Поиск по автору:

Она умоляла незнакомца спасти её от кошмара — и он изменил ход истории, просто сказав «да».

Приют Тьюксбери, Массачусетс, 1880 год.

Здание воняло смертью и отчаянием.
Крысы свободно бегали по коридорам.
Больные жили рядом с душевнобольными, старики — с брошенными.
Люди умирали регулярно.
Тела выносили без всяких церемоний.

Среди забытых была 14-летняя девочка, почти слепая, которая уже потеряла всё.

Её звали Энн Салливан.

Ей было пять, когда болезнь отняла большую часть зрения.
Восемь — когда умерла мать.
Десять — когда отец ушёл и больше не вернулся.
Её вместе с братом Джимми отправили в Тьюксбери — место, куда нежелательных людей отправляли исчезать.

Джимми умер там через несколько месяцев.
Энн держала его на руках, когда он уходил.

Она осталась одна.
Почти слепая.
Без образования.
Запертая в месте, созданном для того, чтобы люди умирали тихо.

Энн отказалась умирать тихо.

Пять лет она выживала в Тьюксбери благодаря упрямству и уличной смекалке.
Училась добывать еду, защищаться, ориентироваться в жестокой среде, где слабые долго не держались.
Она стала грубой, неотёсанной, часто злой — потому что злость помогала выжить.

Но где-то внутри этой сердитой, наполовину слепой девочки горело ещё кое-что:
отчаянная жажда образования.
Выхода.
Жизни, в которой есть смысл.

И вот в 1880 году по приюту разнеслась новость: приедет государственный инспектор по благотворительности.
Фрэнк Б. Сэнборн — человек с властью менять судьбы — должен был осмотреть учреждение.

У Энн был один шанс.
Один миг, чтобы заставить его увидеть её.

Когда группа Сэнборна шла по коридорам, Энн сделала то, что казалось невозможным для почти слепой подростки из приюта:
она стала невозможной для игнорирования.

Она обратилась к нему.
Умоляла.
Просила отправить её в школу — в Школу Перкинса для слепых.
Она хотела учиться.
Ей нужно было учиться.
И она не останавливалась, пока он не услышал.

Сэнборн остановился.

Он посмотрел на эту яростно решительную девочку, которая отказывалась быть невидимой.

И сказал «да».

В 1880 году Энн Салливан прибыла в Школу Перкинса для слепых.
Она была резкой, невоспитанной, закалённой улицей — не похожей на других учеников из обеспеченных семей.
Она пережила то, чего они не могли представить.
Ей было трудно привыкнуть к правилам, порядку и ожидаемой «утончённости».

Но у неё было то, чего не было у них: несгибаемая решимость.

Успешные операции на глазах улучшили зрение.
Она ринулась в учёбу с интенсивностью человека, который знает, что значит не иметь ничего.
Впитывала всё — чтение, письмо, знания, которых её лишили за пять лет ада.

В 1886 году Энн Салливан окончила школу первой в своём классе.

Девочка из приюта.
Та, что умоляла незнакомца о шансе.
Она стала лучшей студенткой.

А затем пришло письмо, которое изменило историю.

Мужчина из Алабамы по имени Артур Келлер отчаянно искал учительницу для своей дочери.
Ребёнок был слепым и глухим — запертым в темноте и тишине, неуправляемым и агрессивным.
Никто не знал, как до неё достучаться.
Никто не верил, что её можно обучить.

Школа Перкинса рекомендовала свою лучшую выпускницу — Энн Салливан.

3 марта 1887 года Энн приехала в дом Келлеров в Таскамбии, штат Алабама.
Ей было 20 лет.
От Тьюксбери её отделяло всего семь лет.

Девочкой, которую она должна была учить, была шестилетняя Хелен Келлер.

То, что произошло дальше, вошло в историю как одни из самых известных отношений учителя и ученицы.
Но этого могло не случиться.

Хелен была дикой — дралась, копалась, отказывалась сотрудничать.
Большинство учителей сдались бы.
Энн понимала её.
Она и сама когда-то была такой — злой на мир, который, казалось, был против неё.

Энн не сдалась.
Неделя за неделей она работала с Хелен, выводя слова в её ладони ручной азбукой.
Хелен сопротивлялась.
Энн настаивала.

И вот наступил 5 апреля 1887 года — день у водяной помпы, когда Хелен вдруг поняла, что знаки, которые Энн пишет у неё на руке, обозначают вещи.
Что W-A-T-E-R — это не просто движения, а прохладная вода, текущая по ладони.
Что у всего есть имя.
Что язык может открыть мир.

Позже Хелен напишет:
«Самый важный день, который я помню в своей жизни, — это день, когда ко мне пришла моя учительница, Энн Мэнсфилд Салливан. Я с изумлением думаю о несоизмеримых контрастах между двумя жизнями, которые она соединила».

Энн и Хелен были вместе 49 лет.
Учительница и ученица.
Опекунка и спутница.
Но прежде всего — подруги.

Энн научила Хелен читать, писать, говорить.
Она ходила с ней в колледж, переписывая целые лекции ей в ладонь.
Когда Хелен стала известной — слепо-глухой женщиной, которая научилась общаться, писала книги и боролась за права людей с инвалидностью, — Энн всегда была рядом.

Но большинство тех, кто восхищался Хелен Келлер, не знали полной истории Энн Салливан.

Они не знали о Тьюксбери.
О почти слепой девочке, видевшей смерть брата.
О пяти годах выживания в кошмаре.
Об отчаянной мольбе к незнакомцу, которая всё изменила.

Они не знали, что женщина, научившая Хелен «видеть» мир через язык, когда-то сама была заперта во тьме.

Энн Салливан умерла в 1936 году, держа Хелен за руку — так же, как когда-то держала за руку умирающего брата в Тьюксбери.

Хелен до конца называла её «Учительница».
Не Энн.
Не миссис Салливан.
Всегда — Учительница.

Потому что Энн Салливан научила Хелен не только языку.
Она научила её тому, что закрытые двери можно открыть.
Что темнота не вечна.
Что тот, кто знает, каково это — быть запертым, может помочь найти свободу.

Задумайтесь: самая известная учительница в американской истории когда-то была нежеланным ребёнком в приюте, которая умоляла незнакомца о шансе.

Один человек сказал «да» отчаявшейся подростке.

И благодаря этому Хелен Келлер получила учительницу, которая смогла до неё достучаться.

История Энн Салливан напоминает нам:
мы никогда не знаем, какая мольба может изменить мир.
Какой забытый человек может стать чьим-то спасением.
Какой поступок — дать кому-то шанс — отзовётся сквозь историю.

Фрэнк Б. Сэнборн мог пройти мимо той девочки в Тьюксбери.
У него были все основания.
Она была «никем» — почти слепой, необразованной, злой, с самого дна общества.

Но он остановился.
Он выслушал.
Он сказал «да».

И это «да» спасло две жизни — Энн и Хелен.

Иногда изменить мир — значит просто увидеть человека, которого все остальные игнорируют.

Иногда всё начинается с того, что один незнакомец говорит «да» тому, от кого все уже отказались.

Энн Салливан была той забытой девочкой.

Она стала Учительницей.

Из сети

... больше всех охуевают от ситуации на Украине граждане Афганистана эвакуированные в Украину

Прислали по вотсап

1967 год. Сувенирная лампочка 50 лет Октябрьской революции.

1967 год. Производство баранок на московском заводе.

Излюбленная игра советских мальчишек Конструктор-механик №2. СССР. 1970-е.

Когда Вячеслав пришёл с работы, жена плакала. Тёща хмуро гремела на кухне кастрюлями.
— Опять поцапались… — Слава устало уселся за обеденный стол и грозно посмотрел на тёщу.
— Она сама виновата! — мгновенно парировала тёща. — Мать уважать надо! И не перечить ей. Я у неё в гостях, между прочим.
— Вы в гостях уже год… — уныло заметил зять. — Не задержались?
— А хоть два! Терпите!
— Нет! Всё! Хватит! — вскипел Вячеслав. — Давно я с вами хотел поговорить как мужчина!
— Кто? — Тёша смерила его уничтожающим взглядом. — Ты? Мужчина? Вот мой Володька — тот был мужчина, царство ему небесное. И в тюрьме посидел, и директором магазина побыл! А ты… И как за тебя только Людка вышла? Мужчина…
— Ну ладно… — Вячеслав тяжело вздохнул, лихорадочно думая, чем же ответить тёще. — Ладно… Скоро всё это закончится… — Он даже погрозил тёще пальчиком. — Закончится…
— Да знаю, знаю! Вы с Людкой давно ждёте, когда я помру! — Тёща громыхнула кастрюлей. — Но смотрите, как бы я вас не пережила!
— Кто ждёт? Мы ждём? Наоборот… — Вячеслав сказал эту фразу, и растерялся — а что, наоборот? Ведь на самом деле, иногда такие мысли его посещали. Тёще было уже почти восемьдесят, но она была бойцом. Своим поганым словом могла унизить любого. — А вот мы вам жениха найдём, ему и будете душу выносить! — Эта фраза из Вячеслава выскочила сама собой. — Только вы уж завтра голову помойте, оденьтесь красиво, и брошку нацепите…
Тёща уставилась на него, как баран на новые ворота.
— Это для чего это?
— Нужно! Завтра жених к вам придёт!
Вячеслав соврал это так правдоподобно, что тёща растерялась.
— Сдурел?! Какой ещё жених?! Не нужно мне никаких женихов!
— Поздно! — Вячеслав понял, если тёще врать, то врать нужно жестоко. Говорят, она и за своего мужа вышла замуж только потому, что он ей пригрозил. Выходит, в душе она великая трусиха.- Уже всё решено!
— Чего решено?! — взвилась тёща. — Кто это за меня решать будет? Я замуж не собираюсь!
— А зачем замуж? — пожал плечами Вячеслав. — Никто вас замуж брать и не хочет. Только в любовницы.
— Чего?!
— А чего слышали! Я в газету "Из рук в руки"о бъявление дал: «Ищу любовника для своей тёщи». И отозвался один.
Тёща села напротив зятя и вытаращила глаза. А зять продолжал врать.
— Вы не переживайте, он мужчина знатный. И в тюрьме сидел, как ваш первый муж.
— За что? — как загипнотизированная, спросила тёща.
— Говорит, жену покалечил. Чего-то она ему поперёк сказала. Двадцать лет отсидел, теперь ему снова ласки хочется. Я с ним созвонился и фотографию вашу послал. Он увидел и прямо в вас влюбился. Говорит, пока с ней не пересплю, не успокоюсь.
— Тьфу, паразит! Пакостник! Как у тебя ума только хватило! Звони этому, твоему… Отменяй немедленно встречу!
— Не… — Вячеслав замотал головой. — Уже не могу. Он мужик конкретный. Так мне и сказал: «Если обманываешь — порешу». Так что, завтра он по-любому придёт. А мы с Людмилой поедем в вашу квартиру, куда вы возвращаться не хотите.
— Зачем это вы туда поедете?
— Так у вас же будет медовый месяц. Мы там поживём пока.
— Вот это видел! — Тёща показала ему фигу. — Я вас туда не пущу.
— А у нас ключи есть, — ответил Вячеслав спокойно, и даже зевнул. — Так что, мы вам мешать не будем…
— Перестань! — Тёща шарахнула ладонью по столу, потом закричала: — Людка, иди сюда! Твой муж надо мной хулиганит!
Людмила появилась очень быстро и удивлённо уставилась на мать.
— Чего тут у вас опять?
— Он… — Тёща от возмущения никак не могла сформулировать мысль. — Он… Такое удумал… Он мне мужчину нашёл… Без спросу. Уголовника! Избавиться от меня хочет! Смерти моей желает!
— Чего, правда, что ли? — Жена в недоумении посмотрела на мужа.
— Ну… — кивнул Вячеслав и ему вдруг стало весело. — Я подумал, отчего твоя мать так бесится? А потому что ей мужик нужен! Вот я и нашёл.
— С ума сошёл? — Теперь жена вытаращила на него глаза. — Он хоть кто?
— Бывший заключённый. Правда, помладше твоей мамани будет, но зато горячий! Такой, какой нужно. Чуть что — сразу в глаз. Я же вкус твоей матери знаю. Так что всё! Завтра он придёт!
— Слава, ты что?.. Маме почти восемьдесят… Какие ей женихи?
— Нормально, — кивнул Вячеслав. — Люд, ты пойми, я отказать ему уже не могу. Он пригрозил, ежели я пойду на попятную. Так что, выбирай — или я, или твоя мать. Пока выбираешь, я пойду ключи от тёщиной квартиры возьму.
— Зачем это? — дрожащими губами спросила жена.
— Затем. Если выберешь меня, мы с тобой сегодня же туда уедем. А нет — оставайся с мамой. Поможешь ей в трудную минуту, когда любовник её жизни учить будет.
— Погоди! — воскликнула торопливо жена. — Я нам чемодан быстренько соберу. Нужно взять вещичек на первое время.
— Людка… Ты чего?.. — опомнилась тёща.
— Ой, мама… — Людмила махнула на неё рукой. — У тебя теперь новая жизнь… А нам-то — жить по-старому…
— Какая новая жизнь?! — Тёща вдруг сорвалась с места и кинулась с кухни. — Я не хочу новой жизни! — Она кричала уже из комнаты, которую временно оккупировала. — Я от вас съезжаю! Немедленно! А вы уж тут сами, без меня…
© Алексей Анисимов

Лучше сегодня не спать. Несколько увлекательных фактов о популярной сказке «Спящая красавица»😅

Ага. Конечно, поцеловал он её... Нет, в древних версиях этого сверхпопулярного сюжета, первые записи которого относятся к XII-XIII векам, всё происходило иначе. И подробнее всех за полстолетия до Перро, в 30-х годах XVII века, сюжет записал итальянский граф Джамбаттиста Базиле, ещё один собиратель народных сказок.

Во-первых, король был женат. Во-вторых, обнаружив девушку, спавшую в заброшенном замке в лесу, он поцелуем не ограничился. После чего насильник поспешно уехал, а девушка, так и не выйдя из комы, в положенный срок разрешилась двойней — мальчиком и девочкой. Дети ползали по спящей матери, сосали молоко и как-то выживали. А потом мальчик, потерявший материнскую грудь, начал от голода сосать подвернувшийся мамин палец и высосал застрявшую там проклятую занозу.

Красавица проснулась, обнаружила детей, поразмышляла и приготовилась к голодной смерти в пустом замке. Но проезжавший мимо король как раз вспомнил, что в прошлом году весьма недурственно провёл в этих зарослях время, и решил повторить мероприятие. Обнаружив детей, он повёл себя как порядочный человек: стал наведываться и подвозить продукты.

Но тут в дело вмешалась его жена. Детей она зарезала, накормила папашу их мясом, а Спящую красавицу хотела было сжечь на костре. Но потом всё кончилось хорошо. Королева пожадничала и приказала стащить с девушки шитое золотом платье. Король, полюбовавшись на юную голую красавицу, привязанную к столбу, решил, что прикольнее будет отправить на костёр старую жену. А детей, оказывается, спас повар.

НЕOЖИДАННЫЕ ФАКТЫ ОТ ПСИХОЛОГОВ

1. 66 дней необходимо человеку в среднем, чтобы сформировать привычку.
2. С закрытыми глазами мы легче запоминаем информацию.
3. Мозг и желудок человека тесно связаны. Поэтому некоторые эмоции очень сильно физически отражаются на желудке. Особенно тревоги.
4. Любить образ человека и любить человека таким, какой он есть на самом деле, — совершенно разные вещи.
5. Записывая свои мечты, мы формулируем их наиболее чётко.
6. Из всех человеческих чувств обоняние теснее всего связано с памятью.
7. Умение думать о том, как мы думаем, есть признак высокого интеллекта.
8. В каждом человеке три личности: тот, кем, как он думает, он является, тот, кем его считают, и тот, кто он есть на самом деле.
9. Мечтатели чаще других видят сны и запоминают их.
10. Семья и близкие друзья — самый важный источник счастливого детства.
11. Очень легко доминировать над собеседником, если говорить тихим и спокойным голосом. Особенно в споре.
12. У людей, которые умеют благодарить, легче всего получается быть счастливыми.
13. Если постоянно говорить на двух языках, можно отсрочить появление симптомов болезни Альцгеймера.
14. Поведение влюблённого человека схоже с поведением человека с нервным расстройством.
15. Самый эффективный способ запоминания информации — 10-минутные перерывы через каждые 30–50 минут занятий.
16. У человека возникает тесная эмоциональная связь с тем, с кем он поёт.
17. Если перед экзаменом написать на бумаге обо всех своих переживаниях, это может помочь получить высший балл.
18. Недосып вызывает раздражительность и повышает риск появления депрессии.
19. Пять самых распространённых ночных кошмаров: падение, преследование, парализованность, опоздание и смерть близкого человека.
20. Человек быстрее принимает решения, когда хочет в туалет.

За первые 30 дней войны Московский Кремль «исчез» с лица Москвы. Немецкие асы были немало удивлены тем, что их карты врут, и они не могут обнаружить Кремль, летая над Москвой. По плану маскировки звезды на башнях и кресты на соборах зачехлили, а купола соборов покрасили в черный цвет. По всему периметру Кремлевской стены построили трехмерные макеты жилых построек. Все кремлевские здания перекрасили. Были даже изменены очертания Москвы-реки, что поменяло все ориентиры, к которым были привязаны фашистские летчики.
Александровский сад заполнился фанерными декорациями домов. Мавзолей стал трехэтажным. Тело В. И. Ленина было эвакуировано в Тюмень. Число налетов немецкой авиации на Кремль значительно сократилось, но вражеская авиация все же нанесла урон Московскому Кремлю. Одна немецкая бомба попала в Арсенал, другая – в Гараж особого назначения. Бомба попала в Большой Кремлевский дворец, но чудом не взорвалась, сохранив уникальный исторический памятник. Маскировку окончательно сняли только в 1945 году.

Из сети

Юрий Гагарин

Большинство людей знают трагическую историю «Титаника», но мало кто слышал о Дженни — кошке-резиденте корабля, и, возможно, единственной душе на борту, которая чувствовала, что грядет.

Дженни была не просто кошкой. Она была официальным мышеловом на Титанике, доставленным на борт, чтобы держать популяции грызунов под контролем. Во время судовых испытаний она родила котят, а за ней с любовью ухаживал судоработник по имени Джим Малхолланд.

Джим устроил для неё и её малышей уютное гнездышко возле корабельного камбуза, рядом с теплом котлов. В перерывах между работой он делился с ней кухонными остатками, и их тихая рутина приносила ему чувство умиротворения среди хаоса подготовки самого роскошного судна в истории к первому плаванию.

Но случилось нечто странное.

За несколько дней до перехода «Титаника» из Саутгемптона в Нью-Йорк поведение Дженни изменилось. Она начала вести себя неугомонно. А потом стала подбирать своих котят по одному, мягко хватая их за шею и унося с корабля.

Она ходила вниз по проходу. Снова и снова. Пока все ее малыши благополучно не оказались на берегу.

Джим стоял и смотрел на нее. И в этот момент что-то щелкнуло.
"Эта кошка что-то знает... что-то, чего мы не знаем."

Доверяя своей интуиции, или, может быть, доверяя кошке — Джим собрал свои вещи и тихо покинул корабль. Он больше никогда не садился на борт.

Титаник отправился в плавание без него.

Мы все знаем, что произошло дальше.

Спустя годы Джим, ныне старик, поделился историей с журналистом. Он приписывал Дженни спасение его жизни. Ее инстинкты — древние, молчаливые и непоколебимые — возможно, были единственным реальным предупреждением…

Иногда герои не носят униформу.
Иногда у них есть мех, усы и сердце, которое просто знает…

Из сети…

Игры в монополию

Свои первые деньги Юрка Симаков получил через небольшое окошко кассы ПТУ, в которое поступил после восьмого класса школы. Это была ученическая стипендия - двенадцать тысяч уже прилично обесценившихся рублей.

Поставив неуверенную подпись напротив своей фамилии, и стараясь не выдать радости, которая овладела им в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.

После уроков окрылённые только что полученными деньгами пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.
Вскоре крестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженное, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в виноводочном отделе.

И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.
Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.
Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.

Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки погодки - Рита и Маша.

Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.

Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.

Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.

Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.

- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.
Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.
- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!
- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.
Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.

Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.

Кинула клич в "Одноклассниках" создал чат, и через месяц Таня с однокупсникми встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.

Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.
- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.
Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.
Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все конечно вспомнили его странную покупку после первой стипендии.

- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.

И Юрка рассказал. Причем когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.

Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.

Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.

- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.

- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.

После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.

- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?

- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.

Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.

- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?

- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.

"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".

Автор: Андрей Егорин

Самый крутой батут

В октябре 1981 года в кресле самолета, направлявшегося из Москвы в Вену, среди евреев-репатриантов мирно дремал человек в надвинутой на лоб старой заштопанной кепке.

«Шалом, Савелий!» – вдруг услышал он обращенное к нему дружное приветствие почти всех пассажиров. Он поправил кепку, приподнялся в кресле, улыбнулся и тут же заслужил бурю аплодисментов. Это были первые аплодисменты актеру Савелию Крамарову за границей.

По воспоминаниям друзей, Савелий Крамаров среди прочих обстоятельств объяснял свой отъезд тем, что «в детстве испытал то, что не пожелаешь даже врагу»: «Впрочем, я сам был сыном “врага народа”. Неимоверная тяжесть детства гонит меня отсюда. Я не хочу, чтобы дети, если они у меня появятся, испытали то же самое».

Он родился 13 октября 1934 года в Москве, проведя первые, еще не очень сознательные годы жизни в любящей и дружной семье. В четыре года Савелий увидел своего отца в последний раз, затем остались лишь фотографии. Его отец, Виктор Савельевич Крамаров, с отличием окончив юридический факультет Киевского университета, был принят в Московскую коллегию адвокатов. Однако уже после первых процессов ему объяснили, что рвение в защите тех, кто находится на скамье подсудимых, совсем не требуется и чаще всего его присутствие как адвоката – простая формальность. Виктор Крамаров был другого мнения и до последнего пытался облегчить судьбу невиновных: участвуя в процессах против «врагов народа», он находил смягчающие обстоятельства, озвучивал подвиги своих подзащитных в годы Гражданской войны. Это и послужило поводом для обвинений против него самого. Особым совещанием при НКВД было решено: «Виктора Савельевича Крамарова за контрреволюционную деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет, считая срок с 14 марта 1938 года». В ту пору все осознавали, чем грозило это семье, поэтому мать Савелия, чтобы хоть как-то облегчить в будущем жизнь сына, вскоре оформила развод. И она, и муж понимали, что выдуманное клеймо останется навсегда, и не ошиблись. Полностью отбыв срок, проведя всего три с небольшим года на свободе, работая юрисконсультом, Виктор Савельевич был вновь арестован в 1950-м «за участие в меньшевистской эсеровской организации», а следом этапирован в Красноярский край, где и умер в марте 1951 года.

Мама Савелия, Бенедикта Соломоновна, умерла, когда сыну было всего 16 лет. Но до конца его жизни оставалась самым близким для него человеком. Всегда и везде он носил ее фотографию, выбирал похожих на нее женщин, в честь нее назвал и свою дочь. Ради нее стал артистом, ведь когда-то в его юности на встрече с друзьями она сказала: «Мой сын станет артистом!» – поэтому подвести ее и ее мечту о будущем сына он не мог. После смерти матери Савелий переехал жить к родственникам, у которых, впрочем, были свои дети и свои первоочередные задачи. Из-за недоедания у него открылся туберкулез. Говорят, врача, который вытащил его буквально с того света, через много лет он найдет в Израиле и искренне отблагодарит.

Окончив школу, Крамаров попытался поступить в театральный институт, но его не приняли. Выбрав другой первый попавшийся вуз – Московский лесотехнический институт – и поступив на факультет озеленения, он целыми днями пропадал в студии самодеятельности «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств. Затем с рассказом Василия Шукшина «Ваня, ты как здесь?!» студент Крамаров начал успешно выступать в Московском театре миниатюр.

А вскоре Крамарова пригласили сниматься в кино. Его заметили после первого фильма «Прощайте, голуби!», а признали уже после второго – «Друг мой, Колька!». Роль хулигана Васьки сам Савелий позднее назовет одной из лучших в своей кинематографической карьере. А кепку, в которой снимался, навсегда сохранит как талисман и через два десятка лет именно ее надвинет на лоб, задремав в самолете, покидая Союз. Узнаваемым всеми он станет в 1966 году после выхода картины «Неуловимые мстители», а его: «А вдоль дороги мертвые с косами стоят… И тишина!» – станет крылатой фразой. Крамарова стали приглашать известные режиссеры. Его короткое появление в фильме гарантировало успех, а реплики и неповторимая мимика запоминались навсегда. «Город мастеров», «Трембита», «12 стульев», «Большая перемена», «Иван Васильевич меняет профессию» – всем этим картинам Крамаров придавал то, что в совокупности и завоевывало любовь зрителей.

А после премьеры комедии «Джентльмены удачи» к нему пришла настоящая слава. Но, как неоднократно было замечено, вместе со славой приходит и зависть. Можно найти немало воспоминаний его коллег, знаменитых актеров, которые позволяли себе прилюдно грубые и язвительные высказывания в его адрес. Естественно, доброжелатели донесли до спецслужб и то, что Крамаров – религиозный человек, посещает синагогу, а его родной дядя и вовсе эмигрировал в Израиль. Сразу после этого Крамаров попал под контроль КГБ, агенты которого вскоре начали портить ему карьеру. В Госкино внезапно решили, что образы его героев «оглупляют общество», а режиссеры, активно привлекавшие его в свои работы, внезапно начали избегать его. Фильмы с его участием выходили всё реже, роли в них были всё короче. Но на народной популярности это не сказывалось никак: его узнавали, писали ему письма, спрашивали, когда новый фильм, жалуясь, что устали смотреть на скучных партийных секретарей и председателей колхозов. Однако сам Крамаров, не имея никакой возможности работать, все-таки задумался об эмиграции. Правда, выпускать его из страны никто не собирался.

К тому моменту Крамаров снялся в более чем 40 фильмах, и если бы актер такого масштаба в ту пору сменил страну, это был бы явный подрыв авторитета советского кинематографа, и фильмы с его участием попросту нельзя было бы показывать.

Абсурдность ситуации, отсутствие ролей, а как следствие – и источника заработка привели к тому, что Крамаров осенью 1981 года написал письмо Рональду Рейгану с просьбой: «Помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности. Моя нынешняя великая страна, видимо, помочь мне в этом вопросе не может». Письмо он передал работнику американского посольства. Говорят, его трижды читали по «Голосу Америки», и не исключено, что Рейган обратил на него внимание и ускорил получение визы на въезд в Америку. Перед отъездом он скажет: «При своей славе я не могу даже сниматься в кино. Меня гонят отсюда… Мне надоели роли идиотов. Всякая пьянь при встрече бросается ко мне и панибратски обнимает меня, как своего, как тупого пьянчужку. Я другой человек. Я многое люблю здесь, я вырос на этой земле, но она словно горит под моими ногами, гонит меня аж за океан. Может, там повезет страннику?»

В Америке он не стал столь же популярен, как на родине, но его талант и трудолюбие нашли себя. Совершенно не зная английского, владея им не больше, чем его герой из «Джентльменов удачи», где девушка была «чувихой», он тем не менее был принят Голливудом, сыграв роли в фильмах «Москва на Гудзоне», «2010» и «Красная жара». Кроме того, был востребован на телевидении и в шоу-программах. Кроме того, в Америке он обрел счастье от рождения ребенка и от присутствия рядом с ним близкого и любимого человека. После перестройки он приезжал в Москву, был почетным гостем кинофестиваля «Кинотавр», снялся и в российской картине «Русский бизнес».

Он ушел из жизни 6 июня 1995 года, не выдержав второго инсульта, через четыре месяца после обнаружения у него тяжелой формы рака. Похоронен он на еврейском мемориальном кладбище «Холмы Вечности» близ Сан-Франциско, где 12 октября 1997 года был установлен памятник с высеченными на иврите словами: «Последний дар – вечный покой душе твоей» и раскрытой книгой с названиями его любимых фильмов. Присутствовавшие на открытии памятника – более двухсот человек – подписались под письмом в Министерство культуры России о присвоении Савелию Крамарову звания народного артиста (посмертно). На письмо пришел отказ. Но отказ официальных инстанций, равно как и их признание, никогда не сравнятся с любовью людских сердец, помнящих великого актера, человека и личность – Савелия Крамарова.

21 августа 1698 года в итальянской Кремоне в семье скрипичных дел мастера Иосифа Гварнери родился мальчик, которого назвали Бартоломео Джузеппе Антонио.
В наши дни он известен как Джузеппе Гварнери дель Джезу.
Ему завидовал сам Страдивари. Инструменты, изготовленные его руками, на сегодня самые дорогие в мире.
И никто не может сказать, почему.

Будущее маленького Джузеппе было предопределено.
Его дед учился еще у великого Амати, уже в то время прославившего свое имя созданием прекрасных певучих струнных инструментов.
Ему пришлось начинать свое обучение с мальчика на побегушках.
Вначале он постигал науку распознавать и сортировать дерево, потом готовить кишки ягнят для изготовления струн, потом обращаться со столярными инструментами — в общем, все, как обычно для подмастерья. Только некоторые его уроки проходили отдельно от других учеников: семейные секреты изготовления волшебных инструментов передавались от отца к сыну вдали от чужих глаз.
Мальчик быстро перенимал мастерство отца и деда.
Мало того, что он свободно повторял их работы, так его копии превосходили оригиналы звучанием.
Вроде бы то же дерево, тот же лак, еще неумелые руки молодого мастера, а скрипка — поет!
Впоследствии даже Иосиф копировал сыновние технологии, стараясь повторить его шедевры. Но дошедшие до наших дней скрипки отца и сына кардинально различаются по звуку, его тембру и наполненности.
Семье Гварнери приходилось нелегко.
В то же время расцвета достиг гений другого скрипичного мастера — Антонио Страдивари. Его скрипки вошли в моду, мастер был продуктивен, имел влияние и деньги.
Страдивари производил около 25 скрипок в год, притом что обычно из-под рук мастера выходит всего до пяти качественных инструментов.
Конечно, в мастерской Страдивари работали подмастерья, но все равно это было слишком много.
Ниша дорогих инструментов была заполнена, а тут еще Джузеппе достался своенравный характер деда Андреа.
Он был невоздержан во хмелю и постоянно попадал из-за этого в передряги.
Некоторые исследователи жизни великого мастера считают, что именно по этой причине Джузеппе оказался в ордене иезуитов.
Он жил и работал в монастыре, продавая свои скрипки церкви практически за бесценок.
Только вот не все оправдывают пребывание мастера в монастыре попыткой избавиться от земных пороков или бегством от нищеты. Современники Гварнери судачили, что он жил среди монахов не просто так.
Гварнери надеялся спрятаться за монастырскими стенами от дьявола, которому он продал душу за то, чтобы его инструменты стали лучшими, превзойдя работы Страдивари.
К моменту становления Гварнери как отличного производителя скрипок противостояние между двумя конкурирующими семействами достигло своего апогея.
Страдивари почувствовал в молодом Джузеппе сильного соперника и применял в борьбе с ним все свои связи.
Инструменты Гварнери не покупали, тем более, он не признавал дорогой отделки, предпочитая уделять внимание голосу скрипки часто в ущерб ее внешнему виду.
Работы Гварнери в сравнении со Страдивари неряшливы.
Эфы (резонаторные отверстия) вырезаны неровно, можно сказать, даже небрежно.
Лак положен где-то даже комками. И
таких непростительных огрехов — множество.
Те, кто изучал скрипки руки Гварнери в разное время, пытались улучшить звучание, отшлифовав покрытие или доведя до правильной формы ту деталь, что казалась неправильной.
В результате скрипка теряла свое волшебное звучание.
Из-за таких горе-улучшателей до наших дней дошли всего несколько неиспорченных скрипок дель Джезу.
Однажды, спустя много лет после смерти Джузеппе, великому скрипачу Никколо Паганини предложили купить скрипку почти неизвестного мастера. Музыкант, привыкший к изяществу и совершенным формам инструментов Страдивари, недоверчиво отнесся к грубой скрипке с нарушенными пропорциями.
Но стоило ему заиграть, как он влюбился в ее звук.
Свое имя «Пушка» скрипка получила именно за особенность своего голоса.
Глубокий насыщенный, сильный — он долетал до любой точки любого концертного зала.
Говорили, что когда Паганини играл на ней, за его спиной можно было видеть тень дьявола.
А кое-кто поговаривал, что в «Пушку» вселилась проданная этому самому дьяволу душа самого Джузеппе Гварнери, которая после смерти не знает покоя.
В 1999 году «Пушка» попала в руки Богодара Которовича, известного скрипача.
Вспоминая опыт игры на ней, маэстро говорил о полнейшей мистике.
Инструмент не представлял ничего особенного, репетиции не показали никакого сверхзвука, которого так ждал от легендарной скрипки музыкант.
Артист переживал о том, что и выступление будет посредственным.
Но стоило заиграть на концерте, как скрипичный голос необъяснимым образом преобразился.
Которовичу казалось, что кто-то стоит за спиной и играет вместе с ним.
Скрипки Гварнери действительно превзошли работы самых известных мастеров.
Они стоят в два раза дороже работ Страдивари.
Но даже если Гварнери продал душу дьяволу, то он плохо читал контракт…
Дьявол не стал долго дожидаться и прибрал душу великого мастера всего в 46 лет.
Умер Джузеппе дель Джезу в нищете и безвестности, в тюрьме.
И не осталось даже сведений о том, почему он там оказался.
Известно только, что в последние годы он создал лучшие свои скрипки.

Владельцу «Пушки», легендарному Паганини, тоже не повезло прожить долгую жизнь и обрести покой после смерти.
За пару лет до смерти скрипач потерял голос
Говорят, что скрипка Гварнери в тот же день тоже потеряла звучание.
Но если скрипку смогли починить, то Паганини до самой своей смерти не мог говорить.
После того как Паганини умер, церковь не дала разрешения похоронить его на освященной земле, объявив музыканта нечестивцем и пособником дьявола из-за тех самых слухов о сатанинской тени за его спиной.
С тех пор гроб с телом виртуозного скрипача ждала жуткая одиссея, продолжавшаяся 56 лет.

Автор Анна Русич

«Хранители воспоминаний»& Zemfira Qurbanova

Одному человеку повезло — он повстречал Бога. Пытаясь узнать ответ на самый важный вопрос, человек попросил:
– Господи, я бы хотел увидеть рай и ад.
Господь взял человека за руку и подвел его к двум дверям. За одной дверью был громадный круглый стол, на середине которого стояла огромная чаша, наполненная пищей, который пахла настолько аппетитно, что заставляла рот наполняться слюной.

Люди, сидящие вокруг стола, выглядели голодными и больными. Все они выглядели умирающими от голода. У всех их были ложки с длинными-длинными ручками, прикрепленными к их рукам. Они могли достать чашу, наполенную едой, и набрать пищу, но так как ручки у ложек были слишком длинные, они не могли поднести ложки ко ртам. Добрый человек был потрясен видом их несчастья

– Только что ты видел Ад, – сказал Бог.
Они подошли ко второй двери. Открыв её, они увидели такой же круглый огромный стол, такую же большую чашу, наполненную вкусной едой. И даже у людей вокруг стола были точно такие же ложки. Но все выглядели довольными, сытыми и счастливыми.

– Я не понимаю, – сказал человек.
– Это просто, – ответил Бог. – Эти научились кормить друг друга. Те же думают только о себе.

Ад и рай устроены одинаково. Разница — внутри нас.