Поиск по автору:

«Музей абсурда на Твейнстраат, или Как голландский хлам покорил мир»

В самом сердце Утрехта, на улице Твейнстраат — той самой, что торговала ещё с XII века, когда о «моллах» не слышали даже пророки, — много лет существовал магазин, который бросал вызов самому понятию «коммерция». Это была не лавка, а инсталляция. Не торговля, а перформанс. И хозяева её, супружеская пара, похожая на заросших мхом хранителей времён, десятилетиями вели тихую войну с здравым смыслом.

Снаружи магазин напоминал вход в иное измерение — этакий «Косой переулок» для тех, кто искал не магию, а магию хаоса. Ветхая дверь, потрёпанные ставни, атмосфера, пахнущая пылью веков и тайной. Туристы — особенно японцы с камерами, готовыми запечатлеть дух старой Европы — толпились у входа в почтительном ожидании. Они надеялись на встречу с историей. И история им отвечала.

Внутри их ждал сюрреализм в чистом виде. Горы чайников, кастрюль, бидонов, фарфоровых кукол с треснутыми лицами, кофейников, старых колясок и коньков с отломанными лезвиями — всё это было уложено с таким искусством, что любое движение грозило лавиной. Пробираться приходилось боком, затаив дыхание, будто разминируя поле, засеянное призраками прошлого.

В центре этого хаоса, в крошечной каморке, сидели те самые хозяева — пара, словно сошедшая с полотна Босха. Они не продавали — они охраняли. Цены на их «антиквариат» были выше, чем на новые вещи в соседнем гипермаркете. Санки с отломанным полозом? 100 евро. Ржавый таз? Шедевр за 50. Туристы выходили оттуда с лицами, на которых читался немой вопрос: «Что это было?». Они платили не за вещь — за опыт. За право сказать: «Я побывал в том самом месте».

Мы с сестрой, выбравшись на свободу, смеялись до слёз. Предлагали старикам брать плату за вход — ведь никто ничего не покупал. Но мы ошибались.

Несколько лет назад магазин оказался на грани закрытия. Хитрая соседка выкупила здание и подняла аренду до небес. И тут случилось чудо: на защиту лавки встал весь Утрехт. Бургомистр, городской совет, жители — все как один заявили: это не просто магазин. Это — достопримечательность. Та самая, что привлекает туристов не хуже, чем знаменитые кофешопы с их особыми угощениями.

Оказалось, что этот хаос — часть души города. Как зоомагазин, где Моцарт купил канарейку, или канал, по которому когда-то плавал Пётр I. Ему дали особый статус. Потому что иногда абсурд — это и есть культура.

Теперь я жалею, что ничего не купила там. Не из-за цены, а из-за осознания: это была не свалка. Это был портал. Место, где сходились параллельные миры, а старые вещи хранили истории, которые уже не прочитать.

Возможно, именно так и выглядит вечность — как магазин на Твейнстраат. Груда всего есть, но ничего нельзя взять. Только потрогать — и уйти, унося в голове вопрос: «Что это было?». И это — прекрасно.

Теоретик от медицины, или Храни Господь пациентов

Дверь в аптеку отворилась с тихим звонком, впустив молодого человека лет двадцати пяти. Он имел вид предельно сосредоточенный, даже слегка растерянный, что сразу выдавало в нём не обычного посетителя, а человека, впервые всерьёз столкнувшегося с Великой и Ужасной Медициной на практике.

— Здравствуйте! — произнёс он, подойдя к стойке. — Скажите, вот если в горле першит, что лучше попринимать?

Фармацевт, женщина с усталыми, но опытными глазами, ответила, не отрываясь от раскладки:
—Вам поможет «Гортавирин». Снимает першение за день.

— Спасибо, — молодой человек тут же достал блокнот и с серьёзным видом вывел: «Перш. → Гортав.».

— А если горло не просто першит, а уже болит? — продолжил он допрос.

— Тогда «Ангисептин-форте». Зелёные пастилки.

«Бол. → Ангисеп.», — заскрипела ручка. Молодой человек был упорен, как следователь, собирающий улики.

— А вот если насморк? — последовал новый выпад.

— «АнтиШмыг». Капли или спрей, — последовал автоматический, выверенный ответ.

— А если насморка нет, но запахов не чувствуешь? — уточнил юноша, вглядываясь в блокнот.

Фармацевт на секунду оторвалась от упаковок и с лёгким недоумением взглянула на него.
—Это аносмия. «Нюхамин», капсулы, но лучше к врачу.

«Нет насм., нет зап. → Нюхам. (к врачу!!!)». Страницы заполнялись с пугающей скоростью.

— А если ухо заложено? — не унимался парень.

— «Ушнол» — капли. Желтый флакон.

Скрип-скрип... «Зал. ухо → Ушнол».

— А если ухо не заложено, а прямо болит? Стреляет? — в голосе посетителя зазвучали отчаянные нотки.

Терпение фармацевта, много лет впитывавшее жалобы на все мыслимые хвори, лопнуло. Она отложила коробку с ватой и, уперев руки в боки, изрекла с материнской, но непререкаемой строгостью:
—Молодой человек! Вы бы к Лору сходили всё-таки! Зачем по аптекам симптомы выспрашивать!

Он сконфуженно захлопнул свой испещрённый записями блокнотик и поднял на неё виноватый взгляд.
—Схожу, схожу... — пробормотал он, делая шаг к выходу. И уже почти у двери, обернувшись, добавил с трогательной и нелепой гордостью:
—Я и есть Лор. Завтра — первый рабочий день.

Дверь за ним закрылась. В наступившей тишине аптеки фармацевт несколько секунд молча смотрела в пространство, а затем тихо, одними губами, прошептала:
—Ну вот... Диплом-то получил, а лечить не научили. Храни Господь нас, пациентов...

Занавес.

Два эпизода из жизни Вовочки, или Искусство угадывать нюансы

Старшие классы. Время, когда граница между детской непосредственностью и взрослым подтекстом становится тоньше паутинки, а Мария Ивановна, учительница с тридцатилетним стажем, выступает её главным пограничником.

Эпизод первый. Высокая классика.

На уроке МХК Мария Ивановна, с торжественным видом первопроходца, демонстрирует классу репродукцию. На полотне — обнажённая натурщица в стиле ню. В классе повисает благоговейно-напряжённая тишина, которую Мария Ивановна спешит заполнить правильными мыслями.
— Дети, обратите внимание на гармонию линий и чистоту замысла. Мы учимся видеть искусство. Маша, что тебе здесь нравится?
— У неё очень красивое, одухотворённое лицо, — без запинки выдаёт Маша.
— Верно, садись, пять. Ирина, твоё мнение?
— Мне кажется, у неё потрясающе глубокий и печальный взгляд, — добавляет Ирина.
— Прекрасное наблюдение, пять. Петя, а ты что скажешь?
Петя, пунцовея, утыкается взглядом в парту, но долг школьника велит отвечать. Он мямлит, глотая слова:
— Ну… мне… нравится… её… высокая… белая… грудь…
Тишина взрывается сдавленным хихиканьем. Лицо Марии Ивановны застывает в маске ледяного укора.
— Пётр! Немедленно выйди из класса! Твои мысли — вне рамок учебной программы!
Петя, сгорбившись, бредёт к двери. Мария Ивановна, переводя дыхание, ищет взглядом того, чей ответ должен всё исправить.
— Ну, а ты, Вовочка? Дай нам образец эстетического восприятия.
Вовочка, не поднимая глаз от тетради, спокойно встаёт, собирает учебники и, нагоняя Петю, бросает на ходу:
— Ухожу-ухожу-ухожу…
Класс заходится в полном, уже не сдерживаемом хохоте. Мария Ивановна лишь беспомощно подносит руку ко лбу. Её педагогическая тактика дала сбой — Вовочка слился с наказанным, не сказав ни слова. Просто продемонстрировав безупречное чувство момента.

Эпизод второй. Буквенная угадайка.

На уроке литературы, дабы развеять скуку, Мария Ивановна предлагает интеллектуальную игру.
— Я загадаю первую и последнюю букву фамилии писателя или поэта. Вы — угадываете. Начнём. «П»… и «Н».
— Пушкин! — тут же выпаливает Маша.
— Браво, пять. Следующая: «Л»… и «В».
— Лермонтов! — уже увереннее тянет руку Петя, искупая вчерашнюю вину.
— Отлично, пять. Молодцы. А теперь, Вовочка, давай ты загадаешь нам. Попробуй.
Вовочка прикидывает что-то в уме, и на его лице появляется лёгкая, едва уловимая ухмылка.
— Х… и Й.
В классе на секунду воцаряется тишина. Мария Ивановна медленно краснеет, начиная с шеи. Её взгляд становится опасным.
— Вовочка!!! Немедленно выйди из класса! Как ты смеешь!..
— Мария Ивановна, — перебивает её Вовочка с демонстративно невинным выражением лица. — Мне, конечно, очень нравится ход ваших мыслей… Но вообще-то я загадал фамилию Хемингуэй.
Гробовая тишина. Потом в задних рядах кто-то ахнул. Мария Ивановна замерла, её губы беззвучно сложились в фамилию американского классика. Она была поймана. Поймана на том, что её собственная фантазия сработала быстрее, чем литературная эрудиция. На этот раз Вовочка уходил из класса победителем, неся не вымышленную, а вполне реальную пятёрку в дневнике — за тонкое знание мировой литературы и безупречное чувство юмора. Но, по мнению Марии Ивановны, он всё равно сорвал урок...

По ночам ко мне приходит пращур,
И, гремя костями, говорит:
– Вижу, вновь строчишь о настоящем,
Начисто презрев палеолит...
Ты на современников ухлопал
Много лет, бумаги и чернил–
Только про меня, питекантропа,
Ни одной строки не сочинил.
Но зато ты ящеров коснулся,
Их пустил на травку, как коров...
Я не раз в земле перевернулся
От таких растительных стихов!
Откровенно я тебе замечу–
Ты, потомок, слишком уж загнул
Написав, что будто бы при встрече
Нежно динозавр тебя лизнул.
Ерунда! Да если бы ты встретил
Только раз когда-нибудь его –
Стало бы тогда на белом свете
Меньше на поэта одного!

Стихотворение из журнала "Крокодил", 1979–81 годы, автора не помню; заучил, будучи школьником. Автор отвечает поэту, который написал: "... Даже ящер, что твоя корова, подошёл бы и лизнул меня... ".

Дональд Трамп – твердый (хотя и не особо умный, как выяснилось) мужик, настоящий хозяин своего слова. Хочет – даёт слово, хочет – обратно забирает...🤣

Интеллигенция и натурфилософия

В купе, где пахло глажеными скатертями и пыльными полками, ехали двое. Мама — в очках, с книгой на коленях, и дочка лет семнадцати — тоже с книгой. Дочка читала Шопенгауэра. Мама посматривала на неё с умилением, как на врубелевскую Царевну-лебедь.

На очередной станции в купе ввалились двое. Отец — по виду, из глухой деревни, с кряжистыми руками и авоськой, где брякало что-то стеклянное. Сын — подобие папы, только стройнее, тоже лет семнадцати. Поздоровались. Представились. Ритуал знакомства был соблюдён.

Мама с дочкой напряглись, но сделали вид, что ничего не случилось. Шопенгауэр был неумолим.

Минут через десять тишину разрезал густой басок парня:

— Батька, я пойду отолью.

Мама побледнела. Дочка уткнулась в книгу и, кажется, перестала дышать.

Отец, не отрывая взгляда от окна, кивнул:

— Иди, сынок.

Парень вышел. Мама, собравшись с духом, повернулась к мужику и сказала ледяным тоном, каким делают выговор дворникам:

— Послушайте, у меня дочь совсем юная, не привыкшая к... хм... простонародным оборотам. Следите, пожалуйста, за речью.

Мужик моргнул, хотел что-то возразить, но не успел.

Дверь отъехала. Вошёл сын и с той же довольной физиономией сообщил:

— Батька, я отлил.

Тут же, без замаха и лишних слов, тяжёлая отцовская длань взлетела и приземлилась на загривок отпрыска. Звук получился знатный — звонкий и воспитательный.

— Батька, за што!? — взвыл парень, потирая ушибленное место.

Отец, сверкнув глазами на притихшую интеллигенцию, а потом на сына, пробасил:

— За што? Тут девка ни разу не пяленная сидит, Жопенгаура какого-то читает, а ты... «пойду, отолью»! Надо было сказать: «хочу выйти по малой нужде»!

В купе воцарилась тишина. Лицо мамы постепенно вновь приобрело розовый цвет. Дочка с глухим стуком закрыла Шопенгауэра.

Мужик вздохнул, взлохматил сыну шевелюру и сказал уже тише:

— В другой раз думай, с кем едешь, грамотей...

Поезд шёл дальше. Колеса стучали. Шопенгауэр лежал на полке, закрытый и забытый. Зато жизнь в купе заиграла новыми красками.

Школьный фольклор конца XX века

(сборник устных миниатюр)

В последней четверти прошлого века, когда ещё не было интернета, а стихи сочиняли на переменах и передавали друг другу в виде записок, в ходу был особый жанр — короткие, ритмичные четверостишия, с неожиданным и часто грубоватым финалом. Их не записывали в школьные тетради — их передавали из уст в уста, запоминали наизусть и пересказывали десятилетиями.

Вот несколько таких образцов, дошедших до нас вопреки времени и педагогическим усилиям.

───

1. Про мальчика и маму

Маленький мальчик со сломанной ножкой
Кушает суп алюминиевой ложкой.
Мамочка ласково смотрит на сына:
— Когда ж ты нажрёшься, хромая скотина?

───

2. Про конфетку и розетку

Дочка сказала: «Дай, мама, конфетку».
Мама сказала: «Сунь пальчик в розетку».
Быстро обуглились детские кости,
Долго смеялись над шуткою гости.

───

3. Про бабу Ирину и мину

Баба Ирина пошла по малину
И наступила на ржавую мину.
Нет, не забыть мне даже во сне
Те голубые глаза на сосне...

───

4. Про бабу Ирину и короеда

Баба Ирина пошла по малину
И наступила на ветку рябины.
Быстро бабусю объел короед–
Одежда лежит, а бабусеньки нет...

───

5. Про мальчика и строительный кран

Маленький мальчик по стройке гулял,
Кран в это время плиту поднимал.
Лопнул туго натянутый трос —
Мальчик к ботинкам ушами прирос.

───

6. Про мальчика и самосвал

Маленький мальчик по стройке гулял,
Сзади к нему подъезжал самосвал.
Не было слышно ни крика, ни стона,
Только две ножки торчат из бетона...

───

7. Про мальчика на карнизе

Маленький мальчик залез на карниз,
Не удержался и сверзился вниз...
В воздухе сделал он тридцать три сальта,
Долго его соскребали с асфальта.

───

8. Про мальчика и бочку с бензином

Маленький мальчик по стройке гулял,
В бочку с бензином случайно попал.
Только он высунул мокренький нос —
Добренький дяденька спичку поднёс...

───

9–10. Про игры в подвале

Дети в подвале играли в гестапо,
Зверски замучен сантехник Потапов.

Дети в подвале играли в роддом,
Зверский аборт перенёс управдом.

───

11. Про дедушку и гранату

Дедушка в поле гранату нашёл,
Дедушка в город к горкому пошёл.
Дёрнул колечко, бросил в окно–
Дедушка старый — ему всё равно.

───

12. Про девочку и гранату

Девочка в поле гранату нашла,
— Что это? — к дяде она подошла.
— Дёрни колечко, — дядя сказал,
Долго над полем бантик летал...

───

13. Про мальчика и сторожа-маньяка

Маленький мальчик на яблоню влез,
Сторож-маньяк доставал свой обрез.
Грохнул затвор, заглушив детский крик...
«Сорок восьмой» — улыбнулся старик.

───

14. Про девочку и пулемёт

Девочка в поле нашла пулемёт–
Больше в деревне никто не живёт.

───

15. Про влюблённых и экспресс

Двое влюблённых на рельсах сидели,
Во все глаза друг на друга глядели.
Быстро промчался экспресс из Сибири...
Было их двое, а стало четыре.

───

16. Про влюблённых и комбайн

Двое влюблённых лежали во ржи.
Тихо комбайн стоял у межи.
Тихо завёлся он, тихо пошёл...
Кто-то в буханке лифчик нашёл.

───

17. Вовочка на стройке (анекдот)

Класс готовится к экскурсии на стройку. Прораб инструктирует:

— Запомните главное правило: пока вы находитесь на площадке, каска должна быть на голове.

— А если я её сниму, что будет? — спрашивает Вовочка.

Прораб вздыхает и приводит пример:

— Год назад у нас была экскурсия. Тоже ребята вашего возраста. И на них упало несколько кирпичей. Один мальчик был без каски — так вот, он получил тяжёлую травму, долго лежал в больнице. А вот девочка, которая была в каске, только засмеялась и убежала.

— А я знаю эту девочку, — говорит Вовочка. — Она до сих пор бегает в каске и смеётся.

───

Вместо послесловия

Что это? Жестокость? Чёрный юмор? Способ справиться со страхом перед миром, где всё может пойти не так?

Скорее всего, и то, и другое, и третье. Школьники конца XX века жили в мире, где драма, юмор и абсурд соседствовали на расстоянии одного четверостишия или короткой реплики. И они учились с этим жить — через смех, через рифму, через неожиданные концовки, которые не давали заскучать даже на самом нудном уроке.

Эти стихи и анекдоты — не памятник бездушию. Это свидетельство того, как дети осваивали мир: через игру, через слово и через способность смеяться там, где взрослые бы заплакали.

Если у вас есть свои образцы таких "творений" — они достойны быть сохранёнными.

Это не копипаста, все стишки воспроизводены по памяти. 😉

Раз Грек переплывал речушку,
Увидел рака в глубине.
Засунул Грека руку в реку—
И тут же пожалел о том...

Если бы не дождик,
Если бы не зной—
Не было б одежды
РазнообразнОй.

Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы-
До петербургского роддома
Не довезли его Maman.

Принц Гамлет, прежде чем зарезать
Убийцу своего отца,
Сначала долго сомневался,
Ту би, решал, о нот ту би...

«Критика рояля от айтишника, или Почему педали — это Шифт для ног»

В мире есть два типа людей: те, кто видят в пианино инструмент с многовековой душой, и те, кто оценивает его с точки зрения эргономики, функционала и дизайна. Именно эти два мира столкнулись, когда специалист IT пришёл в гости к музыканту. Тот с гордостью представил своё новое приобретение — рояль, блестящий чёрным лаком, с клавишами, как зубы у голливудской звезды.

Айтишник обошёл инструмент, внимательно осмотрел и выдал вердикт с невозмутимым лицом:

— Клава, конечно, так себе… Всего 89 клавиш — маловато будет. И дизайн незамысловатый — чёрно-белый, никакого RGB-подсвечивания. Надо бы апгрейдить.

Музыкант замер в ожидании продолжения. Гость не разочаровал:

— Но тому, кто придумал Шифт ногами нажимать — отдельный респект. Гениально! Освобождаешь руки для работы, а педалью даёшь Sustain. Это как Ctrl в комбинациях, только для ног. Надо бы и в клавиатуры такое внедрить — чтобы ногой зажимать Shift для капса.

В этот момент музыкант понял, что его рояль только что прошёл тест на профпригодность в мире IT. И даже получил одобрение — за педаль. Ведь что такое педаль сустейна, как не аналог клавиши-модификатора? Держишь ногой — звук длится, отпускаешь — обрывается. Прямо как с Shift: зажал — буквы большие, отпустил — обычные.

Возможно, именно так и родились бы гибридные инструменты будущего: пианино с подсветкой клавиш, встроенным Wi-Fi и педалью, которая одновременно запускает сохранение в облако. Айтишник бы одобрил.

Но пока — респект тому неизвестному гению, который centuries ago (столетия назад) придумал «Шифт для ног». Он не знал слов «эргономика» и «интерфейс», но создал то, что IT-специалисты оценят лишь спустя столетия.

P.S. Музыкант после этого купил другу механическую клавиатуру с кликающими свитчами. В качестве ответа. Айтишник до сих пор пытается подключить к ней педаль от пианино.

На ашипках учацца!

Ресторан «Ваши внуки»: история одного обеда в долг

В одной благополучной западно-европейской столице, где вековые камни мостовых помнят ещё наполеоновские марши, а воздух пахнет дорогим кофе и свежей выпечкой, случилась история, достойная пера Свифта или Ларошфуко.

Прогуливаясь по безупречно чистому пешеходному кварталу, один любознательный турист остановился как вкопанный перед меню одного из ресторанов. Его взгляд приковала вывеска, написанная изящным шрифтом:

«ЕДА И НАПИТКИ — 0 ЕВРО.
ЗА ВСЁ ПЛАТЯТ ВАШИ ВНУКИ.»

Ошеломлённый такой прямолинейностью, турист зашёл внутрь. Интерьер дышал респектабельной солидностью: полированный дуб, мягкие кресла, белоснежные скатерти.

— Простите, — обратился он к невозмутимому распорядителю в безупречном фраке, — это… шутка? Действительно всё бесплатно?

— Абсолютно, сударь, — вежливо поклонился тот. — Вы правильно прочитали. За всё платят ваши внуки. Это наша принципиальная позиция.

Решив, что столкнулся с экстравагантной, но приятной маркетинговой акцией, турист устроился за столиком у окна. Он заказал стейк с трюфельным соусом, салат с лангустинами и бутылку красного вина урожая пятилетней давности — не самое дорогое, но весьма достойное. Обед был превосходным.

Насытившись и пребывая в благодушном настроении, он кивнул распорядителю и направился к выходу, мысленно благодаря щедрую страну за её гостеприимство.

— Сударь, с вас две тысячи пятьсот евро, — голос распорядителя был так же спокоен, как и прежде.

Турист замер, ощутив, как пол уходит из-под его ног.
—Как?! — воскликнул он. — Вы же сказали, что всё бесплатно! Я сам читал вывеску! «За всё платят ваши внуки»!

— Совершенно верно, — без тени смущения подтвердил распорядитель, и в его глазах мелькнула стальная искорка. — Но вам предстоит оплатить счёт своего деда. Теперь очередь за вашими внуками. Приятного дня!

И пока турист, пытаясь осмыслить принцип этой финансовой пирамиды, протягивал свою кредитку, он вдруг ясно понял всю глубину старой поговорки о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот только мышеловка оказалась размером с целую экономическую систему, а мышами — все мы, включая наших несчастных внуков, которые даже не подозревают, какой ужин им предстоит оплатить.

Консультация в чаще, или Диалог у пня

Лес был старым, сырым и бесконечным. Человек, у которого в глазах уже плавали круги от усталости и одинаковых сосен, наконец сдался. Он плюхнулся на мшистый, прохладный пень у журчащего, абсолютно безымянного ручья и замер, глядя в воду без мыслей и надежд.

И тут, словно из-под земли, возник другой. Вышел на поляну неспешно, с видом собственника, хотя в руках у него не было ни топора, ни лукошка — только лёгкая, едва уловимая уверенность в каждом шаге.

Первый, не двигаясь с "трона", поднял на него усталые глаза.
— Простите… вы не подскажете, где я нахожусь?

Второй остановился, принял профессионально-сосредоточенную позу, окинул взглядом пень, ручей, небо и произнёс с безупречной, кристальной ясностью:
— Вы находитесь на пне. В лесу. На берегу ручья.

В лесу наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Первый человек медленно, с чувством, кивнул.
— Да-а-а… Скажите, а вы, случайно, не бизнес-консультант?

Второй едва заметно вздрогнул.
— Как вы… догадались?

— Элементарно, — вздохнул сидящий. — Во-первых, я вас не звал. Вы появились сами, будто по графику планерки. Во-вторых, вы сказали только чистую, неопровержимую правду. Факты. Ни капли практической пользы, но и придраться не к чему. В-третьих, всё, что вы сказали, я и так уже знал. Я ведь сидел на этом пне и видел этот лес.

Бизнес-консультант задумался на мгновение, и в его глазах вспыхнул встречный огонёк профессионального интереса.
— А вы, если не ошибаюсь, руководитель? Руководитель среднего, а может, и высшего звена?

Теперь удивился сидевший на пне.
— Ну… а вы как догадались?

— Логично, — парировал консультант с лёгкой улыбкой. — Во-первых, вы задали мне глубокий, почти экзистенциальный вопрос («где я?»), хотя ответ на него вам и так был очевиден. Это типичный запрос на подтверждение реальности. Во-вторых, вы не спросили главного — как отсюда выбраться. То есть, поставили проблему, но не запросили решения. И в-третьих, — тут его взгляд стал особенно проницательным, — вы сидите. Не двигаетесь, не ищете тропу, не пробуете идти вдоль ручья вниз по течению. Вы просто сидите и… с лёгкостью перекладываете ответственность за своё положение на первого встречного, то есть на меня. Классика управления.

В лесу снова воцарилась тишина. Два человека смотрели друг на друга — один сидя, другой стоя. Они нашли общий язык без единого практического шага к спасению. Где-то далеко каркнула ворона, будто подводя итог стратегической сессии.

Всем доброго времени суток! Вчерашняя история про концерт в греческой церкви так мне понравилась, что не удержался и обработал, сохранив все детали и атмосферу, но придав литературную гладкость и ритм.
Не кидайте в меня абрикосы, пожалуйста... 😉


Абрикосовая симфония, или Хруст на костях Моцарта

Позапрошлым летом, когда Париж еще примерял на себя олимпийскую корону, а мы счастливо пребывали в командировке во Франции, судьба занесла нас однажды вечером в греческую церковь. Обещали концерт. Обещали Моцарта. Обещали культурное просветление и эмоциональный взлет.

И вот мы сидим в древних стенах, акустика — мечта любого дирижера, публика замерла в благоговейном ожидании. Скрипач выводит первое, еще робкое, но уже проникновенное вибрато. Душа трепещет, готовясь воспарить.

И тут… Хруст.

Медленный, вдумчивый, наглый.

Соседка, женщина с лицом, не предвещавшим беды, достает из хрустящего пакета абрикос. Достает не как-нибудь, а с театральной торжественностью. И начинает его есть. Вдумчиво. Сочно. С хрустом, который в этой идеальной акустике звучит как сольная партия ударных.

«Вот зараза», — подумали мы все, включая, кажется, самого скрипача. Но кто мы такие, чтобы нарушать правила приличия? Мы сделали вид, что ничего не случилось. Мы интеллигентные люди. Мы в Европе. Мы выше этого.

Скрипач взял себя в руки и заиграл дальше.

Во время исполнения следующего опуса история повторилась. Пакет снова зашуршал, и на свет божий было извлечено печенье. Хррр — хрум-хрум-хрум — хррр. Для церковной акустики, как внезапно выяснилось, нет никакой разницы между гениальными пассажами Моцарта и крекерами неизвестного производителя.

Публика заерзала. Кто-то кашлянул. Кто-то выразительно посмотрел на потолок, будто ища там ответы на вечные вопросы. Скрипач, не выдержав, развернулся к прожорливой даме и сыграл сфорцандо — резкий, акцентированный удар смычком, который в переводе с музыкального на человеческий означал примерно: «Да замолчи ты, ради всего святого!».

«Хрум», — невозмутимо ответила женщина, дожевывая печенье.

Она была несгибаема. Она была стихией. Она была выше музыки, выше приличий, выше самого Вивальди, который еще не знал, что его ждет.

Потом, к счастью, наступило затишье. Три произведения подряд пакет молчал. О женщине забыли. Музыка лилась, души парили, мир снова был прекрасен.

Но беда, как известно, приходит, когда ее не ждешь.

Настали «Времена года» Вивальди. Самый трепетный, самый драматичный момент, когда зал коллективно переживает сложную гамму чувств, от весеннего томления до зимней тоски. И тут — роковое движение. Рука вновь тянется к пакету.

Яблоко.

Крупное, сочное, краснобокое.

«Хряп», — известила нас женщина, и этот звук прозвучал как выстрел в храме.

«Кхе-кхе», — интеллигентно, но с нарастающим отчаянием ответил зал.

Скрипач трагически закатил глаза к куполу, словно взывая к высшим силам. Но высшие силы, видимо, были в тот вечер на другой стороне.

«Хряп-хряп», — не унималась прожорливая фурия, с аппетитом вгрызаясь в яблочную плоть.

И тут, когда Вивальди уже начал свой десятый переворот в гробу, музыканты доигрывали произведение в состоянии клинической депрессии, а публика беспомощно переглядывалась, раздираемая противоречием между толерантностью и жгучим желанием совершить правосудие, — произошло чудо.

Из дальних рядов, тихо, но решительно, бормоча себе что-то под нос на языке, понятном только ей и, возможно, Гомеру, в проход вышла маленькая, сухонькая, вся в черном, очень пожилая гречанка.

Она не сказала ни слова. Она не повысила голос. Она просто подошла к нашей героине, молча, с достоинством античной богини, вынула яблоко у нее изо рта, погрозила пальцем — один раз, но выразительно — и с тем же невозмутимым достоинством удалилась на свое место.

В зале воцарилась тишина. Истинная, благословенная, выстраданная тишина.

На финальных поклонах, когда зал взорвался овациями, музыканты жестом попросили отдельной благодарности для маленькой гречанки в черном. И зал встал.

А та самая женщина с пакетом… Она сидела тихо. Кажется, она впервые за вечер слушала музыку. Или просто боялась пошевелиться.

Сюжет взят из: "Где тебя носит, Клэр?", ТЛГ

Экстрасенс

Когда беда приходит невзначай,
Качу к врачу, даю в такси на чай.
Врач экстрасенс — он не для простаков,
Снимает стресс за пару пустяков.

Он лечит заворот кишок за полтишок,
А если резко заболит бочок — четвертачок…
Он даже может кое-где поворожить,
И все девчонки захотят со мной дружить…

Прошу принять без посторонних лиц,
Тошнит меня от сервиса больниц.
Хитёр и ловок мудрый экстрасенс,
С меня в момент содрал последний пенс.

По прейскуранту он внушил мне наяву,
Что я ещё лет сто на свете проживу.
На крыльях я влетел в автобус за пятак,
И вскоре позабыл про четвертак…

(инструментальный проигрыш)

Он лечит заворот кишок за полтишок,
А отложение солей — за сто рублей…
Он даже может кое-где поворожить,
И все девчонки захотят со мной дружить…

───

Пояснения (историко-бытовой контекст):

Приведённое стихотворение является характерным образцом советского андерграунда середины 1980-х годов. Точная дата создания песни — конец 1985 — начало 1986 года. Автор и исполнитель не установлены, информация о музыкальной группе в открытых источниках отсутствует.

В стихотворении используется денежная лексика позднесоветского периода:

· Полтишок — 50 рублей. Примерно половина среднемесячной зарплаты квалифицированного рабочего или инженера.
· Четвертак — 25 рублей. Сумма также значительная, сопоставимая со стоимостью некоторых товаров длительного пользования.
· Пятак — 5 копеек. Стоимость одного билета на проезд в городском автобусе, троллейбусе или трамвае (в троллейбусе стоимость поездки была 4 коп., в трамвае – 3).
· Денежная единица «пенс» (последний пенс) — использование западного названия валюты следует считать художественным приёмом, характерным для "приблатнённого" сленга той эпохи. В реальном советском денежном обращении пенсы, конечно, отсутствовали.

Для сравнения: среднемесячная заработная плата инженерно-технического работника в СССР в 1985 году составляла около 120 рублей. Зарплата малоквалифицированного рабочего или младшего научного сотрудника — 70–90 рублей.

Таким образом, «полтишок» (50 рублей) был суммой весьма серьёзной, сопоставимой с двухнедельным заработком. «Четвертак» (25 рублей) составлял бОльшую часть стипендии студента (которая в то время равнялась 40 рублям в институтах и 35 рублям в техникумах). Медицина в Советском Союзе была бесплатной.

Герой стихотворения, судя по лёгкости, с которой он расстаётся с этими суммами, относится к так называемой «золотой молодёжи» — к мажорам, одним словом.

Само явление «экстрасенсорики» и частного целительства возникло на рубеже официальной советской медицины и эзотерического бума конца 1980-х годов. Слово «экстрасенс» для рядового гражданина в 1985 году было ещё новым и не до конца понятным. Эта мелодичная песня была аранжирована очень современно для своего времени.

Текст песни публикуется с сохранением авторской орфографии и пунктуации, стилистических особенностей и речевых оборотов эпохи.

Приводите в Гамма–Банк
Вы друзей и близких –
Получите деньги там,
И пучок редиски.

О больших и малых формах 🎶

Встречаются двое однокурсников лет через пятнадцать после окончания консерватории. Один — небогатый, в потёртой куртке, с усталым лицом. Второй — лощёный, в дорогом костюме, из иномарки выходит, новенькой, с кожаным салоном.

— Привет! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, привет!

Поговорили, вспомнили учёбу, знакомых профессоров...

— Чем занимаешься? — спрашивает бедный у богатого.

— Да вот, малыми формами, — скромно отвечает богатый.

— А я, — говорит бедный, — симфонию пишу. Почти закончил, довожу до блеска, до совершенства. Ты же знаешь, это дело всей жизни. Почётное, конечно, но денег особо не приносит. Ну а ты говоришь, малыми формами… Какими, например?

Богатый усмехнулся и, чуть прищурившись, спросил:

— Рекламу слышал? Ну, по телевизору — «О-о-о, Икс Прайс!»?

— Слышал, конечно.

— Так это я написал. И это далеко не всё...

Пауза.

Бедный вытер пот со лба и тихо спросил:

— А у тебя там… несколько тактов? Или повторяющийся модуль?

— Весь цикл, — гордо ответил богатый. — Первое — «О-о-о», второе — «Икс Прайс», третье — модуляция в тональность низких цен. Кода — понимаешь?

Бедный кивнул. Он понял.

Больше они не встречались. Один всё продолжал доводить до блеска свою симфонию. Другой — покупал второй дом на побережье. И на поверку — оба были счастливы. Просто счастье у каждого было своё...

– Слюшай, Лев, ты не прав, – сказал Сталин Троцкому. И поехал Лёва в ссылку...

Эти глаза на противне...

Доктор Лектер

«Счастливая жизнь в Савецкам Саюзе»: ещё один образчик антисоветской мифологии

Добрый день! Очередной «шедевр» с нашего замечательного сайта — классический пример того, как из личного (или вымышленного) негативного опыта делают обобщение на всю страну. Автор рисует картину «брежневской стабильности» как сплошной дефицит, якобы увиденный им в Ессентуках в 1975 году. Что ж, разберём этот опус по косточкам.

───

Часть I. «Рязанский десант» и московское изобилие

Автор начинает с иронии над «автобусным десантом из Рязани», который, по его словам, выискивал «магазины с мясом и колбасой, прячущиеся в московских дебрях». И тут же проговаривается: приезжие жаловались, что колбасу с их рязанского мясокомбината каждый день увозят в Москву. То есть, по сути, он сам описывает централизованную систему распределения, которая была вынужденной мерой в условиях плановой экономики, направленной на снабжение столицы.

Но обратите внимание: в Москве-то продукты были! Автор перечисляет:

· Сыр нескольких видов (Пошехонский, Костромской, Российский)
· Колбасы варёные (докторская и другие)
· Колбаса копчёная
· Масло сливочное
· Маргарин (куда ж без него...)

В 1974 году, когда автору было 7 лет, в московских магазинах можно было купить и бананы, и апельсины, и другие продукты. Но наш рассказчик, видимо, об этом умалчивает, чтобы создать нужную ему картину «всеобщего дефицита».

И вот тут я хочу добавить свои воспоминания. Я родился и вырос в Березниках — небольшом городе на Западном Урале, втором по величине в Пермской области, с населением около 200 тысяч человек. Это не Москва, не Ленинград. И что я помню о 1975 годе? Колбаса была минимум пяти видов. Продавался шоколад. Так что ваше утверждение, что «всю колбасу из Рязани везли в Москву», мягко говоря, преувеличено. В Рязани, скорее всего, всё было так же, как и в Березниках. Вы сознательно врёте, чтобы создать нужную вам картину.

───

Часть II. Шок в Ессентуках: провинция или «вся страна»?

Главный «культурный шок» и «когнитивный диссонанс» настигает автора в Ессентуках в феврале-марте 1975 года. Он пишет: «Магазин до верху был заставлен брикетами маргарина, серыми картонными упаковками с макаронами и банками с томатным соком. ВСЁ!»

И возникает у него в голове вопрос: «А что же здесь люди кушают!?!!?»

Давайте разберёмся. Во-первых, февраль-март — это конец зимы, традиционно трудное время для сельского хозяйства. Ещё не пошли первые овощи, магазины живут на запасах. Во-вторых, Ессентуки — курортный город, где основной поток продуктов идёт в санатории и столовые. В них и кормили отдыхающих, а не в магазинах. В-третьих, да, ассортимент в провинциальных магазинах был скромнее, чем в Москве. Это было следствием всё той же плановой системы, которая в первую очередь снабжала крупные центры.

Но я ни за что не поверю, что в Ессентуках, на юге страны, в 1975 году в магазинах был только томатный сок и макароны. У девяноста процентов местного населения были свои сады, свои овощи и фрукты. Это во-первых. А во-вторых, сок в советских магазинах был не только томатный, а ещё яблочный, персиковый, абрикосовый, яблочно-абрикосовый, виноградный, сливовый, тыквенный. Я помню трёхлитровые банки с соком. Про берёзовый я уже молчу. Так что не надо говорить, что там был «один томатный сок». И вожделенная колбаса, скорее всего, там тоже была.

───

Часть III. «Брежневская стабильность»: что на самом деле происходило

1975 год — это время, когда страна жила по Продовольственной программе, принимались меры по увеличению производства продуктов. Да, с ассортиментом были проблемы, особенно в отдалённых регионах. Но говорить о «пустых полках» как о норме для всей страны — это ложь.

Например, в 1975 году в Москве и Ленинграде можно было купить практически всё: от свежих овощей до икры и колбас. Дефицит был, но он был локальным и часто касался отдельных товаров, а не всего магазина.

Автор также пишет о том, что «пошёл в школу в 74-м» и «свалил его холецистит» в 7 лет. То есть он прекрасно помнит, что в Москве были продукты. А «шок» в Ессентуках он испытывает от того, что в провинциальном курортном городке зимой выбор поменьше. Но делает вывод: «вся страна так жила».

───

Часть IV. Кому выгоден этот миф

Такие тексты создаются не случайно. Они рассчитаны на тех, кто не жил в СССР или жил, но плохо помнит. Их цель — сформировать образ «тотального дефицита», «безысходности» и «брежневского застоя».

А что было в реальности? Реальность была сложнее. Да, были очереди и дефицит. Были проблемы с мясом и колбасой после 1981 года, а особенно в "перестройку".
Но были и достижения:

· Бесплатное жильё
· Бесплатная медицина
· Бесплатное образование
· Гарантированная работа
· Низкие цены на продукты и коммуналку
· Уверенность в завтрашнем дне

Автор об этом не пишет. Ему выгоднее показать только «пустые полки» в одном магазине, чтобы читатель забыл о том, что советский человек мог отправить детей в бесплатные кружки и секции, получать бесплатное лечение и не бояться ипотеки.

───

Вместо послесловия

Дорогой автор, вы сами признались: «Родился в Москве, так что не испытывал нехватки калорий». То есть вы сами признаёте, что в столице с продуктами было всё нормально. А ваш «шок» в Ессентуках — это удивление столичного мальчика, впервые столкнувшегося с провинцией.

Но почему вы переносите свой личный опыт на всю страну? Почему вы не пишете о том, что в советских магазинах были и другие товары? Почему вы не упоминаете о бесплатных путёвках, которыми вас обеспечило государство (и в Ессентуки в том числе)? Почему вы не говорите о том, что миллионы людей получали жильё, а не ипотеку на 30 лет?

Можно по-разному относиться к советскому прошлому. Можно критиковать. Но врать, приукрашивать и делать далеко идущие выводы из одного эпизода — это не критика, а дешёвая манипуляция. Так что, уважаемый автор, ваш «культурный шок» — это скорее результат вашей ограниченности, а не признак ужасной жизни в СССР.

И последнее: если бы СССР действительно был таким «ужасным», как вы его описываете, то почему же вы до сих пор живёте в России и не уехали туда, где всё «хорошо»? Или там тоже есть проблемы?

За правду, за память, за страну, которую мы потеряли. 🚩

Красота – страшная сила

Вечер. Женщина осталась одна и решила заняться собой. Накрутила бигуди — туго, профессионально, как в лучших парикмахерских. Затем сделала маску из творога. Настоящую, густую, такую, что из лица торчат только глаза — и те с лёгким испугом. После всех процедур она легла отдохнуть, блаженно прикрыв веки.

И тут — о ужас! — она слышит, что в квартиру кто-то лезет. Дверь скрипнула, шаги раздались. Женщина, недолго думая, на цыпочках, в бигудях и творожной маске, юркнула в шифоньер. Затаилась. Дышит через раз.

А вор, как назло, решил проверить, что у неё в шкафу. Открыл дверцу. И увидел перед собой жуткое белое лицо с горящими глазами и торчащими бигудями. Увидел — и замер.

Дама, сама не своя от страха, выскочила из шкафа и заорала. Чисто по-женски. От души.

Короче говоря, вор умер от разрыва сердца. На месте. Скоропостижно. Наверное, даже не понял толком, что его убило...

Так что, милые дамы, если вы решили заняться косметическими процедурами, сначала убедитесь, что вы надёжно укрыты от посторонних глаз. Иначе рискуете остаться без причёски, но с неожиданным трофеем в виде мёртвого вора в прихожей.

───
Идея сюжета заимствован у Тамары, 1998 год.

«Исповедь в маршрутке, или Почему пассажиры № 37 плачут от смеха»

Города могут спорить о первенстве в архитектуре, достижениях или знаменитостях, но есть истории, которые каждый уголок страны считает своими. Эта — из таких. На «Анекдот.РУ» её опубликовали в 2005 году, но лично я услышал её ещё в 2003-м в Верхнекамске — и рассказчик клялся, что всё произошло именно там. Так что, с большой долей вероятности, эта история — наша, уральская, верхнекамская. Гордитесь, земляки!

Дело было днём. Маршрутка № 37, будто капля ртути, ползла по улицам города, вбирая в себя судьбы, настроения и случайные откровения. На одной из остановок в салон вошла молодая мама с дочкой лет пяти. Девочка — кудрявая, с бантами и бездной решимости в глазах. Мать — уставшая, но собранная, словно знающая, что её ждёт.

Оплатив проезд у кондукторши (ещё один признак Верхнекамска, маршрутки с девушками-кассирами), мама усадила дочь рядом. И тут началось.

— Маааам, купи Баарбиии… — завела девочка, растягивая слова, как жвачку.
— Зайка, нет денежек, — мягко, но непреклонно ответила мать.
— Ну купиии…
— Нет денег.

Диалог повторялся с упорством, достойным лучшего применения. Пассажиры уже начинали ёрзать , кто-то улыбался, кто-то прятал взгляд в газету. Но девочка была непоколебима. И тогда она произнесла фразу, которая вошла в историю городского фольклора:

— А тогда я бабушке всё расскажу!
— Что ты ей расскажешь?! — мама всплеснула ресницами, чувствуя подвох.
— Расскажу, как ты папе писю целовала!

В салоне наступила тишина на долю секунды — та самая, что предшествует взрыву. А потом маршрутка взорвалась хохотом. Водитель, ржавший так, что слёзы заливали лицо, на мгновение потерял управление, и автобус пошёл по синусоиде, будто танцуя от восторга. Мама, пунцовая от стыда, схватила дочь и выпрыгнула на ближайшей остановке, даже не дождавшись полного торможения...

Салон понемногу утих. Люди переводили дух, вытирали глаза, обменивались улыбками. Казалось, на сегодня эмоций хватит. Но судьба приготовила второй акт водевиля...

Через пару остановок в маршрутку вошёл мужчина с сыном лет пяти. Мальчик, серьёзный и сосредоточенный, устроился на сиденье и, едва тронулись, изрёк:

— Папа, купи машинку!

В салоне снова началась форменная истерика. Люди смеялись уже не просто так, а с каким-то фатальным, надрывным восторгом. Мужчина, красный от непонимания, водил взглядом по пассажирам, пытаясь понять, что здесь смешного. А они не могли объяснить — просто давились слезами и смеялись, зная, что это не просто совпадение, а какая-то высшая шутка Вселенной.

Так маршрутка № 37 стала легендой. Говорят, до сих пор водители Верхнекамска, проезжая те остановки, иногда улыбаются — вспоминая, как однажды смех едва не увёл их с маршрута. Но не увёл. Потому что жизнь — она как маршрутка: то в гору, то под уклон, а иногда — по синусоиде, но всегда с пассажирами, которые помнят всё. Даже то, о чём лучше молчать.

«Дипломатия трёхлетнего следователя, или Искренность вне диет»

Дети — это единственные существа на планете, которые способны выдать комплимент, звучащий как приговор, и критические замечания, от которых хочется смеяться сквозь слёзы. Их искренность не знает дипломатии, зато обладает потрясающей точностью. Именно такой урок этики и эстетики преподнесла на днях моя трёхлетняя дочь — специалист по неожиданным оценкам и разрушительным откровениям.

В наш дом пришла в гости подруга — девушка, чья жизнь состоит из трёх вещей: работы, йоги и бесконечных диет. Она давно не появлялась у нас, и дочь, видя её впервые за несколько месяцев, подошла к делу с ответственностью ревизора. Внимательно осмотрела гостью с ног до головы, задумалась на секунду — и вынесла вердикт:
— Как у тебя попа выросла!

В воздухе повисла тишина. Подруга замерла между ужасом и восторгом. С одной стороны — это ведь комплимент? Рост — это хорошо. С другой — она две недели сидела на кефире и гречневой крупе, чтобы как раз обратного достичь. Но ребёнок не врал: он констатировал. Как метеоролог прогноз погоды. Без оценок, без подтекста. Просто факт.

Казалось бы, на этом можно было остановиться. Но дочь — существо справедливое. Она не могла оставить без внимания вторую подругу, которая уже начинала расслабляться, думая, что пронесло.
Девочка развернулась к ней и, глядя в глаза, заявила с той же непоколебимой уверенностью:
— Как у тебя стала!

Тут всё и прояснилось. Это не было двумя разными комментариями. Это был сравнительный анализ. Первой гостье она сообщила: твоя попа выросла и достигла идеала — того самого, который мы все знаем и которым восхищаемся. А второй просто подтвердила: да, эталон остаётся неизменным. Вот он, передо мной.

Мы сидели, пытаясь не смеяться — потому что смех был бы предательством по отношению к нашим подругам. Но удержаться было невозможно. Дочь стояла между ними — довольная, как режиссёр, только что закончивший спектакль. Она не хотела никого обидеть. Она просто проводила исследование. Как учёный, фиксирующий: образец №1 демонстрирует положительную динамику, образец №2 сохраняет эталонные показатели.

Это был урок для всех нас.
— Взрослые говорят: «Ты прекрасно выглядишь!» (и тут же бегут взвешиваться).
— Дети говорят: «Твоя попа выросла до эталона!» (и ставят галочку в отчёте).

Мораль: если хотите настоящей искренности — заведите ребёнка. Или хотя бы чаще приглашайте в гости трёхлетних критиков. Но будьте готовы к тому, что ваша попа может неожиданно «вырасти», а чья-то — навсегда остаться «эталонной». Зато без обмана. И с бесценными данными для статистики.

«Немецкий порядок против Шекспира: когда дверь важнее монолога»

Конец 90-х. Гамбург. На сцене идёт спектакль «Гамбургского английского театра». Актёры — темпераментные англичане и раскованные американцы — погружены в страсти шекспировской драмы. Зрительный зал — строгие, подтянутые немцы, для которых культура — это не только искусство, но и порядок. Абсолютный, не терпящий компромиссов.

И вот в самый напряжённый момент, когда Гамлет вот-вот произнесёт «Быть или не быть», один из американских актёров, выходя на сцену, лишь слегка притворяет за собой бутафорскую дверь. Не захлопывает, не проверяет рукой — просто отходит, оставив её неплотно закрытой. Для него это мелочь, деталь, не стоящая внимания. Для немцев — это вызов самой системе мироздания.

В зале повисает тишина. Не та, что полна ожидания, а та, что гудит от внутреннего возмущения. И вот одна фрау, не выдержав, поднимается с места. Она не кричит, не свистит — она молча идёт к сцене, поднимается на неё, подходит к двери и… плотно её закрывает. Щелчок замка звучит громче, чем все реплики Гамлета вместе взятые.

Зал взрывается аплодисментами. Не вежливыми, а бурными, продолжительными, переходящими в овацию. Немцы аплодируют не актёрам, не режиссёру, не Шекспиру — они аплодируют порядку. Тому, что был восстановлен. Тому, что даже в мире иллюзий дверь должна быть закрыта правильно.

Актёры за кулисами позже шутили: «Хорошо, что Шекспир не дожил до этого дня. Это была самая долгая овация в истории нашего театра — и её вызвала не смерть Дездемоны, а обычная дверь».

В этом жесте фрау был весь немецкий дух:
— Дисциплина важнее драматургии.
— Пунктуальность побеждает поэзию.
— Порядок — высшая форма искусства.

И возможно, где-то в театральном раю Шекспир грустно улыбнулся. Он понял, что его трагедии могут проиграть в борьбе с неправильно закрытой дверью. Но он же — гений — наверняка оценил иронию: иногда самый громкий успех приходит не к тем, кто говорит «Быть или не быть», а к тем, кто просто закрывает дверь. Плотно. На совесть.

Так что если вас когда-нибудь спросят, в чём разница между культурами, расскажите эту историю. Англичане создали Шекспира. Немцы сделали так, чтобы его пьесы шли при плотно закрытых дверях. И то, и другое — вечно.

ФЕЛЬЕТОН НА ТЕМУ: «ЗВОНОК ДЛЯ ГЕРОЯ СРАВНИТЕЛЬНОЙ МИФОЛОГИИ»

Действующие лица:

· Я (он же Пострадавший, он же Бдительный Гражданин).
· Неизвестный Доброжелатель (голос с того конца провода, исполненный сладкой заботы о моём потребительском благополучии).
· Курьер-призрак (лицо не установлено, присутствует в повестке гипотетически).
· СМС-код (электронный страж ворот на «Сравни.ру», невольный предатель и спаситель одновременно).

Место действия: Моя кухня. Время: ранее утро. На столе дымится кофе, в голове — планы на день. В воздухе витает дух идиллии, который вот-вот будет грубо развеян телефонным звонком.

Раздаётся звонок. Не простой, а с международным кодом +810. Ах, как лестно! Звонят из-за границы! Наверное, Нобелевский комитет наконец-то по достоинству оценил мои труды по изобретению идеального бутерброда с колбасой.

— Алло! Это Курьерская Служба Вселенского Значения! — вещает на том конце голос, в котором деловая хватка борца с клиентами смешана с сиропной сладостью работника отдела заботы. — Для вас готов заказ с Озона! Через сорок минут к вам пребудет наш курьер! Вам это удобно?

В голове проносится вихрь вопросов. Что я заказывал? Слоновью кость? Шлем Александра Македонского? Саморазгружающуюся посудомойку? Но нет, память упрямо твердит: «Ничего не заказывал, даже носков».

— Я ничего не заказывал, — сообщаю я, наивно полагая, что на этом диалог исчерпан.

И тут мой визави совершает гениальный в своей наглости логический кульбит:
— То есть, вы отменяете заказ?

В его голосе — неподдельное огорчение. Я чувствую себя варваром, который только что растоптал хрустальную вазу прекрасного сервиза. Точнее, сЕрвиса. Во мне просыпается вина и желание исправиться.

— Да… — неуверенно бормочу я. — Отменяю…

— Прекрасно! — его голос вновь становится победным. — Тогда для оформления отказа продиктуйте мне, пожалуйста, номер вашего заказа!

И в этот миг мой взгляд падает на экран телефона. Туда только что приземлилась СМС-ка. От неведомого мне доселе царства финансовых сравнений — «Сравни.ру». «Код для входа: 123456. Никому не сообщайте».

О, великий момент прозрения! Картина выстраивается в идеальную, пугающую своей простотой схему. Мне звонят не из курьерской службы. Мне звонят сравнительные мифологи нового времени! Они не Зевс и Гермес, они — Зловред и Мошеней.

Их «Озон» — лишь приманка, троянский конь из мира электронной коммерции. Их «курьер» — это не парень на велосипеде, а виртуальный гонец, который вот-вот примчится в мой личный кабинет на всех парах, чтобы оформить на мой счёт не заказ на доставку, а заказ на… кредит! Или два. Или двадцать. Пока я буду ждать упаковку с носками, они будут сравнивать: какой банк даст больше и быстрее.

Их «номер заказа» — это тот самый волшебный ключ-код из СМС, который откроет им врата в финансовый рай за мой счёт.

Я представил, как этот "курьер" на том конце провода, потирая руки, уже готовится не только «отменить мой заказ», но и «оформить» мне парочку новых: на микрозайм под «сравнительно» низкий процент и на кредитную карту с «сравнительно» грабительскими условиями.

— Извините, — говорю я, чувствуя, как во мне просыпается не вина, а праведный гнев консультанта по собственной безопасности. — Мой номер заказа — «идите лесом».

Трубка бросается на стол с таким чувством удовлетворения, с каким римский легионер вонзает меч в грудь варвара, посягнувшего на его виллу. Кофе ещё не остыл. Идиллия восстановлена. Правда, теперь она пахнет не только кофе, но и едким дымком от сгоревших мошеннических схем.

Мораль сей басни такова, друзья:
Если звонят вам насчёт заказа, что вы не ждали,
И просят код от вас узнать — трубку бросайте немедленно!
Вам шлют не курьера с пакетом, а диверсанта финансового,
Чтоб жизнь ваша разделилась на «до» и «после» кредита под двести процентов.

Вместо посылки — долговая яма,
Вместо подарка — счета и стресс.
Не верьте сладким обещаниям —
Чтоб счётик в банке не исчез!

Запомните: настоящий курьер никогда
Не спросит код — лишь подпись и улыбку ждёт.
А кто звонит с подозрительным намёком —
Тот в вашем бюджете проделает обход! 😉

1930-е годы. Вечер в уютной, пропахшей картошкой, махоркой и книгами коммунальной квартире. Девятилетний Витя, развалившись на потертом диване, листает учебник с портретами классиков. Его отец, Алексей Петрович, в расстёгнутой гимнастёрке, допивает вечерний чай.

— Папа, — Витя отрывается от книги, — а кем наша бабушка работает?
—Экономистом, сынок, — не глядя, отвечает отец, разминая усталые плечи.
Витя задумчиво смотрит на портрет сурового мужчины с пышной шевелюрой и бородой.
—Как Карл Маркс?
Алексей Петрович фыркает,ставит чашку с таким звоном, что та аж подпрыгивает, и поднимает вверх указующий перст, видный даже сквозь табачную дымку.
—Ну ты сравнил! Она — Начальник экономического отдела! Маркс — теоретик, а бабушка — практик!

Вся дрожа от лютого мороза
Ты идешь по гулкой мостовой,
Крепко ты сжимаешь сигарету
Маленькой озябшею рукой.

Снег ложится на твои ресницы,
И от краски под глазами грязь...
В голове не может уложиться-
В эту ночь ты парню отдалась...

Дело было дома у подружки,
Там пирушка шумная была
Положивши голову на руки
Ты сидела молча у стола.

Там к тебе подсел какой-то парень
И чего-то долго объяснял
Он своими пьяными губами
Всю помаду с губ твоих слизал.

Пуговки от первой до последней
Ты рукою робко сорвала.
За стеной, из комнаты соседней,
Музыка знакомая плыла...

А потом ты дико закричала,
Крик твой превратился в тихий стон,
Ты под ним лежала, словно в жаре,
Ты сама хотела- а ревёшь...

А на утро встанешь вся в испуге, Скажешь: "Ах, как долго я спала..."
И прижмешь оторванные пОлы,
Зная, что ты больше не нужна...

Вся дрожа от лютого мороза
По брусчатке гулкой ты бредёшь,
Бросишь свой окурок на дорогу-
Искорки взлетят над мостовой...

И садясь в такси, и горько плача
Ты прохожему махнешь рукой.
И такое слово- "малолетка"
Навсегда расстанется с тобой...

А потом ты тихо сядешь в угол,
Будешь думать о своей судьбе...
И такое слово- "потаскуха"
На всю жизнь привяжется к тебе.


Старинная дворовая песня
(мною впервые услышана в ноябре 1986 года)

Предчувствие Адама, или Зачем Богу ребро

Настал тот день, когда Господь, отойдя от трудов праведных, решил полюбоваться своим творением. С высоты облачного престола взирал Он на Землю. И увидел, что это хорошо. Более чем хорошо — совершенно!

Дельфины резвились в лазурных волнах, выписывая замысловатые пируэты во славу Творца. Тигры грациозно ступали по изумрудной траве, а птицы, словно разноцветные ноты, парили в хрустальном воздухе. В самом сердце Эдема, среди дивных деревьев, неспешно прогуливался Адам. Гармония была абсолютной.

«А ведь и впрямь вышло неплохо», — с отеческой гордостью подумал Всевышний и, сделав шаг с небесного порога, вмиг предстал перед своим первенцем, попирая босыми ногами райский клевер.

— Здравствуй, сын мой!
—Здравствуй, Отец! — Адам просиял, узнав Создателя.

На лице Бога играла заговорщицкая улыбка.
—Адам, а я тут приготовил для тебя один сюрприз... — Он многозначительно поднял палец. — Нет-нет, не спрашивай! Подробностей не будет, иначе весь смысл потеряется. Но для него... Мне потребуется твоё ребро.

Адам, только что безмятежно улыбавшийся, замер. Его взгляд, полный доверия, внезапно помутнел от сомнения. Он инстинктивно прикрыл бок ладонью.

— Ну, что тебе, ребра жалко, что ли? — мягко подначил его Господь. — От тебя не убудет, Я же обещаю. Ну, так как? Согласен?

Адам молчал, глядя в землю. В его нетронутом, чистом сознании впервые зародилось нечто новое, тёмное и беспокойное — предчувствие.

— Да... — наконец выдохнул он, но в голосе его не было и толики прежней радости.

— А чего так неуверенно? — прищурился Бог, проницательно глядя ему в душу.

— Не знаю, Отец... — честно признался Адам, с тоской глядя на окружающий его совершенный мир. — Просто предчувствие какое-то нехорошее...

И в этот миг безмятежная тишина Рая впервые повисла на волоске, ибо даже сам Творец не мог отнять у своего творения право на смутное опасение, что за всякий, даже самый божественный, сюрприз рано или поздно придётся платить.

Анекдоты как они есть: Часть I

Давайте травить анекдоты — без лишних сложностей, зато с комментариями!

1.
—Ты меня понимаешь?
—Понимаю.
—Объясни и мне тоже...

→ Бездна самосознания в трёх
строчках. И ведь никто никого не понял!

2.
Кошелек,поросенок и кот, когда они толстеют, все только радуются.

→ Жёсткая правда жизни. Хомо сапиенс, тебе не повезло с видовой принадлежностью.

3.
Умная любовница пользуется мужскими духами.

→ Стратегический гений. Надо запомнить, как способ мимикрии.

4.
—Можно я сегодня пораньше уйду с работы? У меня уважительная причина...
—Какая?
—Сегодня выходной.

→ Беги, чувак, беги! Пока не спросили, почему ты вообще пришёл.

5.
В сети распространяется новый вид мошенничества— людям пишут от имени начальника и просят выйти на работу в выходной.

→ Идеально дополняет предыдущий! Мошенники хотя бы честны в своём бесчестии, а тут ещё и притворяются твоим боссом.

6.
Женщина с пятью разнокалиберными детьми останавливает такси.После долгой рассадки с криками и дракой говорит:
—В центр!
—Центр планирования семьи?!

→ А таксист-то — психолог с пуленепробиваемой логикой!

7.
Как быстро выйти замуж:

1. Установить диван возле ТВ и розетки.
2. Поставить пиво.
3. Насыпать еды.
4. Открыть дверь.
5. Ждать.

→ Работает. Проверено. Только потом не жалуйтесь на «диванного зверя».

8.
Хотел соседу показать жука «аленка волосатая», ввел запрос в гугл... и мы тааакого насмотрелись!

→ Гугл, конечно, великий мистификатор. Теперь сосед смотрит на вас с немым вопросом. Надо было ещё что-нибудь про "мохнатого шмеля" поискать...

9.
Если меня вернуть в третий класс,песню «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко» я бы орал громче всех.

→ Без комментариев. Полностью согласен. Всех нас хорошо потрепало в 90-е...

«Замочек, или Искусство невинного намёка»

Жизнь порой преподносит сюжеты, которые и придумать-то сложно. Вот и у нашего героя, только что пережившего размолвку с подругой и вернувшегося в пустую квартиру, случился момент, достойный то ли романтической комедии, то ли учебника по самообороне от собственной наивности.

На лестничной клетке его ждала соседка — симпатичная блондинка с этажа ниже. В руках у неё были ключи, а на лице — лёгкое недоумение, которое так и просило помощи.
— Вы не вставите ключик в мой замочек? — спросила она, и фраза эта повисла в воздухе, словно первая нота в джазовой импровизации.

Герой, человек практичный и, видимо, временно лишённый романтического дара, воспринял всё буквально. Вставил ключ. Повернул. Дверь открылась. Замочек оказался вполне обычным — ни капризным, ни сложным.
— Всё в порядке? — уточнил он.
— Да, спасибо! — улыбнулась соседка.

Он кивнул и пошёл к себе, разуваясь в прихожей с чувством выполненного долга. И только тут его осенило:
«Вот бабы пошли, совсем тупые. Дверь открыть не могут. Блондинки, одним словом».

Мысль была произнесена с той уверенностью, которая рождается только у мужчин, абсолютно слепых к намёкам. Он не увидел ни игривого взгляда, ни того, как соседка задержала его руку на секунду дольше необходимого. Не заметил, что «ключик» и «замочек» — это не всегда про дверь. Иногда — это приглашение. Шанс. Возможность скрасить вечер после работы чем-то более интересным, чем телевизор и холодильник.

Но наш герой прошёл мимо этого шанса, как танк мимо хрустальной вазы. Он решил, что соседка просто не справилась с механизмом, хотя на самом деле она предлагала ему стать тем самым «ключиком», который откроет совсем другую дверь.

Ирония в том, что он, возможно, единственный человек в истории, кто воспринял фразу «вставить ключик в мой замочек» как инструкцию по эксплуатации, а не как намёк на нечто более интимное.

Так что мораль этой истории проста:

1. Не всё то дверь, что с замком.
2. Иногда блондинки умнее, чем кажутся.
3. Если жизнь даёт вам ключ — проверьте, туда ли вы его вставляете.

P.S. Говорят, та самая соседка до сих пор иногда улыбается, встречая его в лифте. А он всё гадает, почему она так странно смотрит на его ключи. Возможно, однажды он всё же поймёт, что «замочек» — это не всегда про железо. Но пока — он герой анекдота, который даже не подозревает, что был его главным персонажем.

«Светлов и искусство язвительного ответа: классики, Моцарт и не только»

Заседание литераторов — место, где страсти кипят не только на страницах рукописей, но и в спорах о творчестве и морали. Однажды там обсуждали молодого поэта, чей талант был столь же ярким, сколь и его пристрастие к «употреблению». Дело, в общем-то, житейское: кто из гениев прошлого не грешил этим? Но юный дар, вместо того чтобы принять укор молча, решил защищаться — и попал в ловушку собственного красноречия.

— Ну что вы все, в самом деле! — воскликнул он, с вызовом оглядывая зал. — Ведь многие великие пили! Пушкин пил, Лермонтов пил, Есенин пил, Моцарт пил...

В зале повисла пауза. И тут раздался спокойный, почти бытовой вопрос откуда-то из задних рядов:
— Кстати, а чтО Моцарт пил?

Вопрос был задан с такой невинной любознательностью, что казалось — собеседник искренне интересуется историческими деталями. Но все понимали: это ловушка. Молодой поэт замер, пытаясь сообразить, куда же ведётся эта нить.

И тогда вступил мастер слова, поэт Михаил Светлов — человек, чьи остроты были точнее шпаги Д’Артаньяна. Не меняя выражения лица, он произнёс:
— А вот что Сальери ему наливал, то он и пил.

Зал взорвался смехом. Молодой поэт понял, что его защита не просто провалилась — она превратилась в анекдот. Светлов одним предложением не только "уколол" оппонента, но и напомнил всем:

1. Ссылаться на классиков — рискованно. Они уже давно стали мифами, и их грехи — часть легенды.
2. Юмор — лучшее оружие в споре. Не нужно морализаторства, когда можно ткнуть носом в иронию.
3. Пить — дело личное, но если уж взялся оправдываться — будь готов к вопросам о Моцарте и Сальери.

Эта история стала литературной легендой. Не только потому, что Светлов блеснул остроумием, но и потому, что она вскрыла вечную истину: творчество и порок часто идут рука об руку, но оправдывать одно другим — занятие неблагодарное. Особенно если на горизонте маячит кто-то, кто помнит, что Сальери был не только коллегой, но и барменом сомнительной репутации.

P.S. Молодой поэт, кстати, после этого случая пить не бросил — но зато научился молчать на заседаниях. Что тоже можно считать прогрессом.

«Типун на язык, или Диалог о Всевышнем на взлётной полосе»

Михаил Задорнов, мастер подмечать абсурдность бытия, как-то рассказал историю, которая могла бы стать сюжетом для короткометражки о вечном противостоянии детской непосредственности и взрослой суеверности.

Самолёт. Внутри — гудит всё: двигатели, нервная система пассажиров, кондиционеры. Все пристёгнуты, лица сосредоточенны — каждый мысленно прощается с землёй и готовится к встрече с небом. Впереди — мама с дочкой лет пяти. Девочка, ещё не испорченная взрослыми страхами, смотрит в иллюминатор широкими глазами. Самолёт разбегается, отрывается от земли, и в этот момент сквозь рёв турбин раздаётся её звонкий, невинный голосок:

— Мама, мы к Боженьке летим?

Вопрос, полный искренней веры и любопытства. Для неё полёт — это почти магия, а раз магия — то и направление должно быть соответствующее. Кто же живёт на небе? Конечно, Боженька! В её картине мира это так же логично, как то, что трава зелёная, а мороженое холодное.

Но взрослые — существа, испорченные суевериями и опытом. Мама, которая только что мысленно перебрала все грехи и запасные выходы, реагирует мгновенно — как будто дочка предложила прыгнуть без парашюта:

— Да типун тебе на язык!!!

В этом возгласе — вся суть человеческой природы. Мы хотим верить в лучшее, но готовимся к худшему. Мы мечтаем о рае, но панически боятся оказаться там раньше времени. И вместо того чтобы улыбнуться и сказать: «Нет, дочка, мы пока только в Сочи», — мы суеверно отгоняем саму возможность такого маршрута.

Задорнов, рассказывая это, наверняка хохотал. Потому что это идеальная метафора нашей жизни: мы летим к курортам, к бизнес-встречам, к родственникам — но где-то в глубине души всегда помним, что конечный пункт у всех один. И только дети могут сказать это вслух — прямо перед самым взлётом.

Так что в следующий раз, когда услышите в самолёте детский голос, задающий неудобные вопросы, — не кричите «типун!». Лучше вспомните, что мы все в какой-то мере летим к Боженьке. Но пока — только в качестве туристов.

Комната, уставленная добротной мебелью. За столом, испещрённым колонками цифр, сидит Сарочка, чёртыхающаяся от натуги. Перед ней — Мотя, её супруг, с лицом, выражающим лёгкий ужас.

— Мотя! — возглашает Сарочка, торжественно водружая на стол исписанный лист. — Я всё подсчитала. Смотри. На свадьбу Лёлика надо позвать триста человек.
—Три-ста?! — Мотя поперхнулся воздухом. — Сара Исааковна, но это же целый полк! И где мы их всех разместим?
—Не перебивай! — отрезала Сарочка, сверкнув очами. — Триста. Ровно триста. Разместимся в пригороде, в Малиновке, на природе, на берегу ручья. И, — она подняла указательный палец, — никакого спиртного. Ни грамма.
—Но, Сарочка, — взмолился Мотя, — позволь! Какая же это свадьба без «горько»? Без коньяка? Без шампанского? Это же… неприлично!
—Не перебивай, я тебе говорю! — грозно прогремела хозяйка положения. — Никакого алкоголя. Зато, — и здесь её голос снизился до конспиративного шёпота, — мы нанимаем троюродного брата Борю. Его хата как раз недалеко от ручья, и он будет продавать всё то же спиртное… из-под полы. По двойной цене.
Она откинулась на спинку стула с видом Наполеона,разработавшего Аустерлицкое сражение.
—Тогда, Мотенька, свадьба не только окупится, но мы ещё и на медовый месяц Лёлику сэкономим!

Мимо банка "Мощный дебет"
Я без шуток не хожу–
То им вексель в дверь засуну,
То авизо покажу.

«Маразм у руля» или Сознательное руководство? Разоблачение мифов о последних годах В.И. Ленина

В последнее время в публичном поле вновь активизируются клеветнические попытки представить Владимира Ильича Ленина в последние годы жизни как «безумное существо», формально сохранявшее власть. Эти измышления не имеют ничего общего с исторической правдой и служат лишь одной цели — очернить память человека, чья воля и интеллект заложили фундамент величайшего государства XX века.

Давайте обратимся к документально подтверждённым фактам, а не к домыслам.

1. Хронология работы: не «маразм», а героическая борьба с болезнью

Утверждения о том, что Ленин с 1922 года «ничего не понимал», опровергается его же рабочей активностью.

· Январь — май 1922: Ленин напряжённо работает в Кремле, руководит заседаниями Совнаркома, подписывает документы, определяет курс страны на восстановление после гражданской войны. Это период разработки и начала реализации Новой экономической политики (НЭП) — гениального по гибкости и дальновидности маневра.
· Май 1922: Первый инсульт. Ленин вынужден отойти от дел для лечения. Это не «маразм», а физическое недомогание.
· 2 октября — 12 декабря 1922: После частичного восстановления Ленин возвращается к активной работе! Он готовит выступления, пишет статьи, участвует в ключевых совещаниях. Его последнее публичное выступление на пленуме Моссовета 20 ноября 1922 года было абсолютно вменяемым и программным.
· Декабрь 1922 — март 1923: Диктует свои важнейшие политические документы, известные как «Письмо к съезду» и статьи «О кооперации», «Лучше меньше, да лучше» и др. В них — критический анализ положения в партии, предупреждения о рисках раскола, стратегические планы построения социализма. Это работы трезвого, глубокого мыслителя, а не «существа в маразме».
· 10 марта 1923: Третий, тяжелейший инсульт, лишивший Ленина речи и возможности двигаться. Именно с этого момента, а не с 1922 года, он отстранён от активной работы по состоянию здоровья.
· Октябрь 1923: Совершает последний, прощальный визит в Кремль. Этот визит, полный символического значения, показывает его полную психическую адекватность и глубокую эмоциональную связь с делом своей жизни.

Вывод: Ленин руководил страной в полном смысле слова до декабря 1922 года. После марта 1923 года он был тяжело болен. Период с декабря по март — это время вынужденного затворничества, но активной умственной работы по осмыслению пройденного пути и определению будущего.

2. Почему он оставался формальным главой? Уважение и легитимность

Утверждение, что «злобный маразматик» оставался главой страны, — циничная ложь. Ленин оставался Председателем Совнаркома потому, что был:

1. Признанным, непререкаемым лидером партии и народа, символом революции и строительства нового государства.
2. Высшим источником легитимности для руководства. Его имя обеспечивало единство в сложный период перехода от войны к миру.
3. Интеллектуальным и моральным авторитетом, к мнению которого прислушивались все члены Политбюро, несмотря на наметившиеся разногласия.

Коллегиальное руководство (Зиновьев, Каменев, Сталин, Троцкий) решало текущие вопросы, но ключевые стратегические решения всё равно выносились на суд Ленина, пока он был в состоянии их воспринимать. Это была не формальность, а нормальная практика преемственности и уважения к основателю государства.

3. Разоблачение фальшивки: Газета с «сифилисом мозга» редактора

В мае 1992 года в краеведческом музее Екатеринбурга в экспозиции я видел якобы "Правду" января 1924 года с описанием причины смерти Вождя. Цена номера составляла 500 рублей. Помимо разных медицинских терминов в память врезались 2 слова– "сифилис мозга". Эта история — яркий пример исторической фальсификации эпохи «лихих 90-х».

· Официальный диагноз, опубликованный 23-24 января 1924 года во всех советских газетах, гласил: «Распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания».
· Ни одна официальная газета (ни «Правда», ни «Известия») не могла и не печатала версию о «сифилисе мозга». Это было бы равносильно государственной измене и немедленно привело бы к разгрому редакции.
· Цена в 500 рублей для газеты 1924 года — абсолютно нереальна. После деноминации 1922-1923 гг. газета стоила 3-5 копеек. Эта цифра либо следствие гиперинфляции 1992 года (когда газеты уже стоили сотни рублей), либо прямая улика, что перед вами была не историческая реликвия, а современная подделка, изготовленная для сенсации и обмана публики в годы тотального дефицита правды.

Что же я видел? Скорее всего, это был либо бульварный репринт периода перестройки, либо стилизация под эмигрантскую газету (которые действительно распространяли такие слухи), выданная за «официальный документ». Цель была одна: нажиться на сенсации и очернить прошлое.

Заключение

Попытки представить В.И. Ленина в последние годы жизни беспомощным «маразматиком» игнорируют огромный массив его собственных работ, писем и свидетельств современников. Они отрицают его титаническую волю, позволившую даже в болезни диктовать планы на будущее.

Эти мифы рождаются не в архивах, а в головах тех, для кого сама фигура Ленина и созданного им Советского Союза является историческим укором. Очерняя его личность, они пытаются очернить и ту великую идею социальной справедливости и государственного суверенитета, которую он воплощал.

Наш долг — помнить и защищать историческую правду. А правда заключается в том, что Владимир Ильич Ленин до последней возможности своей ясной мысли оставался Вождем, стратегом и гениальным аналитиком, чьё наследие определило ход истории на столетие вперёд. Всякая иная трактовка — не анализ, а политический пасквиль.

В последнее время из каждого утюга доносится:
— Хурмой плачу, хурмой плачу-плачу-плачу…

Сосед говорит:
— Слушай, я уже наизусть выучил. Но каждый раз, когда слышу этот мотив в сотый раз за день, рука сама тянется к выключателю, а в голове невольно звучит продолжение: «…и по башке я получу».

— Ты имеешь в виду того, кто эту рекламу придумал?
— Нет, того, кто поёт. Но если честно — уже без разницы.

Внезапная встреча, или Лифт как испытание на прочность

Осень вступала в свои права, зажигая огни в окнах и сгущая темноту в подъездах. Семнадцатилетняя Лена, ученица одиннадцатого класса, возвращалась домой ровно в полночь. В кармане у неё был ключ от квартиры, в голове — обрывки мыслей о предстоящем дне и уроках, а на плечах — новая куртка с просторным капюшоном, надетым на голову. Эта деталь гардероба вскоре станет роковой.

Подъезд встретил её гулким эхом и знакомым запахом затхлости. Нажав кнопку вызова лифта, Лена смотрела, как светящиеся цифры над дверью медленно, с неохотой, отсчитывали этажи сверху. Наконец, с металлическим скрежетом двери распахнулись. Девушка зашла, повернулась спиной к выходу и, не глядя, ткнула кнопку своего этажа.

И тут, в самый последний момент, в проём юркнула тёмная фигура. Двери с лязгом захлопнулись.
—Успел! — прозвучал хриплый, простуженный и оттого зловещий голос.

В голове у Лены чётко и ясно, как приговор, пронеслось: «Точно маньяк».

Лифт с надрывом рванул вверх. И вдруг... щёлк. Свет погас, мотор замолк, и кабина, дёрнувшись, замерла в полной, непроглядной темноте между этажами. В тишине, нарушаемой лишь учащённым дыханием, раздался тихий, сиплый смешок её спутника.

«Ну всё, — с ледяным спокойствием отчаяния подумала Лена, — сейчас начнётся...»

Полная тьма. Гробовая тишина. Прошла минута, которая показалась ей часом. Нервы были натянуты до предела, и в голове, отключённой от страха, включилась примитивная, животная логика: лучшая защита — нападение.

— М-мужчина... — прозвучал её голос, дрожащий, но твёрдый в своей чудовищной решимости. — Как насчёт минета?

В ответ она услышала лишь невнятный, удивлённый возглас. Затем «маньяк» грубо взял её руки и приложил их к некоему ОБЪЕКТУ. Дрожащими пальцами, в полной темноте, она совершила необходимые манипуляции, расстегнув ширинку...

В общем, всё было сделано быстро, молча и с отчаянием, не оставляющим места для сомнений.

Теперь, когда непосредственная угроза, как ей казалось, миновала, в ней заговорила нервозность.
—Дай закурить, что ли, гад... — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Молчаливый спутник протянул ей сигарету. В следующее мгновение в темноте щёлкнула зажигалка, и маленький огонёк осветил пространство перед ней.

И тут раздались два одновременных, пронзительных крика, в которых смешались ужас, стыд и абсолютное непонимание.

— Лена?!
—Папа?!

Пламя зажигалки, дрогнув, выхватило из мрака знакомое, но осунувшееся за четыре месяца вахты лицо отца. Он смотрел на дочь с таким выражением, будто видел призрак.

— Лена, — его голос, сорванный простудой, дрожал от неподдельного ужаса. — Ты куришь?!?!

Занавес.

—————————

Необходимые пояснения, без которых сюжет теряет логику:

Папа был вахтовиком и отсутствовал дома как раз те самые четыре месяца. Он приехал на день раньше, чтобы сделать сюрприз, и подхватил простуду, из-за которой его голос стал неузнаваемо хриплым. У Лены тоже была лёгкая простуда, и её голос слегка изменился. В лифте она сперва стояла спиной к отцу, голову её скрывал капюшон, да и за месяцы разлуки она заметно повзрослела и изменилась. Судьба, обладающая извращённым чувством юмора, свела их в самом неподходящем месте и в самых неподходящих обстоятельствах.

Вот такая история, где бытовые детали и случайности сложились в идеальный шторм из ужаса, стыда, абсурда и семейной драмы.

Семь утра. Величественная супруга пробуждает мир, а заодно и своего миниатюрного мужа. Он вскакивает в ужасе:
— Что, опять?!

В его голосе — экзистенциальная усталость целой эпохи.
— Вставай, на работу пора, — поправляет она, отсекая всякую метафизику бытовым скребком.

И — о диво! — на его лице расцветает блаженная улыбка. Он начинает одеваться с энтузиазмом школьника, у которого отменили контрольную.
— На работу! — бормочет он с облегчением. — Прекрасно! Бегу!

Иногда спасение приходит в самом простом и ожидаемом обличье. Даже если это обличье — офисный галстук.

Античный казус в Мухинском училище

В скульптурной мастерской Мухинского училища пахло сырой глиной, гипсом и вечной творческой мукой. Воздух, густой от пыли и сосредоточенности, вдруг зазвенел от тихого, но чёткого голоса доцента Лазаря Максовича.

— Так, что это у нас тут? — он медленно обошёл вращающуюся подставку, на которой красовалась небольшая, около полуметра высотой, статуя обнажённого юноши.

Маша, затаив дыхание, ждала. Она вложила в этого «Аполлона» душу, два килограмма лучшей глины и три бессонные ночи.

— Аполлон, — выдохнула она, гордо выпрямив спину.

Лазарь Максович, сухонький мужчина с седыми вихрами и пронзительными глазами, скрытыми за очками в толстой оправе, молча крутил в пальцах вечно дымящуюся папиросу. Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок в банку из-под гуталина, служившую пепельницей, и приблизился к скульптуре вплотную.

— Неплохо, — процедил он, рассматривая проработку мышц спины. — Очень даже недурно… Пластика чувствуется. Динамика.

Маша расцвела. Похвала от Лазаря Максовича стоила больше, чем диплом с отличием.

Он перешёл к лицу. — Черты… благородные. Античный идеал.

И тут его взгляд, скользнув вниз по торсу, внезапно замер. Застыл в одной точке с такой концентрацией, будто он обнаружил на безупречном теле древнего бога клеща. Брови Лазаря Максовича поползли вверх, к седым вихрам. Он снял очки, протёр их носовым платком, снова надел и, обернувшись к Маше, уставился на неё с немым вопросом.

— Мария, — голос его прозвучал как-то уж слишком мягко. — А кто у нас Аполлон?

Маша насторожилась. Вопрос показался ей подозрительно простым.
—Древнегреческий бог, Лазарь Максович. Покровитель искусств.

— Вот! — Голос доцента внезапно взметнулся до раскатистого баритона, а его указательный палец взмыл к потолку, указующий перст пророка, узревшего истину. — Греческий! Эллин! Воспитанник строгих спартанских нравов и олимпийских идеалов!

Он сделал паузу, давая словам достигнуть самого дальнего угла мастерской, где уже замерли с стуками и резцами другие студенты.

— Почему же он у вас, — Лазарь Максович понизил голос до конспиративного шёпота, но так, что его было слышно даже в коридоре, — еврей?

В мастерской наступила гробовая тишина, которую на третьей секунде пронзил чей-то сдавленный смешок. Ещё мгновение — и скульптурная мастерская взорвалась хохотом. Смеялись все: и парень у мольберта, вечно рисовавший кубы и шары, и две девушки, корпевшие над керамическими вазами, и даже суровый бородатый мужчина, резавший по дереву макет «Рабочего и колхозницы».

Маша стояла, как статуя, которую только что высекли из самого алого мрамора. Её щёки пылали таким жаром, что, казалось, могли обжечь глину её несчастного Аполлона. Она с ужасом посмотрела на своё творение и вдруг, наконец, поняла. Поняла, в чём заключался досадный анатомический просчёт, превративший бога с Олимпа в молодого человека, явно готовящегося к бар-мицве.

Лазарь Максович, довольный педагогическим эффектом, снова подошёл к скульптуре. Он достал из кармана кителя небольшой стек и с деловым видом протянул его Маше.

— Ну что ж, Мария, — сказал он уже совершенно спокойно, с лёгкой, почти отеческой улыбкой. — Не ошибается тот, кто ничего не делает. Ваш Аполлон, безусловно, талантлив. Но сейчас ему требуется небольшая… реконструкция. Приведите его, так сказать, в соответствие с культурно-историческим каноном. И чтобы я больше никогда не видел, чтобы у греческого бога был… — он снова понизил голос, — брис.

Он повернулся и пошёл к своему столу, оставив Машу наедине с её уникальным, интернациональным божеством. А в мастерской ещё долго стоял счастливый, заразительный смех, пахнущий глиной, гипсом и молодостью.

ОДА

Век безумного, шумного сУмбура
Обошли вы с благой аккуратностью.
Кругозор ваш и чувство юмора
Восхищают своею компактностью.

Всё так тесно, пристойно и ровно,
Ни на шаг не уйти в ширину...
Вы храните свой мир, безусловно,
Экономя ума глубину.

Никаких лишних мыслей и изысков
Не нарушат ментальный покой...
Ваш ай-кью — он без лишних припусков,
И не зря вы довольны собой!

Августовские танка (японские стихи)

Июль пролетел —
Август вступает в права.
Яблоки, груши,
Арбузы, дыни, сливы…
И кабачки под столом.

* * *

Баю-баюшки —
Не ложись на край кровати:
Серый волк придёт,
Кабачок в зубах притащит
И тихонечко уйдёт.

Соревнование титанов, или Стриптиз с трагическим финалом

В ресторане «Карты, кэш и пять стволов», где по вечерам пахло дорогими сигарами, жареным миндалем и деньгами, царило необычное оживление. На сцене, освещённой прожекторами, стоял щегольской конферансье в смокинге и с микрофоном, объявивший о начале «Вечера виртуозной стрельбы». В зале, за столиками, уставленными хрустальными бокалами, собралась изысканная публика и сами виртуозы — стрелки международного класса.

«Итак, джентльмены, начинаем с классики!» — возвестил конферансье, и его помощник подбросил в воздух сочную спелую сливу. Раздался единственный, хлёсткий выстрел. Слива превратилась в облачко пыли.
«Герхард Шмальц,Германия!» — отчеканил седой герр, не вставая со стула и убирая в кобуру изящный «Вальтер».

«Браво! Следующая цель — грецкий орех!»
Англичанин Джон Кайф,невозмутимый как скала, снял с плеча штучный «Энфилд». Грохот эхом прокатился по залу, и от ореха осталась лишь горстка скорлупы.
«Джон Кайф,Британия. Профессионал».

«Превосходно! А теперь — фундук!»
Американец Джеймс Смит,щёлкнув жвачкой, выхватил из-под мышки револьвер «Кольт». Грохот, вспышка — и фундук был стёрт с лица земли.
«Джеймс Смит,Штаты. Профессионал», — бросил он, как будто подписывал контракт.

«Усложняем задачу! Муха!»
На "арену" выпустили нахальную муху.Она жужжала, описывая круги, пока итальянец Риккардо Монтеверди с сицилийским бесстрашием не вскинул пистолет. Выстрел — и назойливое жужжание оборвалось.
«Риккардо Монтеверди,Италия. Профессионал».

«А теперь — комар!» — с вызовом произнёс конферансье.
Крошечное насекомое,едва слышно звеня, принялось летать под потолком. Русский стрелок Кандыба, до этого мирно пивший водку, метким выстрелом из «Макарова» установил полную тишину.
«Иван Кандыба,Россия. Любитель», — скромно представился он, возвращаясь к стопке.

«И наконец, ещё один комар! Посмотрим на искусство нашего французского гостя!»
Комар зазвенел.Француз Жак Моруа встал, прицелился из дуэльного пистолета и выстрелил. Раздался хлопок, но высокое «ззззз» не исчезло. Оно стало лишь тоньше, пронзительнее и, казалось, наполнилось жгучим возмущением.
«Но он же летает!»— воскликнул конферансье.
Жак с достоинством опустил оружие.
«Летает и будет летать!— философски изрёк он. — А вот любить — никогда!»

Зал взорвался смехом и аплодисментами. Но вечер на этом не закончился.

«А теперь, джентльмены, финал — стрельба по самой сложной и прекрасной цели!» — объявил конферансье, и на сцену вышла танцовщица в вечернем платье с двумя бретельками.

Первый выстрел англичанина Кайфа сорвал левую бретельку, не задев кожу.
«Джон Кайф,Британия. Профессионал».

Выстрел немца Шмальца сразил правую бретельку. Платье шелковым облаком сползло на пол. Девушка продолжала танцевать в изящном нижнем белье под восхищённый гул зала.

Американец Смит лишил её лифчика.
«Джеймс Смит,США. Профессионал».

Француз Моруа и итальянец Монтеверди филигранными выстрелами справились с «последним треугольником».
«Жак Моруа,Франция, Риккардо Монтеверди, Италия. Профессионалы».

Девушка танцевала, и на ней сверкало лишь тонкое колье. Выстрел Кандыбы перебил застёжку, и украшение упало.
«Иван Кандыба, Россия. Любитель».

И в этот миг, когда зал расслабился и ожидал объявления конферансье об окончании шоу, раздался оглушительный, утробный грохот, от которого задребезжали хрустальные люстры. Танцовщица, как подкошенная, рухнула на сцену.

Из-за дальнего стола поднялся коренастый мужчина лет пятидесяти с чубом, в вышиванке и с дымящимся дробовиком. Он сплюнул сквозь усы и хрипло провозгласил:

«Мыкола Поросюк, Полтавщина. Любитель...»

В наступившей гробовой тишине был слышен лишь возмущенный звон оскоплённого комара. Абсурд восторжествовал. Профессионализм пал перед простой народной любовью к картечи.

Я сегодня до зари встану: три жизни одной песни

Добрый день, уважаемые читатели.

Сегодня хотелось бы поговорить о песне, которую знают, кажется, все. Музыка Марка Фрадкина, стихи Роберта Рождественского. «Я сегодня до зари встану». Песня культовая, в своё время невероятно популярная. И, как всякое по-настоящему народное произведение, она обросла множеством переделок.

Вообще, о степени популярности любого художественного произведения можно судить по количеству его переделок. Будь то кино про Чапаева, про Шерлока Холмса или что-то ещё — если народ начинает переиначивать, значит, произведение попало в самую точку.

Вот и на эту песню я вспоминаю минимум три переделки. Каждая — отдельная история, отдельный срез жизни.

---

Первая. Школьная.

Этот вариант мы рассказывали ещё в первом классе. Диалог Зайца и Волка — тех самых, из культового мультфильма. Волк, как водится, начинает с пафосом:

— Я сегодня до зари встану...
— А что так рано? — перебивает Заяц.
— По широкому пройду полю...
— Тебе что, дороги мало?
— Что-то с памятью моей стало...
— Так и скажи, что ты дурак!

Всё. Лаконично, весело, и даже воспитательный момент присутствует: нечего по ночам шастать. В первом классе этот анекдот шёл на ура. И, наверное, до сих пор идёт.

---

Вторая. Армейская.

Тут, сами понимаете, настрой совсем другой. Никаких зайцев и волков. Только казарма, старшина и харчи.

Куплет я уже не помню полностью. Но припев — въелся в память намертво:

А в столовой харчи
Пахнут горечью,
И котлеты слегка зелены,
Просыпаемся мы,
И грохочет над полночью
То ли гроза,
То ли пропитый бас старшины.

А в куплете, между прочим, была ещё одна колоритная деталь: «новобранец работает за себя и за того парня». Намёк на дедовщину, моральную составляющую которой мы сейчас оставим за скобками. Но в армии тех лет этот вариант был, к сожалению, каноническим.

---

Третья. КВН-овская.

Конец восьмидесятых, команда "Дрим–Тим", если не ошибаюсь. Сборная УПИ — Уральского политехнического института, Свердловск и ДПИ, Донецк. На сцене — Сергей Сивохо. И поёт он не про романтику, не про тоску по дому. А совсем про другое.

Я сегодня до зари встану,
Сам налью себе и сам тресну.
У соседа оторву ставню,
Всё равно я тут один местный...

Всё. Никакой романтики. Герой этой песни — человек из полузаброшенной деревни, который остался один на один с бутылкой, соседскими ставнями и собственным одиночеством. Грустно? Да. Но в КВН это звучало как гимн «селу под названием „никому не нужное“». И зрители смеялись. Сквозь слёзы, может быть, но смеялись.

---

Вот такие три переделки одной песни приходят мне на ум. Три времени. Три жизни. Три взгляда на мир.

Детская — наивная и добрая.
Армейская — горькая и суровая.
КВН-овская — с налётом тоски и абсурда.

А сама песня Фрадкина и Рождественского осталась. И, знаете, продолжает звучать. Потому что хорошая песня — она как хороший дом: сколько её ни перестраивай, фундамент остаётся.

🐑 Овцы, как и все домашние животные и птицы, очень не любят мясокомбинаты.
Но череповецкий мясокомбинат им почему-то не нравится больше всего. ❓
Да и само имя города – Череповец – им тоже очень несимпатично...❔

Хокку

Половина лета
Уже прошла июля
Шестнадцатого дня... 😕

НАШИ ЛЮДИ В ДЕЛЕ КЕННЕДИ — ОСВАЛЬДА

Пять судеб, связанных с Россией, в величайшей тайне XX века

Дело об убийстве президента Джона Кеннеди — это не только баллистика, «травяной холм» и кошмарный 313-й кадр. Это еще и история о людях, чьи корни уходят в Российскую империю и Советский Союз. Они оказались в эпицентре трагедии не случайно. Их судьбы — ключи к пониманию того, что произошло в Далласе 22 ноября 1963 года.

Мы собрали пять фигур, чьи биографии переплелись с «преступлением века». Это не просто список имен. Это — наши люди. Ну, скажем так, условно наши.

---

1. Марина Николаевна Прусакова (Освальд Портер): «Горжусь нашими женщинами»

Родилась: 17 июля 1941, Молотовск (ныне Северодвинск), Архангельская область, РСФСР, СССР .

Кем была до встречи с Освальдом: Сирота, воспитанница дяди — инженера и подполковника МВД Ильи Прусакова. Окончила фармацевтическое училище, работала в аптеке в Минске .

Как встретила Освальда: 17 марта 1961 года на танцах во Дворце культуры имени Ленина в Минске. Молодой американец с радиозавода «Горизонт», говорящий по-русски с забавным ударением («думАю» вместо «дУмаю»), выделялся среди местных. У него была отдельная квартира — по тем временам роскошь. Ухаживал красиво, настойчиво. 30 апреля 1961 они поженились .

«Лихаря». В Минске Освальда звали «Алик», а в шутку — «ЛихАря» (слияние имени и второго имени Ли Харви). Он не обижался. Приятели вспоминали его как мягкого, незлобного парня. Прозвище «Харя» в доступных источниках не подтверждается — это поздний миф.

Характер. Освальд был вспыльчив, подвержен приступам ярости. Но Марина — двадцатилетняя девушка из СССР — нашла способ его успокаивать. Она запирала мужа в ванной и выключала свет. Ли Харви рыдал, просился наружу, а Марина держала дверь, пока он не приходил в себя. Этот метод срабатывал безотказно. Горжусь нашими женщинами — в 21 год управлять бывшим морпехом с револьвером в кармане, не имея за плечами ничего, кроме советского воспитания и характера – это дорогого стоит.

Фото с винтовкой. Именно Марина сделала знаменитый снимок, где Ли позирует с карабином Carcano и газетами. На одном из отпечатков, подаренном Джорджу Мореншильдту, она написала по-русски: «Охотник за фашистами — ха-ха-ха!!!» . Это был сарказм. Она не верила в революционную серьезность мужа.

После убийства. 22 ноября 1963 года полиция ворвалась к ней с криком: «Где винтовка?» . Марина указала на гараж соседки — оружия там уже не было . На допросах она была, как «слепой котенок»: напуганной, плохо знающей английский язык, без адвоката. ФБРовцы давили на неё психологически. Ей внушали, что муж — убийца-одиночка. Она поверила. Попробовала бы не поверить... Те, кто не верил силовикам в этом деле, обычно внезапно умирали по благовидной причине- авария, сердечный приступ, и т.п.

Прошли годы. Марина изучила материалы и изменила мнение: Освальд невиновен, его сделали «козлом отпущения». Но за это прозрение она заплатила многолетним страхом. Живет затворницей, боится прослушки, уверена, что «однажды может просто исчезнуть» . В 2013 году она продала обручальное кольцо Освальда за 108 тысяч долларов, приложив записку: «Я хочу отпустить свое прошлое» .

---

2. Абрам (Абрахам) Запрудер: летописец смерти

Родился: 15 мая 1905, Ковель, Волынская губерния, Российская империя .

Путь в Америку: В 1920 году семья Запрудеров бежала от революции в США. Абрам ночами учил английский, днем работал закройщиком в Нью-Йорке. В 1941 году переехал в Даллас, стал совладельцем фабрики женской одежды Jennifer Juniors. Его офис находился в здании Дал-Текс, прямо напротив Техасского книгохранилища . По одной из конспирологических версий, стрелков 22 ноября было трое, и один находился как раз в Дал-Текс. С Запрудером этот факт, конечно, никак не связан.

22 ноября 1963. Запрудер, фанат Кеннеди, вышел на Дили-плаза с 8-миллиметровой камерой Bell & Howell. Встал на бетонный парапет, ассистентка страховала его, чтобы не упал. Он снял фильм в 26,6 секунды — 486 кадров, самый полный документ убийства .

После трагедии. Вечером того же дня Запрудер передал пленку Секретной службе. Через несколько дней продал права журналу Life за 150 тысяч долларов, поставив условие: никогда не публиковать роковой кадр (момент попадания в голову). Долгое время ему снились кошмары — рекламный щит на Таймс-сквер с надписью: «Посмотрите, как взрывается голова президента». Он уничтожил свою копию и больше никогда не брал в руки кинокамеру .

Жест доброй воли: 25 тысяч долларов Запрудер передал вдове полицейского Типпита. Умер от рака желудка в 1970 году. В 1994 году Библиотека Конгресса внесла его пленку в Национальный реестр фильмов США .

Наш человек: Еврейский мальчик из Ковеля, ставший главным свидетелем Америки.

---

3. Джек Руби (Яков Рубинштейн): сын царского артиллериста, бывший пилот, темная личность.

Родился: 25 марта 1911, Чикаго, США .

Корни: Отец, Иосиф (Джозеф) Рубинштейн, родился в 1870-х в Польше, входившей в состав Российской империи. Потомственный плотник, с 1893 по 1898 год служил в царской артиллерии, ненавидел армию, дезертировал, скитался по Европе, в 1903 году добрался до США. Мать, Фанни, была неграмотной и психически нестабильной. Отец увлекался спиртным. Семья распалась в 1921-м .

Путь Джека: Воспитывался в приютах, торговал контрафактными нотами, сидел в тюрьме, служил в ВВС, получил квалификацию «снайпер». В 1947 году осел в Далласе, сменил фамилию на Руби, открыл ночные клубы «Вегас» и «Карусель». Финансы вел в полном хаосе — деньги носил в карманах и багажнике. Имел связи и в полиции, и в криминальной среде.

22 ноября 1963, за полтора часа до трагедии, Джулия Энн Мерсер видит на Элм стрит Джека Руби за рулём пикапа. Из машины выходит мужчина с длинным предметом, похожим на чехол для винтовки, и направляется к забору на Травяном холме. Позже миссис Мерсер даёт показания по этому поводу, но силовики почему-то игнорируют это свидетельство. Оно попало в отчет комиссии Уоррена, но в искажённом виде– якобы, свидетельница не смогла опознать водителя зелёного пикапа.

24 ноября 1963. Руби в прямом эфире застрелил Ли Харви Освальда. Официальная версия: вспышка гнева, месть за Кеннеди. Неофициальная: зачистка свидетеля.

Смерть: 3 января 1967 года Руби умер от рака легких и эмболии легочной артерии. Всего за несколько недель до госпитализации он был здоров. Вердикт: «самоубийство» или «инъекция раковых клеток»? Тайна так и осталась тайной...

Наш человек: Сын еврея- плотника (а также артиллериста), выросший в чикагских трущобах и ставший человеком, навсегда заставившим замолчать главного подозреваемого.

---

4. Георгий (Сергеевич) де Мореншильдт: дворянин, бизнесмен и многое другое

Родился: 17 апреля 1911, Мозырь, Минская губерния, Российская империя.

Происхождение: Немец, сын действительного статского советника, предводителя дворянства Минской губернии. В 1920 году семья бежала от большевиков на возу с сеном. Мать умерла от тифа при переходе границы.

Путь: Польша, Бельгия, США (1938). Доктор наук, нефтяной геолог (дебрифинги), возможно, связан с ЦРУ, друг семьи Бувье — маленькая Жаклин (будущая первая леди Америки) часто сидела у него на коленях.

Связь с Освальдом: Лето 1962 года. Мореншильдт знакомится с Освальдами через русскую эмигрантскую общину Далласа. Помогает Ли с работой, возит на антикастровские собрания. Именно он знакомит Освальдов с Рут Пейн — женщиной, в чьем гараже позже хранилась винтовка.

Фотография с надписью: В апреле 1963 Освальд дарит ему снимок с винтовкой. На обороте написано рукой Марины: «Охотник на фашистов — ха-ха-ха!!!». Мореншильдт скрывал это фото от комиссии Уоррена 13 лет.

1977 год. Мореншильдт дает интервью голландскому журналисту Виллему Олтмансу. Произносит фразу: «Я чувствую себя ответственным за поведение Освальда». Называет имена: Х.Л. Хант, антикастровские кубинцы, элементы ЦРУ.

29 марта 1977. Мореншильдт найден с простреленной головой во Флориде. Официально — самоубийство. Ровно в тот момент, когда следователи HSCA собирались его допросить.

Наш человек: Мозырский дворянин, знавший секрет «охотника на фашистов» и унесший тайну в могилу.

---

5. Элла Герман: та, которая могла изменить историю

Родилась: Минск, БССР, СССР .

История: До Марины у Освальда в Минске была другая любовь. Элла Герман, работница радиозавода. Ли ухаживал красиво: цветы, театры, свидания у памятника Максиму Богдановичу. В мае 1960 они стали близки. Освальд сделал предложение. Элла колебалась .

Роковой выбор: «Ли клялся в любви и абсолютно не смущался, что я еврейка», — вспоминала она. Но замуж не пошла. Освальд, по его дневникам, женился на Марине «чтобы насолить Элле».

Эхо: Спустя десятилетия Элла Герман, уже пенсионерка в Израиле, сказала фразу, от которой мороз по коже: «Если бы я тогда согласилась, Джон Кеннеди остался бы жив» .

---

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: КТО МЫ В ЭТОЙ ИСТОРИИ

Марина Прусакова, запиравшая мужа в ванной и гасившая свет, — это советский характер, не сломленный ни эмиграцией, ни допросами, ни полувековым страхом.

Абрам Запрудер, беженец из Ковеля, — это вечный свидетель, чей 486-кадровый фильм до сих пор не дает спать архитекторам лжи.

Джек Руби, сын царского артиллериста, — это самая неоднозначная личность из нашего списка.

Георгий Мореншильдт, мозырский граф, — это русский немец, дворянин, ставший нефтяным магнатом и хранителем улики, которая стоила ему жизни.

Элла Герман — это альтернативная история, сослагательное наклонение, которое могло бы спасти президента.

Все они — наши. Уроженцы Российской империи и Советского Союза, оказавшиеся в эпицентре великой американской трагедии. По официальной версии, они не были заговорщиками (хотя Руби и, отчасти, Мореншильдт, безусловно, были). Они были людьми, которых перемолола история. И пока мы помним их имена — правда остается живой.

22 ноября 1963: объявить Освальда виновным! Анатомия фальсификации от Дили-Плаза до Оук-Клифф

Убийство президента Джона Кеннеди — пожалуй, первое в истории США громкое преступление, которое расследовалось не для установления истины, а для её сокрытия. Версия «одинокого стрелка» Ли Харви Освальда держится не на доказательствах, а на системном уничтожении и подмене тех улик, которые в неё не вписывались. Ниже — реконструкция событий, основанная исключительно на задокументированных свидетельствах, проигнорированных или искажённых Комиссией Уоррена.

---

I. За час до выстрелов: Зелёный пикап и человек на холме

11:00, Элм-стрит. Свидетельница Джулия Энн Мерсер застревает в пробке и видит припаркованный на обочине зелёный пикап. Из него выходит мужчина с длинным предметом, похожим на чехол для винтовки, и направляется к забору на Травяном холме. За рулём остаётся другой мужчина.

Позже, 24 ноября, увидев по телевизору стреляющего в Освальда Джека Руби, Мерсер немедленно опознаёт водителя. Она опознала Руби и 22.11 на фотографии, когда её допрашивали агенты ФБР . В отчёт Комиссии Уоррена попадает ложная информация: «свидетельница не смогла опознать». Подпись Мерсер под протоколом подделана. Её показания, данные прокурору Джиму Гаррисону, остались за пределами официального расследования.

Вывод: За полтора часа до убийства Джек Руби лично обеспечивает доставку человека с оружием на позицию, откуда через 90 минут произойдёт фатальный выстрел в голову президента.

---

II. 12:30 – 12:32: 90 секунд, которых не было

Согласно официальной версии, Освальд:

1. Производит три выстрела с шестого этажа Техасского хранилища учебников из болтовой винтовки за 5,6–6,6 секунды (физически невозможно).
2. Прячет винтовку в противоположном углу помещения, недалеко от выхода на служебную лестницу.
3. Спускается с 6-го на 2-й этаж по лестнице.
4. Покупает колу и спокойно стоит в столовой, даже не запыхавшись.

Проблема: свидетельница Виктория Адамс.

Адамс работает на 4-м этаже хранилища. Через 30–60 секунд после выстрелов она бежит по той же лестнице вниз вместе с коллегой Сандрой Стайлз. Её начальница Дороти Гарнер стоит у лестничной клетки и наблюдает.

Они не видят никого. Ни Освальда, ни полицейского Бейкера. Лестница пуста.

Показания Гарнер, подтверждающие хронологию Адамс, исчезли из материалов Комиссии Уоррена. Их обнаружил исследователь Барри Эрнест спустя десятилетия. Сама Адамс подверглась давлению ФБР, ей внушали, что она «должна была видеть» Освальда. Она уволилась и на годы ушла из публичного поля.

Вывод: Освальда не было на 6-м этаже. Он находился в столовой на 2 этаже до выстрелов. Его спокойствие — не хладнокровие убийцы, а поведение человека, ждущего звонка (возможно, ему должны были позвонить "кураторы").

---

III. Кто убил Типпита? Пять нестыковок официальной версии

В 13:15–13:20 в Оук-Клифф убит патрульный Дж. Д. Типпит. Улик, связывающих это преступление с Освальдом, ровно столько, сколько ФБР сочло нужным оставить. Остальные — проигнорированы или подчищены.

1. Два стрелка и коренастый убийца

Аквилла Клемонс сидит на крыльце своего дома в 30 метрах от места убийства. Она видит двоих мужчин. Один — «низкий и коренастый», в хаки и белой рубашке, стреляет. Второй — «высокий и худой» — подаёт сигналы. После выстрелов они разбегаются в разные стороны .

Освальд: рост 175 см, вес 61 кг, узкие плечи. Его тело невозможно описать как «коренастое» или «плотное». Тем не менее Клемонс никогда не вызывали в Комиссию Уоррена. ФБР отказалось брать у неё показания, сославшись на... диабет .

2. «Белая куртка» против тёмной

Свидетели на месте (Барбара и Вирджиния Дэвис, Доминго Бенавидес) описывают убийцу в светлой или белой куртке. Экономка Освальда, Эрлин Робертс, видит, как он выходит из дома в тёмно-синей куртке. Белая куртка, найденная под машиной неподалёку, не опознана Мариной Освальд как принадлежавшая мужу.

3. Хронометраж на пределе человеческих возможностей

От съёмного жилья Освальда до места убийства Типпита — 1,5 км. Официальное «окно» — 10 минут. Скорость 9 км/ч — это бег, а не быстрый шаг, в городской застройке, на глазах у прохожих, без остановок. Агенты Секретной службы, проводившие следственный эксперимент, подтвердили: для укладывания в график требовался форсированный, почти спортивный маршрут. Любая заминка делает этот тайминг нереалистичным.

4. Баллистика: гильзы подходят, пули — нет

Из револьвера Освальда (Smith & Wesson Victory Model .38 Special) на месте преступления найдены 4 гильзы. Эксперты ФБР подтверждают: гильзы принадлежат этому оружию.

Но: Пули, извлечённые из тела Типпита, не могут быть однозначно идентифицированы как выпущенные из этого револьвера. Нарезы смазаны, ствол изношен, патронник расточен. Баллистик Каннингем под присягой заявил, что не может утверждать, что пули вышли из ствола револьвера Освальда.

В криминалистике это классический признак подброса улик: гильзы (лёгкие, транспортабельные) «идеально» подходят к оружию подозреваемого, а пули (доказывающие факт убийства) — нет.

5. Технический брак: револьвер, который не мог быть надёжным

Револьвер Освальда — переделка. Британские Victory Model выпускались под патрон .38 S&W (более короткий и толстый). Для продажи в США патронники растачивали под .38 Special .

Последствия такой переделки:

· Патрон .38 Special болтается в расточенном барабане.
· Гильза раздувается, застревает, требует усилия для извлечения.
· Точность стрельбы падает.
· Боёк может не доставать до капсюля — частые осечки.

Именно это и произошло: в кинотеатре «Техас» при задержании револьвер Освальда дал осечку. Раздался щелчок — но выстрела не было. ФБР зафиксировало, что на капсюле патрона отсутствует чёткий след бойка. Оружие с таким дефектом не может быть инструментом хладнокровного, точного убийцы, совершившего четыре попадания за несколько секунд.

---

IV. Дж. Д. Типпит: Случайный патруль или охота?

В 12:45 Типпит получает приказ покинуть свой район №78 и переместиться в Оук-Клифф. В 12:54 он докладывает о прибытии. В 13:15 он медленно, почти «крадучись», едет по 10-й улице и останавливает единственного пешехода — человека, похожего на Освальда .

Вопросы без ответов:

· Почему приказ получил именно Типпит, находившийся дальше других?
· Кому он звонил за несколько минут до смерти из магазина Top Ten Records?
· Почему он вёл себя как охотник, выслеживающий цель, а не патрульный, проверяющий ориентировку?

Связь Руби — Типпит: Шесть свидетелей, которых не услышали

Знакомство Джека Руби с убитым патрульным подтвердили по меньшей мере шесть свидетелей, включая сестру Руби — Еву Грант. Она прямо заявила журналистам: «Мы хорошо знали его, он был постоянным посетителем клубов Джека, Джек называл его "бадди" (приятель, дружище)» .

Один лейтенант полиции даже высказал предположение, что Руби убил Освальда не в отместку за Кеннеди, а в отместку за Типпита .

Комиссия Уоррена отвергла все эти свидетельства, приняв версию самого Руби: он, дескать, имел в виду другого Типпита — детектива Гейла. Но Ева Грант и другие свидетели чётко говорили об убитом патрульном.

---

V. Руби в полицейском управлении: 48 часов до выстрела

23–24 ноября 1963 года Джек Руби не менее пяти раз появляется в полицейском управлении Далласа. Его пропускают без проверок, он здоровается с детективами, пользуется служебным телефоном, пытается войти в кабинет 317, где допрашивают Освальда .

Он приносит сэндвичи и раздаёт визитки «Карусели» (ночной клуб). В субботу утром, за час до убийства Освальда, он снова находится на 3-м этаже. В кармане у него — заряженный револьвер.

Комиссия Уоррена потратила полстраницы, объясняя, почему всем свидетелям, видевшим Руби в управлении, верить не следует.

---

Заключение: Дело, закрытое до расследования

Собранные воедино, эти факты образуют непрерывную цепь, исключающую случайность:

1. Джулия Мерсер связывает Руби с доставкой оружия на Травяной холм.
2. Виктория Адамс и Дороти Гарнер доказывают, что Освальд не мог стрелять в президента — он, по- видимому, уже был на 2-м этаже в момент стрельбы.
3. Аквилла Клемонс видит двух человек на месте убийства Типпита, один из которых не похож на Освальда.
4. Баллистика фиксирует несоответствие между гильзами (подходят) и пулями (не подходят).
5. Техническое состояние револьвера Освальда делает его непригодным для надёжной стрельбы — осечка в кинотеатре при аресте это подтверждает.
6. Предположительная связь Руби — Типпит подтверждена шестью свидетелями и скрыта Комиссией Уоррена.
7. Поведение Типпита указывает, возможно, на целенаправленное перехватывание Освальда.
8. Проникновение Руби в полицейское управление говорит о полной безнаказанности и связях Руби с силовиками.

Ли Харви Освальд, скорее всего, не убивал ни президента, ни полицейского. Его «вина» была сконструирована постфактум из подброшенных гильз, проигнорированных алиби, сфальсифицированных опознаний и дефектного револьвера.

22 ноября 1963 года в Далласе убили не только Кеннеди и Типпита, но и саму идею Справедливости. И это убийство Правды имеет вполне конкретных исполнителей: комиссию, которая предпочла ложь, агентов, подделавших подписи, и историков, до сих пор защищающих версию, которую факты опровергают по пунктам.

Рюрик-Рарог: Князь с Южной Балтики. Научный разбор гипотез Ломоносова и Задорнова

Введение: Предание и Научный Поиск

Летописный рассказ о призвании варягов в 862 году на княжение в Ладогу, изложенный в «Повести временных лет», столетия является краеугольным камнем русской историографии и источником ожесточённых споров. В центре этих дискуссий — вопрос об этническом происхождении князя Рюрика и его дружины. В противовес классическому норманнизму, выводящему Рюрика из Скандинавии, существует мощное интеллектуальное течение, связывающее его с западнославянским миром Южной Балтики. Ярчайшими выразителями этой «южнобалтийской» гипотезы в разное время были Михаил Ломоносов и Михаил Задорнов. Данное исследование ставит целью провести сравнительный анализ их версий, выявив сильные и слабые стороны каждой.

---

Гипотеза Михаила Ломоносова: Прусская Версия

Суть гипотезы: Отвергая скандинавское происхождение варяжской руси, Ломоносов, опираясь на западные хроники и собственные лингвистические изыскания, утверждал, что Рюрик был выходцем из Пруссии. Он отождествлял пруссов (балтское племя) с поруссиями-славянами, считая, что название «Пруссия» содержит корень «рус».

Аргументация «За»:

1. Летописный намёк: Ломоносов интерпретировал фразу «идоша за море к варягом, к руси» как указание на южное побережье Балтики, противоположное Скандинавии.
2. Лингвистические параллели: Он видел сходство в названиях прусских городов (например, Трусо) и именах братьев Рюрика (Трувор).
3. Политико-идеологический контекст: Для Ломоносова, ученого-патриота, было принципиально важным доказать автохтонное славянское происхождение государственности, дабы опровергнуть построения немецких историков о «неспособности» славян к самоуправлению.

Критика и аргументы «Против»:

1. Этническая путаница: Главная слабость версии. Пруссы IX века были не славянами, а балтами. Их язык относился к балтской группе и был близок к древне- литовскому. Но, с другой стороны, в те времена славяно- балтийского единства славяне могли понимать пруссов, хотя языки и отличались. Это можно сравнить с современным разговором русского и серба.
2. Отсутствие прямых свидетельств: Нет ни в русских, ни в западных хрониках указаний на миграцию знатного прусского рода в Приильменье в середине IX века.
3. Слабость лингвистики: Предложенные Ломоносовым этимологические связи (Пруссия-Русь, Трусо-Трувор) современной наукой считаются натянутыми и несистемными.

---

Гипотеза Михаила Задорнова: Ободритский Князь Рарог

Суть гипотезы: Михаил Задорнов, опираясь на работы ряда современных археологов и историков (А.Г. Кузьмина, В.В. Фомина), предложил более детализированную и аргументированную версию. Согласно ей, Рюрик — это Рарог, князь из славянского племенного союза ободритов (бодричей), сын князя Годслава (Годлиба), убитого датчанами в 808 году.

Аргументация «За»:

1. Историчность Годслава: Князь Годслав — фигура документально подтверждённая. Его гибель в захваченном датчанами городе Рерик описана в Франкских анналах. Это создает безупречную историческую канву: сын убитого князя, лишённый престола, ищет новое место для себя и своей дружины.
2. Лингвистический ключ — «Рарог»: Имя Рюрик (Hrørekr) убедительно связывается со славянским словом «Рарог» — сокол-чеглок, а также огненный дух. Сокол был родовым тотемом ободритской княжеской династии. Это один из сильнейших аргументов в пользу славянского происхождения.
3. Культурный контекст: Задорнов и его сторонники подчёркивают, что южнобалтийские славяне (ободриты, варины) были мореходами и воинами, ничуть не уступавшими викингам. Их дружины были полиэтничными, включая и славян, и скандинавов, что объясняет смешение культурных элементов в археологических находках.
4. Геополитическая логика: Призвание князя с близкой и родственной Южной Балтики выглядит для словен и кривичей более логичным, чем обращение к далёким и чуждым скандинавам.

Критика и аргументы «Против»:

1. Отсутствие прямого доказательства: Как и в случае с Ломоносовым, нет ни одного источника, прямо называющего летописного Рюрика сыном Годслава. Вся конструкция является остроумной и логичной, но остаётся реконструкцией.
2. Проблема «братьев»: Версия о том, что Синеус и Трувор — не люди, а искажённые слова «свой род» (sine hus) и «верная дружина» (thru varing), — это заимствование из арсенала норманистов. Она остаётся крайне спорной лингвистической гипотезой.
3. Археологический вызов: Ранние слои Старой Ладоги и других ключевых центров демонстрируют мощный пласт скандинавских артефактов. Сторонникам гипотезы приходится доказывать, что эти находки могли принадлежать не скандинавам, а онемеченной или оскандинавленной славянской знати, что усложняет модель.

---

Ключевые дополнения, усиливающие гипотезу

1. Город Рерик: Разрушенная столица

· Что это было? Рерик (лат. Reric) был не просто поселением, а крупнейшим международным торговым центром (эмпорием) ободритов, их главными «экономическими воротами». Археологически он отождествляется с городищем у современного Гросс-Штрёмкендорфа (Германия).
· Трагедия 808 года: Датский король Гудфред, стремясь уничтожить торгового конкурента и ослабить ободритов, захватил и полностью разрушил Рерик. При этом был убит князь Годслав.
· Стратегический удар: Датчане насильственно переселили купцов из Рерика в свой торговый центр Хедебю. Это был не просто набег, а целенаправленное уничтожение экономической мощи ободритского союза.
· Связь с Рюриком: Разрушение Рерика и гибель Годслава создают идеальную историческую предпосылку для версии Задорнова: сын убитого князя, Рарог (Рюрик), был лишён наследства и вынужден искать новое «место под солнцем» для себя и своей дружины, что могло привести его в Ладогу.

2. Лингвистический анализ: Рерик vs. Рёрик/Рарог

· Топоним «Рерик»: Его происхождение спорно. Наиболее убедительная версия возводит его к старославянскому корню rěr- / rar-, связанному с соколом-рарогом. Таким образом, город мог называться «Соколиный».
· Имя «Рюрик»: Скандинавское имя HrørekR («Славный Властитель») в западнославянской среде могло быть переосмыслено через народную этимологию и звучать как «Рарог».
· Символическое единство: Фонетическое сходство между названием города Рерик и именем/прозвищем князя Рарог не могло быть случайным для современников. Это создавало мощную сакральную связь: «Князь-Сокол правит в городе Сокола». Гибель города с таким именем стала личной трагедией для князя с таким именем.

3. Опровержение «Руслагенской» версии

· Геологический факт: Регион Руслаген в Восточной Швеции в IX веке в значительной степени находился под водой из-за постгляциального подъема суши. Крупные поселения, способные быть «метрополией» для экспансии, сформировались там лишь к XII-XIII векам.
· Исторический анахронизм: Таким образом, версия о приходе Рюрика из Руслагена является научно несостоятельной. Это проецирование более поздних реалий на эпоху IX века.

4. Имена «Синеус» и «Трувор»: возможные славянские версии

· «Синеус»: от «Синие Усы».
Вместо спорной скандинавской гипотезы о sine hus («свой род»), имя Синеус может иметь прямую славянскую этимологию. Это прозвище могло быть буквальным описанием внешности (например, усы, темневшие от чего-либо) или, что более вероятно, символическим. В древности «синий» (в значении «тёмный», «сивый») мог указывать на зрелость, опыт, а усы — на воинскую доблесть. Такое прозвище — Синеус — вполне органично для славянского воина-дружинника.
· «Трувор»: от «Твердый в Слове».
Имя Трувор также находит убедительное объяснение в рамках славянской лексики. Оно может быть образовано от двух основ:
1. «Тру-» — от праславянского корня trudъ («труд», «усилие»).
2. «-вор» — от общеславянского корня voriti («говорить»), того же, что и в словах врать (изначально – «говорить»), врач (върач- «заклинатель», «тот, кто заговаривает болезнь») и ворчать.
Таким образом, значение имени Трувор могло быть «Трудноглаголивый» или «Твердый в речах» — то есть, человек, чьё слово весомо, даётся с трудом и неоспоримо. Это прекрасная характеристика для уважаемого воина, старейшины или судьи, идеально вписывающаяся в систему славянских двухосновных имён (ср. Добровор, Ворислав, Лютовор).
Вывод: Имена братьев Рюрика, считавшиеся долгое время исключительно скандинавскими, имеют полноправные и семантически богатые славянские этимологии, что укрепляет гипотезу об их западнославянском происхождении.
---

Общее ЗА и ПРОТИВ южнобалтийской гипотезы в целом

Сводные аргументы ЗА:

1. Летописная логика: Варяги-русь в ПВЛ чётко отделены от шведов, норвежцев, англов и готов.
2. Лингвистика: Имя «Рюрик» имеет убедительную славянскую параллель «Рарог».
3. Исторический контекст: Наличие мощных славянских княжеств на Балтике (ободриты) с развитой дружинной культурой. Трагическая и документально подтверждённая история Рерика и князя Годслава создаёт идеальную канву для биографии Рюрика.
4. Политическая целесообразность: Призвание родственного по языку и культуре князя более вероятно.
5. Геологическое опровержение альтернативной версии о Руслагене.

Сводные аргументы ПРОТИВ:

1. Отсутствие бесспорного аргумента: Нет решающего документального свидетельства, прямо связывающего Рюрика и Годслава.
2. Археология: Преобладание скандинавских находок на ранних этапах требует сложных объяснений в рамках этой гипотезы.
3. Имена последующих князей: Имена Олег, Игорь, Ольга имеют прозрачные скандинавские параллели, что заставляет сторонников гипотезы говорить о быстрой ассимиляции или о том, что это тоже славянские имена (что менее убедительно). С другой стороны, имена могли быть заимствованы славянами. Например, такие, казалось бы, традиционно русские имена, как Иван и Марья имеют еврейское происхождение. Это, впрочем, не означает, что иудеи в своё время правили в Приильменье.

Заключение

Гипотезы Ломоносова и Задорнова представляют собой не альтернативные, а эволюционирующие стадии одной научной парадигмы, направленной на поиск славянских корней русской государственности.

· Версия Ломоносова была прорывом для своего времени, но её конкретика устарела.
· Версия Задорнова является её современным, более изощрённым и аргументированным продолжением, подкреплённым данными археологии (Рерик) и лингвистики (Рарог).

Не будучи общепризнанной в академической науке, «ободритская гипотеза» остается полноправной и плодотворной научной альтернативой. Она не столько доказывает, кем был Рюрик, сколько доказывает саму возможность его славянского происхождения, разрушая устаревшие стереотипы. Она заставляет по-новому взглянуть на Балтику IX века не как на «мир викингов и их жертв», а как на арену взаимодействия равных сил, среди которых западнославянские дружины играли одну из ключевых ролей.