Поиск по автору:

Недавняя история про употребление английских артиклей мне так понравилась, что я решил её переработать, кое-что уточнив и убрав мат. Потому что нецензурной лексики я не приемлю, её мне в окружающей действительности хватает.
А правило интересное...

Итак.

Мне тут сообщили, что, оказывается, не все ещё знают, как научиться различать артикли «a» и «the» в английском языке. В конце концов, уже подросло новое поколение, которое мы, старшие, ещё не успели испортить своей мудростью.

Это очень просто.

Если в русском переводе вместо артикля можно сказать «блин», то там артикль «a». Например: It's a maple. — Это, блин, клён.

Если в русском переводе вместо артикля можно сказать «чёртов», то там артикль «the». Например: Let's go to the supermarket! — Пошли в чёртов супермаркет!

Это простое правило работает всегда. Но его не рассказывали в школе по понятным причинам.

Смотрите:

1. I saw ___ dog in the yard. ___ dog was black and white.
Я увидел, блин, пса во дворе. Чёртов пёс был чёрно-белый.
Сначала a, потом the.

2. She wants to be ___ lawyer when she grows up.
Она хочет, блин, юристом стать когда вырастет.
Здесь неопределённый артикль «a».

3. Look at ___ star Vega! It is shining brightly today.
Посмотри на чёртову звезду Вегу! Она ярко сияет сегодня. Артикль the.

4. He has got ___ new motorcycle. ___ motorcycle is very fast.
Он купил, блин, новый мотоцикл. Чёртов мотоцикл очень быстрый.
Сначала a, потом the.

Мы только что разобрали четыре стандартных примера из учебника, причём со сложными случаями, когда артикли меняются в соседних фразах. Подставили артикли легко и без труда, благодаря нашему прекрасному правилу.

Причём тот же принцип даже может вам помочь различать оттенки словоупотребления.

— Get in a car and come. — Сядь, блин, в машину и приезжай.
— Get in the car, now! — Садись в чёртову машину, живо!

Пользуйтесь.
____________
Vladimir Zavgorodny, идея. Через Ингрид Ловера

Активисты BLM призвали Российское географическое общество изменить название "Белое море".
Один из предложенных вариантов: "Белое кающееся море".
Призыв относится и к реке Белой на Урале.

Семейный психолог

В кабинете семейного психолога тихо. Уютно. Два кресла напротив стола. В креслах — муж и жена. Они пришли, потому что в семейной жизни что-то пошло не так.

— Ну, рассказывайте, что вас не устраивает, — говорит психолог, поправляя очки.

Жена вздыхает и начинает.

Она говорит устало, почти без эмоций, но непрерывно. Перечисляет: первое, второе, третье. Как он не помогает по дому, как забывает о важных датах, как мало времени проводит с ней, как вечно занят, как…

Проходит минута, другая. Психолог слушает с серьёзным лицом, изредка кивая.

Через десять минут поток слов не иссякает. Женщина перебирает уже всё, что помнит. И то, что помнить не хотелось бы. И то, что случилось пять лет назад.

И тут психолог встаёт.

Он подходит к женщине, наклоняется, и целует её в щёку. Мягко, нежно, почти по-отечески.

Жена замолкает. От неожиданности. Или от растерянности.

Психолог поворачивается к мужу, улыбается и говорит:

— Вот видите? Это всё, что ей надо. Хотя бы три раза в неделю.

Муж сидит, переваривает. Смотрит на молчащую супругу. Затем на психолога, который взирает на него с победным видом.

Потом он медленно поднимает глаза и говорит с той особенной интонацией, какая бывает у людей, которые уже несколько лет живут по привычному графику:

— Ну, в понедельник и среду мы можем к вам приходить. А в пятницу у меня рыбалка...

Занавес

Стрижка «за бесплатно», или Искусство мимикрии

В парикмахерскую, пахнущую одеколоном и шампунем, вошла парочка, столь привычная, что на неё сперва даже не обернулись. Мужчина, лет сорока, в добротной куртке, и мальчик лет девяти — видимо, сын. Они не просто вошли вместе — они были единым полем. Мужчина с лёгкой, почти незаметной властностью поправил мальчику воротник свитера, отряхнул невидимую пылинку с плеча.

— Здравствуйте! Это кресло свободно? — спросил он бархатным, деловым баритоном.

Их посадили друг за другом: папу– в кресло к мастеру, мальчика– на пуфик для ожидающих. Пока мужчину стригли, он время от времени бросал взгляд на мальчика через зеркало.
— Уроки сделал? — спросил он, не оборачиваясь, пока парикмахер отводила машинку от его виска.
— Почти, — буркнул мальчик, уткнувшись в "тетрис".
— «Почти» не считается. Дома доделаешь.

Всё было настолько органично, настолько пропитано бытовой, скучной нежностью отца и сына, что улыбка сама просилась на лица сотрудниц. Мир, вроде бы, стоял на своих местах.

Когда с мужчиной было покончено, он встал, оглядел свою стрижку в зеркале, одобрительно кивнул и повернулся к мальчику.
— Ладно, гвардеец, теперь твоя очередь. Сиди смирно, слушайся тётю. Я пока в магазин за углом схожу, — он положил руку на голову мальчику, совсем по-отечески. — Скоро вернусь.

И вышел, оставив после себя шлейф парфюма, надёжности и родительской ответственности.

Мальчика стригли тщательно. Он сидел смирно, как и говорил отец. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Мужчина не возвращался.
— Твой папа-то где задержался? — с лёгким беспокойством спросила парикмахерша, уже закончив работу и смахнув с мальчика последние соринки.
Мальчик, глядя на свои кроссовки, пожал плечами.
— Он не мой папа.

В парикмахерской вдруг стало очень тихо. Звук фена из соседнего кресла прозвучал как рёв реактивного двигателя.
— Как… не папа? — растерянно протянула администратор. — А кто же?
— А просто дядя, — объяснил мальчик, наконец подняв глаза. В них не было ни испуга, ни удивления. Лишь деловая констатация факта. — Он на улице ко мне подошёл. Спросил: «Пацан, хочешь подстричься за бесплатно?» Я сказал «хочу». Вот.

Он спрыгнул с кресла и потянулся за своей курткой, аккуратно висевшей на крючке, куда её повесил тот самый «не папа». Работницы смотрели на него, застыв в немой сцене. Вся идеально выстроенная картина мира — заботливый отец, послушный сын, субботний ритуал — рассыпалась в прах, оставив после себя лишь холодный осадок и идеально подстриженного мальчика, которому совершенно бесплатно помыли голову и сделали модную стрижку. Исчезнувший мужчина оказался не просто авантюристом, а гротескным режиссёром, поставившим на пустыре спектакль о семейной идиллии, где он сам сыграл главную роль, а билетом для зрителей стала их собственная доверчивость.

Он так и не вернулся. А мальчик, поблагодарив, вышел на улицу — один, но очень аккуратный.

Когда вы не Штирлиц и не Бонасье, а просто два советских актёра, пытающихся вспомнить, в каком фильме они на самом деле

— Штирлиц?!
— Мадам Бонасье?!

— А вы отлично выглядите! Возмужали, но, я вижу, всё ещё «в седле».
— Спасибо. А над вами время и вовсе не властно — вам всё те же двадцать. И, как вижу, в теннис играете...
— Мерси, мсье! А вы чем занимаетесь? По-прежнему… там? (смотрит вверх)
— Да, там. Но вы ведь тоже близки к «верхам» — в Институте экономики?
— Всё верно. Кстати, смотрели мультфильм «Простоквашино»? Там кот Матроскин говорит голосом Людовика XIII, а Шарик — Де Тревиля. Забавно, да?
— Да… Забавно. (смотрит в камеру с лёгкой тоской сотрудника КГБ).
Констанция, простите за нескромный вопрос— ваш возлюбленный сейчас- граф Рошфор?
– Ничего-то не скроешь от тайной службы...
– Будьте с ним осторожны, он очень коварен. Отравить может запросто...

По ночам ко мне приходит пращур,
И, гремя костями, говорит:
– Вижу, вновь строчишь о настоящем,
Начисто презрев палеолит...
Ты на современников ухлопал
Много лет, бумаги и чернил–
Только про меня, питекантропа,
Ни одной строки не сочинил.
Но зато ты ящеров коснулся,
Их пустил на травку, как коров...
Я не раз в земле перевернулся
От таких растительных стихов!
Откровенно я тебе замечу–
Ты, потомок, слишком уж загнул
Написав, что будто бы при встрече
Нежно динозавр тебя лизнул.
Ерунда! Да если бы ты встретил
Только раз когда-нибудь его –
Стало бы тогда на белом свете
Меньше на поэта одного!

Стихотворение из журнала "Крокодил", 1979–81 годы, автора не помню; заучил, будучи школьником. Автор отвечает поэту, который написал: "... Даже ящер, что твоя корова, подошёл бы и лизнул меня... ".

Дональд Трамп – твердый (хотя и не особо умный, как выяснилось) мужик, настоящий хозяин своего слова. Хочет – даёт слово, хочет – обратно забирает...🤣

Эффективный метод, или Простуда по-соседски

В одном цирке, не самом лучшем, но и не самом худшем, случилась беда. Слон, главная гордость труппы, красавец и умница, вдруг начал кашлять. Да не просто покашливать, а так, по-настоящему: с хрипом, с присвистом, с чиханием, от которого в первом ряду у зрителей волосы дыбом вставали.

— Это что за безобразие? — возмутился директор цирка, когда слон чихнул на репетиции так, что канатоходец чуть не потерял равновесие, — Лечить немедленно! Зовите ветеринара!

Пришёл ветеринар. Пожилой, усатый, с запахом йодоформа и ещё чего-то покрепче. Послушал слона, пощупал хобот, заглянул в уши (что само по себе было цирковым номером) и изрёк авторитетно:

— Ничего страшного. Лёгкая простудка. Лечится просто.

— Чем? — с надеждой спросил дрессировщик.

— Водкой.

— В каком смысле? — опешил дрессировщик.

— В прямом. Берёте ведро воды, из которого слон пьёт, добавляете туда стакан водки — и ждёте.

— А сработает?

— А куда он денется? — философски заметил ветеринар и удалился.

Дрессировщик, делать нечего, водку добавил. Слон выпил. На следующий день — ещё стакан. На третий — снова. Слон, надо сказать, лечению не сопротивлялся. Наоборот, каждое утро сам хоботом на ведро показывал и глазами так выразительно хлопал: мол, давай, доктор прописал.

Через три дня ветеринар пришёл навестить пациента.

— Ну как наш больной? — спросил ветеринар.

— О, прекрасно! — отрапортовал дрессировщик. — Кашель прошёл, чихать перестал, на репетициях слона не узнать. Бодрый, весёлый, даже танцевать начал. Правда...

— Что правда?

— Правда, теперь у нас ещё два слона кашляют.

Ветеринар удивлённо поднял брови:

— Это как же? Простуда, что ли, передалась?

— Да какая там простуда! — вздохнул дрессировщик. — Они просто видели, как я в ведро этому... добавку делал. И тоже захотели. Теперь стоят, хоботами на меня показывают и притворно кашляют. Требуют «лекарство».

Ветеринар помолчал, потом усмехнулся в усы и сказал:

— Так, значит, не простуда у них, а зависть. Это, батенька, неизлечимо. Давай ведро — полечим обоих. А заодно и остальных, а то вдруг обидятся.

Мораль: Хорошее лечение должно быть не только эффективным, но и индивидуальным. Иначе вместо одного простуженного слона вы получите весёлый цирк, который кашляет хором.

Хитрость на сафари

Во время сафари собака отстала от группы и потерялась.

Бродила она по саванне, пока не наткнулась на льва. Вид у царя зверей был голодный, и собака поняла: ещё минута — и её участь решена. Но она была не из тех, кто сдаётся без боя.

Неподалёку валялась куча старых костей. Собака быстро улеглась рядом с ними, а когда лев приблизился, она громко и с аппетитом произнесла:

— Однако, это был вкусный лев… Надо бы найти ещё одного, я всё ещё голодна.

Лев услышал, замедлил шаг, прищурился… и решил, что с такой собакой лучше не связываться. Он развернулся и не спеша удалился в заросли.

Но всю эту сцену видела обезьяна, сидевшая на дереве. Она сразу смекнула: можно извлечь выгоду. Обезьяна догнала льва и рассказала ему, как собака его обманула. Лев разозлился и решил наказать нахалку. Он приказал обезьяне сесть ему на плечи, чтобы она видела "экзекуцию", и отправился обратно — есть собаку.

Когда собака увидела приближающуюся странную пару, она поняла: дела плохи. Но паниковать было некогда. Она выпрямилась, приняла деловой вид и как ни в чём не бывало громко сказала:

— Где же она, эта обезьяна, которую я послала тридцать минут назад, чтобы она нашла мне ещё одного льва?

Лев остановился. Обезьяна на его плечах замерла. Пауза была долгой. А потом лев медленно повернул голову и посмотрел на свою спутницу.

— Так вот ты какая, — прорычал он.

Дальнейшее в приличном сафари не описывают.

───

Примечание: Сюжет заимствован у Алексея Ратнера, 2002

«Сибирский реванш: как Миша медведю подножку поставил»

В мире есть места, где законы природы пишутся не учёными в белых халатах, а теми, кто встречается с диким зверем лицом к клыку. Одно из таких мест — Байкал. Где вода прозрачна, как совесть, а медведи ходят по тайге с видом хозяев жизни. До поры до времени.

Этой весной в бухте Ая случилось то, что теперь будут рассказывать у костров, в гаражных кооперативах и, возможно, даже в учебниках по выживанию. Местный мужик по имени Миша (история сохранит это имя как символ несгибаемой русской души) шёл по своим делам, как вдруг из чащи появился он — бурый хозяин тайги. Не просто так, а с претензией. Напал, повалил на землю, давил массой — в общем, вёл себя как типичный рейдер зелёного фонда.

Но наш Миша не из тех, кто сдаётся под напором обстоятельств. Вместо того чтобы стать статистикой в сводке «медведь съел туриста», он принял единственно верное решение: начал лупить косолапого кулаками и ногами в живот. Да с такой дури, что у того, видимо, возникли вопросы к собственной карме.

Что творилось в голове у медведя? Возможно, он вспомнил всех своих предков, которые гордо рыскали по тайге, и понял: сегодня ветер истории дует не в его сторону. После нескольких минут позорного избиения хищник сдался. Растерянный, униженный, он побежал обратно в лес — переосмысливать жизнь, менять рацион и, возможно, записываться на курсы самообороны.

А наш победитель? Он отряхнулся, проверил, на месте ли конечности, и… пешком отправился до ближайшей турбазы. Которая находилась в 16 километрах. Для него это была не экстренная эвакуация, а лёгкая прогулка после утренней разминки с косолапым.

Самое удивительное — медведь успел нанести ему лишь незначительные царапины. Видимо, даже зверь понял: связываться с таким — себе дороже.

Итак, аплодируем стоя! У нас есть победитель в номинации «Брутальный мужик 2025». Его призы — бессмертная слава, уважение всех рыбаков Байкала и пожизненная подписка на журнал «Охотник и рыболов». А медведю, мы надеемся, выдадут пособие по психологической реабилитации.

P.S. Если где-то в тайге сейчас грустит бурый медведь — не судите его строго. Он просто не знал, что в России даже мужики по имени Миша бывают краснокнижными.

«Музей абсурда на Твейнстраат, или Как голландский хлам покорил мир»

В самом сердце Утрехта, на улице Твейнстраат — той самой, что торговала ещё с XII века, когда о «моллах» не слышали даже пророки, — много лет существовал магазин, который бросал вызов самому понятию «коммерция». Это была не лавка, а инсталляция. Не торговля, а перформанс. И хозяева её, супружеская пара, похожая на заросших мхом хранителей времён, десятилетиями вели тихую войну с здравым смыслом.

Снаружи магазин напоминал вход в иное измерение — этакий «Косой переулок» для тех, кто искал не магию, а магию хаоса. Ветхая дверь, потрёпанные ставни, атмосфера, пахнущая пылью веков и тайной. Туристы — особенно японцы с камерами, готовыми запечатлеть дух старой Европы — толпились у входа в почтительном ожидании. Они надеялись на встречу с историей. И история им отвечала.

Внутри их ждал сюрреализм в чистом виде. Горы чайников, кастрюль, бидонов, фарфоровых кукол с треснутыми лицами, кофейников, старых колясок и коньков с отломанными лезвиями — всё это было уложено с таким искусством, что любое движение грозило лавиной. Пробираться приходилось боком, затаив дыхание, будто разминируя поле, засеянное призраками прошлого.

В центре этого хаоса, в крошечной каморке, сидели те самые хозяева — пара, словно сошедшая с полотна Босха. Они не продавали — они охраняли. Цены на их «антиквариат» были выше, чем на новые вещи в соседнем гипермаркете. Санки с отломанным полозом? 100 евро. Ржавый таз? Шедевр за 50. Туристы выходили оттуда с лицами, на которых читался немой вопрос: «Что это было?». Они платили не за вещь — за опыт. За право сказать: «Я побывал в том самом месте».

Мы с сестрой, выбравшись на свободу, смеялись до слёз. Предлагали старикам брать плату за вход — ведь никто ничего не покупал. Но мы ошибались.

Несколько лет назад магазин оказался на грани закрытия. Хитрая соседка выкупила здание и подняла аренду до небес. И тут случилось чудо: на защиту лавки встал весь Утрехт. Бургомистр, городской совет, жители — все как один заявили: это не просто магазин. Это — достопримечательность. Та самая, что привлекает туристов не хуже, чем знаменитые кофешопы с их особыми угощениями.

Оказалось, что этот хаос — часть души города. Как зоомагазин, где Моцарт купил канарейку, или канал, по которому когда-то плавал Пётр I. Ему дали особый статус. Потому что иногда абсурд — это и есть культура.

Теперь я жалею, что ничего не купила там. Не из-за цены, а из-за осознания: это была не свалка. Это был портал. Место, где сходились параллельные миры, а старые вещи хранили истории, которые уже не прочитать.

Возможно, именно так и выглядит вечность — как магазин на Твейнстраат. Груда всего есть, но ничего нельзя взять. Только потрогать — и уйти, унося в голове вопрос: «Что это было?». И это — прекрасно.

Теоретик от медицины, или Храни Господь пациентов

Дверь в аптеку отворилась с тихим звонком, впустив молодого человека лет двадцати пяти. Он имел вид предельно сосредоточенный, даже слегка растерянный, что сразу выдавало в нём не обычного посетителя, а человека, впервые всерьёз столкнувшегося с Великой и Ужасной Медициной на практике.

— Здравствуйте! — произнёс он, подойдя к стойке. — Скажите, вот если в горле першит, что лучше попринимать?

Фармацевт, женщина с усталыми, но опытными глазами, ответила, не отрываясь от раскладки:
—Вам поможет «Гортавирин». Снимает першение за день.

— Спасибо, — молодой человек тут же достал блокнот и с серьёзным видом вывел: «Перш. → Гортав.».

— А если горло не просто першит, а уже болит? — продолжил он допрос.

— Тогда «Ангисептин-форте». Зелёные пастилки.

«Бол. → Ангисеп.», — заскрипела ручка. Молодой человек был упорен, как следователь, собирающий улики.

— А вот если насморк? — последовал новый выпад.

— «АнтиШмыг». Капли или спрей, — последовал автоматический, выверенный ответ.

— А если насморка нет, но запахов не чувствуешь? — уточнил юноша, вглядываясь в блокнот.

Фармацевт на секунду оторвалась от упаковок и с лёгким недоумением взглянула на него.
—Это аносмия. «Нюхамин», капсулы, но лучше к врачу.

«Нет насм., нет зап. → Нюхам. (к врачу!!!)». Страницы заполнялись с пугающей скоростью.

— А если ухо заложено? — не унимался парень.

— «Ушнол» — капли. Желтый флакон.

Скрип-скрип... «Зал. ухо → Ушнол».

— А если ухо не заложено, а прямо болит? Стреляет? — в голосе посетителя зазвучали отчаянные нотки.

Терпение фармацевта, много лет впитывавшее жалобы на все мыслимые хвори, лопнуло. Она отложила коробку с ватой и, уперев руки в боки, изрекла с материнской, но непререкаемой строгостью:
—Молодой человек! Вы бы к Лору сходили всё-таки! Зачем по аптекам симптомы выспрашивать!

Он сконфуженно захлопнул свой испещрённый записями блокнотик и поднял на неё виноватый взгляд.
—Схожу, схожу... — пробормотал он, делая шаг к выходу. И уже почти у двери, обернувшись, добавил с трогательной и нелепой гордостью:
—Я и есть Лор. Завтра — первый рабочий день.

Дверь за ним закрылась. В наступившей тишине аптеки фармацевт несколько секунд молча смотрела в пространство, а затем тихо, одними губами, прошептала:
—Ну вот... Диплом-то получил, а лечить не научили. Храни Господь нас, пациентов...

Занавес.

Два эпизода из жизни Вовочки, или Искусство угадывать нюансы

Старшие классы. Время, когда граница между детской непосредственностью и взрослым подтекстом становится тоньше паутинки, а Мария Ивановна, учительница с тридцатилетним стажем, выступает её главным пограничником.

Эпизод первый. Высокая классика.

На уроке МХК Мария Ивановна, с торжественным видом первопроходца, демонстрирует классу репродукцию. На полотне — обнажённая натурщица в стиле ню. В классе повисает благоговейно-напряжённая тишина, которую Мария Ивановна спешит заполнить правильными мыслями.
— Дети, обратите внимание на гармонию линий и чистоту замысла. Мы учимся видеть искусство. Маша, что тебе здесь нравится?
— У неё очень красивое, одухотворённое лицо, — без запинки выдаёт Маша.
— Верно, садись, пять. Ирина, твоё мнение?
— Мне кажется, у неё потрясающе глубокий и печальный взгляд, — добавляет Ирина.
— Прекрасное наблюдение, пять. Петя, а ты что скажешь?
Петя, пунцовея, утыкается взглядом в парту, но долг школьника велит отвечать. Он мямлит, глотая слова:
— Ну… мне… нравится… её… высокая… белая… грудь…
Тишина взрывается сдавленным хихиканьем. Лицо Марии Ивановны застывает в маске ледяного укора.
— Пётр! Немедленно выйди из класса! Твои мысли — вне рамок учебной программы!
Петя, сгорбившись, бредёт к двери. Мария Ивановна, переводя дыхание, ищет взглядом того, чей ответ должен всё исправить.
— Ну, а ты, Вовочка? Дай нам образец эстетического восприятия.
Вовочка, не поднимая глаз от тетради, спокойно встаёт, собирает учебники и, нагоняя Петю, бросает на ходу:
— Ухожу-ухожу-ухожу…
Класс заходится в полном, уже не сдерживаемом хохоте. Мария Ивановна лишь беспомощно подносит руку ко лбу. Её педагогическая тактика дала сбой — Вовочка слился с наказанным, не сказав ни слова. Просто продемонстрировав безупречное чувство момента.

Эпизод второй. Буквенная угадайка.

На уроке литературы, дабы развеять скуку, Мария Ивановна предлагает интеллектуальную игру.
— Я загадаю первую и последнюю букву фамилии писателя или поэта. Вы — угадываете. Начнём. «П»… и «Н».
— Пушкин! — тут же выпаливает Маша.
— Браво, пять. Следующая: «Л»… и «В».
— Лермонтов! — уже увереннее тянет руку Петя, искупая вчерашнюю вину.
— Отлично, пять. Молодцы. А теперь, Вовочка, давай ты загадаешь нам. Попробуй.
Вовочка прикидывает что-то в уме, и на его лице появляется лёгкая, едва уловимая ухмылка.
— Х… и Й.
В классе на секунду воцаряется тишина. Мария Ивановна медленно краснеет, начиная с шеи. Её взгляд становится опасным.
— Вовочка!!! Немедленно выйди из класса! Как ты смеешь!..
— Мария Ивановна, — перебивает её Вовочка с демонстративно невинным выражением лица. — Мне, конечно, очень нравится ход ваших мыслей… Но вообще-то я загадал фамилию Хемингуэй.
Гробовая тишина. Потом в задних рядах кто-то ахнул. Мария Ивановна замерла, её губы беззвучно сложились в фамилию американского классика. Она была поймана. Поймана на том, что её собственная фантазия сработала быстрее, чем литературная эрудиция. На этот раз Вовочка уходил из класса победителем, неся не вымышленную, а вполне реальную пятёрку в дневнике — за тонкое знание мировой литературы и безупречное чувство юмора. Но, по мнению Марии Ивановны, он всё равно сорвал урок...

Всем доброго времени суток! Вчерашняя история про концерт в греческой церкви так мне понравилась, что не удержался и обработал, сохранив все детали и атмосферу, но придав литературную гладкость и ритм.
Не кидайте в меня абрикосы, пожалуйста... 😉


Абрикосовая симфония, или Хруст на костях Моцарта

Позапрошлым летом, когда Париж еще примерял на себя олимпийскую корону, а мы счастливо пребывали в командировке во Франции, судьба занесла нас однажды вечером в греческую церковь. Обещали концерт. Обещали Моцарта. Обещали культурное просветление и эмоциональный взлет.

И вот мы сидим в древних стенах, акустика — мечта любого дирижера, публика замерла в благоговейном ожидании. Скрипач выводит первое, еще робкое, но уже проникновенное вибрато. Душа трепещет, готовясь воспарить.

И тут… Хруст.

Медленный, вдумчивый, наглый.

Соседка, женщина с лицом, не предвещавшим беды, достает из хрустящего пакета абрикос. Достает не как-нибудь, а с театральной торжественностью. И начинает его есть. Вдумчиво. Сочно. С хрустом, который в этой идеальной акустике звучит как сольная партия ударных.

«Вот зараза», — подумали мы все, включая, кажется, самого скрипача. Но кто мы такие, чтобы нарушать правила приличия? Мы сделали вид, что ничего не случилось. Мы интеллигентные люди. Мы в Европе. Мы выше этого.

Скрипач взял себя в руки и заиграл дальше.

Во время исполнения следующего опуса история повторилась. Пакет снова зашуршал, и на свет божий было извлечено печенье. Хррр — хрум-хрум-хрум — хррр. Для церковной акустики, как внезапно выяснилось, нет никакой разницы между гениальными пассажами Моцарта и крекерами неизвестного производителя.

Публика заерзала. Кто-то кашлянул. Кто-то выразительно посмотрел на потолок, будто ища там ответы на вечные вопросы. Скрипач, не выдержав, развернулся к прожорливой даме и сыграл сфорцандо — резкий, акцентированный удар смычком, который в переводе с музыкального на человеческий означал примерно: «Да замолчи ты, ради всего святого!».

«Хрум», — невозмутимо ответила женщина, дожевывая печенье.

Она была несгибаема. Она была стихией. Она была выше музыки, выше приличий, выше самого Вивальди, который еще не знал, что его ждет.

Потом, к счастью, наступило затишье. Три произведения подряд пакет молчал. О женщине забыли. Музыка лилась, души парили, мир снова был прекрасен.

Но беда, как известно, приходит, когда ее не ждешь.

Настали «Времена года» Вивальди. Самый трепетный, самый драматичный момент, когда зал коллективно переживает сложную гамму чувств, от весеннего томления до зимней тоски. И тут — роковое движение. Рука вновь тянется к пакету.

Яблоко.

Крупное, сочное, краснобокое.

«Хряп», — известила нас женщина, и этот звук прозвучал как выстрел в храме.

«Кхе-кхе», — интеллигентно, но с нарастающим отчаянием ответил зал.

Скрипач трагически закатил глаза к куполу, словно взывая к высшим силам. Но высшие силы, видимо, были в тот вечер на другой стороне.

«Хряп-хряп», — не унималась прожорливая фурия, с аппетитом вгрызаясь в яблочную плоть.

И тут, когда Вивальди уже начал свой десятый переворот в гробу, музыканты доигрывали произведение в состоянии клинической депрессии, а публика беспомощно переглядывалась, раздираемая противоречием между толерантностью и жгучим желанием совершить правосудие, — произошло чудо.

Из дальних рядов, тихо, но решительно, бормоча себе что-то под нос на языке, понятном только ей и, возможно, Гомеру, в проход вышла маленькая, сухонькая, вся в черном, очень пожилая гречанка.

Она не сказала ни слова. Она не повысила голос. Она просто подошла к нашей героине, молча, с достоинством античной богини, вынула яблоко у нее изо рта, погрозила пальцем — один раз, но выразительно — и с тем же невозмутимым достоинством удалилась на свое место.

В зале воцарилась тишина. Истинная, благословенная, выстраданная тишина.

На финальных поклонах, когда зал взорвался овациями, музыканты жестом попросили отдельной благодарности для маленькой гречанки в черном. И зал встал.

А та самая женщина с пакетом… Она сидела тихо. Кажется, она впервые за вечер слушала музыку. Или просто боялась пошевелиться.

Сюжет взят из: "Где тебя носит, Клэр?", ТЛГ

Приводите в Гамма–Банк
Вы друзей и близких –
Получите деньги там,
И пучок редиски.

Интеллигенция и натурфилософия

В купе, где пахло глажеными скатертями и пыльными полками, ехали двое. Мама — в очках, с книгой на коленях, и дочка лет семнадцати — тоже с книгой. Дочка читала Шопенгауэра. Мама посматривала на неё с умилением, как на врубелевскую Царевну-лебедь.

На очередной станции в купе ввалились двое. Отец — по виду, из глухой деревни, с кряжистыми руками и авоськой, где брякало что-то стеклянное. Сын — подобие папы, только стройнее, тоже лет семнадцати. Поздоровались. Представились. Ритуал знакомства был соблюдён.

Мама с дочкой напряглись, но сделали вид, что ничего не случилось. Шопенгауэр был неумолим.

Минут через десять тишину разрезал густой басок парня:

— Батька, я пойду отолью.

Мама побледнела. Дочка уткнулась в книгу и, кажется, перестала дышать.

Отец, не отрывая взгляда от окна, кивнул:

— Иди, сынок.

Парень вышел. Мама, собравшись с духом, повернулась к мужику и сказала ледяным тоном, каким делают выговор дворникам:

— Послушайте, у меня дочь совсем юная, не привыкшая к... хм... простонародным оборотам. Следите, пожалуйста, за речью.

Мужик моргнул, хотел что-то возразить, но не успел.

Дверь отъехала. Вошёл сын и с той же довольной физиономией сообщил:

— Батька, я отлил.

Тут же, без замаха и лишних слов, тяжёлая отцовская длань взлетела и приземлилась на загривок отпрыска. Звук получился знатный — звонкий и воспитательный.

— Батька, за што!? — взвыл парень, потирая ушибленное место.

Отец, сверкнув глазами на притихшую интеллигенцию, а потом на сына, пробасил:

— За што? Тут девка ни разу не пяленная сидит, Жопенгаура какого-то читает, а ты... «пойду, отолью»! Надо было сказать: «хочу выйти по малой нужде»!

В купе воцарилась тишина. Лицо мамы постепенно вновь приобрело розовый цвет. Дочка с глухим стуком закрыла Шопенгауэра.

Мужик вздохнул, взлохматил сыну шевелюру и сказал уже тише:

— В другой раз думай, с кем едешь, грамотей...

Поезд шёл дальше. Колеса стучали. Шопенгауэр лежал на полке, закрытый и забытый. Зато жизнь в купе заиграла новыми красками.

Школьный фольклор конца XX века

(сборник устных миниатюр)

В последней четверти прошлого века, когда ещё не было интернета, а стихи сочиняли на переменах и передавали друг другу в виде записок, в ходу был особый жанр — короткие, ритмичные четверостишия, с неожиданным и часто грубоватым финалом. Их не записывали в школьные тетради — их передавали из уст в уста, запоминали наизусть и пересказывали десятилетиями.

Вот несколько таких образцов, дошедших до нас вопреки времени и педагогическим усилиям.

───

1. Про мальчика и маму

Маленький мальчик со сломанной ножкой
Кушает суп алюминиевой ложкой.
Мамочка ласково смотрит на сына:
— Когда ж ты нажрёшься, хромая скотина?

───

2. Про конфетку и розетку

Дочка сказала: «Дай, мама, конфетку».
Мама сказала: «Сунь пальчик в розетку».
Быстро обуглились детские кости,
Долго смеялись над шуткою гости.

───

3. Про бабу Ирину и мину

Баба Ирина пошла по малину
И наступила на ржавую мину.
Нет, не забыть мне даже во сне
Те голубые глаза на сосне...

───

4. Про бабу Ирину и короеда

Баба Ирина пошла по малину
И наступила на ветку рябины.
Быстро бабусю объел короед–
Одежда лежит, а бабусеньки нет...

───

5. Про мальчика и строительный кран

Маленький мальчик по стройке гулял,
Кран в это время плиту поднимал.
Лопнул туго натянутый трос —
Мальчик к ботинкам ушами прирос.

───

6. Про мальчика и самосвал

Маленький мальчик по стройке гулял,
Сзади к нему подъезжал самосвал.
Не было слышно ни крика, ни стона,
Только две ножки торчат из бетона...

───

7. Про мальчика на карнизе

Маленький мальчик залез на карниз,
Не удержался и сверзился вниз...
В воздухе сделал он тридцать три сальта,
Долго его соскребали с асфальта.

───

8. Про мальчика и бочку с бензином

Маленький мальчик по стройке гулял,
В бочку с бензином случайно попал.
Только он высунул мокренький нос —
Добренький дяденька спичку поднёс...

───

9–10. Про игры в подвале

Дети в подвале играли в гестапо,
Зверски замучен сантехник Потапов.

Дети в подвале играли в роддом,
Зверский аборт перенёс управдом.

───

11. Про дедушку и гранату

Дедушка в поле гранату нашёл,
Дедушка в город к горкому пошёл.
Дёрнул колечко, бросил в окно–
Дедушка старый — ему всё равно.

───

12. Про девочку и гранату

Девочка в поле гранату нашла,
— Что это? — к дяде она подошла.
— Дёрни колечко, — дядя сказал,
Долго над полем бантик летал...

───

13. Про мальчика и сторожа-маньяка

Маленький мальчик на яблоню влез,
Сторож-маньяк доставал свой обрез.
Грохнул затвор, заглушив детский крик...
«Сорок восьмой» — улыбнулся старик.

───

14. Про девочку и пулемёт

Девочка в поле нашла пулемёт–
Больше в деревне никто не живёт.

───

15. Про влюблённых и экспресс

Двое влюблённых на рельсах сидели,
Во все глаза друг на друга глядели.
Быстро промчался экспресс из Сибири...
Было их двое, а стало четыре.

───

16. Про влюблённых и комбайн

Двое влюблённых лежали во ржи.
Тихо комбайн стоял у межи.
Тихо завёлся он, тихо пошёл...
Кто-то в буханке лифчик нашёл.

───

17. Вовочка на стройке (анекдот)

Класс готовится к экскурсии на стройку. Прораб инструктирует:

— Запомните главное правило: пока вы находитесь на площадке, каска должна быть на голове.

— А если я её сниму, что будет? — спрашивает Вовочка.

Прораб вздыхает и приводит пример:

— Год назад у нас была экскурсия. Тоже ребята вашего возраста. И на них упало несколько кирпичей. Один мальчик был без каски — так вот, он получил тяжёлую травму, долго лежал в больнице. А вот девочка, которая была в каске, только засмеялась и убежала.

— А я знаю эту девочку, — говорит Вовочка. — Она до сих пор бегает в каске и смеётся.

───

Вместо послесловия

Что это? Жестокость? Чёрный юмор? Способ справиться со страхом перед миром, где всё может пойти не так?

Скорее всего, и то, и другое, и третье. Школьники конца XX века жили в мире, где драма, юмор и абсурд соседствовали на расстоянии одного четверостишия или короткой реплики. И они учились с этим жить — через смех, через рифму, через неожиданные концовки, которые не давали заскучать даже на самом нудном уроке.

Эти стихи и анекдоты — не памятник бездушию. Это свидетельство того, как дети осваивали мир: через игру, через слово и через способность смеяться там, где взрослые бы заплакали.

Если у вас есть свои образцы таких "творений" — они достойны быть сохранёнными.

Это не копипаста, все стишки воспроизводены по памяти. 😉

Конфета с зарядом оптимизма

Съел сегодня конфету. Такую, знаете, с пожеланием внутри. Разворачиваешь фантик, а внутри написано:

«Сохраняйте оптимизм. Не бойтесь ставить высокие цели. Верьте в себя — и всё будет получаться легко».

Ну, что сказать. Совершенно верно.

Оптимизм — это наше всё. Особенно когда его выдают вместе с конфетой. В таких бумажках обычно пишут банальные, общепринятые истины. Те, что мы слышали сотни раз. Но с отшлифованными формулировками. И ведь в целом-то всё правильно. Не придерёшься.

Как говорил Карлсон: «Спокойствие, только спокойствие». То есть положительный настрой и вера в свои возможности.

А ещё вспомнилась сцена из фильма Говорухина «Десять негритят». Одна из героинь, пожилая дама — мисс Эмили Брент, которую играла Людмила Максакова, — сказала замечательную фразу: «Идите вперёд и не оглядывайтесь». Смысл простой: не надо цепляться за прошлое. За старые обиды, за воспоминания, которые тянут назад. Может, кто-то вас когда-то обидел — не держите это в памяти. Я не говорю, что надо простить. Хотя, конечно, лучше простить — так легче жить. Но если простить не получается, то надо хотя бы не тащить это за собой. Не цепляться. Идти вперёд. Достигать своих целей. И сохранять оптимизм.

Ещё есть песня Beatles «Let It Be». В переводе — «Позволь этому быть». В первых строках к автору приходит Дева Мария — Богородица. И шепчет мудрые слова: «Позволь этому быть». Это призыв к христианскому смирению. Смысл простой: если не можешь изменить обстоятельства — смирись с ними. Если можешь — меняй. И опять возвращаемся к той же мысли: не держи в памяти обидные вещи. Тебе же хуже будет. Иди вперёд и не оглядывайся.

Ещё раньше, в Средние века, над входом в церковь писали: «Это так. Это не может быть иначе». Такой лозунг, тоже призыв к смирению. Но смысл тот же: если не можешь изменить обстоятельства — прими их. Если можешь — действуй.

И тут мы перекликаемся со старинной восточной мудростью:

«Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить. Дай мне терпение смириться с тем, чего я не могу изменить. И дай мне мудрости отличить одно от другого».

А ещё вспомнилось, как однажды, когда мне было тридцать пять, пожилая дама — мама моего друга — сказала мне такие слова: «Если кто-то вас обидел, не пытайтесь отомстить. Если можно что-то предпринять — сделайте. Если не можете или это слишком хлопотно — не тратьте силы на месть. Жизнь всё расставит на свои места. Жизнь сама их накажет. А вы выбросьте это из головы и идите вперёд. Не оглядывайтесь».

Вот и получается: конфета напомнила о Карлсоне, мисс Брент из детектива, «Let It Be», надписи над воротами церкви, древней молитве и совете мамы друга — и всё об одном. Идите вперёд. Не оглядывайтесь. Меняйте то, что можете. Смиряйтесь с тем, чего не можете изменить. И отличайте одно от другого. И всё будет получаться легко.

Хотя бы иногда.

Раз Грек переплывал речушку,
Увидел рака в глубине.
Засунул Грека руку в реку—
И тут же пожалел о том...

Если бы не дождик,
Если бы не зной—
Не было б одежды
РазнообразнОй.

Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы-
До петербургского роддома
Не довезли его Maman.

Принц Гамлет, прежде чем зарезать
Убийцу своего отца,
Сначала долго сомневался,
Ту би, решал, о нот ту би...

«Критика рояля от айтишника, или Почему педали — это Шифт для ног»

В мире есть два типа людей: те, кто видят в пианино инструмент с многовековой душой, и те, кто оценивает его с точки зрения эргономики, функционала и дизайна. Именно эти два мира столкнулись, когда специалист IT пришёл в гости к музыканту. Тот с гордостью представил своё новое приобретение — рояль, блестящий чёрным лаком, с клавишами, как зубы у голливудской звезды.

Айтишник обошёл инструмент, внимательно осмотрел и выдал вердикт с невозмутимым лицом:

— Клава, конечно, так себе… Всего 89 клавиш — маловато будет. И дизайн незамысловатый — чёрно-белый, никакого RGB-подсвечивания. Надо бы апгрейдить.

Музыкант замер в ожидании продолжения. Гость не разочаровал:

— Но тому, кто придумал Шифт ногами нажимать — отдельный респект. Гениально! Освобождаешь руки для работы, а педалью даёшь Sustain. Это как Ctrl в комбинациях, только для ног. Надо бы и в клавиатуры такое внедрить — чтобы ногой зажимать Shift для капса.

В этот момент музыкант понял, что его рояль только что прошёл тест на профпригодность в мире IT. И даже получил одобрение — за педаль. Ведь что такое педаль сустейна, как не аналог клавиши-модификатора? Держишь ногой — звук длится, отпускаешь — обрывается. Прямо как с Shift: зажал — буквы большие, отпустил — обычные.

Возможно, именно так и родились бы гибридные инструменты будущего: пианино с подсветкой клавиш, встроенным Wi-Fi и педалью, которая одновременно запускает сохранение в облако. Айтишник бы одобрил.

Но пока — респект тому неизвестному гению, который centuries ago (столетия назад) придумал «Шифт для ног». Он не знал слов «эргономика» и «интерфейс», но создал то, что IT-специалисты оценят лишь спустя столетия.

P.S. Музыкант после этого купил другу механическую клавиатуру с кликающими свитчами. В качестве ответа. Айтишник до сих пор пытается подключить к ней педаль от пианино.

На ашипках учацца!

Ресторан «Ваши внуки»: история одного обеда в долг

В одной благополучной западно-европейской столице, где вековые камни мостовых помнят ещё наполеоновские марши, а воздух пахнет дорогим кофе и свежей выпечкой, случилась история, достойная пера Свифта или Ларошфуко.

Прогуливаясь по безупречно чистому пешеходному кварталу, один любознательный турист остановился как вкопанный перед меню одного из ресторанов. Его взгляд приковала вывеска, написанная изящным шрифтом:

«ЕДА И НАПИТКИ — 0 ЕВРО.
ЗА ВСЁ ПЛАТЯТ ВАШИ ВНУКИ.»

Ошеломлённый такой прямолинейностью, турист зашёл внутрь. Интерьер дышал респектабельной солидностью: полированный дуб, мягкие кресла, белоснежные скатерти.

— Простите, — обратился он к невозмутимому распорядителю в безупречном фраке, — это… шутка? Действительно всё бесплатно?

— Абсолютно, сударь, — вежливо поклонился тот. — Вы правильно прочитали. За всё платят ваши внуки. Это наша принципиальная позиция.

Решив, что столкнулся с экстравагантной, но приятной маркетинговой акцией, турист устроился за столиком у окна. Он заказал стейк с трюфельным соусом, салат с лангустинами и бутылку красного вина урожая пятилетней давности — не самое дорогое, но весьма достойное. Обед был превосходным.

Насытившись и пребывая в благодушном настроении, он кивнул распорядителю и направился к выходу, мысленно благодаря щедрую страну за её гостеприимство.

— Сударь, с вас две тысячи пятьсот евро, — голос распорядителя был так же спокоен, как и прежде.

Турист замер, ощутив, как пол уходит из-под его ног.
—Как?! — воскликнул он. — Вы же сказали, что всё бесплатно! Я сам читал вывеску! «За всё платят ваши внуки»!

— Совершенно верно, — без тени смущения подтвердил распорядитель, и в его глазах мелькнула стальная искорка. — Но вам предстоит оплатить счёт своего деда. Теперь очередь за вашими внуками. Приятного дня!

И пока турист, пытаясь осмыслить принцип этой финансовой пирамиды, протягивал свою кредитку, он вдруг ясно понял всю глубину старой поговорки о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот только мышеловка оказалась размером с целую экономическую систему, а мышами — все мы, включая наших несчастных внуков, которые даже не подозревают, какой ужин им предстоит оплатить.

Консультация в чаще, или Диалог у пня

Лес был старым, сырым и бесконечным. Человек, у которого в глазах уже плавали круги от усталости и одинаковых сосен, наконец сдался. Он плюхнулся на мшистый, прохладный пень у журчащего, абсолютно безымянного ручья и замер, глядя в воду без мыслей и надежд.

И тут, словно из-под земли, возник другой. Вышел на поляну неспешно, с видом собственника, хотя в руках у него не было ни топора, ни лукошка — только лёгкая, едва уловимая уверенность в каждом шаге.

Первый, не двигаясь с "трона", поднял на него усталые глаза.
— Простите… вы не подскажете, где я нахожусь?

Второй остановился, принял профессионально-сосредоточенную позу, окинул взглядом пень, ручей, небо и произнёс с безупречной, кристальной ясностью:
— Вы находитесь на пне. В лесу. На берегу ручья.

В лесу наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Первый человек медленно, с чувством, кивнул.
— Да-а-а… Скажите, а вы, случайно, не бизнес-консультант?

Второй едва заметно вздрогнул.
— Как вы… догадались?

— Элементарно, — вздохнул сидящий. — Во-первых, я вас не звал. Вы появились сами, будто по графику планерки. Во-вторых, вы сказали только чистую, неопровержимую правду. Факты. Ни капли практической пользы, но и придраться не к чему. В-третьих, всё, что вы сказали, я и так уже знал. Я ведь сидел на этом пне и видел этот лес.

Бизнес-консультант задумался на мгновение, и в его глазах вспыхнул встречный огонёк профессионального интереса.
— А вы, если не ошибаюсь, руководитель? Руководитель среднего, а может, и высшего звена?

Теперь удивился сидевший на пне.
— Ну… а вы как догадались?

— Логично, — парировал консультант с лёгкой улыбкой. — Во-первых, вы задали мне глубокий, почти экзистенциальный вопрос («где я?»), хотя ответ на него вам и так был очевиден. Это типичный запрос на подтверждение реальности. Во-вторых, вы не спросили главного — как отсюда выбраться. То есть, поставили проблему, но не запросили решения. И в-третьих, — тут его взгляд стал особенно проницательным, — вы сидите. Не двигаетесь, не ищете тропу, не пробуете идти вдоль ручья вниз по течению. Вы просто сидите и… с лёгкостью перекладываете ответственность за своё положение на первого встречного, то есть на меня. Классика управления.

В лесу снова воцарилась тишина. Два человека смотрели друг на друга — один сидя, другой стоя. Они нашли общий язык без единого практического шага к спасению. Где-то далеко каркнула ворона, будто подводя итог стратегической сессии.

Как волка ни корми – хрен редьки не слаще.

Экстрасенс

Когда беда приходит невзначай,
Качу к врачу, даю в такси на чай.
Врач экстрасенс — он не для простаков,
Снимает стресс за пару пустяков.

Он лечит заворот кишок за полтишок,
А если резко заболит бочок — четвертачок…
Он даже может кое-где поворожить,
И все девчонки захотят со мной дружить…

Прошу принять без посторонних лиц,
Тошнит меня от сервиса больниц.
Хитёр и ловок мудрый экстрасенс,
С меня в момент содрал последний пенс.

По прейскуранту он внушил мне наяву,
Что я ещё лет сто на свете проживу.
На крыльях я влетел в автобус за пятак,
И вскоре позабыл про четвертак…

(инструментальный проигрыш)

Он лечит заворот кишок за полтишок,
А отложение солей — за сто рублей…
Он даже может кое-где поворожить,
И все девчонки захотят со мной дружить…

───

Пояснения (историко-бытовой контекст):

Приведённое стихотворение является характерным образцом советского андерграунда середины 1980-х годов. Точная дата создания песни — конец 1985 — начало 1986 года. Автор и исполнитель не установлены, информация о музыкальной группе в открытых источниках отсутствует.

В стихотворении используется денежная лексика позднесоветского периода:

· Полтишок — 50 рублей. Примерно половина среднемесячной зарплаты квалифицированного рабочего или инженера.
· Четвертак — 25 рублей. Сумма также значительная, сопоставимая со стоимостью некоторых товаров длительного пользования.
· Пятак — 5 копеек. Стоимость одного билета на проезд в городском автобусе, троллейбусе или трамвае (в троллейбусе стоимость поездки была 4 коп., в трамвае – 3).
· Денежная единица «пенс» (последний пенс) — использование западного названия валюты следует считать художественным приёмом, характерным для "приблатнённого" сленга той эпохи. В реальном советском денежном обращении пенсы, конечно, отсутствовали.

Для сравнения: среднемесячная заработная плата инженерно-технического работника в СССР в 1985 году составляла около 120 рублей. Зарплата малоквалифицированного рабочего или младшего научного сотрудника — 70–90 рублей.

Таким образом, «полтишок» (50 рублей) был суммой весьма серьёзной, сопоставимой с двухнедельным заработком. «Четвертак» (25 рублей) составлял бОльшую часть стипендии студента (которая в то время равнялась 40 рублям в институтах и 35 рублям в техникумах). Медицина в Советском Союзе была бесплатной.

Герой стихотворения, судя по лёгкости, с которой он расстаётся с этими суммами, относится к так называемой «золотой молодёжи» — к мажорам, одним словом.

Само явление «экстрасенсорики» и частного целительства возникло на рубеже официальной советской медицины и эзотерического бума конца 1980-х годов. Слово «экстрасенс» для рядового гражданина в 1985 году было ещё новым и не до конца понятным. Эта мелодичная песня была аранжирована очень современно для своего времени.

Текст песни публикуется с сохранением авторской орфографии и пунктуации, стилистических особенностей и речевых оборотов эпохи.

О больших и малых формах 🎶

Встречаются двое однокурсников лет через пятнадцать после окончания консерватории. Один — небогатый, в потёртой куртке, с усталым лицом. Второй — лощёный, в дорогом костюме, из иномарки выходит, новенькой, с кожаным салоном.

— Привет! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, привет!

Поговорили, вспомнили учёбу, знакомых профессоров...

— Чем занимаешься? — спрашивает бедный у богатого.

— Да вот, малыми формами, — скромно отвечает богатый.

— А я, — говорит бедный, — симфонию пишу. Почти закончил, довожу до блеска, до совершенства. Ты же знаешь, это дело всей жизни. Почётное, конечно, но денег особо не приносит. Ну а ты говоришь, малыми формами… Какими, например?

Богатый усмехнулся и, чуть прищурившись, спросил:

— Рекламу слышал? Ну, по телевизору — «О-о-о, Икс Прайс!»?

— Слышал, конечно.

— Так это я написал. И это далеко не всё...

Пауза.

Бедный вытер пот со лба и тихо спросил:

— А у тебя там… несколько тактов? Или повторяющийся модуль?

— Весь цикл, — гордо ответил богатый. — Первое — «О-о-о», второе — «Икс Прайс», третье — модуляция в тональность низких цен. Кода — понимаешь?

Бедный кивнул. Он понял.

Больше они не встречались. Один всё продолжал доводить до блеска свою симфонию. Другой — покупал второй дом на побережье. И на поверку — оба были счастливы. Просто счастье у каждого было своё...

– Слюшай, Лев, ты не прав, – сказал Сталин Троцкому. И поехал Лёва в ссылку...

Эти глаза на противне...

Доктор Лектер

Красота – страшная сила

Вечер. Женщина осталась одна и решила заняться собой. Накрутила бигуди — туго, профессионально, как в лучших парикмахерских. Затем сделала маску из творога. Настоящую, густую, такую, что из лица торчат только глаза — и те с лёгким испугом. После всех процедур она легла отдохнуть, блаженно прикрыв веки.

И тут — о ужас! — она слышит, что в квартиру кто-то лезет. Дверь скрипнула, шаги раздались. Женщина, недолго думая, на цыпочках, в бигудях и творожной маске, юркнула в шифоньер. Затаилась. Дышит через раз.

А вор, как назло, решил проверить, что у неё в шкафу. Открыл дверцу. И увидел перед собой жуткое белое лицо с горящими глазами и торчащими бигудями. Увидел — и замер.

Дама, сама не своя от страха, выскочила из шкафа и заорала. Чисто по-женски. От души.

Короче говоря, вор умер от разрыва сердца. На месте. Скоропостижно. Наверное, даже не понял толком, что его убило...

Так что, милые дамы, если вы решили заняться косметическими процедурами, сначала убедитесь, что вы надёжно укрыты от посторонних глаз. Иначе рискуете остаться без причёски, но с неожиданным трофеем в виде мёртвого вора в прихожей.

───
Идея сюжета заимствован у Тамары, 1998 год.

Счастье любит тишину...
Кто-ж там воет на Луну?! 🌖

«Дипломатия трёхлетнего следователя, или Искренность вне диет»

Дети — это единственные существа на планете, которые способны выдать комплимент, звучащий как приговор, и критические замечания, от которых хочется смеяться сквозь слёзы. Их искренность не знает дипломатии, зато обладает потрясающей точностью. Именно такой урок этики и эстетики преподнесла на днях моя трёхлетняя дочь — специалист по неожиданным оценкам и разрушительным откровениям.

В наш дом пришла в гости подруга — девушка, чья жизнь состоит из трёх вещей: работы, йоги и бесконечных диет. Она давно не появлялась у нас, и дочь, видя её впервые за несколько месяцев, подошла к делу с ответственностью ревизора. Внимательно осмотрела гостью с ног до головы, задумалась на секунду — и вынесла вердикт:
— Как у тебя попа выросла!

В воздухе повисла тишина. Подруга замерла между ужасом и восторгом. С одной стороны — это ведь комплимент? Рост — это хорошо. С другой — она две недели сидела на кефире и гречневой крупе, чтобы как раз обратного достичь. Но ребёнок не врал: он констатировал. Как метеоролог прогноз погоды. Без оценок, без подтекста. Просто факт.

Казалось бы, на этом можно было остановиться. Но дочь — существо справедливое. Она не могла оставить без внимания вторую подругу, которая уже начинала расслабляться, думая, что пронесло.
Девочка развернулась к ней и, глядя в глаза, заявила с той же непоколебимой уверенностью:
— Как у тебя стала!

Тут всё и прояснилось. Это не было двумя разными комментариями. Это был сравнительный анализ. Первой гостье она сообщила: твоя попа выросла и достигла идеала — того самого, который мы все знаем и которым восхищаемся. А второй просто подтвердила: да, эталон остаётся неизменным. Вот он, передо мной.

Мы сидели, пытаясь не смеяться — потому что смех был бы предательством по отношению к нашим подругам. Но удержаться было невозможно. Дочь стояла между ними — довольная, как режиссёр, только что закончивший спектакль. Она не хотела никого обидеть. Она просто проводила исследование. Как учёный, фиксирующий: образец №1 демонстрирует положительную динамику, образец №2 сохраняет эталонные показатели.

Это был урок для всех нас.
— Взрослые говорят: «Ты прекрасно выглядишь!» (и тут же бегут взвешиваться).
— Дети говорят: «Твоя попа выросла до эталона!» (и ставят галочку в отчёте).

Мораль: если хотите настоящей искренности — заведите ребёнка. Или хотя бы чаще приглашайте в гости трёхлетних критиков. Но будьте готовы к тому, что ваша попа может неожиданно «вырасти», а чья-то — навсегда остаться «эталонной». Зато без обмана. И с бесценными данными для статистики.

«Немецкий порядок против Шекспира: когда дверь важнее монолога»

Конец 90-х. Гамбург. На сцене идёт спектакль «Гамбургского английского театра». Актёры — темпераментные англичане и раскованные американцы — погружены в страсти шекспировской драмы. Зрительный зал — строгие, подтянутые немцы, для которых культура — это не только искусство, но и порядок. Абсолютный, не терпящий компромиссов.

И вот в самый напряжённый момент, когда Гамлет вот-вот произнесёт «Быть или не быть», один из американских актёров, выходя на сцену, лишь слегка притворяет за собой бутафорскую дверь. Не захлопывает, не проверяет рукой — просто отходит, оставив её неплотно закрытой. Для него это мелочь, деталь, не стоящая внимания. Для немцев — это вызов самой системе мироздания.

В зале повисает тишина. Не та, что полна ожидания, а та, что гудит от внутреннего возмущения. И вот одна фрау, не выдержав, поднимается с места. Она не кричит, не свистит — она молча идёт к сцене, поднимается на неё, подходит к двери и… плотно её закрывает. Щелчок замка звучит громче, чем все реплики Гамлета вместе взятые.

Зал взрывается аплодисментами. Не вежливыми, а бурными, продолжительными, переходящими в овацию. Немцы аплодируют не актёрам, не режиссёру, не Шекспиру — они аплодируют порядку. Тому, что был восстановлен. Тому, что даже в мире иллюзий дверь должна быть закрыта правильно.

Актёры за кулисами позже шутили: «Хорошо, что Шекспир не дожил до этого дня. Это была самая долгая овация в истории нашего театра — и её вызвала не смерть Дездемоны, а обычная дверь».

В этом жесте фрау был весь немецкий дух:
— Дисциплина важнее драматургии.
— Пунктуальность побеждает поэзию.
— Порядок — высшая форма искусства.

И возможно, где-то в театральном раю Шекспир грустно улыбнулся. Он понял, что его трагедии могут проиграть в борьбе с неправильно закрытой дверью. Но он же — гений — наверняка оценил иронию: иногда самый громкий успех приходит не к тем, кто говорит «Быть или не быть», а к тем, кто просто закрывает дверь. Плотно. На совесть.

Так что если вас когда-нибудь спросят, в чём разница между культурами, расскажите эту историю. Англичане создали Шекспира. Немцы сделали так, чтобы его пьесы шли при плотно закрытых дверях. И то, и другое — вечно.

ФЕЛЬЕТОН НА ТЕМУ: «ЗВОНОК ДЛЯ ГЕРОЯ СРАВНИТЕЛЬНОЙ МИФОЛОГИИ»

Действующие лица:

· Я (он же Пострадавший, он же Бдительный Гражданин).
· Неизвестный Доброжелатель (голос с того конца провода, исполненный сладкой заботы о моём потребительском благополучии).
· Курьер-призрак (лицо не установлено, присутствует в повестке гипотетически).
· СМС-код (электронный страж ворот на «Сравни.ру», невольный предатель и спаситель одновременно).

Место действия: Моя кухня. Время: ранее утро. На столе дымится кофе, в голове — планы на день. В воздухе витает дух идиллии, который вот-вот будет грубо развеян телефонным звонком.

Раздаётся звонок. Не простой, а с международным кодом +810. Ах, как лестно! Звонят из-за границы! Наверное, Нобелевский комитет наконец-то по достоинству оценил мои труды по изобретению идеального бутерброда с колбасой.

— Алло! Это Курьерская Служба Вселенского Значения! — вещает на том конце голос, в котором деловая хватка борца с клиентами смешана с сиропной сладостью работника отдела заботы. — Для вас готов заказ с Озона! Через сорок минут к вам пребудет наш курьер! Вам это удобно?

В голове проносится вихрь вопросов. Что я заказывал? Слоновью кость? Шлем Александра Македонского? Саморазгружающуюся посудомойку? Но нет, память упрямо твердит: «Ничего не заказывал, даже носков».

— Я ничего не заказывал, — сообщаю я, наивно полагая, что на этом диалог исчерпан.

И тут мой визави совершает гениальный в своей наглости логический кульбит:
— То есть, вы отменяете заказ?

В его голосе — неподдельное огорчение. Я чувствую себя варваром, который только что растоптал хрустальную вазу прекрасного сервиза. Точнее, сЕрвиса. Во мне просыпается вина и желание исправиться.

— Да… — неуверенно бормочу я. — Отменяю…

— Прекрасно! — его голос вновь становится победным. — Тогда для оформления отказа продиктуйте мне, пожалуйста, номер вашего заказа!

И в этот миг мой взгляд падает на экран телефона. Туда только что приземлилась СМС-ка. От неведомого мне доселе царства финансовых сравнений — «Сравни.ру». «Код для входа: 123456. Никому не сообщайте».

О, великий момент прозрения! Картина выстраивается в идеальную, пугающую своей простотой схему. Мне звонят не из курьерской службы. Мне звонят сравнительные мифологи нового времени! Они не Зевс и Гермес, они — Зловред и Мошеней.

Их «Озон» — лишь приманка, троянский конь из мира электронной коммерции. Их «курьер» — это не парень на велосипеде, а виртуальный гонец, который вот-вот примчится в мой личный кабинет на всех парах, чтобы оформить на мой счёт не заказ на доставку, а заказ на… кредит! Или два. Или двадцать. Пока я буду ждать упаковку с носками, они будут сравнивать: какой банк даст больше и быстрее.

Их «номер заказа» — это тот самый волшебный ключ-код из СМС, который откроет им врата в финансовый рай за мой счёт.

Я представил, как этот "курьер" на том конце провода, потирая руки, уже готовится не только «отменить мой заказ», но и «оформить» мне парочку новых: на микрозайм под «сравнительно» низкий процент и на кредитную карту с «сравнительно» грабительскими условиями.

— Извините, — говорю я, чувствуя, как во мне просыпается не вина, а праведный гнев консультанта по собственной безопасности. — Мой номер заказа — «идите лесом».

Трубка бросается на стол с таким чувством удовлетворения, с каким римский легионер вонзает меч в грудь варвара, посягнувшего на его виллу. Кофе ещё не остыл. Идиллия восстановлена. Правда, теперь она пахнет не только кофе, но и едким дымком от сгоревших мошеннических схем.

Мораль сей басни такова, друзья:
Если звонят вам насчёт заказа, что вы не ждали,
И просят код от вас узнать — трубку бросайте немедленно!
Вам шлют не курьера с пакетом, а диверсанта финансового,
Чтоб жизнь ваша разделилась на «до» и «после» кредита под двести процентов.

Вместо посылки — долговая яма,
Вместо подарка — счета и стресс.
Не верьте сладким обещаниям —
Чтоб счётик в банке не исчез!

Запомните: настоящий курьер никогда
Не спросит код — лишь подпись и улыбку ждёт.
А кто звонит с подозрительным намёком —
Тот в вашем бюджете проделает обход! 😉

1930-е годы. Вечер в уютной, пропахшей картошкой, махоркой и книгами коммунальной квартире. Девятилетний Витя, развалившись на потертом диване, листает учебник с портретами классиков. Его отец, Алексей Петрович, в расстёгнутой гимнастёрке, допивает вечерний чай.

— Папа, — Витя отрывается от книги, — а кем наша бабушка работает?
—Экономистом, сынок, — не глядя, отвечает отец, разминая усталые плечи.
Витя задумчиво смотрит на портрет сурового мужчины с пышной шевелюрой и бородой.
—Как Карл Маркс?
Алексей Петрович фыркает,ставит чашку с таким звоном, что та аж подпрыгивает, и поднимает вверх указующий перст, видный даже сквозь табачную дымку.
—Ну ты сравнил! Она — Начальник экономического отдела! Маркс — теоретик, а бабушка — практик!

Вся дрожа от лютого мороза
Ты идешь по гулкой мостовой,
Крепко ты сжимаешь сигарету
Маленькой озябшею рукой.

Снег ложится на твои ресницы,
И от краски под глазами грязь...
В голове не может уложиться-
В эту ночь ты парню отдалась...

Дело было дома у подружки,
Там пирушка шумная была
Положивши голову на руки
Ты сидела молча у стола.

Там к тебе подсел какой-то парень
И чего-то долго объяснял
Он своими пьяными губами
Всю помаду с губ твоих слизал.

Пуговки от первой до последней
Ты рукою робко сорвала.
За стеной, из комнаты соседней,
Музыка знакомая плыла...

А потом ты дико закричала,
Крик твой превратился в тихий стон,
Ты под ним лежала, словно в жаре,
Ты сама хотела- а ревёшь...

А на утро встанешь вся в испуге, Скажешь: "Ах, как долго я спала..."
И прижмешь оторванные пОлы,
Зная, что ты больше не нужна...

Вся дрожа от лютого мороза
По брусчатке гулкой ты бредёшь,
Бросишь свой окурок на дорогу-
Искорки взлетят над мостовой...

И садясь в такси, и горько плача
Ты прохожему махнешь рукой.
И такое слово- "малолетка"
Навсегда расстанется с тобой...

А потом ты тихо сядешь в угол,
Будешь думать о своей судьбе...
И такое слово- "потаскуха"
На всю жизнь привяжется к тебе.


Старинная дворовая песня
(мною впервые услышана в ноябре 1986 года)

Предчувствие Адама, или Зачем Богу ребро

Настал тот день, когда Господь, отойдя от трудов праведных, решил полюбоваться своим творением. С высоты облачного престола взирал Он на Землю. И увидел, что это хорошо. Более чем хорошо — совершенно!

Дельфины резвились в лазурных волнах, выписывая замысловатые пируэты во славу Творца. Тигры грациозно ступали по изумрудной траве, а птицы, словно разноцветные ноты, парили в хрустальном воздухе. В самом сердце Эдема, среди дивных деревьев, неспешно прогуливался Адам. Гармония была абсолютной.

«А ведь и впрямь вышло неплохо», — с отеческой гордостью подумал Всевышний и, сделав шаг с небесного порога, вмиг предстал перед своим первенцем, попирая босыми ногами райский клевер.

— Здравствуй, сын мой!
—Здравствуй, Отец! — Адам просиял, узнав Создателя.

На лице Бога играла заговорщицкая улыбка.
—Адам, а я тут приготовил для тебя один сюрприз... — Он многозначительно поднял палец. — Нет-нет, не спрашивай! Подробностей не будет, иначе весь смысл потеряется. Но для него... Мне потребуется твоё ребро.

Адам, только что безмятежно улыбавшийся, замер. Его взгляд, полный доверия, внезапно помутнел от сомнения. Он инстинктивно прикрыл бок ладонью.

— Ну, что тебе, ребра жалко, что ли? — мягко подначил его Господь. — От тебя не убудет, Я же обещаю. Ну, так как? Согласен?

Адам молчал, глядя в землю. В его нетронутом, чистом сознании впервые зародилось нечто новое, тёмное и беспокойное — предчувствие.

— Да... — наконец выдохнул он, но в голосе его не было и толики прежней радости.

— А чего так неуверенно? — прищурился Бог, проницательно глядя ему в душу.

— Не знаю, Отец... — честно признался Адам, с тоской глядя на окружающий его совершенный мир. — Просто предчувствие какое-то нехорошее...

И в этот миг безмятежная тишина Рая впервые повисла на волоске, ибо даже сам Творец не мог отнять у своего творения право на смутное опасение, что за всякий, даже самый божественный, сюрприз рано или поздно придётся платить.

Анекдоты как они есть: Часть I

Давайте травить анекдоты — без лишних сложностей, зато с комментариями!

1.
—Ты меня понимаешь?
—Понимаю.
—Объясни и мне тоже...

→ Бездна самосознания в трёх
строчках. И ведь никто никого не понял!

2.
Кошелек,поросенок и кот, когда они толстеют, все только радуются.

→ Жёсткая правда жизни. Хомо сапиенс, тебе не повезло с видовой принадлежностью.

3.
Умная любовница пользуется мужскими духами.

→ Стратегический гений. Надо запомнить, как способ мимикрии.

4.
—Можно я сегодня пораньше уйду с работы? У меня уважительная причина...
—Какая?
—Сегодня выходной.

→ Беги, чувак, беги! Пока не спросили, почему ты вообще пришёл.

5.
В сети распространяется новый вид мошенничества— людям пишут от имени начальника и просят выйти на работу в выходной.

→ Идеально дополняет предыдущий! Мошенники хотя бы честны в своём бесчестии, а тут ещё и притворяются твоим боссом.

6.
Женщина с пятью разнокалиберными детьми останавливает такси.После долгой рассадки с криками и дракой говорит:
—В центр!
—Центр планирования семьи?!

→ А таксист-то — психолог с пуленепробиваемой логикой!

7.
Как быстро выйти замуж:

1. Установить диван возле ТВ и розетки.
2. Поставить пиво.
3. Насыпать еды.
4. Открыть дверь.
5. Ждать.

→ Работает. Проверено. Только потом не жалуйтесь на «диванного зверя».

8.
Хотел соседу показать жука «аленка волосатая», ввел запрос в гугл... и мы тааакого насмотрелись!

→ Гугл, конечно, великий мистификатор. Теперь сосед смотрит на вас с немым вопросом. Надо было ещё что-нибудь про "мохнатого шмеля" поискать...

9.
Если меня вернуть в третий класс,песню «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко» я бы орал громче всех.

→ Без комментариев. Полностью согласен. Всех нас хорошо потрепало в 90-е...

Справка от врача, или Документ, который облегчает жизнь

Сквер перед поликлиникой. Скамейка. Две пожилые дамы — Мария Ивановна и Изольда Сергеевна — греются на солнышке и делятся житейскими новостями.

Мария Ивановна, прищурившись, вертит в руках сложенный в несколько раз листок. Она и очки нацепила, но толку мало — всё равно ничего не разобрать.

— Ну что за врачи! — возмущается она. — Как курица лапой! Ничего не понятно! Я тут уже десять минут сижу, пытаюсь прочитать, что они там понаписали. Глаза сломаешь!

Изольда Сергеевна, которая до этого молча смотрела вдаль с лёгкой полуулыбкой, наконец поворачивается к подруге и говорит с той особенной неторопливостью, какая бывает у людей, знающих о жизни больше, чем написано в учебниках:

— Мария Ивановна, вы зря волнуетесь. Это же прекрасно! Я по такой справке всё лето бесплатно в транспорте ездила.

Мария Ивановна перестаёт крутить бумагу и смотрит на подругу с недоверием.

— Как это?

— А вот так. Показывала кондуктору — и проезд бесплатный. Никаких льготных удостоверений не надо. Главное — чтобы почерк был неразборчивый. Чем хуже, тем лучше.

Мария Ивановна открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Изольда Сергеевна продолжает:

— А вчера, представляете, я по этой же справке получила скидку на поездку в Адлер. Пятьдесят процентов! В турагентстве посмотрели, пожалели старушку и сделали скидку. Сказали: «Понятно, здоровье хромает, поезжайте, бабушка, лечитесь».

Мария Ивановна медленно складывает справку, прячет её в сумочку, поправляет очки и тихо говорит:

— А я-то думала, что мне только таблетки по ней купить...

— Таблетки, Мария Ивановна, — вздыхает Изольда Сергеевна, — это устарело. Теперь главное — чтобы почерк был как у врача. С такой справкой можно не только лечиться, но и путешествовать. И даже бесплатно.

Дамы сидят на скамейке, смотрят, как суетятся голуби, и каждая думает о своём. Мария Ивановна — об открывшихся возможностях. Изольда Сергеевна — о том, что чемодан в поездку уже почти собран...

Соловей

Дело было в мае,
В мае было дело.
Славно пела пташка,
Славно пташка пела.

Пела про рассветы,
Про росу на травах,
Про простые вещи–
Те, что всем по нраву.

Соловей российский
Рассыпался трелью,
Выдавал коленца
Звонкою капелью.

Как под эти трели
Сердце замирало...
Дело было в мае —
И Луна сияла.

Навеяно недавним афоризмом Алекса Грачева. Как говорится, нескладно, зато смертельно 😉:

Если вы на всех чихали —
Знать, серьёзно вы больны.
Или просто вас достали
Все вокруг. И вы вольнЫ.

ВОльны хлопнуть дверью, выйти,
Взять билет и улететь.
Или просто лечь, укрыться
И на всех рукой махнуть.

Если вы на всех чихали —
Это, в общем, не беда.
Хуже, если вы молчали,
А внутри вас– обидА.

───

Хотя, с другой стороны:

───

Если вы на всех чихали —
Знать, гордыня велика.
Не болезнь в вас изначально,
А надменности рука.

Вы с высот своих взирали,
Все казались вам не те.
Только гордость — не скрижали,
А тупик на высоте.

Если вы на всех чихали —
Это повод посмотреть:
Не других ли вы топтали,
Чтоб на пьедестал взлететь?

И тогда пора признаться:
Дело вовсе не в других.
Надо к людям повернуться,
И прощения попросить.👑

«Замочек, или Искусство невинного намёка»

Жизнь порой преподносит сюжеты, которые и придумать-то сложно. Вот и у нашего героя, только что пережившего размолвку с подругой и вернувшегося в пустую квартиру, случился момент, достойный то ли романтической комедии, то ли учебника по самообороне от собственной наивности.

На лестничной клетке его ждала соседка — симпатичная блондинка с этажа ниже. В руках у неё были ключи, а на лице — лёгкое недоумение, которое так и просило помощи.
— Вы не вставите ключик в мой замочек? — спросила она, и фраза эта повисла в воздухе, словно первая нота в джазовой импровизации.

Герой, человек практичный и, видимо, временно лишённый романтического дара, воспринял всё буквально. Вставил ключ. Повернул. Дверь открылась. Замочек оказался вполне обычным — ни капризным, ни сложным.
— Всё в порядке? — уточнил он.
— Да, спасибо! — улыбнулась соседка.

Он кивнул и пошёл к себе, разуваясь в прихожей с чувством выполненного долга. И только тут его осенило:
«Вот бабы пошли, совсем тупые. Дверь открыть не могут. Блондинки, одним словом».

Мысль была произнесена с той уверенностью, которая рождается только у мужчин, абсолютно слепых к намёкам. Он не увидел ни игривого взгляда, ни того, как соседка задержала его руку на секунду дольше необходимого. Не заметил, что «ключик» и «замочек» — это не всегда про дверь. Иногда — это приглашение. Шанс. Возможность скрасить вечер после работы чем-то более интересным, чем телевизор и холодильник.

Но наш герой прошёл мимо этого шанса, как танк мимо хрустальной вазы. Он решил, что соседка просто не справилась с механизмом, хотя на самом деле она предлагала ему стать тем самым «ключиком», который откроет совсем другую дверь.

Ирония в том, что он, возможно, единственный человек в истории, кто воспринял фразу «вставить ключик в мой замочек» как инструкцию по эксплуатации, а не как намёк на нечто более интимное.

Так что мораль этой истории проста:

1. Не всё то дверь, что с замком.
2. Иногда блондинки умнее, чем кажутся.
3. Если жизнь даёт вам ключ — проверьте, туда ли вы его вставляете.

P.S. Говорят, та самая соседка до сих пор иногда улыбается, встречая его в лифте. А он всё гадает, почему она так странно смотрит на его ключи. Возможно, однажды он всё же поймёт, что «замочек» — это не всегда про железо. Но пока — он герой анекдота, который даже не подозревает, что был его главным персонажем.

«Светлов и искусство язвительного ответа: классики, Моцарт и не только»

Заседание литераторов — место, где страсти кипят не только на страницах рукописей, но и в спорах о творчестве и морали. Однажды там обсуждали молодого поэта, чей талант был столь же ярким, сколь и его пристрастие к «употреблению». Дело, в общем-то, житейское: кто из гениев прошлого не грешил этим? Но юный дар, вместо того чтобы принять укор молча, решил защищаться — и попал в ловушку собственного красноречия.

— Ну что вы все, в самом деле! — воскликнул он, с вызовом оглядывая зал. — Ведь многие великие пили! Пушкин пил, Лермонтов пил, Есенин пил, Моцарт пил...

В зале повисла пауза. И тут раздался спокойный, почти бытовой вопрос откуда-то из задних рядов:
— Кстати, а чтО Моцарт пил?

Вопрос был задан с такой невинной любознательностью, что казалось — собеседник искренне интересуется историческими деталями. Но все понимали: это ловушка. Молодой поэт замер, пытаясь сообразить, куда же ведётся эта нить.

И тогда вступил мастер слова, поэт Михаил Светлов — человек, чьи остроты были точнее шпаги Д’Артаньяна. Не меняя выражения лица, он произнёс:
— А вот что Сальери ему наливал, то он и пил.

Зал взорвался смехом. Молодой поэт понял, что его защита не просто провалилась — она превратилась в анекдот. Светлов одним предложением не только "уколол" оппонента, но и напомнил всем:

1. Ссылаться на классиков — рискованно. Они уже давно стали мифами, и их грехи — часть легенды.
2. Юмор — лучшее оружие в споре. Не нужно морализаторства, когда можно ткнуть носом в иронию.
3. Пить — дело личное, но если уж взялся оправдываться — будь готов к вопросам о Моцарте и Сальери.

Эта история стала литературной легендой. Не только потому, что Светлов блеснул остроумием, но и потому, что она вскрыла вечную истину: творчество и порок часто идут рука об руку, но оправдывать одно другим — занятие неблагодарное. Особенно если на горизонте маячит кто-то, кто помнит, что Сальери был не только коллегой, но и барменом сомнительной репутации.

P.S. Молодой поэт, кстати, после этого случая пить не бросил — но зато научился молчать на заседаниях. Что тоже можно считать прогрессом.

«Типун на язык, или Диалог о Всевышнем на взлётной полосе»

Михаил Задорнов, мастер подмечать абсурдность бытия, как-то рассказал историю, которая могла бы стать сюжетом для короткометражки о вечном противостоянии детской непосредственности и взрослой суеверности.

Самолёт. Внутри — гудит всё: двигатели, нервная система пассажиров, кондиционеры. Все пристёгнуты, лица сосредоточенны — каждый мысленно прощается с землёй и готовится к встрече с небом. Впереди — мама с дочкой лет пяти. Девочка, ещё не испорченная взрослыми страхами, смотрит в иллюминатор широкими глазами. Самолёт разбегается, отрывается от земли, и в этот момент сквозь рёв турбин раздаётся её звонкий, невинный голосок:

— Мама, мы к Боженьке летим?

Вопрос, полный искренней веры и любопытства. Для неё полёт — это почти магия, а раз магия — то и направление должно быть соответствующее. Кто же живёт на небе? Конечно, Боженька! В её картине мира это так же логично, как то, что трава зелёная, а мороженое холодное.

Но взрослые — существа, испорченные суевериями и опытом. Мама, которая только что мысленно перебрала все грехи и запасные выходы, реагирует мгновенно — как будто дочка предложила прыгнуть без парашюта:

— Да типун тебе на язык!!!

В этом возгласе — вся суть человеческой природы. Мы хотим верить в лучшее, но готовимся к худшему. Мы мечтаем о рае, но панически боятся оказаться там раньше времени. И вместо того чтобы улыбнуться и сказать: «Нет, дочка, мы пока только в Сочи», — мы суеверно отгоняем саму возможность такого маршрута.

Задорнов, рассказывая это, наверняка хохотал. Потому что это идеальная метафора нашей жизни: мы летим к курортам, к бизнес-встречам, к родственникам — но где-то в глубине души всегда помним, что конечный пункт у всех один. И только дети могут сказать это вслух — прямо перед самым взлётом.

Так что в следующий раз, когда услышите в самолёте детский голос, задающий неудобные вопросы, — не кричите «типун!». Лучше вспомните, что мы все в какой-то мере летим к Боженьке. Но пока — только в качестве туристов.

Комната, уставленная добротной мебелью. За столом, испещрённым колонками цифр, сидит Сарочка, чёртыхающаяся от натуги. Перед ней — Мотя, её супруг, с лицом, выражающим лёгкий ужас.

— Мотя! — возглашает Сарочка, торжественно водружая на стол исписанный лист. — Я всё подсчитала. Смотри. На свадьбу Лёлика надо позвать триста человек.
—Три-ста?! — Мотя поперхнулся воздухом. — Сара Исааковна, но это же целый полк! И где мы их всех разместим?
—Не перебивай! — отрезала Сарочка, сверкнув очами. — Триста. Ровно триста. Разместимся в пригороде, в Малиновке, на природе, на берегу ручья. И, — она подняла указательный палец, — никакого спиртного. Ни грамма.
—Но, Сарочка, — взмолился Мотя, — позволь! Какая же это свадьба без «горько»? Без коньяка? Без шампанского? Это же… неприлично!
—Не перебивай, я тебе говорю! — грозно прогремела хозяйка положения. — Никакого алкоголя. Зато, — и здесь её голос снизился до конспиративного шёпота, — мы нанимаем троюродного брата Борю. Его хата как раз недалеко от ручья, и он будет продавать всё то же спиртное… из-под полы. По двойной цене.
Она откинулась на спинку стула с видом Наполеона,разработавшего Аустерлицкое сражение.
—Тогда, Мотенька, свадьба не только окупится, но мы ещё и на медовый месяц Лёлику сэкономим!

Семь утра. Величественная супруга пробуждает мир, а заодно и своего миниатюрного мужа. Он вскакивает в ужасе:
— Что, опять?!

В его голосе — экзистенциальная усталость целой эпохи.
— Вставай, на работу пора, — поправляет она, отсекая всякую метафизику бытовым скребком.

И — о диво! — на его лице расцветает блаженная улыбка. Он начинает одеваться с энтузиазмом школьника, у которого отменили контрольную.
— На работу! — бормочет он с облегчением. — Прекрасно! Бегу!

Иногда спасение приходит в самом простом и ожидаемом обличье. Даже если это обличье — офисный галстук.

Мимо банка "Мощный дебет"
Я без шуток не хожу–
То им вексель в дверь засуну,
То авизо покажу.

«Маразм у руля» или Сознательное руководство? Разоблачение мифов о последних годах В.И. Ленина

В последнее время в публичном поле вновь активизируются клеветнические попытки представить Владимира Ильича Ленина в последние годы жизни как «безумное существо», формально сохранявшее власть. Эти измышления не имеют ничего общего с исторической правдой и служат лишь одной цели — очернить память человека, чья воля и интеллект заложили фундамент величайшего государства XX века.

Давайте обратимся к документально подтверждённым фактам, а не к домыслам.

1. Хронология работы: не «маразм», а героическая борьба с болезнью

Утверждения о том, что Ленин с 1922 года «ничего не понимал», опровергается его же рабочей активностью.

· Январь — май 1922: Ленин напряжённо работает в Кремле, руководит заседаниями Совнаркома, подписывает документы, определяет курс страны на восстановление после гражданской войны. Это период разработки и начала реализации Новой экономической политики (НЭП) — гениального по гибкости и дальновидности маневра.
· Май 1922: Первый инсульт. Ленин вынужден отойти от дел для лечения. Это не «маразм», а физическое недомогание.
· 2 октября — 12 декабря 1922: После частичного восстановления Ленин возвращается к активной работе! Он готовит выступления, пишет статьи, участвует в ключевых совещаниях. Его последнее публичное выступление на пленуме Моссовета 20 ноября 1922 года было абсолютно вменяемым и программным.
· Декабрь 1922 — март 1923: Диктует свои важнейшие политические документы, известные как «Письмо к съезду» и статьи «О кооперации», «Лучше меньше, да лучше» и др. В них — критический анализ положения в партии, предупреждения о рисках раскола, стратегические планы построения социализма. Это работы трезвого, глубокого мыслителя, а не «существа в маразме».
· 10 марта 1923: Третий, тяжелейший инсульт, лишивший Ленина речи и возможности двигаться. Именно с этого момента, а не с 1922 года, он отстранён от активной работы по состоянию здоровья.
· Октябрь 1923: Совершает последний, прощальный визит в Кремль. Этот визит, полный символического значения, показывает его полную психическую адекватность и глубокую эмоциональную связь с делом своей жизни.

Вывод: Ленин руководил страной в полном смысле слова до декабря 1922 года. После марта 1923 года он был тяжело болен. Период с декабря по март — это время вынужденного затворничества, но активной умственной работы по осмыслению пройденного пути и определению будущего.

2. Почему он оставался формальным главой? Уважение и легитимность

Утверждение, что «злобный маразматик» оставался главой страны, — циничная ложь. Ленин оставался Председателем Совнаркома потому, что был:

1. Признанным, непререкаемым лидером партии и народа, символом революции и строительства нового государства.
2. Высшим источником легитимности для руководства. Его имя обеспечивало единство в сложный период перехода от войны к миру.
3. Интеллектуальным и моральным авторитетом, к мнению которого прислушивались все члены Политбюро, несмотря на наметившиеся разногласия.

Коллегиальное руководство (Зиновьев, Каменев, Сталин, Троцкий) решало текущие вопросы, но ключевые стратегические решения всё равно выносились на суд Ленина, пока он был в состоянии их воспринимать. Это была не формальность, а нормальная практика преемственности и уважения к основателю государства.

3. Разоблачение фальшивки: Газета с «сифилисом мозга» редактора

В мае 1992 года в краеведческом музее Екатеринбурга в экспозиции я видел якобы "Правду" января 1924 года с описанием причины смерти Вождя. Цена номера составляла 500 рублей. Помимо разных медицинских терминов в память врезались 2 слова– "сифилис мозга". Эта история — яркий пример исторической фальсификации эпохи «лихих 90-х».

· Официальный диагноз, опубликованный 23-24 января 1924 года во всех советских газетах, гласил: «Распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания».
· Ни одна официальная газета (ни «Правда», ни «Известия») не могла и не печатала версию о «сифилисе мозга». Это было бы равносильно государственной измене и немедленно привело бы к разгрому редакции.
· Цена в 500 рублей для газеты 1924 года — абсолютно нереальна. После деноминации 1922-1923 гг. газета стоила 3-5 копеек. Эта цифра либо следствие гиперинфляции 1992 года (когда газеты уже стоили сотни рублей), либо прямая улика, что перед вами была не историческая реликвия, а современная подделка, изготовленная для сенсации и обмана публики в годы тотального дефицита правды.

Что же я видел? Скорее всего, это был либо бульварный репринт периода перестройки, либо стилизация под эмигрантскую газету (которые действительно распространяли такие слухи), выданная за «официальный документ». Цель была одна: нажиться на сенсации и очернить прошлое.

Заключение

Попытки представить В.И. Ленина в последние годы жизни беспомощным «маразматиком» игнорируют огромный массив его собственных работ, писем и свидетельств современников. Они отрицают его титаническую волю, позволившую даже в болезни диктовать планы на будущее.

Эти мифы рождаются не в архивах, а в головах тех, для кого сама фигура Ленина и созданного им Советского Союза является историческим укором. Очерняя его личность, они пытаются очернить и ту великую идею социальной справедливости и государственного суверенитета, которую он воплощал.

Наш долг — помнить и защищать историческую правду. А правда заключается в том, что Владимир Ильич Ленин до последней возможности своей ясной мысли оставался Вождем, стратегом и гениальным аналитиком, чьё наследие определило ход истории на столетие вперёд. Всякая иная трактовка — не анализ, а политический пасквиль.