте там, мы с мамой минут через двадцать подъедем.

Ну и поехали. Раз уж ввязались в это дело, надо до ума довести.

Подъезжаем. Вполне себе презентабельного вида пожилой дядька с совершенно квадратными глазами, с трудом сохраняя самообладание пытается объяснить, что он не помнит, откуда их повезли в Эрмитаж, так как города не знает совершенно, что больше всего переживает не потому, что вот так оказался в чужой стране, а потому, что жена его уехала с автобусом, и теперь, вероятно с ума сходит от его отсутствия.

Разговор идёт на Английском, я почти понимаю примерно каждое пятое слово, остальное дочка переводит.
ОК, поехали на Васильевский, к морскому вокзалу.

В администрацию порта мы пролезли, нахально проигнорировав закрытый турникет. Я уже знал, что зовут нашего спутника Деннис, что они Американцы, на пенсии развлекаются туризмом.

Как законопослушный гражданин, он остановился перед преградой, но на моё «Пошли, пошли (let's go)», отреагировал только взглядом – (crazy russians), должно быть у них так принято…

Дежурный администратор порта, в полутёмном кабинете, (ботинки на полу, ноги на столе, носок с дыркой, в руках бутылка пива) долго пытался понять, что нам нужно и въехать в ситуацию. Надобно отдать ему должное, когда въехал, задал только пару конкретных вопросов и дал чёткую установку – лайнер стоит на Двинской, отправление через четыре часа, поезжайте в торговый порт.

У Денниса в глазах начинает появляться надежда. Дочка переводит.

- Слушайте, говорю, автобус из Петродворца вернётся не раньше, чем часа через два, какой Вам смысл сидеть там в порту, в тамбуре у пограничников, давайте по городу прокатимся? Чтоб зря время не терять? Хоть будет что вспомнить?

- Я и так этого никогда не забуду (I'll never forget it anyway). Отвечает.

Ну, и покатались маленько. Город у нас красивый, есть, что посмотреть. Полагаю, Деннису не просто понравилось, а очень понравилось – такое незапланированное приключение.

А завершающим аккордом была его встреча с супругой. Из туристского автобуса выходит пожилая седоватая женщина с глазами на мокром месте, и у меня никогда в жизни не хватит способностей, чтобы описать, насколько трогательной была эта сцена.

Ну действительно – пропал человек, в кармане паспорт и немного денег, визы нет, пребывание в стране незаконно, языка не знает, куда идти не знает, да ещё наверняка в глубине души некий страх присутствовал – Русских же на западе не жалуют. Попадёт в лапы к полиции - проблем не оберёшься. Отдохнули, блин...

Они поблагодарили нас чуть ли не со слезами, прапорщик- пограничник лениво проверил паспорта, и группа пошла грузиться на лайнер.

Уф. Облегчение. Как гора с плеч – благополучно сделали доброе дело. И мы поехали домой.

История эта имела продолжение. Дочка несколько раз переписывалась с ними, родители, говорит, нас в Америку приглашают, в гости. Настойчиво. В любое удобное время – недельки на две. Деннис обещает интересную программу.

Это было время, когда мы заканчивали ремонт квартиры, и свободных денег было в обрез, так что мы с супругой вежливо отказались, а дочура оформила визу и поехала. Тогда в Питере ещё работало Американское консульство.

Деннис и Кэрол – так звали его супругу, жили во Флориде, недалеко от Тампы. Дети взрослые, живут отдельно, на пенсии скучновато. Деннис по образованию филолог, но всю жизнь работал военным корреспондентом, описывал события в разных горячих точках мира. И сохранил серьёзные связи во многих силовых структурах США. Они проехали за две недели по восточному побережью от Флориды до Вашингтона, осматривая достопримечательности, он даже в Пентагон пропуска организовал, и договорился однажды о ночлеге в офицерском отеле на военном аэродроме.

Со слов дочки – это был фантастически замечательный круиз, один Диснейленд чего стоил. И ей не позволили за весь путь истратить ни цента.

Когда она вернулась, и рассказывала, делясь впечатлениями, я только позволил себе поиронизировать – «Ты смотри, поосторожнее, глядишь, ещё в ЦРУ завербуют».

Мы ещё несколько раз переписывались, и обменивались подарками на Рождество, а потом дочка вышла замуж, и переписка постепенно заглохла. Но осталась память о таком вот совершенно неординарном событии.
3
Курсутдинов был тупой. 
Его непроходимая тупость была очевидна даже для него самого. Он был не злой, не вредный, никакой.
Просто иногда делал странные вещи. И объяснить смысл своих поступков не мог. 
Его странности были не опасны, подумаешь - забросил зачем-то лопату на крышу казармы. Или постирал форму в хлорированном растворе для обеззараживания военной техники и теперь светился в строю как одинокий белоснежный лебедь.

В караул Курсутдинов ходил как все. Охранять знамя в штабе ему на всякий случай не доверяли, поэтому бдил Курсутдинов около гаражей или дивизионного склада. 
Склад этот был важный. В нем хранились консервы, сухпайки, заспиртованный хлеб, палатки, котелки, полушубки  и прочие предметы, жизненно необходимые в армейской жизни. При складе служил и виртуозно управлял недостачами прапорщик. Недостачи были небольшими, случались с ведома начальства и всегда укладывались в нормы «усушки-утруски». До поры до времени…
На складе обнаружили большую пропажу. И это была не усушка. Продукты  стали пропадать ящиками, а полушубки - десятками. Ночами. При закрытом складе, с подключенной к сигнализации дверью. И даже (!) с нетронутой пластилиновой печатью.  Каждый раз, когда  прапорщик вбегал в штаб с криками «усэ попырыпыздыли усе поуаровалы!», командир выходил из себя от ярости.
Окна склада были наглухо заколочены, он несколько раз проверялся на предмет подкопов и дыр в крыше. Запирали и открыли исключительно в присутствии дежурного офицера. Безрезультатно - кражи продолжались.
Наконец, высшее командование объявило - тот, кто задержит расхитителя, незамедлительно поедет во внеочередной двухнедельный отпуск домой, в какой бы республике СССР тот не проживал. 

Курсутдинов на посту не спал. Поэтому четко видел, как к складу прокралась темная фигура, аккуратно вытащила забитое досками окно - вместе с петлями и переплетом. И исчезла внутри. Курсутдинов подошел ближе и стал ждать. 
Через некоторое время из окна вывалился ящик, потом второй. За ними вылез расхититель. 
Курсутдинов снял автомат с предохранителя и передернул затвор.
- Ни кипишуй, вот, возьми тушенки, - протянул две банки совершенно неиспугавшийся вор.
Курсутдинов улыбнулся своей странной улыбкой и произнес «стой-стрелять буду».
- Мало? Забери ящик, я еще себе возьму - занервничал расхититель.
Курсутдинов дал очередь в воздух. 

К моменту, когда на шум выстрелов подбежали начальник караула и бодрствующая смена, успело прозвучать три или четыре длинных очереди.  В свете мечущихся фонариков предстала ужасающая картина. На черной земле перед странно улыбающимся  Курсутдиновым была распластана человеческая фигура. Вокруг были разметаны куски розовой плоти…

Что-ж ты сука сде… хотел сказать начкар, но тут фигура на снегу зашевелилась, обвела глазами собоавшихся, уставилась на Курсутдинова и спросила - ты м&@ак? На%@й ты тушенку расстрелял?
Только после этого прибежавшие на шум разглядели развороченные очередями ящики. 

Объяснить, почему он выпустил весь рожок в тушенку,  Курсутдинов не смог. И только тупо улыбался матам командира. Командиру же предстояло отчитаться за применение каждого патрона 5,45×39, поэтому вместо отпуска он грозил отправить Курсутдинова на губу. Но замполит (“слово коммуниста - держи”) убедил выполнить данное перед строем обещание. Отпуск боец получил.

Складской прапорщик пошел под суд как соучастник. Именно он сделал хитрую вынимающуюся конструкцию окна.  
В караул Курсутдинова больше не ставили.
На детской площадке в нашем дворе один пацан громко выматерился. В ответ на это какая-то девочка удивилась:
- Надо же, матерится, как маленький!

И глянула на него без всякой злобы, разочарованно, с легким сочувствием - ну, бывают в природе и слегка задержавшиеся в умственном развитии. А случаются и полные дебилы. Что с этим поделаешь.

Маленькие чудеса детской педагогики - всего одна фраза и один взгляд, настоящей принцессы. А пацан покраснел и молча ушел прочь. И никаких матов больше на нашей площадке уже несколько дней.

Окрестные нянечки и мамаши по лавкам, уткнувшись в смартфоны с вечными проводами из ушей, вряд ли заметили этот мелкий эпизод. Я даже понятия не имею, матерятся ли они в разговорах или нет - они молчат! Сидят рядом друг с дружкой как пластиковые куклы. Так что храбрая девочка в наше время может совершить настоящую революцию в манерах общения! По крайней мере, в пределах своего двора.

И ничто не ново под луною! На эту мою заметку в комментах высказался Дядя Дися:

Майор Дыня так же нас осадил на сборах.
"А чего это вы в Ленинской Комнате матом ругаетесь, как дети малые?"
Сегодня был у стоматолога в частной клинике.
Внимательно изучив все, зубной фей вынес вердикт:
- Вы умрете со своими зубами...
8
Мой друган Серёга, чтобы не запалиться, что он пьяным приехал ночью, заглушил мотоцикл метров за 200 до дедовой дачи, где он тогда проводил каникулы. Напился он у костра в компании таких же молодых пацанов с окрестных дач. Двигаясь накатом под горку к дому деда, мотоцикл не издавал ни звука. У Серёги техника всегда была смазана и любовно ухожена. Даже тормоза не скрипели. Калитку Серёга открыл бесшумно, хорошо зная как отжать шпингалет, чтобы он не щёлкнул. Повозившись немного в поисках нужного ключа, Серёга открыл дверь веранды, куда он ставил мотоцикл. Аккуратно поддёрнув его за руль, он потихоньку преодолел высокий порог и закатил железного коня на его место, предварительно закрыв краник подачи топлива. Раздевшись на веранде, чтобы не греметь пряжкой от ремня и никого не будить, Серёга без скрипа открыл дверь в жилую часть дома и в темноте направился к своей кровати. Он наступал осторожно, зная в каком месте пол мог скрипнуть, несмотря на то, что двигался практически в полной темноте.

Но Серёга не знал, что пока его не было, к деду приехал его брат и лёг спать на соседней кровати, оставив свои ботинки на Серёгином пути. Споткнувшись, Серёга всё-таки удержался от матерных слов и только взмахнул руками, надеясь удержать равновесие. Это было фатальным провалом всей операции по его незаметному возвращению.

Труба буржуйки, которую он задел рукой, обрушилась со страшным грохотом, разобравшись на метровые "колена" и попутно разобрав и саму буржуйку на части. Одна из чугунных стенок буржуйки придавила Серёге ногу. Его вопли и звуки раскатывающихся "колен" от трубы были встречены одновременным включением света и диким ржанием деда и брата, которые не спали, волнуясь за Серёгу и дожидаясь его возвращения. Они всё слышали с того момента, как Серёга заглушил мотоцикл, и молча лежали в темноте, пока тот старался прокрасться на свое лежбище, надеясь по-дружески его подколоть после того, как он уляжется. Но такого фееричного окончания никто не ожидал. Обрушение буржуйки с трубой славно завершило их волнительное ожидание. Хорошо, что её не топили в тот момент, а то с пожаром было бы ещё веселее.
Напомнила история про пожар. Мои две истории от первого лица, т.к. присутствовал при всем этом.
Новогодняя ночь, вернее начало ночи. Времена СССР, конец 80-х. На улице минус 35 (у нас это нормально), горит квартира на 9-м этаже. Поджог, бензин. Здорово горит. Примчались пожарники, размотали шланги. Пена штука дорогая, хоть и мороз и верхний этаж, а экономика должна быть экономной. Забабахали в квартиру целую машину воды - говорят около 2,5 тонн в нее входит, все потушили и гордые уехали. Результат - от самого входа в подъезд вместо лестниц ледяные горки, ни зайти ни выйти невозможно, света нет, ни одной сухой квартиры в подъезде, красотищща! С Новым Годом!
Примерно те же годы, но лето. Ночь. Сработала в большом магазине пож. сигнализация. Прилетели пожарники, визуально - в торговом зале пласты дыма плавают. Весь фасад - стеклянная витрина. Бьют самое большое стекло (чтобы удобней было работать), разматывают шланги. В подсобке от окурка начала тлеть мусорная корзина. Выбросили ее на улицу, поматерились и уехали. Начальник милиции района был без ума от счастья - охранять-то магазин с разбитой витриной ему.
Раз уж тема медицины нашла такой живой отклик, вот вам статья, которую я писал 17 декабря 2020 для журнала «Максим». Уже не помню, была ли она опубликована или переделана, но драфт сохранился в закрытой заметке дневника, и сегодня я его публикую.

КРАСНЫЙ КРЕСТ

Сегодня аптека в России и на Западе обозначается зеленым крестом, словно намекая, что здесь можно купить шампуни и травяные сиропы для самолечения, а настоящие лекарства вколет врач. Но сто лет назад крест на всех аптеках был красный. И около ста лет назад международная гуманитарная организация «Красный Крест» устроила патентную войну с аптеками мира, запретив использовать ее символ на вывеске. Кстати, полное название организации — «Красный Крест и Красный Полумесяц». Поэтому неясно, почему претензии возникли именно к аптекам, а не к флагам Алжира и Туниса, например. Так или иначе, аптеки мира сменили крест на зеленый. Но СССР не признавал международных патентных законов, и кресты оставались красными до самой Перестройки.
А чем отличалось содержимое аптек? На вид почти ничем — те же таблетки, пилюли и градусники, что и сегодня. Но тот, кто вырос в СССР помнит, что лечение в то время было сильно иным.
Конечно никто вслух не говорил ребенку, что больной должен страдать. Но болеющих детей с детства учили быть мужественными — как пионеры-герои.
Сейчас дети и взрослые болеют ОРВИ, но в СССР самым популярным заболеванием детей почему-то была ангина...

АНГИНА

Ангину рисовали в книжках, об ангине слагали детские рассказы и стихи.
Ангина считалась болезнью преимущественно зимней. Основная проблема была в том, что с ангиной приходилось сидеть дома. Сидеть дома дети СССР терпеть не могли, потому что делать в квартире было абсолютно нечего: смартфонов не было, телевизор показывал мультики раз в день перед сном, железный конструктор и коллекция марок давно надоели. Зато во дворе — друзья, смех, веселье, санки. Коньки, пристегнутые к валенкам. Катание с ледяных с горок, сидя на куске картона... Когда вы последний раз видели санки у взрослого 12-летнего парня или девчонки? В СССР санки были у всех. Прогулять школу, чтобы кататься с горки, пока светло, — это было нормально. Но вот сидеть дома с ангиной...
Профилактикой ангины считался колючий свитер и варежки, которые связала бабушка из настоящей шерсти. Варежки привязывали на длинную резинку и пропускали через оба рукава пальто, чтобы не потерять. Ведь потерял варежки — ангина. Самым важным предметом одежды считался шарф. Шарф носили все. Если кто-то появлялся на улице без шарфа, значит, он его только что потерял. Разумеется, шарф обязан быть колючим и стирать шею до красноты. Ведь иначе — ангина. А ангина — это уже совсем другие пытки по сравнению с шарфом.
Последний этап лечения бесконечных ангин был самый страшный — вырезание гланд прямо из горла. Удаляли гланды без наркоза. Зубы, кстати, тоже сверлили без наркоза. Все дети боялись удаления гланд. Хотя существовал миф, что после операции дают мороженое, сколько влезет, — чтобы заморозить кровоточащее горло. Для человека, часто болеющего ангиной, а значит, полностью лишенного мороженого, это звучало заманчиво. Считалось, что после удаления гланд ангина прекращается. И лишь позже медицинская наука начала подозревать, что гланды в организме нужны не просто так...
Так или иначе, ангину следовало лечить. Первейшим лекарством от ангины считались молоко, мёд и чай. С малиновым вареньем. Которое заготавливали сами или присылали родственники — в магазинах малиновое варенье было не купить. На случай болезни оно хранилось в каждой семье. Просто так, без болезни, есть это лекарство запрещалось. Но сладости помогали слабо, это тоже знали все. Поэтому в ход шла серьезная медицина.

ГОРЧИЧНИКИ

С виду горчичники выглядели безобидно: желтые бумажные квадраты, пропитанные порошком горчицы. Они немного напоминали лист промокашки, который вкладывался во все школьные тетрадки. Немного были похожи на фотобумагу из распотрошенного конверта просроченной фотобумаги. И еще немного напоминали переводные картинки — их тоже надо было размачивать в воде. Переводные картинки были любимым развлечением детей в эпоху, когда наклеек и стикеров не было.
Ты лежал на животе, а мама размачивала горчичники в тарелке с теплой водой, а затем клала тебе на спину и накрывала теплым одеялом. И наступали пятнадцать минут пытки: едкие горчичники начинали тебя жечь. В зависимости от чувствительности детской кожи и психики можно было сжимать зубы или плакать, кусать подушку или просить почитать сказку, но терпеть ты был обязан. Считалось, что горчичники лечат, потому что «прогревают». Особенно прогревала мысль, что если даже тебе так жжет, то представить страшно, что сейчас чувствуют твои микробы...
Однако, микробы переносили горчичники с той же стойкостью — никакого влияния на кашель они не оказывали. Но помимо горчичников были и другие средства.

БАНКИ

Это реально были банки — как от варенья, только с круглым дном и маленькие — что-то среднее между мячиками для тенниса и настольного тенниса. Но теннисный мячик еще пойди выменяй на солдатиков, а банки лежали в шкафу в каждой семье.
Банки требовали серьезных фокусов с огнем, поэтому ставил их папа. Сначала банки выкладывались на тряпочку на тумбочке — ты снова лежал на животе с голой спиной, а банки зловеще поблескивали. При помощи взятого на заводе спирта и ваты, намотанной на проволоку, делался небольшой ручной факел. Банки по очереди подносили к языку пламени, а затем ставили тебе на спину. От папы тут требовалось виртуозное мастерство: следовало достаточно прогреть банку, чтобы она, остывая на спине, создала вакуум. Но не настолько нагреть, чтобы она прожгла круг на коже.
Попав на спину, банка начинала всасывать спину внутрь — кожа под банкой краснела и поднималась холмиком — как подушечка для иголок. Банок ставили штук шесть, десять, пятнадцать — сколько позволит спина. Банки больно впивались, и ты лежал двадцать минут, превратившись в стеклянного ежика. Шевелиться запрещалось: от шевеления какая-нибудь особенно крайняя банка могла с чмоканьем отвалиться. Кашлять запрещалось тоже. Можно было требовать почитать сказку. Или поставить на проигрывателе грампластинку со сказкой — как раз двадцать минут одна сторона.
Грампластинку для тебя, разумеется, выбирали сегодня тематическую: «Доктор Айболит». Там Айболит лечил обезьян так: «Он поставил обезьянам градусники — это им немного помогло! Он дал всем обезьянам вкусное лекарство, по две ложки варенья и по два куска сахару...» примерно так. Шутку безошибочно считывал любой ребенок: все знали, что вкусных и безболезненных лекарств не бывает, ведь свойство лекарств — мучить тело, изгоняя болезнь. Ты уже большой и понимаешь: это сказка, автор так шутит.
И хоть пластинка была переслушана сто раз, к концу сосредоточиться не получалось — так болела спина. Наконец наступал долгожданный момент: снятие банок. Банку наклоняли и надавливали пальцем на кожу рядом — с обиженным чмоканьем банка отпускала жертву. Когда все банки оказывались сняты, наступали минуты блаженства.
Считалось, что банки тоже как-то прогревают спину и легкие, улучшают кровообращение, отпугивают микробов страданиями, а самые далекие от медицины уверяли, что банки болезнь «высасывают».
О том, что ребенку недавно ставили банки, свидетельствовали красные круглые синяки на спине, которые держались неделю-две. Синяки болели, и по крайней мере, это избавляло спину от еще одного испытания — перцового пластыря.

ПЕРЦОВЫЙ ПЛАСТЫРЬ

Перцовый пластырь выглядел здоровенным листом лейкопластыря, только его клейкий слой был пропитан вытяжкой жгучего красного перца. Цель была всё та же: наказать кожу за болезнь, заставить ее краснеть, зудеть и пухнуть, что, якобы, излечивает.
В отличие от банок и горчичников, пластырь был очень долгой пыткой. Его надевали на вечер, на ночь, а иногда и на несколько дней — отправляли с ним в школу под рубашкой. Перцовый пластырь резали на куски и наклеивали на фюзеляж ребенка — обычно на спину или на грудь, повыше к горлу.
Пластырь жег и мучил день и ночь, но страшнее всего было его снимать. Ведь он уносил с собой все детские волоски и частички кожи, какие только мог, и отрывать его было очень больно. Не существовало способа его снять без боли: и по кусочку тянуть больно, и рывком страшно, и в воде он не размокал. Всё как у Геракла в конце жизни.

ПАРАФИН

Идея прогревания была главной в медицине тех лет. Считалось, что болезнь появляется исключительно от холода (отсюда слова простудился, простыл). А уходит, соответственно, наоборот — от прогревания.
Ещё одной прогревающей пыткой было заливание спины ребенка расплавленным парафином. Под ним надо было лежать и ждать, пока эта адская масса остынет и перестанет жечь.
Наравне с этими средствами существовали менее болезненные, но очень нудные прогревания.

ЯЙЦА НА НОС

Самым простым лекарством считалось держать на переносице одно или два горячих крутых яйца. Считалось, что нос прогревается и избавляется от насморка. Сперва яйца нос обжигали, но потом становились все холоднее. Держать их на переносице приходилось самостоятельно — держи, не отвлекайся. Вот скукотища! Для часто болеющих детей вместо яиц шили специальный маленький мешочек, набитый песком. Его нагревали и прикладывали к носу. Форма была более удобной, но из него сыпалась мелкая песочная пыль, и он пах теплыми тряпками. Если конечно твой нос различал запахи.

СИНЯЯ ЛАМПА

К мистическим лечебным приборам относилась синяя лампа. Это была самая обычная лампа накаливания, только крашеная синей краской. Весь аппарат специально продавался для лечебного прогревания и напоминал фен или дуршлаг. Лампу следовало включить в розетку, держать за рукоятку и светить в лицо, в нос, в больное ухо или горло, для чего следовало широко раскрывать рот, чтобы синие лучи попали в самую ангину.
Лампа не имела ничего общего с ультрафиолетом, который все-таки убивает микробы и вирусы. Это была просто синяя лампа, использовали ее только в СССР, и какая от нее была польза, никто не знает до сих пор.
Похожие приборы, только большие, имелись в детсадах, пионерлагерях, иногда в школах — ими прогревали сразу нескольких человек.

СОЛНЫШКО

Впрочем, ультрафиолет тоже использовался. Для этого был аппарат физиотерапии «СОЛНЫШКО». Он был рассчитал сразу на четырех детей и напоминал большой железный самовар, из которого торчали в разные стороны четыре железные трубы — как лучи солнца на детском рисунка. Прибор был рассчитан на четырех человек, которые рассаживались вокруг самовара и каждый вставлял свою трубу в нос или в рот — кому как велит медсестра. Песочные часы отмеряли десять минут, а прибор издавал ни на что не похожий запах — пахло горячей жестянкой как от фотоувеличителя, а к этому примешивался кислый запах озона.

КОМПРЕССЫ

Ну и отдельной популярностью пользовались компрессы — обычно «водочные». Компресс — это было сложное сооружение из ваты, марли, шерстяных платков, вощеной бумаги или кальки. Компрессы ставили на ночь — на горло или на больное ухо. Для уха в бумаге прорезалось отверстие. Водка, которой смачивали внутреннюю вату и тряпку, противно пахла, а все сооружение вокруг головы очень мешало спать. Смысл компресса был все тот же — считалось, что он как-то «прогревает» кожу.

ШПРИЦ

Последним и самым страшным лекарственным средством был шприц. Это на случай совсем уж высокой температуры. Высокой температуры почему-то в те годы вполне разумно тоже боялись, хотя по логике она должна бы вписываться в идею прогревания. Также шприц использовали, если доктор прописал колоть антибиотики «на домУ». Свой семейный шприц был в каждом доме в тумбочке. Шприц — ценный прибор из стекла и металла — хранился в специальной железной коробке, рядом лежала его игла. Перед инъекцией шприц кипятили на кухне прямо в этой железной коробке, потом остужали. Все это время ты понимал: судьба неотвратима. Укол мог поставить папа, если умел. А если нет, в любом доме обязательно была соседка тетя Галя, медсестра. По просьбе мамы она спускалась с верхних этажей помочь с уколом и могла даже одолжить свой шприц, чья игла за последний десяток лет побывала во всех задницах подъезда.

НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА

Зато народная медицина тех лет ничем не отличалась от современной: бабушка из деревни все так же присылали сбор трав, соседка советовала полоскать горло соком свеклы, коллеги мамы по работе советовали ребенку попарить ноги в горячей воде, нарисовать на груди сетку йодом, насыпать горчичный порошок в носки (более легкий, но тоже противный вариант горчичника),засунуть в ноздрю дольку чеснока или носить на голое тело шерстяные безрукавки и носки — короче, как следует прогреть. Потому что раз простыл, надо прогреть. Впрочем, иногда всё то же самое советовали врачи поликлиники — народная медицина была по-настоящему народной. Но интереснее была народная медицинская техника...

НАРОДНАЯ МЕДТЕХНИКА

Существовало множество якобы лечебных технологий, которые передавались из рук в руки. Обычно это были загадочные изделия с лечебным эффектом, их изготавливали тайком умельцы из позаимствованных на своем заводе деталей, и продавали желающим вместе с бумажными листами инструкций — отпечатанными на пишущей машинке слепой копией или размноженными на светокопировальных аппаратах какого-нибудь НИИ. Покупали эти технологии все, независимо от образования. Причем, научно-техническая интеллигенция охотнее всех.

МАГНИТНЫЙ БРАСЛЕТ

Моему деду — талантливому инженеру, знавшему пять языков и обладавшему десятками авторских патентов — ничего не мешало верить в целебную силу магнитного браслета. В резиновую трубку из аптеки — не будем даже думать, для чего она предназначалась изначально — набивались осколки магнитных колец от старых приборов и получался браслет на запястье. Дед был уверен, что браслет нормализует давление и улучшает свойства крови, целебно намагничивая всё железо, что содержит ее гемоглобин.

ЖИВАЯ И МЕРТВАЯ ВОДА

Отец — инженер-проектировщик заводов — раздобыл за целых десять рублей аппарат «живой и мертвой воды». В то время этот модный прибор был у многих: две опасные стальные пластины, которые включались в розетку через мощный диод. Прибор опускался в банку с водой, где немедленно начиналось бурление: вода разлагалась на водород и кислород, один всплывал у плюсового электрода, другой у минусового. Часть газов растворялась в окружающей воде, и в этом был смысл. Прилагавшийся брезентовый мешочек помогал отделять одну воду от другой. Обе воды были одинаково кисловатыми, но одна именовалась «мертвой», другая «живой». Названия были условными: согласно описанию, оба варианта воды были невероятно полезны, годились в пищу или для растираний. В сумме они лечили все болезни, просто каждая свою — списки болезней прилагались.
Но всё это были пустяки по сравнению с «Кремлевской таблеткой»...

КРЕМЛЕВСКАЯ ТАБЛЕТКА

Официальное ее название было «АЭС ЖКТ». Автономный электростимулятор желудочно-кишечного тракта. Чудо медицины было разработано в Томске в 1980-х годах — миниатюрный электронный прибор. Таблетку полагалось глотать. Имея внутри миниатюрную батарейку и парочку транзисторов, таблетка генерировала на своей поверхности слабые токи, которыми щекотала кишечник по ходу своего увлекательного, но не слишком долгого путешествия. Считалось, что таблетка оказывает лечебный эффект на организм. Она была крайне редкой и дорогостоящей, поэтому применялась среди элиты и высшего партийного руководства СССР — потому и была названа Кремлевской. По понятным причинам таблетка считалась одноразовой. Но из организма члена ЦК КПСС электронная таблетка выходила совершенно не поврежденной. А выкидывать исправную электронику было в СССР не принято. Поэтому часто таблетка отмывалась и попадала в руки чуть более простых, но тоже стремящихся к медицине людей. Таблетка лечила повторно близких родственников, потом дальних, потом друзей, коллег, соседей и всех страждущих, пока не садилась батарейка.

Прошла эпоха красных аптек. Исчезли прогревания, исчезла шерсть, горчица и перец, не найти в продаже банок. На смену ангине пришли грипп, ОРЗ, ОРВИ, и Его Величество Ковид. Не сильно изменилась народная медицина. Никуда не исчезли шарлатанские приборы для магических прогреваний — светом, током и магнитными полями. Просто в них стало больше электроники и разноцветных лампочек, и покупают их в основном пенсионеры.
Но зато никто больше не считает, что дети должны страдать и терпеть: нигде не вырезают без наркоза гланды, никого не наряжают в шерсть, не пытают красным перцем и не сыплют в носки горчицу. А детские лекарства превратились в сладкие сиропы и вкусные конфеты для горла — всё, как обещал когда-то Доктор Айболит с пластинки, отработав, видимо, технологию на своих обезьянах.

Леонид Каганов
"Уходишь? Счастливо!" (Ю.Визбор)
На новый континент я приехал с одним чемоданом. Первой покупкой на новом континенте была шляпа; привет от О.Генри, великий писатель, "Короли и капуста".
Вполне себе китайщина из синтетической соломки, с непривычки под ней страшно потела голова, перед каждой прогулкой по городу я закладывал внутрь пол-пачки бумажных салфеток. Жара же, январь. Южное полушарие, Аргентина, Буэнос Айрес. В процессе акклиматизации.
Быстро пришло понимание, что шляпы в городе никто не носит, мода давно поменялась. Некоторое время я поупорствовал: символ другой жизни, каррамба! Америка и шляпа - близнецы сёстры!
Взял однажды бандану, чтобы наматывать на лысину вместо салфеток. Бандана от пота полиняла, по лицу стекли и засохли синие полоски, но обнаружилось оно только в конце дня перед зеркалом. То-то встречные сегодня улыбались чаще обычного.
К осени, обжившись, я нашёл "сомбреро" поприличнее: фетровая полумягкая, цвета хаки, поля шириной в 4 пальца. Невыразимо в ней сам себе нравился! Зимой гораздо больше народу ходили в шляпах, удавалось затеряться в толпе.
Спустя пару лет благополучно забыл это чудо в автобусе. Соломенная шляпа висела на стенке для антуража. Акклиматизация удалась.
Человеку свойственно обрастать барахлом, чемоданов стало уже два. Понял, пакуясь к отъезду из Байреса 6 лет назад, что потрёпанная китайщина из синтетической соломки в багаж не влезает. Напрашивался красивый жест. Отхлёбывая из горлá Мальбек* , я вышел на берег залива Рио де ла Плата и запустил шляпу в воду. Надеюсь, её унесло в Атлантический океан.
"Don't cry for me, Argentina!"

(* Malbec - национальный сорт вина.)

Вчера<< 9 сентября >>Завтра
Лучшая история за 05.06:
Не просто так 109.
Ноль три.

1. Мне с самого рождения фатально везло, всегда и во всём. Вот как родился, так сразу и попёрло. И с тех пор, удача стабильно отгружается вагонами и маленькими тележками. Да так, что её запросто можно давать взаймы.

Первым звоночком, что родился типичный баловень судьбы. Оказалось известие о том, что моим родителям дали долгожданную квартиру. Которую мой папа, как молодой специалист, выклянчивал у работодателя уже не первый год.
Куда, он меня вместе с мамой и доставил, после выписки жены из роддома. Отложив моё первое знакомство с общагой, до студенческих времён.

Ещё одним, из самых первых ништяков, подкинутых мне от бытия. Стало то, что нашей семье выпало счастье жить в доме, где на первом этаже читать дальше
Рейтинг@Mail.ru