Поиск по автору:

Все женщины делятся на пять категорий в зависимости от их отношений с мужчинами.
1. Муж. Ему ничего не показывать и ничего не рассказывать.
2. Любовник, которому ВСЁ показывать, но ничего не рассказывать.
3. Юрист, адвокат: этому ВСЁ рассказывать, но ничего не показывать.
4. Врач, доктор, которому нужно ВСЁ показывать и ВСЁ рассказывать.
5. Начальник - как скажет, так и БУДЕТ!
------------------------------------------------------------
Спасибо за внимание.
С уважением, инженер-пенсионер из древнего Смоленска
Вячеслав Дмитриевич Шеверев

Дело было в 1975 году. В это время я трудился инженером-прорраммистом в энергетической отрасли знаний.
В профессиональном журнале "Энергетик" даже появилась написанная мной статья под названием: "Исследование технического состояния и аварийности электрических сетей 6-10 киловольт с помощью ЭЦВМ М-222"
Правда, в заглавии этой работы по пожеланию тогдашнего завкафедрой Карася ДД было вписано ещё около ДЕСЯТКА фамилий, включая ФИО начальника "Смоленскаэнерго" товарища Исаака Абрамовича Басина (ныне покойного).
С отчётом о своей деятельности неоднократно выезжал на семинары, в том числе в Москву, в павильон "Энергетика" на ВДНХ.
А где-то в июне 1975 года съездил на симпозиум в Киевский политехнический институт (тогдашний КПИ).
Моё выступление прошло успешно и я даже получил заманчивое предложение от тогдашнего завкафедрой профессора Зорина на предмет поступления в аспирантуру КПИ.
Перед отъездом на Родину в центральном Киевском гастрономе на Крещатике я купил бутылку фирменного коньяка "Славутич" в качестве подарка для моего тестя Федора Ивановича. Вспомнив о том, с каким трудом, да ещё с пересадкой (!) в белорусской Орше, мне удалось
добраться до столицы братской Украины, я решил в обратный путь ехать "с ускорением", то есть воспользоваться услугами Советского Аэрофлота. Сказано - сделано. Приобрёл билет, добрался до аэропорта Борисполь, прошёл регистрацию, а поскольку мой портфель с подарками для родных оказался тяжелым, я (сдуру!) сдал его в багаж!
По пути, точнее - перед посадкой нашего замечательного самолёта ТУ-154 в московском аэропорту Внуково, обратил внимание на некоторую задержку с приземлением: наш лайнер, сделав один круг над аэродромом, почему-то вновь взмывал вверх... Правда, после третьего захода экипажу, по видимому, удалось приземлиться...
В зоне прилёта постоял, подождал, когда "подъедет" мой багажный портфель.
И, о Боже! - портфельчик мой буквально "плывёт" в луже чего-то очень ароматного!
Тут уже было не до смеха - разбилась подарочная бутылочка, распространенив вокруг себя чудесный запах "марочного"! Увы...
На автобусе-экспрессе добрался до общежития МЭИ (Московского Энергетического Института), где в то время останавливались все командированные из провинции в столицу. В номере оказалось трое немцев из тогдашней ГДР. Вежливо поприветствовав меня и, потянув носом воздух, один из них с улыбкой сказал: "Гут шнапс!.."
Вот остатки такого "хорошего шнапса" я и вытряхнул из своего "законьяченного" портфельчика.
А жаль...

Маркеловна, слышь, Маркеловна! На днях зять приехал с городу, грамотнющий - жуть.
На матку блядь, на батьку сволочь, а намедни бриться сел.
Телок подойди да и лизни его в щёку. Так он на него:
"Я тебе п о п и ш у, блядища! А тая блядища полтысячи стОит!

В царское время на одном из придворных балов присутствовал Александр Сергеевич Пушкин.
Он решил пригласить на танец одну из дам. Подошёл к ней и поклонился.
Она мельком глянула на него: маленького роста, весь какой-то неуклюжий.
Отвечает: Не хочу!"
А её подруги шепчут: "Да ты что, это же сам ПУШКИН!"
Она, опомнившись, кричит на весь зал:
"Пушкин, я ХОЧУ!"
Поэт, повернувшись к ней, говорит:
"Мадам! Да и я не проч! Да сейчас не ночь! Да на бАлу! Да на полУ - нет, не могу!"

В редакцию газеты в небольшом провинциальном городе приходит начинающий автор
и приносит свою рукопись.
Главный редактор начинает читать:
"Граф: а не испить ли не нам кофею?
Графиня: отнюдь!
Граф бросает её на кровать и начинает быстро-быстро топтать..."
Гавред: " У вас хорошо описаны нравы гнилого буржуазного общества,
но нет даже упоминания о человеке труда. Обработайте и приносите снова!"
Примерно через неделю писатель вновь приносит в редакцию своё произведение.
Главный читает:
"Граф: а не испить ли нам кофею?"
Графиня: отнюдь! Граф бросает её на кровать и начинает быстро-быстро топтать.
А за стеной в это время ковали..."
Редактор обращается к автору:
"Молодой человек! Вы совершенно верно описали быт разложившегося буржуазного
общества на фоне тяжёлых условий эксплуатации пролетариата, но в вашем опусе
отсутствует коммунистическое отношение к труду! Доработайте и приносите!"
На следующий день прозаик вновь со своим произведением в редакции.
Главный читает:
"Граф: а не испить ли нам кофею? Графиня: отнюдь! Граф бросает её на кровать
и начинает быстро-быстро топтать. А за стеной в это время ковали.
Ковали-ковали, а потом сказали: а ну ее на хер эту работу, докуем завтра!"