Поиск по автору:

«Абсолютная наглость»: Похищение Мадуро как точка невозврата для мирового порядка

3 января 2026 года мир пересёк красную линию, за которой не осталось ни норм, ни правил. Военная операция США «Абсолютная решимость», завершившаяся похищением с территории суверенной Венесуэлы её законного президента Николаса Мадуро и его супруги, — это не гипотеза, а свершившийся факт. Это акт, беспрецедентный по своей наглости, который возводит в абсолют худшие практики прошлого и ставит крест на послевоенной системе международного права.

Да, история знает случаи силового устранения неугодных лидеров. Однако, сравнительный анализ показывает, что операция против Мадуро — это качественный скачок в новую, пугающую реальность.

1. Исторические аналоги в условиях военных действий

· Мануэль Норьега (1989). Был захвачен и осуждён в США после полномасштабного вторжения и оккупации Панамы.
· Саддам Хусейн (2003). Захвачен американскими солдатами после разгрома и оккупации Ирака.

Ключевое отличие: Мадуро был похищен действующим главой государства, чья власть на территории страны оставалась легитимной, в ходе точечной спецоперации, а не в рамках большой войны. Это стирает последнюю грань между военным конфликтом и государственным пиратством.

2. Качественный скачок: новая норма.

Случай Мадуро создает новую, чудовищную норму, синтезирующую и усиливая прошлые практики:

· Суд как инструмент легитимизации пиратства. Начавшийся 5 января в Нью-Йорке процесс — не правосудие, а юридическое «отмывание» акта похищения. Федеральный суд превращён в инструмент внешней политики, призванный представить силовой захват как «борьбу с преступностью». Как заявил сам Мадуро — его не экстрадировали, его похитили.
· Цинизм как метод. Абсурдные обвинения действующего президента-социалиста в «наркотерроризме» — это пропагандистский штамп для создания образа «диктатора-наркобарона», оправдывающего любое беззаконие.
· Всеобщая угроза. Установлен прецедент: любой лидер, неугодный Вашингтону, может быть физически изъят под надуманным предлогом в любой точке мира.

3. Реакция мира: крах системы, призванной это предотвратить.
Россия, Китай и Колумбия немедленно инициировали экстренное заседание Совбеза ООН 5 января. Его итоги оказались красноречивее любой резолюции. Совбез ООН продемонстрировал тотальную несостоятельность.
Даже редкое единодушие критики, включая союзников США (Францию, Данию), и жёсткое осуждение Генсеком ООН Гутерришем («опасный прецедент») ничего не изменили. США, как постоянный член, заблокировали действенные меры, цинично назвав похищение «правоохранительной операцией».

Это означает, что механизм коллективной безопасности, созданный в 1945 году, окончательно мёртв. ООН рискует стать площадкой для ритуального осуждения, не влияющего на реальность. Институт, призванный защищать суверенитет, оказался парализован действиями того, кто был его главным архитектором и гарантом.

Вывод: Миропорядок рождается в правовом вакууме.
Таким образом, 3-5 января 2026 года стали чёрными днями, когда мир вступил в новую эру, где:

1. Сила полностью отбросила видимость права.
2. Международные институты доказали свою полную неэффективность.
3. Угроза прямого силового похищения нависла над каждым независимым лидером.

Что дальше? Ответом на «абсолютную решимость» Запада не может быть только осуждение. Необходима абсолютная мобилизация всех суверенных центров силы. России, Китаю, Индии, странам БРИКС, ОДКБ, ШОС и всем ответственным государствам предстоит срочно работать над созданием новых, жизнеспособных механизмов безопасности и правосудия, основанных не на диктате одной державы, а на подлинном многополярном порядке и уважении суверенитета.

Будущее мироустройство будет формироваться в этом вакууме. Станет ли оно продолжением хаоса или более справедливой системой — зависит от способности мирового большинства дать коллективный и действенный ответ на вызов, брошенный в Каракасе. Промедление смертельно опасно.

«Дипломатия для BLM, или Как объяснить, что Чёрнобыль — это не про расизм»

2020 год. Америка бурлила, улицы городов заполонили активисты движения BLM, а в воздухе витали лозунги о справедливости, равенстве и тотальной переоценке всего, что хотя бы отдалённо напоминало о дискриминации. В этой атмосфере всеобщего безумия российское посольство в Вашингтоне стало неожиданным центром абсурдных инициатив.

Звонок первый.
— Алло! Это снова активисты BLM! — раздался бодрый голос в трубке. — Мы призываем россиян и украинцев отказаться от словосочетания «чернобыльская катастрофа» — оно оскорбляет чувства афроамериканцев!
Сотрудник посольства, человек с железными нервами и дипломом истфака МГИМО, вздохнул:
— Вы в курсе, что название «Чернобыль» происходит от слова «чернобыльник» — то есть «чёрная трава»? Это вид полыни.
— Да, мы знаем! — парировал активист. — Поэтому теперь следует говорить «афробыльник»! И катастрофа должна называться «афро-американская катастрофа»!
Дипломат не смог сдержать улыбки:
— Вы очень точно описали июль 2020 года в США...
В трубке послышались рыдания и крик: «Проклятые белые демоны! Опять!» — затем короткие гудки.

Звонок второй.
— Хай! Мы из BLM! — на этот раз голос звучал воинственно. — Призываем россиян отказаться от частицы «не» перед глаголами на «гр...». Слова «не грусти», «не грузи» — это микроагрессия!
Дипломат, уже освоившийся, решил подыграть:
— А как насчёт «не грабь» и «не громи»? Это тоже под запретом?
Пауза. Затем яростный вопль: «Проклятые белые демоны!» — и снова гудки.

Но на этом крестовый поход против воображаемого расизма не закончился. Активисты добрались и до культурного наследия.

Литературный фронт.
Книга Гавриила Троепольского «Белый Бим Чёрное ухо» была признана экстремистской. Причина — «неравномерный и оскорбительный окрас собаки». Бим, по мнению борцов за справедливость, должен был быть либо полностью белым, либо полностью чёрным — чтобы никого не обидеть. Вариант «пёстрый, как совесть человечества» — не прошёл.

Кинематографический фронт.
Актёру Александру Панкратову-Чёрному предложили сменить фамилию. Варианты: «Панкратов-Африканов» или «Афро-Панкратов». Сам артист, по слухам, отреагировал просто: «Лучше уж буду Чёрным, чем бесцветным».

Географический фронт.
Российское географическое общество получило требование переименовать Белое море. Один из предложенных вариантов — «Белое кающееся море». Река Белая на Урале, по логике активистов, должна была стать «Рекой Раскаяния».

Всё это могло бы казаться смешным, если бы не было так грустно. Где-то там, за океаном, люди всерьёз боролись с ветряными мельницами, принимая историю, литературу и географию за поле расовой битвы. А российские дипломаты лишь пожимали плечами и записывали эти звонки в архив — под грифом «Юмор XXI века».

Ирония в том, что пока BLM требовало переименовать Чёрнобыль, настоящие проблемы — неравенство, насилие, бедность — оставались где-то на заднем плане. Но, как известно, легче бороться с словами, чем с смыслами. Особенно если не отличать полынь от политики.

P.S. Говорят, кто-то из посольства в шутку предложил переименовать движение BLM в «Borsch, Lenin, Matryoshka» — чтобы уж точно никого не обидеть. Но идею забраковали — вдруг украинцы обидятся за борщ?

Внеочередное собрание по случаю Юбилея. Протокол №40

Место проведения: Организм гражданина N.
Дата: Накануне 40-летия.
Председатель: Головной Мозг.
Присутствовали: все ключевые отделы и подразделения.

Повестка дня:

1. Оценка текущего состояния системы перед знаковым рубежом.
2. Выработка стратегии на следующий отчётный период.

—————

Головной Мозг (открывая собрание): Добрый день, коллеги! Приветствую всех на внеочередном оперативном совещании. Как вы знаете, нашему… условно говоря, работодателю, в ближайшее время исполняется 40 лет. Это солидная дата, обязывающая нас к подведению промежуточных итогов и свежей оценке ресурсов. Прошу выступать по очереди, лаконично и по делу. Первое слово — Сердечно-сосудистая система.

Сердце (четко, размеренно): Спасибо. Докладываю: ритм синусовый, стабильный. Все клапаны функционируют в штатном режиме, протечек и обратных токов не зафиксировано. Снабжение периферийных отделов кислородом и питательными веществами осуществляется без перебоев, в полном объёме. Хочу отметить высокую дисциплину нашего условного руководства: умеренные кардионагрузки, низкий уровень стресса и отказ от никотина значительно облегчают нашу работу. Претензий и сбоев нет.

Мозг: Благодарю. Отличные показатели. Следующий — Печень.

Печень (спокойно, с достоинством): Коллеги, мой отчёт также положителен. Детоксикационные конвейеры работают в три смены без простоев. Запас гликогена в норме, синтез белков идёт по графику. Фильтрация крови от посторонних элементов, включая последствия корпоративов 5-летней давности, завершена полностью. Текущие задачи выполняются. Нареканий нет.

Мозг: Приятно слышать. Переходим к Почечному дуэту.

Почки (несколько суховато, переговариваясь между собой): Докладываем совместно. В целом, ситуация контролируемая. Клубочковая фильтрация соответствует возрастным нормам, электролитный баланс поддерживается. Мочевыводящие пути проходимы. Однако… (делают паузу) в последних пробах начал фиксироваться незначительный осадок. Песок. Пока речь не идёт о конкрементах, но тенденция требует наблюдения и усиления гидратационного режима.

Мозг (делая пометку): Принято к сведению. Рекомендация будет передана в Центр управления жаждой. Коллеги, если нет срочных…

В этот момент с самого заднего ряда, из отдела, традиционно не включённого в список докладчиков, раздаётся голос, полный нерастраченной инициативы:

Голос: А у меня есть конструктивное предложение!

В зале на мгновение повисает тишина. Мозг совершает едва заметную паузу, как бы перезагружая поток логики.

Мозг (слегка раздражённо, но сохраняя деловой тон): Подождите, пожалуйста. Не вставайте. Мы выслушаем всех основных докладчиков по регламенту, а затем перейдём к этапу свободных предложений. Как это… обычно и бывает. Потому что когда вы… активируетесь, у меня, коллеги, все когнитивные процессы временно переключаются в фоновый режим, и вести собрание становится физически невозможно.

(В протоколе сделана пометка: "Последнее замечание председателя относится к деятельности отдела Репродуктивных Перспектив".)

Мозг (беря себя в руки): Итак, продолжаем. Слово предоставляется Желудочно-кишечному тракту…

Собрание продолжилось. Система работала слаженно, готовясь встретить Юбилей если не с молодым задором, то с достойной, проверенной надёжностью. А самое рискованное и непредсказуемое предложение, как водится, было вежливо отложено до лучших времён.

«Советники из потустороннего мира, или Бельведерские откровения»

2025 год. Варшава. Бельведерский дворец — место, где история не просто хранится в архивах, а вальяжно разгуливает по коридорам в виде дымчатого призрака с усами. Именно здесь, как сообщили мировые СМИ, происходит нечто, от чего у учёных-парапсихолов волосы встают дыбом, а у политологов выпадают последние остатки здравого смысла. Президент Польши Кароль Навроцкий публично заявил, что регулярно общается с призраком Юзефа Пилсудского.

И нет, это не сценарий для польской версии «Охотников за привидениями»! Это новая реальность, где вопросы государственной важности решаются в диалоге с тем, кто последний раз дышал воздухом в 1935-м.

— Пан маршал советует мне усилить давление на Брюссель, — с придыханием рассказывает Навроцкий журналистам. — А ещё он против цифрового злотого. Говорит, что монета должна звенеть, а не пищать!

Сложно сказать, что поражает больше: сам факт этих спиритических сеансов или то, что их участник — человек, отвечающий за псевдо- ядерный чемоданчик (который, надо полагать, призрак тоже одобряет, ведь в его времена чемоданчиков не было, были сабли).

Как проходят эти встречи?
По словам президента, Пилсудский является ровно в полночь, проплывает сквозь стену и усаживается в кресло, которое… не проваливается. Видимо, призраки маршалов обладают не только стратегическим гением, но и тактом. Беседы длятся часами. Темы — от санкций против России до того, почему в столовой дворца перестали готовить свежие плацки.

Реакция общества:

· Оппозиция требует провести экзорцизм за государственный счёт.
· Журнал «Wprost» публикует сенсацию: «Пилсудский против Tiktok! Маршал требует запретить топы и мини-юбки!».
· Простые поляки делятся на два лагеря: одни верят, что это божий знак, другие — что Навроцкий перебрал с настойкой из бузины.

А что Евросоюз?
В Брюсселе уже готовят резолюцию «О признании призраков субъектами международного права». Немцы завидуют: «У нас канцлер общается только с Меркель по Zoom, а у них — прямой эфир с историей!».

Что же дальше?
Если верить Навроцкому, Пилсудский недоволен современной модой на кроп-топы и советует вернуть униформу Легионов. А ещё — объявить войну антипольским санкциям и… призракам Западной Пруссии. Кажется, в Польше начинается эпоха «межпризрачной дипломатии».

И пока мир ломает голову над тем, как учитывать мнение покойного маршала в голосовании по сельхозпошлинам, в Бельведере кипит работа. Говорят, Навроцкий уже заказал для призрака личный смартфон — чтобы тот мог твитить советы прямо из загробного мира.

Вот так и живём. Одни строят будущее, другие — консультируются с прошлым. И если вы думаете, что это предел, то ошибаетесь. Ходят слухи, что следующий на очереди — призрак Коперника. И он категорически против геоцентрической модели ЕС, где в центре всё ещё Берлин.

Новая жизнь старых страстей, или Румынский бизнес-триллер

Мало кто знает, что злодей-латиноамериканец Педро Зурита, тот самый, что получил своё от старика Бальтазара, вовсе не отправился на тот свет. Нет! Он выжил, закалённый ненавистью и, видимо, невероятно крепкой конституцией. Но тропики стали ему ненавистны. Он перебрался в Европу, в загадочную Румынию, где тени Дракулы смешиваются с призраками даков и римлян. Там он переродился, сменив имя на куда более прозаическое — Григ. И стал успешным бизнесменом. Каким бизнесом он занялся? Лесопилка? Импорт оливкового масла? Скупка замков? История умалчивает. Но явно чем-то, что позволяло носить дорогие пальто и смотреть на мир с холодным высокомерием.

Судьба, впрочем, не отпускает своих героев так просто. Гуттиэре, его бывшая страсть, супруга и причина всех бед, тоже волей случая оказалась в Румынии. Теперь её звали Мона. И вот они встретились среди бухарестских улочек — два призрака из другой жизни и другого континента.

Их союз возродился, но в уродливой, деловой форме. Мона стала содержанкой Грига и капризной светской львицей — странный гибрид, в котором ностальгия по чему-то утраченному смешалась с жаждой роскоши. Она обесцветила волосы до платинового блонда, сменила простые платья на кричащие дизайнерские наряды и скупала элитные украшения, пытаясь заполнить пустоту внутри.

Но сердце её, как и прежде, принадлежало другому мужчине. Она так и не полюбила Грига, в душе всё ещё вспоминая Ихтиандра — того, кто уплыл в океанскую пучину, оставив её на берегу с разбитым сердцем.

И, словно в отместку судьбе и своему покровителю, Мона искала утешения на стороне. Её новым увлечением стал, как ни парадоксально, полная противоположность Григу — нищий учитель астрономии Марин Мирою из захолустного городка. Зато вместо бриллиантов он дарил ей звёзды. Вместо толстого кошелька — рассказы о далёких галактиках. И в этой странной связи было больше страсти и правды, чем во всей её позолоченной жизни с Григом.

Так и живут они в Румынии — бизнесмен-злодей, несчастная львица и романтик-астроном. История, начавшаяся с ножа и любви под водой, получила своё абсурдное, но совершенно завораживающее продолжение.

«Серость под знаком „Кое-кто“: почему „ЗнаТоКи“ выжили лишь на обаянии актёров»

Что бы ни говорили апологеты советской ностальгии, а критический взгляд — вещь незаменимая. Вот и комментатор по имени Лёша, откликаясь на историю создания лейтмотива «ЗнаТоКов», выдал ту самую «рецензию», которую многие боялись озвучить вслух. Жёстко? Беспощадно? Зато честно.

«ЗнаТоКи» он смотрел в детстве, но — признаётся — далеко не каждую серию досматривал до конца. Причина проста: многие серии были нудны. Не помнит ни одного захватывающего детективного сюжета, который мог бы тягаться с Конан Дойлем, Агатой Кристи или хотя бы с Вайнерами. Тех же Вайнеров он в том же возрасте читал — и помнит отлично. А тут — сериал, который при совершенно сером творчестве сценаристов и никудышных операторах (сделавших из детектива подобие ситкома) держался исключительно на обаянии главных актёров.

И то не всех. В основном — на Томине-Каневском. Немножко — на Кибрит. А вот Знаменский был, по его мнению, скучен, блёкл и примерен, «как шахматист Карпов» — гениален, но без эмоций.

Но главный грех сериала — заставочная песня.
«Если кто-то кое-где у нас порой…» — в первый раз её можно было выслушать со смехом. Но с сотого раза она начинала бесить. Лучше бы, считает Лёша, наняли какого-нибудь частушечника, который на тот же мотив выдавал бы к каждой серии новые куплеты. Для профи — дело на минуты. Были бы деньги, хоть копейки и слава всенародная. Но у поставщиков контента фантазии на такое не хватило. Записали чёрт знает что один раз — и вздохнули с облегчением: ставить можно до бесконечности.

Возможно, в этой критике есть доля правды. «ЗнаТоКи» действительно стали явлением не благодаря детективным интригам, а благодаря узнаваемости героев — их человеческим слабостям, шуткам, бытовым диалогам. Они были не столько следователями, сколько соседями по эпохе. А песня… Что ж, песня стала таким же символом советского телевидения, как и гимн — символом государства. Её можно любить или ненавидеть, но невозможно забыть.

Так что Лёша, возможно, не прав в своей категоричности. Но он точно прав в одном: искусство требует фантазии. И если уж делать культовый сериал — то либо с частушечником на каждый выпуск, либо с сюжетами, которые не уступают Кристи. А иначе — остаётся только надеяться на обаяние Томина.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ ЗВЕРИНЦА, ИЛИ РЕКВИЕМ ПО ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Фельетон

Если вам кажется, что за окном XXI век, вы просто не были на днях в Нью-Йорке. Там, в священных стенах собора Святого Иоанна Божественного, время решило развернуться вспять и застыло где-то между Всемирным потопом и карнавалом в Рио-де-Жанейро. Произошло событие, которое с предельной ясностью демонстрирует, куда катится некогда великая западная цивилизация.

Представьте себе: под величественными сводами, где когда-то звучали молитвы о спасении душ, сегодня раздавалось довольное ржание, мычание и повелительное «Кис-кис-кис!». Да, вы не ослышались. В рамках празднования Дня святого Франциска Ассизского – апостола нищеты и смирения – по храму дефилировали верблюды, лошади и прочие «пернатые и хвостатые».

Картина маслом, достойная кисти Босха: почтенные прихожане, которые ещё вчера, возможно, молились о стабильности на бирже, сегодня с благоговением толпятся вокруг пони, ожидая, когда же священник окропит его святой водой. Рядом дама в шляпке стоимостью с бюджет небольшого африканского государства тянет к алтарю на шлейке котика, явно желая ему не столько царствия небесного, сколько удачного стула в новом дизайнерском лотке. «Не психуй, Барсик, это тебя благословляют!»...

«Смешались в кучу кони, люди...» – писал классик. Он и представить не мог, насколько пророческой окажется эта строка. Лошадь, благословлённая в соборе, – это уже не просто лошадь. Это полноправный член общества с духовными запросами. Верблюд, получивший свою порцию благодати, – теперь не вьючное животное, а личность, чьи права защищает «Амнести Интернешнл».

Где-то там, за океаном, принимаются законы, от которых у наших дедов встали бы дыбом седые волосы. Где-то там школы упраздняют понятие «мальчик» и «девочка». Где-то там всерьёз рассуждают о правах искусственного интеллекта. А кульминацией этого великого похода за «прогрессом» становится то, что цивилизация, построившая атомные реакторы и полетевшая к Луне, теперь с благоговением водит хорьков в храм, чтобы те тоже не чувствовали себя ущемлёнными.

Ирония судьбы заключается в том, что святой Франциск, призывавший к отказу от земных благ и смирению, стал невольным покровителем самого оголтелого и странного вида потребления – потребления духовных услуг для домашних питомцев.

Что ж, каждый выбирает по себе. Мы же, глядя на это ярмарку тщеславия в церковных стенах, можем лишь с тихой грустью констатировать: да, нравы падают. Но не где-то абстрактно, а вполне конкретно – в соборе Святого Иоанна Божественного, где отныне вместе с фимиамом веры в воздухе стойко витает аромат конюшни и кошачьего корма.

И как-то само собой напрашивается вывод: когда у нации заканчиваются великие цели и общая идея, она начинает благословлять хомячков. Лишь бы не решать настоящие проблемы. Лишь бы не каяться в настоящих грехах.

Тема взята в https://t.me/OlesiaLoseva и литературно обработана.

«Подтяжки, гонорары и немые сцены: афоризм от Михалкова»

В середине 1960-х, когда советская литература цвела метафорами, а быт великих писателей оставался загадкой для простых смертных, в московской квартире Сергея Михалкова разыгралась сцена, достойная пера самогО острослова.

Поэт и писатель, чьи строки знала вся страна — от пионеров до партийных деятелей, — сидел за столом, погружённый в работу. Одет он был в рубашку и брюки с подтяжками. Не новыми, блестящими, а теми самыми, бывалыми, с растянутыми резинками, видевшими, кажется, ещё рождение «Дяди Стёпы».

В комнату вошла соседка — женщина, чей взгляд не мог скользнуть мимо столь прозаической детали гардероба великого литератора. —Сергей Владимирович, простите… — начала она, смущённо кашлянув. — Вы же известный человек, гонорары получаете… Неужели не купите себе новые подтяжки?

Михалков не обернулся. Его рука продолжала выводить строки, но голос прозвучал чётко и ясно, будто он декламировал со сцены: —Милая моя, откуда средства? Все мои гонорары уходят на аборты для подруг моих сыновей!

Воздух в комнате застыл. Соседка онемела — её воспитание, советская мораль и просто человеческое участие смешались в одном немом вздохе. Казалось, даже часы на стене перестали тикать, чтобы не нарушить красоту этого момента.

А поэт? Он продолжил работать. Возможно, именно в тот день рождались строки, которые потом печатали в «Правде». Или просто дописывал письмо. Но ясно одно: даже в быту Михалков оставался мастером слова — точного, острого и безжалостно правдивого.

Эта история — не просто анекдот. Это напоминание о том, что гении часто носят потрёпанные подтяжки, а их гонорары порой уходят не на новые костюмы, а на оплату ошибок молодости — своей или чужой. И что иногда одна фраза может сказать о времени и нравах больше, чем целое расследование.

Так что в следующий раз, увидев потрёпанную вещь на человеке искусства, помните: возможно, за ней скрывается не бедность, а новая глава чьей-то бурной жизни. Или просто гениальный ответ, чтобы отвязаться от назойливых советчиков.

Цитаты Мединского: контекст, метафоры и профессиональные споры

Добрый день, сограждане! Предлагаю разобрать высказывания доктора исторических наук Владимира Ростиславовича Мединского, которые один из из наших форумчан (из США, кстати) подаёт как доказательство его "исторической некомпетентности". Подобные обвинения уже стали ритуалом для людей, которые не хотят вникать в суть слов В. М., а предпочитают оперировать штампами. Разберём каждую цитату по существу.

───

1. О подвиге 28 панфиловцев

Цитата: «Даже если история 28 панфиловцев выдумана от начала до конца — это святая легенда, к которой нельзя прикасаться».

Контекст: Фраза была сказана в 2016 году, когда шла дискуссия после публикации материалов ГАРФ о том, что знаменитый подвиг мог быть литературной легендой. Это заявление прозвучало в разговоре о фильме «28 панфиловцев» .

Смысл: Мединский не утверждал, что это выдумка– факт подвига панфиловцев многократно подтверждён документами. Он говорил, что даже если допустить такую возможность (а он оставлял простор для дискуссии о числе героев), это не должно становиться поводом для циничного пересмотра истории. Для него важнее сам факт подвига, стойкости и массового героизма, который стал основой национальной памяти. «Цифра 28 в определённой степени условная, — пояснял он. — Было их 28, 30, 38… Мы не знаем. И никто не знает» . Он предлагает не превращать память о героях в предмет поиска «тёмных пятен», а сохранять её как святыню, вне зависимости от документальных спорных деталей.

Критика: Профессиональные историки (например, покойный профессор- антисоветчик и антисталинист Н.С. Сванидзе) считают такой подход размывающим границу между историей и мифом. Они настаивают, что правда о каждом эпизоде должна быть установлена, даже если она не совпадает с героической легендой. Однако здесь сталкиваются два подхода: научно-исторический и государственно-патриотический, и позиция Мединского — это сознательный выбор в пользу консолидации общества вокруг символов, а не кропотливого анализа.

───

2. Об освоении Сибири

Цитата: «Тихо и мирно Россия распространилась на одну шестую часть суши».

Контекст: Эта фраза встречается в его публицистике, связанной с полемикой вокруг роли России в мировой истории. Мединский часто использовал риторические преувеличения, чтобы высветить абсурдность привычных стереотипов.

Смысл: Это заявление из серии «Мифы о России», где он как раз пытается показать, что реальный исторический процесс был куда сложнее и драматичнее, чем принято считать. Он не отрицает войн, походов Ермака и конфликтов с коренными народами. В его интерпретации экспансия на Восток носила более органичный и менее разрушительный, по сравнению с западным колониализмом, характер: присоединение часто происходило через договоры и вхождение местных элит в состав государства. Критики же, выхватывая эту фразу из контекста, изображают её как утверждение о полном отсутствии насилия, что, конечно же, не так. Но поговорка "хороший индеец – мёртвый индеец" появилась отнюдь не в России, а в США...

───

3. О происхождении Ивана Грозного

Цитата: «Иван Грозный является прямым потомком императора Октавиана Августа».

Контекст: Это заявление В. М. сделал в интервью «Российской газете» .

Смысл: Мединский не утверждает это как исторический факт. Он рассказывает о политической идеологии XVI века. Именно тогда, в эпоху оформления концепции «Москва — Третий Рим», составлялись генеалогические легенды, возводившие род Рюриковичей к римским императорам. Это был инструмент для укрепления авторитета царской власти в международных делах. Мединский цитирует исторический источник, а не выдаёт его за достоверное знание.

Критика: Проблема в том, что в устной речи или интервью эта сложная оговорка о «политическом мифе» теряется, и создаётся впечатление, что В. М. сам верит в средневековую легенду. Профессиональные историки подчёркивают, что никаких генетических связей между Рюриковичами и римскими патрициями нет и быть не может .

───

4. О банях в Европе

Цитата: «Европа несколько веков не мылась в бане».

Контекст: Эта фраза — стержень книги В. М. «Мифы о России», где он развенчивает стереотип о «вечно грязной, нецивилизованной» Руси, противопоставляя её «чистой Европе».

Смысл: Это исторический факт, известный по множеству свидетельств современников. В средневековых европейских городах санитария была ужасна, мылись редко, а общественные бани были закрыты или не функционировали ввиду эпидемий. В то же время на Руси бани были повсеместны. Он приводит яркий пример: русская княжна Анна Ярославна, ставшая королевой Франции, шокировала парижский двор тем, что мылась. Это данные исторической науки, а не оскорбление.

Критика: Историки могут спорить о степени распространения этого упадка, но сам по себе он не отрицается. Критика Мединского здесь не в том, что он лжёт, а в том, что он использует этот тезис для слишком резкой, упрощённой полемики, игнорируя сложность быта разных слоёв населения Европы.

───

5. О «лишней хромосоме»

Цитата: «У нашего народа имеется одна лишняя хромосома».

Контекст: Фраза была сказана в интервью 2012 года телеканалу «Дождь» (признан иноагентом) в контексте обсуждения катастроф XX века в России.

Смысл: Это метафора, а не научное биологическое утверждение. В. М. имел в виду, что Россия, пережив войны, революции, голод, репрессии и развал, сохранилась и продолжает развиваться вопреки всему. Эта «лишняя хромосома» — иносказательный образ невероятной стойкости, способности выживать в нечеловеческих условиях. Именно западные и либеральные СМИ вырвали эти слова из контекста, чтобы представить их как оскорбление или признание в "генетической ущербности".

───

Итог

Неуважаемые критики Мединского!
Вы действуете классическим методом политической манипуляции: вырываете цитаты из контекста, убираете пояснения, превращая метафоры в прямые утверждения, и тем самым создаёте карикатурный образ. Подход к истории Владимира Ростиславовича (акцент на государственной идеологии, патриотическом воспитании, сакрализации героического прошлого) вызывает критику у многих либеральных псевдо- историков. Обвинять Мединского в некомпетентности, игнорируя его образование (МГИМО, доктор исторических наук), труды и его собственную аргументацию, — это не критика, а пустое передёргивание.
Владимир Мединский возглавлял российскую делегацию на известных переговорах несколько раз. Немудрено, что его фигуру хотят ошельмовать...

«Щенок, которого не было, или Как Додик рыбачил без удочки»

В уютной гостиной, пахнущей штруделем и тревогой, восемнадцатилетняя Сара уткнулась мокрым лицом в диванную подушку. Её мама, Роза, стояла посреди комнаты с лицом, на котором гнев и материнская жалость вели ожесточённую войну.

— Сара, доченька, — начала Роза, стараясь говорить спокойно, но каждый слог звенел, как натянутая струна. — Ну зачем? Зачем ты пошла к этому… Додику?

— Он… — всхлипнула Сара, поднимая заплаканные глаза. — Обещал щеночка показать…

Роза зажмурилась, мысленно перебирая в уме все известные ей породы собак и параллельно составляя список того, что бы она сделала с этим Додиком.

— И дальше? — выдавила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Только, говорит, у щенка зубки режутся… — продолжила Сара, всхлипывая. — Он всё кусает. Поэтому вам, Сарочка, колготки лучше снять… Чтобы не испортил.

Роза беззвучно пошевелила губами, мысленно добавляя в список для Додика пункт «пожизненная каторга по стирке колготок».

— И? — прозвучал следующий вопрос, уже более металлическим тоном.

— И жакетик, говорит, тоже снимите… Чтобы щенок не порвал. И блузку… И юбочку… — голос Сары окончательно перешёл в стадию тихого отчаяния.

В воздухе повисла тягостная пауза. Роза представила эту сцену: её дочь, послушно раздевающаяся под предлогом спасения гардероба от несуществующего щенка. Это был шедевр абсурда.

— И что? — спросила она, уже зная ответ.

— А когда выяснилось, что щенка вовсе нет… — Сара разрыдалась с новой силой. — Было уже поз-з-здно…

В этот момент в комнату вошёл папа Марк, услышав шум. Увидев плачущую дочь и жену с лицом древнегреческой трагической маски, он спросил:
—Что случилось?

Роза повернулась к нему и произнесла с ледяным спокойствием:
— Нашу дочь обманул аферист, использующий в своих схемах несуществующих щенков. Теперь я пойду и объясню этому Додику, что такое настоящий укус. И для этого мне не нужно снимать колготки.

Мораль этой истории проста: девушки, если вам предлагают посмотреть на щенка, но при этом настойчиво советуют раздеться — бегите. Бегите, не оглядываясь. Или хотя бы потребуйте предъявить щенка до того, как снять перчатки.

P.S. Говорят, Додик до сих пор ищет того щенка. Но уже в полицейском участке, куда его привела Роза с криком: «Вот он, гражданин начальник! Тот самый кинолог-мошенник!». А Сара завела себе настоящего щенка. Того, который действительно грызёт всё подряд. Но хотя бы существует.

P.P.S. Свадьбу сыграли через месяц.

«Сказки» и «патриотические сопли»: разбор двух ударов по исторической памяти

Всем доброго времени суток! Наш заокеанский оппонент продолжает атаки на Мединского и на саму идею патриотического воспитания. В одном из последних «перлов» он обрушился на подвиг 28 панфиловцев и на то, что он называет «сказками» вместо реальной истории. Давайте разберём два его ключевых тезиса: о «мифическом подвиге» и о «машине с портретом президента». Это два удара по одному и тому же — по нашей способности гордиться своей историей.

───

Часть 1. О подвиге 28 панфиловцев: «сказки» или символы?

Оппонент пишет: «В какой вселенной "этот факт подтвержден документами"? Главная военная прокуратура СССР для вас не авторитет?» И ссылается на расследование 1948 года, где версия подвига была признана литературным преувеличением.

Да, действительно, в 1948 году Главная военная прокуратура провела расследование и пришла к выводу, что «подвиг 28 панфиловцев» был приукрашен в журналистских материалах. Однако из этого не следует, что сама битва у разъезда Дубосеково не была героической, а бойцы не проявили мужества. Прокуратура оспаривала некоторые детали (например, точное число героев), но не саму суть подвига. И это было известно давно.

Что сказал Мединский? Он сказал: «Даже если история 28 панфиловцев выдумана от начала до конца — это святая легенда, к которой нельзя прикасаться». Он не отрицал выводы прокуратуры о гиперболе. Он говорил о том, что символическое значение подвига важнее документальной точности. Он утверждал, что «цифра 28 в определённой степени условная», что их могло быть 28, 30, 38, и это не важно. Для него это не вопрос исторической науки, а вопрос национальной памяти.

Почему это важно: Оппонент делает вид, что Мединский отрицает выводы прокуратуры. Но он не отрицает. ВМ просто говорит: «Даже если так — не трогайте легенду». Это позиция государственника, а не отрицателя фактов. И упрекать Владимира Ростиславовича в этом можно, но только с позиции другого подхода к истории, а не с позиции «он лжёт».

───

Часть 2. О «сказках» и «машине с портретом президента»

Оппонент переходит к обобщениям: «Думать плохо, лапша на ушах — хорошо. Для кого хорошо? Как долго вы сможете ездить на машине, у которой вместо спидометра и уровня бензина — лицо лучшего в мире президента? Вы понимаете, что искажая историю, выбирая вместо анализа даже не патриотизм, а "патриотизм" вы гарантированно не сможете научиться на этой истории?»

Логическая ошибка оппонента: смешение понятий

Он смешивает функционирование государства и воспитание граждан. Это разные сферы с разными законами. В государственном управлении действительно нужен трезвый расчёт. Но в формировании национальной идентичности — не только расчёт. «Трезвый взгляд» без символов, без памяти, без гордости за прошлое создаёт не гражданина, а циничного обывателя. И это не «отключение обратной связи», а сознательный выбор целей: если цель — устойчивость государства, то и инструменты должны быть соответствующие. А устойчивость обеспечивается не только экономикой, но и единством общества, которое как раз и держится на общих символах.

Ложная аналогия с машиной

Машина — это инструмент для достижения конкретной цели (доехать из пункта А в пункт Б). А государство — это сложная система, которая включает не только экономику и управление, но и культуру, и историю, и психологию народа. Заменить историческую память на портрет президента нельзя. Но дополнить её патриотическими символами — можно. При этом никто не отменяет экономические реформы или военное планирование. Это не «или-или». Это «и то, и другое».

И да, если вы будете игнорировать реальные данные (инфляцию, уровень жизни), то ваша машина улетит в кювет. Но если вы будете игнорировать историческую память, то вы разрушите общество, которое эту машину создало и обслуживает.

───

Что на самом деле за этим стоит

Заокеанский оппонент, сограждане, не просто критикует Мединского. Он критикует саму идею патриотического воспитания. Он хочет, чтобы мы смотрели на историю исключительно с позиции «критики», без места для гордости. Но это не единственный подход, и он не является «более правильным» только потому, что он «трезвый».

Страна, которая стыдится своего прошлого, не может строить будущее. А страна, которая не умеет гордиться собой, не может быть сильной. Поэтому выбор между «научным анализом» и «патриотическими символами» — это ложная дихотомия. Можно делать и то, и другое. Вопрос только в пропорциях.

Мединский выбрал пропорцию в пользу патриотизма. И это его право. А его оппонент, вместо того чтобы признать это право, пытается представить патриотизм как «лапшу на ушах». Но это уже не критика, а просто идеологическая война. И в этой войне мы, уважаемые форумчане, держим свой фронт.

───

Итог: две истории, один смысл

Панфиловцы и машина с портретом президента — это две разные метафоры, но они говорят об одном: оппонент хочет, чтобы мы стыдились своей истории и не верили в свои символы. Он называет «сказками» то, что для нас является правдой и гордостью. Он утверждает, что патриотизм мешает трезво смотреть на вещи, но сам не видит, что его «трезвый» взгляд — это тоже идеология, только другая.

Мы не призываем закрывать глаза на ошибки. Мы призываем к тому, чтобы история была не только полигоном для критики, но и источником силы. Потому что если мы потеряем память о том, кто мы есть и откуда пришли, мы потеряем и будущее.

«Царская милость»

Московское царство, 1654 год

Весеннее солнце золотило купола Кремля, когда царь Алексей Михайлович, облачённый в парчовый кафтан, вышел на Красное крыльцо. Перед ним, стройными рядами, стояло войско — стрельцы в алых кафтанах, дворянская конница в блестящих доспехах, казаки с длинными пиками. Начинался отпуск — старинный обряд, когда Государь благословлял ратников на битву с ляхами.

Царь поднял руку, и площадь замерла.

— «Православные воины!» — голос его звенел в тишине. — «Идёте вы не на бойню, но на защиту земли Русской от супостата. Да будет над вами благословение Господне!»

Воинство грянуло в ответ: «Рады стараться, Государь!»

После речи ближние бояре и воеводы были приглашены на царский обед. В Грановитой палате столы ломились от яств, но главным было не угощение, а беседа. Князь Алексей Никитич Трубецкой, назначенный главным воеводой, сидел по правую руку от Государя. Лицо его было озабоченным — не от страха перед врагом, а от предстоящего церемониала.

По обычаю, перед самым выступлением в поход воевода должен был пасть перед царём на колени, обливаться слезами и причитать: «Прости, Государь, не поминай лихом!» — словно на смерть шёл, а не на ратный подвиг.

Алексей Михайлович, отхлебнув из кубка мёду, наклонился к Трубецкому:

— «Князь, негоже тебе, воеводе, перед всем народом слёзы лить. Поклонись мне в пояс — трижды четыре раза, как подобает, — и будет с тебя. Число правильное, Богу угодное.»

Трубецкой едва не поперхнулся. Такое послабление было неслыханной милостью!

— «Государь…» — прошептал он, — «не смею…»

— «Смею я, — улыбнулся царь. — Или думаешь, Господь меньше услышит молитвы, коли ты не расплачешься?»

Когда войско вновь построилось, Трубецкой, как и велел Государь, двенадцать раз поклонился в пояс. Народ ахнул — отступление от чина! Но царь лишь благословил воеводу иконой Спаса Нерукотворного.

— «С Богом, князь. Ждём тебя с победой.»

Трубецкой, облегчённо вздохнув, вскочил на коня, обнажил саблю и громко крикнул:

— «За мной, ребята! За Русь Святую!»

Войско двинулось в поход под звон колоколов. А Алексей Михайлович, глядя вслед, перекрестился.

«Молитвами твоими, Господи, спаси и помилуй землю Русскую…»

Так, с царской милостью и доброй шуткой, начиналась великая война за русскую правду.

«Главное, что не либерал?»: Разбор мифов о Владимире Мединском

Добрый день, сограждане! Приходится вновь поднимать тему, которая стала уже ритуальной: очередная попытка очернить Владимира Мединского, используя набор избитых штампов — от «красных корочек» до сомнений в его научной состоятельности. За этим стоит не что иное, как попытка представить патриотический взгляд на историю как нечто маргинальное, а либеральный мейнстрим — как единственно верный. Разберём этот «обличительный» опус по существу, без эмоций, но с фактами.

───

1. Ленинская стипендия и комитет комсомола: «красные корочки» или признание заслуг?

Заокеанский оппонент пишет: «ВМ получал Ленинскую стипендию — одну из самых престижных в СССР, входил в комитет комсомола МГИМО. Уверенно колебался вместе с курсом Партии».

Здесь всё предельно просто. Ленинская стипендия в МГИМО была единственной на факультете и присуждалась за выдающиеся успехи в учёбе и общественной деятельности. Тот факт, что Мединский её получал, говорит не о «колебаниях», а о том, что он был одним из лучших студентов. Входить в комитет комсомола — это нормальная студенческая активность. В 1980-е годы это была не «карьера», а форма общественной работы, участие в жизни вуза. Сейчас это пытаются выставить как «преступление» или «признак лояльности режиму». Но в те годы так делали тысячи студентов, и это не было чем-то зазорным или «продажным». Это просто факт биографии.

И да, Владимир Ростиславович действительно был в 1991 году в посольстве СССР в США, когда Союз уже умирал, и позже называл распад СССР «геополитической трагедией» . И это его личная позиция, а не «колебание». Можно с ней соглашаться или нет, но называть это «красными корочками» — просто нелепо.

───

2. Стажировка в посольстве США: не «красные корочки», а учебная практика

Автор иронизирует: «Прямо пахнуло красными корочками, да?» И тут же: «стажировался в пресс-службе советского, затем российского посольства в США».

По данным официальной биографии на сайте «Единой России», в 1991–1992 годах Мединский действительно проходил стажировку в пресс-службе посольства СССР (затем РФ) в Вашингтоне . Позже он работал в PR-агентстве «Корпорация «Я» (1992–1998) .

Во-первых, стажировка в посольстве — это часть учебного процесса для студентов МГИМО. Это не «секретная миссия», а обычная практика для будущих международников. Во-вторых, сам Мединский рассказывал, что его чуть не лишили этой стажировки из-за конфликта с преподавателями, и только вмешательство товарищей по комитету комсомола и ректора восстановило справедливость. В итоге вместо Праги ВМ поехал в Вашингтон. Где здесь «красные корочки»? Это обычная история студента, который отстаивал свои права.

───

3. Докторская диссертация: скандал, который не стал приговором

Автор пишет: «Экспертный совет ВАК рекомендовал лишить ВМ докторской степени за низкий научный уровень, но президиум ВАК степень сохранил».

Это правда, но только половина правды. Действительно, экспертный совет ВАК в октябре 2017 года проголосовал за лишение Мединского степени доктора исторических наук (17 голосов «за», 3 «против»). Однако президиум ВАК, рассмотрев все материалы, включая аргументы самого Владимира Ростиславовича, принял противоположное решение: 14 голосов «за» сохранение степени, 6 — «против». Более того, министр образования Ольга Васильева подписала приказ об отказе в лишении степени. Это была последняя инстанция.

Критики утверждали, что диссертация Мединского «подменяет научный подход идеологией» и что он «не открыл ничего нового». Мединский же настаивал на том, что его работа защищала национальные интересы. Спор шёл о том, что считать «научностью». В итоге формальная процедура была соблюдена, и степень осталась за ним. Называть это «скандалом» можно, но называть «доказательством некомпетентности» — нельзя. Это свидетельство того, что его подход к истории вызывает жаркие споры, но не того, что он «не историк».

───

4. Опыт управления культурой: был ли он?

Оппонент пишет: «Профессионального опыта управления театрами, музеями или крупными культурными учреждениями у ВМ почти не было». И это правда. До назначения министром культуры Мединский был главой комитета Госдумы по культуре (с 2011 года) . Но он также был автором книг по истории, членом Союза писателей, председателем Российского военно-исторического общества. То есть он был не «случайным человеком», а человеком, который много лет занимался историей и культурой, но с другой стороны — как публицист и политик, а не как музейщик или театральный менеджер.

Однако его назначение было сознательным выбором власти: нужен был не «профессиональный управленец», а человек, который будет проводить государственную политику в культуре. Это разные задачи. И можно спорить, хорош ли он был как министр, но называть его «некомпетентным» только потому, что у него не было опыта работы директором театра — это упрощение. Сам Мединский в ответ на критику указывал, что министерства культуры существуют во многих странах мира (дело было в 2019 году, когда музыкант Сергей Шнуров предложил "разогнать Минкульт"), а его сторонники (например, Владимир Жириновский) называли ВМ «первым патриотом-министром на своем посту» .

───

5. «Гугл-историки» и архивы: почему интернет — не истина в последней инстанции

Оппонент, по сути, заявляет: если он не нашёл информацию в «Гугле», значит, этого не было. Следовательно, Мединский — лжец. Но это, мягко говоря, не научный подход. Это подход человека, который никогда не держал в руках архивного дела и не представляет, как устроена историческая наука.

Можно ли по данным глобальной сети достоверно судить о российских архивах? Для этого хотя бы нужно, чтобы они были полностью оцифрованы. Но это далеко не так. Росархив хранит более 500 миллионов дел, и это информационный ресурс, которому может позавидовать огромное количество государств мира. Оцифровка такого массива — вопрос не одного года и не одного десятилетия.

Утверждение, что «все британские архивы выложены в интернет», также не соответствует действительности. Есть множество примеров, когда документы засекречены на десятилетия вперёд. Возьмите хотя бы Рудольфа Гесса. Его перелёт в Шотландию в 1941 году — одна из самых загадочных страниц Второй мировой войны. Файлы, касающиеся первого месяца пребывания Гесса в Британии, были засекречены до 2017 года. Более того, часть документов по делу Гесса засекречена до 2041 года. Это прямое признание того, что доступ к британским архивам ограничен и поныне.

То же самое касается и других архивов. Например, детали несостоявшегося визита Германа Геринга в Лондон в августе 1939 года до сих пор остаются скрытыми. Так что хвалёная «прозрачность» западных архивов — это миф, который разбивается о реальные факты.

Что касается Мединского, у него как у министра культуры действительно был доступ к ведомственным архивам, куда простым исследователям хода нет. Но это не означает, что В. М. что-то скрывает. Смысл в том, что он мог использовать закрытые источники, которые не выложены в сеть. Важно отметить, что в 2016 году Росархив был выведен из подчинения Министерству культуры и переподчинён напрямую президенту именно из-за особой ценности этих документов. Мединский же, будучи в должности, мог работать с этими фондами напрямую или через уполномоченных лиц, что давало ему доступ к первоисточникам.

───

Что на самом деле за этим стоит

Западники и псевдо-либералы используют двойные стандарты. Для них:

· быть коммунистом или комсомольцем — плохо,
· быть Ленинским стипендиатом — плохо,
· быть патриотом — плохо,
· быть «не либералом» — плохо.

А «либерализм», который нам навязывают уже 40 лет, давно превратился в карикатуру на самого себя. Это уже не свобода и демократия, а набор готовых ярлыков и запретов: «нельзя в России говорить о патриотизме», «нельзя защищать историю», «нельзя быть русским». Мединский не вписывается в эту систему, и поэтому его травят. Но это не делает его «плохим историком». Это делает его «неудобным» для тех, кто хочет, чтобы мы стыдились своей страны.

И да, стажировка в посольстве в 1991 году — это не «красные корочки», а просто часть биографии В.М. Как и Ленинская стипендия. Как и его докторская степень. Как и его патриотизм. Так что можно продолжать спорить о его подходах, о его книгах, о его политике. Но сводить всё к набору штампов — это уже не критика, а просто дешёвая манипуляция.

P.S. Учитывая, сколько минусов собрала предыдущая статья на эту тему, обсуждение придётся закрыть.
______

Аутотренинг для передовой

Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.

Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.

— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.

— Но всё же? Что это?

Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.

Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.

Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?

— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.

— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!

В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!

Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.

— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.

Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.

Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.

И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:

— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.

— Ооуу, как ужасно мы жили!..

Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.