Поиск по автору:

Единственное средство передвижения, являющееся роскошью, — детская коляска.

Романтические отношения гопника: вначале — розочка, потом — бутылка, затем — розочка от бутылки.

Упавшего гиганта сможет поднять лишь другой гигант.

Любая критика оздоровительна: похвала открывает аппетит к последующим успехам, нейтральная оценка мотивирует на самосовершенствование, а порицание вырабатывает иммунитет к неудачам.

Умывая руки, легко подмочить репутацию.

Когда Арменчик, Варданик, Геворик, Жорик, Мишик и Самвелик приехали в Исландию, они были приятно удивлены, что в стране есть города Гриндавик, Дальвик, Кеблавик, Рейкьявик, Судавик и Хусавик.

Клавиатура пианино — это пешеходная зебра для пальцев.

Когда жизнь бьёт ключом, защищаться не надо.

Каждый раз, когда речь заходит о самообладании и выдержке, мой отец вспоминает одну историю. Случилась она в середине восьмидесятых годов в парикмахерской, где он работал.
Один из мастеров учил племянника своему ремеслу. По прошествии двух месяцев дядя, посчитав, что теоретических познаний у племянника уже достаточно, решил доверить ему настоящую голову. Свою он предложить не рискнул, но попросил одного своего клиента стать тренировочной «грушей», на которой племянник смог бы продемонстрировать свои парикмахерские навыки. Мужчине, согласившемуся стать подопытным объектом, было лет под шестьдесят; скромный, тихий, всегда аккуратно одетый и опрятный — он невольно вызывал симпатию.
И вот стал наш ученик стричь. Всё шло довольно неплохо. Мастер смотрел на него с восхищением и одобрительно кивал. А юноша, вдохновляясь дядиной поддержкой, стриг всё смелее и увереннее. Он был доволен собой, улыбался и бойко шёлкал ножницами.
Вдруг раздался вскрик. Все обернулись в сторону кресла, где работал юноша. Он стоял побледневший и растерянный. Потом нагнулся и стал что-то искать на полу в отстриженных волосах. Найдя, медленно выпрямился. И тут все увидели в руках у юноши, который ссутулился и виновато опустил голову, кусочек уха. Самую верхнюю его часть. Повисло неловкое молчание. Ученик, который ещё несколько секунд назад был счастлив, полностью стушевался и на него было больно смотреть. Тишину нарушил пострадавший клиент:
— Ничего, молодой человек, продолжайте работать. Бывает.
Тут все, конечно, кинулись на помощь потерпевшему. Но чем тут поможешь?! Кровь остановили, и всё. Потом мастер довершил начатое племянником дело, услужливо помог клиенту надеть пальто и тот ушёл. Денег у него, разумеется не взяли, хотя он настойчиво их предлагал.
И все были поражены. Каждый стал рассужадать, как бы он сам отреагировал на отсечение части своего уха. Один говорил, что подал бы на юношу в суд, другой — что побил бы его, третий — что как минимум хорошенько наорал бы на него.
Затем, словно устыдившись собственных эмоций, мастера смолкли, вернулись к своим креслам и продолжили тихо шёлкать ножницами и расчёсками, думая каждый о своём.

Синий чулок — розовая мечта белой вороны.

Долгая спортивная карьера складывается не из падений и взлётов, а из спусков и подъёмов.

Сексуального маньяка не возбудило уголовное дело.

Афоризмы как эстрадные певцы: если звучат плохо, то должны быть хотя бы красивыми.

Новый год без оливье — это салатное отношение к делу.

Похоже, гомо сапиенс не может жить без саспенса.

Доящие корову присаживаются, доящие бюджет садятся.

В конце декабря 1998 года президент Армении Роберт Кочарян вручал премии лучшим спортсменам года и их тренерам. На церемонии был и я со своим учеником Габриэлом Саркисяном. Во время банкета за нашим столиком в числе прочих сидел жизнерадостный усатый мужчина средних лет. Мы с ним обменивались репликами, шутили. Когда вышли на улицу, я сказал Габриэлу:
— Какое знакомое лицо было у того весёлого мужика напротив нас.
Габриэл удивлённо посмотрел на меня. Поняв, что я не шучу, он стал смеяться. Затем объяснил:
— Так это же Хосров Арутюнян, бывший премьер-министр и нынешний спикер парламента.

Сказка-дефис.
Давным-давно тихо-мирно жили-были гуси-лебеди. Волей-неволей ели-пили: овощи-фрукты, хлеб-соль, то-сё.
Нежданно-негаданно — грусть-тоска. Житьё-бытьё — шиворот-навыворот. Де-факто мини-кризис.
С бухты-барахты — купля-продажа одного-единственного терема-теремка.
День-другой — путь-дорога. Направо-налево — природа-матушка. Ёлок-палок видимо-невидимо. В плаще-палатке день-деньской ходили-бродили одни-одинёшеньки. Шалтай-болтай туда-сюда. Возвратно-поступательно. Всё-таки темным-темно. Кое-как баюшки-баю. Худо-бедно — живы-здоровы.
Наконец-то — город-спаситель Гусь-Хрустальный. Горе-путешественники рады-радёхоньки — дошли-таки! Гранд-отель, кафе-ресторан, скатерти-самобранки, ложки-вилки, кресла-качалки, диваны-кровати. Любо-дорого!
Хеппи-энд, ей-богу.

Превысокомногорассмотрительствующий — это не только самое длинное слово в русском языке, но и самое льстивое.

Начитанность — это золото, насмотренность — серебро, наслушанность — бронза, нахватанность — железо.

Когда на тебя навешивают ярлык — не расстраивайся: ведь это лучше, чем если бы на палец твоей ноги навешивали бирку.

Две походные грелки — горелка и горилка.

Характер — это суша, темперамент — море, настроение — отмель.

Кто в молодости заблудился в трёх соснах, всю жизнь торчит как три тополя на Плющихе.

Образцовый мужчина — это чемпион мира по шахбоксу.

Афорист садится — и творит; аферист творит — и садится.

Шило в авоське не удержишь.

Да не стукач я, а аукционист.

Светила медицины не знают звёздной болезни.

Как в самый затенённый уголок сада хотя бы ненадолго проникает луч солнца, так в самой злобной душе иногда мелькает проблеск человечности.

Родители — главные путеводители.

Учу юного шахматиста сицилианской защите.
— Вариант с пешками на e6 и a6 — это система Паульсена. Запомнил? — спрашиваю я.
— Запомнил, — отвечает он.
— А с конями на c6 и f6 и пешке на d6 — атака Раузера. Ясно?
— Ясно.
Через несколько дней я решил проверить, помнит ли он названия этих вариантов.
— Как называется вариант с пешками на e6 и a6?
— Раузер.
— А с конями на c6 и f6 и пешке на d6?
— Паульсен.
— Нет, — говорю я, — ты всё напутал. Первый вариант это — Паульсен, а второй — Раузер.
— Хорошо, — кивает он, — я всё понял.
Через несколько дней вновь решил проверить ученика.
— Ну как, помнишь?
— Помню, — уверенно отвечает он. — С пешками на e6 и a6 — это Раульсен, а с конями на c6 и f6 и пешке на d6 — Паузер.

Пока у нас есть дедушки и бабушки, мы будем деточками и бабочками.

Завидовать бездарным можно только в одном — им никто не завидует.

Писатели-генераторы зажигают писателей-лампочек.

Плач Ярославны нам родней, чем смех Гомера.

Если человек в депрессии, его надо встряхнуть, а не стряхнуть.

Склонение слов к сожительству.

«Ай да ушки, ай да суккулент!» — говорили об опунции.

Когда хозяева упрекнули домработницу в том, что она всегда переставляет утварь местами, она решила изменить положение вещей...

Пусть почивает на лаврах, лишь бы не потчевал лавром.

Какой толк в том, что ты прокладываешь дорогу к цели, прикладываешь усилия, не закладываешь за воротник, откладываешь деньги в копилку, потом складываешь их в сумку, вкладываешь в бизнес, подкладываешь свинью конкурентам, выкладываешь прибыль на стол, укладываешь её пачками и перекладываешь в сейф, если ты кладёшь на своих близких?!

Мне было лет пять-шесть. Во дворе жил кочегар дядя Андрей — стареющий, но крепкий ещё мужчина. Детвора его побаивалась. Однажды он внимательно на меня посмотрел и воскликнул:
— Какой большой, однако, у тебя нос!
Через много лет пришёл Сирано де Бержерак и утёр мне слёзы.

А ведьмы на мётлах вошли в вэ-вэ-эс?

Есть два способа утешить человека: первый — «Всё будет хорошо!» и второй — «Всё. Будет! Хорошо?».

Чтоб быть как Станиславский, надо верить!

Предвосхищения восхищают.

Не носить зимой головной убор — это шапкозакидательство.

Марципан — это вечернее платье торта.

Жена попросила меня открыть банку с огурцами. Наш мальчуган, услышав, говорит:
— Пап, дай-ка я сперва попробую.
Не справившись, протянул банку мне. Когда я её открыл, он заметил:
— Неплохо баночке шею свернул.