16.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Я всегда считал, что нельзя оценивать школьника по тому, что у него получается хуже всего. Если парень гений математики, но с трудом пишет сочинения, это ещё не повод считать его двоечником. Надо учитывать сильные стороны.
И тут жизнь подкинула новость. Минпросвещения разработало методические рекомендации по оценке поведения школьников. Десять показателей, за каждый от нуля до трёх баллов. Набрал 24 из 30 — поведение образцовое. От 10 баллов — допустимое.
Мою идею наконец-то услышали! Правда, применили к хулиганам.
Представим идейного хулигана, который внимательно изучил методику и решил действовать строго по ней. Не в смысле перестать хулиганить, а в смысле сделать это максимально выгодно.
На уроки является минута в минуту, в отглаженной рубашке и с начищенными ботинками. Одноклассников не обижает, учителям не хамит, школьное имущество бережёт. Правила пожарной безопасности знает лучше завхоза. Хулиганство хулиганством, а зачем бесплатно терять баллы?
Поручения выполняет с удовольствием. Попросили вытереть доску — вытер до блеска. Попросили прекратить безобразие — немедленно прекратил, вежливо извинился. На следующем уроке продолжил.
Причём исключительно в одиночку. Коллективное хулиганство может испортить показатели взаимодействия с одноклассниками. А наш герой не идиот, он методичку читал.
По дисциплине ноль. За антиобщественные выходки тоже ноль. Если остальные восемь показателей оценить на тройку, получается ровно 24 балла.
Образцовое поведение!
Раньше хулиган боялся вызова к директору. Теперь сам приходит с калькулятором.
— Ваш сын систематически срывает уроки!
— И сколько у него баллов?
— Двадцать четыре.
— Значит, поведение образцовое?
— Да какое образцовое?! Он же хулиган!
— Тогда зачем вы его оцениваете по десяти показателям, если всё равно собираетесь оценивать по одному?
— Мы примем меры!
— Принимайте. Только в журнале, пожалуйста, по утверждённой методике. А то он у меня мальчик принципиальный, жалобу напишет.
Наш герой даже обнаружил любопытную особенность методики. Для «допустимого поведения» предусмотрены дополнительные условия: по некоторым показателям нельзя получать ноль.
А вот для «образцового» такого ограничения отдельно не прописали.
Поэтому наш хулиган на допустимое поведение даже не претендует. Мелко плавает. Ему сразу образцовое подавай!
Вообще, если подумать, мы совершенно неправильно оцениваем преступников.
Большинство осуждённых соблюдают 99% Уголовного кодекса! Человек, допустим, совершил убийство. Зато самолёты не угонял, заложников не захватывал, деньги не подделывал, государственную тайну не продавал.
Образцовый гражданин. Просто по одному показателю ноль.
Кстати, пункт 4.7 методических рекомендаций прямо предусматривает право родителей знакомиться с обоснованием оценки и обжаловать её.
Представляю, как хулиганы первыми освоят этот пункт. Начнут требовать строгого соблюдения методики, объективности оценивания и прекращения учительского произвола. Ещё и родительские собрания организуют в защиту своих законных двадцати четырёх баллов.
Похоже, авторы методики забыли закон Мёрфи. Если правила позволяют устроить безобразие, найдётся человек, который сделает это строго по правилам.
Очень надеюсь, что чиновники успеют освоить собственную арифметику раньше школьников.
Иначе впервые в истории школы хулиганы будут бороться не против правил, а за их неукоснительное соблюдение.
12.11.2026, Новые истории - основной выпуск
В интернете опять обсуждают женскую планочку. Оказывается, настоящий мужчина должен зарабатывать минимум 300 тысяч в месяц, иначе он какой-то ненастоящий. Одни возмущаются, что женщины совсем обнаглели, другие уверяют, что таких единицы, а я вообще считаю, что некоторых девушек просто развели мошенники. Причём настолько изобретательно, что потерпевшие даже не подозревают, что у них что-то украли.
Начнём с того, что я вообще не понимаю, каким образом высокая планка должна улучшить личную жизнь. Ведь выбор всё равно остаётся прежним: лучший из доступных мужчин, одиночество или ожидание новых вариантов. От повышения требований новые кавалеры почему-то не материализуются. Было бы иначе, я бы давно потребовал зарплату миллиард и с интересом наблюдал, как работодатели дерутся за право мне её платить.
Зато повышение планочки прекрасно меняет отношение к тому, что уже доступно.
Допустим, у мужчины зарплата в четыре раза больше медианной. По обычным меркам человек весьма неплохо устроился, но ему не повезло: у любимой женщины базовый минимум начинается ещё выше.
И вот она, возможно, совершенно искренне его любит, но где-то на заднем плане всё равно сидит мысль, что пришлось немного поступиться требованиями. А мужчина постепенно замечает, что ему вроде бы рады, но как-то не совсем так, как он ожидал. И искренне недоумевает, каким образом с такой зарплатой умудрился попасть в категорию уценённых.
Чтобы прочувствовать ситуацию, представьте, что вы устроились на отличную работу. Зарплата выше рынка, начальник адекватный, коллектив приятный, переработок нет. Знакомые завидуют, жена радуется, даже в понедельник утром не возникает желания эмигрировать.
И вот вам объясняют, что приличный специалист вашего уровня должен получать как минимум вдвое больше. После чего вы продолжаете работать на прежнем месте, только теперь с ощущением, что вас страшно недооценивают и вы вообще-то сделали работодателю огромное одолжение.
Работа осталась той же, деньги те же, начальник по-прежнему хороший, но удовольствие уже не то. Более того, начальник постепенно тоже начнёт замечать, с каким героическим терпением вы у него работаете.
В отношениях всё ещё веселее, потому что там человек может совершенно искренне любить партнёра и одновременно испытывать разочарование от того, что пришлось снизить планку. А партнёр, естественно, чувствует, что его не столько выбрали, сколько великодушно согласились взять.
Получается удивительная вещь: два человека вполне могли бы быть счастливы вместе, но одному из них объяснили, что он продешевил, и теперь оба слегка недовольны.
Причём никто ничего плохого не сделал. Просто радость от хороших отношений испортили сравнением с тем, чего нет.
А с обеспеченными мужчинами есть ещё одна тонкость. На них повышенный спрос, и некоторые от этого слегка портятся. Конечно, далеко не все, но если за человеком постоянно бегают женщины, ему иногда становится трудно объяснить, зачем вообще кем-то дорожить. Тем более если на место недовольной уже записались три следующие.
Так что можно долго искать обеспеченного мужчину, а потом с удивлением обнаружить, что он считает себя настолько ценным подарком, что даже упаковку за собой убирать не обязан.
Но самое интересное — откуда вообще взялась необходимость в такой высокой планке?
Ведь некоторые блогеры не просто рассказывают женщинам, что богатый мужчина — это хорошо. Они предварительно долго и обстоятельно объясняют, какие мужчины в принципе ужасные. Что они ленивые, ненадёжные, только и мечтают использовать женщину, а отношения с ними — сплошной тяжёлый труд.
Но за такие страдания, оказывается, положена компенсация. Причём весьма солидная.
Получается замечательная схема. Сначала женщину убеждают, что отношения — это ущерб, а потом назначают размер компенсации. Причём предъявляют требования мужчине, который ничего плохого ей ещё не сделал, а возможно, даже не успел с ней познакомиться.
И если он требованиям не соответствует, виноват, естественно, он.
Вот тут я и понял, насколько далеко шагнуло современное мошенничество.
Обычные жулики действуют примитивно. Одного уговорят перевести деньги на безопасный счёт, другого заставят взять кредит, третьего вообще подбивают что-нибудь поджечь. Потом потерпевшие идут в полицию, по телевизору показывают предупреждения, начинается всякая неприятная для мошенников суета.
А здесь всё куда изящнее. Можно испортить человеку вполне счастливые отношения или убедить его отказаться от хорошего партнёра, которого он ещё даже не встретил.
Деньги на месте, имущество цело, заявления в полицию никто не пишет. Даже наоборот, пострадавшая искренне благодарна за то, что ей наконец открыли глаза.
И что особенно прекрасно, она начинает делиться открытием с подругами. Объясняет им, что они себя не ценят, что их мужчины недостаточно зарабатывают и что соглашаться на такие отношения — унижение.
Подруги тоже начинают пересматривать свою жизнь, после чего идут спасать следующих.
Так это же не просто мошенничество, а целая пирамида! Причём значительно совершеннее финансовой.
В обычной финансовой пирамиде организаторам приходится обещать людям доход, а когда выплаты прекращаются, начинаются скандалы. Здесь никому вообще ничего не обещают, кроме осознания собственной исключительности. Зато каждый новый участник сам распространяет схему, совершенно бесплатно и исключительно из лучших побуждений.
А наверху сидит блогер, собирает просмотры и продаёт курсы о том, как наконец стать счастливой. Причём чем хуже у подписчиц складываются отношения, тем выше спрос на следующие курсы.
И что самое неприятное, пирамида Мавроди рано или поздно должна была рухнуть сама, поскольку никакой приток новых вкладчиков не мог бесконечно обеспечивать обещанные выплаты. А здесь выплат вообще нет, расходы на привлечение новых участников практически нулевые, и никаких естественных причин останавливаться у такой системы не наблюдается.
Так что эту пирамиду нам, похоже, придётся разбирать самостоятельно, пока она не разобрала нас.
И ведь самое удивительное, насколько хорошо всё организовано! В обычной пирамиде новых участников приводят ради процента. Здесь — совершенно бескорыстно. Увидела счастливую подругу — и пошла объяснять, что счастлива она неправильно.
11.11.2026, Новые истории - основной выпуск
У нас в родительском чате недавно чуть не случилась санитарная катастрофа. Причём виновник ещё даже не был испечён.
Дело было перед школьным чаепитием. Я предложила принести домашний яблочный пирог. Пеку его давно, обычно народ доволен, даже свекровь хвалит. А это, между прочим, сертификат посерьёзнее многих государственных.
Тут одна мамочка написала, что домашнюю выпечку в школу приносить нельзя. Такие правила.
Ну нельзя и нельзя. Но дальше чат понесло.
— И правильно, что нельзя! А вдруг дети отравятся?!
— Вы знаете, какие бывают кишечные инфекции?!
— А если сальмонелла?
— А если у кого-то аллергия? Кто отвечать будет?!
За каких-то двадцать минут мой пирог успели заподозрить во всех известных науке заболеваниях. Особенно старалась Инна, которая, между прочим, регулярно пьёт у меня чай и прекрасно знакома с подозреваемым.
Я даже немного обиделась за пирог. Он ещё существовал только в виде яблок, муки и прочих продуктов, а ему уже светила санитарная экспертиза.
Вечером зачитывала самые драматичные сообщения мужу. Сын Федька сидел рядом и делал вид, что решает математику. Особенно его развеселила сальмонелла.
В чате я спорить не стала. Написала:
— Девочки, никаких проблем. В школу не понесу. Но пирог всё равно испеку, так что приходите в субботу ко мне с детьми. Чаю попьём, поболтаем.
В субботу пришли несколько знакомых семей. Инна тоже пришла, наши дети дружат. Сидели на кухне, болтали про школу, дети в комнате что-то строили из конструктора. Судя по грохоту, проектировали обрушение здания.
Пирог удался. Инна съела два куска, попросила третий и стала выяснять, сколько я кладу корицы. Остальные тоже нахваливали. В общем, никаких признаков санитарной тревоги. Даже руки перед едой не все дети помыли, пришлось напоминать.
Когда гости разошлись, мы с Федькой убирали со стола. Тут от Инны прилетело сообщение:
«Спасибо огромное! Пирог обалденный! Скинь рецепт, пожалуйста».
Я показала сообщение сыну. Он посмеялся, а потом спросил:
— Мам, а чего тётя Инна в чате говорила, что мы от твоего пирога отравимся? Она же его всегда ест.
— Потому что в школу домашнюю выпечку приносить запрещено.
— Ну это правильно, — неожиданно согласился Федька.
Я даже удивилась.
— Почему?
— Ну смотри. У нас в школе почти семьсот человек. Если все начнут свои пироги носить, рано или поздно кому-нибудь не повезёт. У каждого риск маленький, а на всю школу уже приличный набежит. И если кто-нибудь отравится, директрисе потом отвечать.
Подумал и добавил:
— Она хорошая. Помнишь, как разрешила мне после уроков в библиотеке сидеть, пока ты с работы не придёшь? Не хочу, чтобы её из-за какого-то пирога ругали.
— Вот именно. В школе нельзя за всех рисковать, а дома родители сами решают, чем кормить детей.
— Так я и не спорю. Только почему никто в чате так и не написал? Сказали бы, что директрису подставлять нехорошо. Я бы первый согласился.
— Ну они же за безопасность переживали.
— А дома, значит, не переживают?
— Дома ты тоже можешь отравиться. Просто здесь школьные правила не действуют.
Федька задумался.
— То есть если я всё-таки отравлюсь, какая мне разница, по правилам меня отравили или против правил?
— Тебе никакой. Просто в школе ещё учителям достанется.
— Вот! — обрадовался Федька. — Так я и говорю! Учителей беречь надо!
Помолчал немного, посмотрел на остатки пирога и добавил:
— Только сальмонеллу зачем приплетали? Она же всё равно правила не читает.
---
История выдуманная. А вот логика её участников, к сожалению, нет.
07.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Посмотрел мем от 31 октября про женщину, которая полгода ходила к психологу, училась любить себя и выстраивать личные границы. Перестала готовить мужу, убираться и слушать его нытьё про работу, когда была «не в ресурсе». А потом муж молча собрал вещи и подал на развод.
В комментариях её дружно записали в дуры. А я думаю, что она просто проиграла в «Дженгу на кукуху».
Знаете такую игру? Из деревянной башни вытаскивают брусочки, стараясь, чтобы остальные не рухнули. А тут вместо башни собственная психика. Вытаскиваешь страхи, обиды, чувство вины и прочие вещи, которые мешают жить. И радуешься, пока сверху что-нибудь не прилетит.
Вот наша героиня вроде бы вытаскивала чувство вины, а заодно вытащила и семейные обязанности. Только забыла посмотреть, что на них держалось. Например, муж.
Интернет забит психологическими техниками. Страхи, обиды, комплексы, чувство вины — выбирай, что мешает, и приступай к демонтажу. Даже шарлатаны иногда вполне успешно вытаскивают брусочки. В конце концов, ломать — не строить.
Главное, чтобы после психологической практики брусочков становилось меньше. А то некоторые так увлекаются, что уже второй этаж надстраивают.
Я, кстати, тоже успел вытащить пару брусочков не с той стороны.
Увлёкся психологическими практиками. Научился довольно неплохо ослаблять неприятные эмоции и для начала поработал со злобой и раздражением. Стало спокойнее, добрее. Люди вокруг тоже начали казаться гораздо приятнее.
Правда, вскоре обнаружился нюанс. Раньше на чужую наглость можно было разозлиться и дать отпор. А теперь сидишь, искренне любишь человечество, пока оно примеряется к твоей шее.
Попробовал спокойно отказывать — и тут во всей красе обнаружилось чувство вины. Получается, злость уже убрал, а без неё отказывать неудобно. Красота! Раньше хотя бы мог послать человека и потом переживать. Теперь даже послать не получается, зато переживать можно заранее.
Пришлось дочищать вину. И вот тут дело пошло веселее.
Теперь могу совершенно спокойно и с искренней любовью снять человека со своей шеи и отправить восвояси. Если будет сопротивляться — помогу. Нежно, бережно, с соблюдением техники безопасности.
Некоторые, правда, переживают: как же без чувства вины? Это ведь тормоза! А я сначала убрал двигатель для злодейства, потом тормоза. И самое обидное для любителей тормозов — прекрасно без них обхожусь.
И всё бы хорошо, но выяснилось, что пока я чинил кукуху, лень обустраивалась с комфортом.
Дело в том, что все эти практики я обычно делал лёжа. Расслабился, закрыл глаза, занимаюсь собой. И отлично расчистил тревоги, обиды и прочие неприятности, которые умудряются доставать человека, даже когда он ничего не делает.
В результате научился великолепно чувствовать себя лёжа. А лень вообще не пострадала. Более того, получила улучшенные условия проживания.
Когда добрался до лени, выяснилось, что она вовсе не запрещала работать. Если очень надо — пожалуйста, сделаю! Она просто постоянно повышала планку этого самого «очень».
Оказалось, лень работала как опытный коррупционер. За любое полезное дело брала откат. Причём не деньгами, а моими же силами. Хочешь поработать? Плати. Хочешь заняться чем-то важным? Тариф повышенный!
И ведь мозг выбирал абсолютно рационально! Если встать с дивана стоит как разгрузить вагон, то в вагоне должно быть золото, ну минимум серебро.
Зато стоило срокам начать гореть, как все поборы чудесным образом исчезали. И работа вдруг делалась гораздо легче.
Ну конечно! Пока никто не спрашивает, где результат, можно спокойно брать откаты. А когда за тобой уже выехали с проверкой — внезапно выясняется, что всё можно сделать бесплатно!
Пришлось провести внутреннюю антикоррупционную кампанию. Кое-как снизил поборы — и оказалось, что работать можно без объявления чрезвычайного положения.
Вот после этих приключений я и понял главное правило «Дженги на кукуху»: мало научиться вытаскивать брусочки. Надо ещё сообразить, какой вытаскивать следующим, что на нём держится и не лучше ли вообще начать с другого места. Где пользы больше, а обломков меньше.
В обычной дженге, если башня рухнула, можно начать новую партию.
А здесь ремонт приходится делать, не прекращая эксплуатацию здания. И на время ремонта из собственной кукухи съехать некуда.
05.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Есть люди, которые твёрдо знают: на безопасности экономить нельзя. Вообще. Ни копейки. Особенно если деньги чужие.
Предлагаю простую задачку.
Идёте вы по лесу. Впереди река, через неё перекинут самодельный мост. А где-то в стороне есть другой — надёжный, сертифицированный, построенный по всем правилам.
Какой выберете?
Если сертифицированный — поздравляю! Вы согласились потратить неизвестно сколько времени и сил, чтобы избежать неизвестно какого риска. Настоящий ответственный гражданин!
Если самодельный — тоже поздравляю! Вы готовы рисковать жизнью ради экономии неизвестно чего. Настоящий безответственный гражданин!
А теперь подробности, которые я из скромности умолчал.
Может, самодельный мост построил профессиональный мостостроитель для собственной дачи. Бетон, арматура, десятикратный запас прочности. Просто сертификата нет. Если упадёте — будете тонуть с нарушением установленного порядка.
А может, там две верёвки и три гнилые доски. Четвёртая была, но испытаний не выдержала.
И сколько до сертифицированного моста идти, я тоже не сказал. Может, пять минут по хорошей тропинке. А может, сорок километров через бурелом. Причём сам мост действительно надёжный, без подвоха. Просто его надёжность никак не сокращает расстояние до него.
«Так вы сначала условия уточните!»
Вот! Наконец-то разумный человек!
Потому что одно дело — пройти лишние пять минут, чтобы избежать серьёзного риска. И совсем другое — двое суток ломиться через тайгу ради ничтожного улучшения безопасности.
А теперь добавим дождик. Вы промокли, замёрзли, впереди ещё километров двадцать. Но зато не рискуете переходить по самодельному мосту!
Возможно, совершенно правильно делаете. А возможно, только что обменяли ничтожный риск упасть в реку на вполне приличный риск переохлаждения. Причём с доплатой в виде двух суток собственной жизни.
И заметьте, я ещё добрый. Никакого лесного пожара, больного ребёнка на другом берегу и медведя, который тоже предпочёл сертифицированный мост, но почему-то идёт за вами.
А ведь задача элементарная. Всего два вопроса: насколько уменьшится риск и сколько за это придётся заплатить? Причём платить можно не только деньгами, но и временем, здоровьем, другими рисками.
Если ответов нет, уверенно заявлять, какой мост лучше, несколько преждевременно.
Но попробуйте объяснить это человеку, который уже произнёс священное «На безопасности не экономят!».
— А сколько безопасности мы получим?
— Больше!
— Насколько?
— Вы что, против безопасности?!
— Нет, я хочу знать, что покупаю.
— Человеческая жизнь бесценна!
— А если обход опаснее самого моста?
— Не передёргивайте! Мы сейчас обсуждаем безопасность!
И ведь человек не врёт. Он действительно за безопасность. Просто до сих пор не поинтересовался, стало ли от его предложений безопаснее.
Допустим, ради устранения риска свалиться с моста в 0,001% вы получили риск серьёзно пострадать от переохлаждения в 1%. В тысячу раз больше! Причём за собственные деньги и два дня жизни.
Значит, срочно нужны дополнительные меры против переохлаждения! Они, конечно, тоже могут создать новые риски, но это уже повод для следующего комплекса мероприятий. Желательно за ваш счёт.
Тут открывается удивительное свойство безопасобесия: опасность, связанная с нарушением правил, видна за километр. А если человек пострадал, добросовестно соблюдая все инструкции, — это уже несчастный случай. Никто же ничего не нарушил!
Если вы утонули, нарушив инструкцию, — сами виноваты. А если замёрзли, выполняя её, — инструкция ни при чём. Она же была про мосты.
04.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Вспомнил одну компьютерную игру. Там симпатичные черепашки копали землю, добывали ресурсы, собирали всякие полезные штуки. В общем, ничего особо выдающегося. Но одна механика мне почему-то запомнилась.
Там был лёд. По обычной земле черепашка передвигалась нормально: нажал стрелку — прошла одну клетку. А стоило попасть на лёд, как управление становилось своеобразным. Нажал вправо — и черепашка летит вправо до ближайшей стены. Хотел пройти две клетки? Извини, проехал двадцать. Нужный ресурс остался где-то посередине, прямо под носом, но просто так до него уже не добраться.
Приходилось заходить с другой стороны, расчищать проходы, использовать препятствия, чтобы остановиться в нужном месте. Вроде обычная головоломка, но запомнилась. Хорошо ещё, что разработчики не догадались расставить по краям шипы.
А недавно я понял, что некоторые люди именно так и думают. Только в компьютерной игре подобная механика включается на специальных клетках, а у них — практически на любой теме.
Например, говоришь человеку: может, не стоит считать самый слабый школьный предмет самым важным? Если ребёнок талантлив в математике, а по биологии у него тройка, может, сначала определить, сколько биологии ему действительно необходимо, а остальные усилия направить на развитие математического таланта?
Всё. Поехали.
— Ага! Значит, биологию вообще не учим?! А потом человек не будет знать, где у него печень! И антибиотиками вирусы лечить станет!
Стоп. Я предложил сдвинуться на одну клетку. Для начала. Никто не предлагал отменять биологию, запрещать учебники и вычёркивать печень из анатомического атласа.
Но собеседник уже у дальней стены. Спасает человечество от тотальной безграмотности. Причём совершенно искренне. Он же видит, какая там катастрофа!
С деньгами ещё веселее.
Предположим, человек много работает, хорошо зарабатывает, но на саму жизнь у него уже не хватает сил. Зарабатывает на путешествия — путешествовать некогда. На хорошую квартиру — приходит туда исключительно поспать. На развлечения — сил хватает разве что посмотреть, какие они бывают.
Возникает осторожная мысль: а может, деньги всё-таки не главная цель, а одно из главных средств? И если средств уже достаточно, а воспользоваться ими некогда, стоит немного сократить работу? Например, отказаться от работы по субботам. Посчитать, сколько потеряешь в деньгах, хватит ли оставшегося дохода и что вообще собираешься делать с освободившимся временем.
Но нет. Лёд!
— Ага! Вообще работать перестанем! Деньги кончатся! Жрать будет нечего! Будем бомжевать под мостом!
Причём человек уже совершенно серьёзно объясняет, почему жить под мостом плохо. Там холодно, антисанитария, могут ограбить. И с работой потом проблемы возникнут.
Спасибо, конечно, за предупреждение. Но я вообще-то предлагал в субботу выспаться. Желательно дома, а не под мостом.
А особенно прекрасные вещи происходят, когда речь заходит о человеческом характере.
Допустим, человек постоянно испытывает чувство вины. Перед родственниками, друзьями, коллегами, даже перед теми, кому ничего не должен. Этим прекрасно пользуются окружающие. Есть такие друзья, с которыми и врагов не надо: сами всё устроят, а тебе ещё и стыдно будет, что недостаточно хорошо им помог.
Предлагаешь: может, немного почистить чувство вины? Не совесть уничтожить, а убрать лишнее. Чтобы человек по-прежнему отвечал за свои поступки, но перестал считать себя виноватым за всё на свете.
— Ага! Совесть выжечь?! И что получится? Чикатило?!
Причём желательно сразу, с одного сеанса. Был нормальный человек, убрали избыточную вину — и всё, уголовная хроника.
Ладно, говоришь, если опасаешься такого результата, давай заодно поработаем со злобой. Чтобы человек не только перестал испытывать необоснованную вину, но и не стремился причинять окружающим зло.
— Ага! Вообще злиться перестанем?! Тогда нас все будут использовать! Сожрут и не подавятся!
Вот тут я прямо представил игровое поле.
Слева шипы: Чикатило. Справа шипы: сожрали. А посередине стоит человек, который не мучается лишней виной, не желает никому зла и при необходимости способен дать отпор.
Причём для отпора ему совершенно необязательно кого-нибудь ненавидеть. Можно просто сказать «нет». Но, видимо, эта кнопка тоже заблокирована.
До нормального состояния буквально три клетки. Однако попасть туда почему-то считается невозможным. Чуть тронул стрелку — и уже летишь до упора.
Никто ведь не требует выбирать направление наугад. Можно заранее подумать, насколько именно хочется изменить тот или иной параметр. Прикинуть реальные последствия одного шага, сделать его, посмотреть на результат. И только потом решать, нужен ли следующий.
Но для некоторых это натуральное читерство.
— Как это ты хочешь и совесть сохранить, и от лишней вины избавиться?! Так не бывает! Выбирай что-нибудь одно!
И ведь подобное встречается буквально повсюду. Предлагаешь не наказывать человека за каждую мелкую ошибку — получаешь лекцию о том, к чему приведёт полная безнаказанность. Предлагаешь иногда отказывать людям в необоснованных просьбах — тебе объясняют, почему эгоистов никто не любит. Говоришь, что не каждую работу нужно доводить до абсолютного совершенства, — и вот ты уже организатор производства бракованных изделий.
Причём шипы-то настоящие! Действительно, плохо остаться без денег, потерять совесть или позволять всем вытирать о себя ноги. Если доехать до соответствующей крайности, можно получить весьма неприятные последствия.
Но зачем же до них ехать? Они же далеко!
Такое ощущение, что в голове у него работает универсальная физическая модель. Берём сферическую корову в вакууме, ставим на идеально гладкий лёд, слегка толкаем. На другом конце поля устанавливаем шипы. Всё, задача решена: корова неизбежно погибает. Следовательно, толкать корову нельзя.
— Подождите, а почему она на льду?
— Потому что иначе она остановится и не доедет до шипов!
— А нельзя её вообще на лугу оставить? Она там траву ела, никого не трогала.
— Тогда мы ничего не докажем!
— Я вообще-то про выходной в субботу спрашивал.
— Не уходите от темы! Мы тут корову спасаем!
Конечно, лёд иногда бывает настоящий. Например, у человека с уже сформировавшейся зависимостью попытка «ну ещё один разочек» действительно может закончиться срывом. Вот тут опасность прямо под ногами. И смотреть надо прежде всего туда, а не на шипы где-то на горизонте.
Но нельзя же любую дорогу заранее объявлять катком. А если корова почему-то не скользит, срочно заливать поверхность водой и ждать морозов. Иначе ведь вся модель развалится!
И что прикольно, в той компьютерной игре лёд был настоящим, а шипов по краям не было.
А в жизни шипы бывают настоящими. Только лёд между нами и ними некоторые люди почему-то добавляют автоматически.
Ты ещё ничего сделать не успел, а собеседник уже три раза погиб, спас человечество и требует запретить каток.
Впрочем, если вы дочитали до этого места с мыслью «Господи, какую очевидную херню автор объясняет! Он что, дурак?» — поздравляю.
Возможно, всё наоборот: это вы умный. И друзья у вас умные. И родственники. Даже коллеги? Да вам целый заповедник людей с работающими тормозами достался! Берегите его. Особенно коллег.
Но если уже хочется написать: «Раз это очевидно мне, значит, очевидно всем, а автор идиот», — осторожнее.
Вы только что нажали стрелку.
Там дальше шипы.
03.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Вспомнил тут школу и понял, что нас с детства учили очень важной вещи: есть такое слово «надо». Не всё должно нравиться, не всё может получаться, но учить надо. Потому что готовимся ко взрослой жизни. А потом начинается взрослая жизнь, и выясняется, что многое вообще-то не надо.
Возьмём обычную школьную успеваемость. Допустим, ученик прекрасно знает математику. Самостоятельно изучает университетскую программу, решает олимпиадные задачи. Молодец, пять. Другой выучил параграф и правильно решил положенные задачи. Тоже молодец, тоже пять. Зато если первый по биологии получил тройку, тут всё ясно. Нужно срочно подтягивать биологию! Потому что с математикой у него уже всё хорошо, а с биологией какая-то херня.
Причём в школе замечательная система определения успешности. Нет троек — хорошист. Нет четвёрок — отличник. То есть твой статус определяется прежде всего тем, насколько плохо ты знаешь самый слабый предмет.
Можно самостоятельно освоить высшую математику, но остаться троечником. А можно по всем предметам получать четвёрки и гордо называться хорошистом. И если первый ученик завтра докажет новую теорему, его школьный статус не изменится. А если выучит строение цветка — вполне возможно. Так что теорема подождёт. У нас тычинки горят.
Тут обычно вспоминают поговорку: прочность цепи определяется её самым слабым звеном. Только у нас это звено лежит в ящике. А цепь мы собираем из других звеньев. И она будет работать, даже если в ящике останется какая-нибудь ржавая железяка. Если слабое звено действительно понадобится, тогда его и укрепим. Причём до необходимой прочности, а не обязательно до уровня остальных.
Но школьная система устроена так, будто к вам приходит инспектор, находит в ящике самую дохлую железяку и запрещает пользоваться всеми остальными.
— Но она мне не нужна!
— А если понадобится?
— Тогда и укреплю.
— Нет! Сначала укрепи! У тебя же в ящике слабое звено!
И ведь всё это объясняют тем, что знания обязательно пригодятся в жизни. Русский язык нужен даже математику — между формулами всё-таки приходится писать слова. А математика нужна даже филологу, хотя бы чтобы не путать скидку 50% на вторую покупку со скидкой 50% на всё.
Но почему из этого следует, что математик должен одинаково хорошо писать сочинения и доказывать теоремы? И почему, если все знания пригодятся, самыми необходимыми оказываются именно те, которые хуже всего получаются?
Допустим, ребёнок увлёкся программированием. Сам изучает языки, пишет программы, разбирается в алгоритмах. Его не надо заставлять учиться. Скорее приходится заставлять прекращать. А по истории у него тройка.
— Надо больше заниматься историей!
— Зачем? Я хочу программировать.
— По программированию у тебя уже пять!
— Но я могу научиться гораздо большему!
— А по истории у тебя три! Вот её и подтягивай!
Если потратить сто часов на программирование, оценка не изменится. А если на историю — можно получить четвёрку и стать хорошистом. В первом случае ребёнок станет лучше программировать. Во втором — лучше выглядеть в школьном журнале.
Причём даже пятёрка по любимому предмету не гарантирует, что талант будут замечать. Представьте ученика, который действительно прекрасно пишет сочинения. Живой язык, интересные мысли, собственный стиль. Его тексты можно читать с удовольствием, а не только по должностной инструкции. Написал хорошее сочинение — пять. Написал выдающееся — тоже пять. Написал маленький литературный шедевр — опять пять. А что вы хотели? Нобелевскую премию в электронный журнал? Зато допустил пару ошибок — оценка вполне может снизиться.
Получается, что талант выше пятёрки уже не виден, а ошибки продолжают прекрасно различаться. Поэтому лучше писать попроще, не экспериментировать со стилем и тщательно следить за запятыми. За литературный талант дополнительных баллов не дадут, а за лишнюю запятую вполне могут отнять. Творчество приветствуется. Но без излишеств. Желательно по образцу.
И на этом фоне мне даже нравится ЕГЭ. Да-да, тот самый, который принято ругать за всё подряд. Во-первых, для поступления можно сосредоточиться на нескольких ключевых предметах. А во-вторых, там сто баллов. Оказывается, между человеком, который просто хорошо знает математику, и человеком, который знает её исключительно хорошо, существует разница! Причём её даже можно выразить числом!
До ста баллов хотя бы трудно добраться. В отличие от школьной пятёрки, после которой можно хоть университетскую программу освоить — дополнительных баллов всё равно не дадут. И после одиннадцати лет борьбы за отсутствие троек вдруг выясняется, что для поступления важнее высокие результаты по выбранным предметам, а не одинаково прекрасные знания всего на свете.
Почти государственная измена принципу всестороннего развития. А ведь нас постоянно уверяют, что школа готовит ко взрослой жизни. Но во взрослой жизни выясняется, что многого можно вообще не знать.
Никто не требует от программиста научиться профессионально лечить зубы. А от стоматолога — освоить Python. Хотя какие вопиющие пробелы в образовании!
Не умеешь чинить машину — едешь в автосервис. Не умеешь вести бухгалтерию — обращаешься к бухгалтеру. И никому не приходит в голову собирать родительское собрание по поводу того, что взрослый человек опять отказался подтягивать свои слабые стороны.
Представляете, какой ужас? Люди спокойно живут, имея знания на тройку и даже на двойку по целым областям человеческой деятельности. И некоторые из них ещё ухитряются быть выдающимися специалистами!
К счастью, с этой системой бороться легко. Достаточно её просто понимать. Я даже представляю разговор с учительницей.
— У вашего сына тройка по биологии!
— Знаем.
— Её надо исправлять!
— Кому надо?
— Как это кому?! Он же может учиться на четыре!
— Может. Но решил потратить время на математику.
— У него по математике уже пять!
— И что? Математика на этом заканчивается?
— Но эта тройка нам всю статистику класса портит!
— А-а-а! Так это вам надо! А мы-то думали, ребёнку. Ну вы статистикой и занимайтесь, а мы пока математикой.
— Но по математике у него уже пять!
— Это у вас пятёрки закончились. А математика — ещё нет.
02.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Посмотрел топовый мем от 31 октября про женщину, которая после психолога научилась любить себя и выстраивать личные границы. Перестала готовить, убираться и выслушивать мужа. Муж тоже научился говорить «нет» и подал на развод. Причём без психолога.
Народ поржал, а я вспомнил, как в детстве играл в Dune II. Там была замечательная механика. Если потихоньку расширять базу плитами в сторону противника, тот до поры этого не замечает. Добрался до вражеских построек, поставил ракетные башни. Противник их обнаруживает, начинает атаковать, а компьютер тревожно сообщает: «ПРОТИВНИК НА ТЕРРИТОРИИ БАЗЫ!»
И ведь не врёт. База действительно твоя. Просто ты построил её у противника во дворе. Самое прекрасное, что теперь каждую попытку противника вернуть свой двор можно совершенно искренне считать нападением на твою базу.
С личными границами иногда получается похоже.
Допустим, жена десять лет спокойно готовила ужин, а потом ей вдруг стало тяжело. Можно сразу выяснить, что муж пользуется её ресурсом, обесценивает домашний труд и вообще подозрительно уверенно смотрит в сторону кастрюли. А можно сначала разобраться, почему стало тяжело.
Может оказаться, что муж вкалывает и тащит на себе другую часть общей жизни. В целом всё устроено справедливо, просто жена перестала это замечать. И внезапно те же макароны варятся легче. Рецепт не меняли.
А может, муж не зарабатывает и почти ничего не делает дома. Он постепенно превращается в предмет интерьера с функцией потребления продуктов? Или потерял работу, переживает шок и уже прикидывает, куда устроиться? В первом случае пора раскачивать диван. Во втором, возможно, человека. Только аккуратно, а то развалится раньше, чем найдёт работу.
С сантехником всё проще. Когда я его вызываю, я знаю, как выглядит хороший результат: вода идёт, кран не течёт. Если сантехник перекрыл воду во всём доме и объявил, что течь устранена, я понимаю: ремонт свернул куда-то не туда.
С психологией сложнее. Человек приходит: «Мне тяжело отказывать людям». Его учат отказывать. Через полгода отказывает великолепно. Только друзей стало меньше, дома хуже, на работе конфликт, а счастливее почему-то не стало. Навык прокачали. А зачем прокачивали, забыли спросить.
Бывает ещё веселее. Раньше помыла пол за двадцать минут и забыла. Теперь научилась замечать нарушение границ, обесценивание своего труда и подавленную злость. Стала гораздо осознаннее. От одной мысли об уборке уже бесит. Сил потратила втрое больше, чем раньше. И это она ещё швабру не взяла.
Конечно, иногда полезно заметить, что тебя действительно эксплуатируют. Но если после психолога стало больнее, неплохо бы проверить, что взамен стало лучше. А то можно настолько повысить чувствительность к нарушениям границ, что прежняя нормальная жизнь превратится в непрерывную оборону.
Психолог научил тебя защищать своё. Прекрасно! Только сначала неплохо бы разобраться, что именно твоё. Ведь можно провести границу так, что внутри окажутся чужое время, чужие интересы и даже чужое право сказать «нет». А когда человек захочет вернуть своё, он уже будет нарушать твои границы.
Получается идеальная схема: сначала присвоить чужое, потом объявить попытку вернуть его психологическим насилием. Причём совершенно искренне. Ты же защищаешься!
Если по справедливости тебе положено больше, отстаивай. А если меньше, уступай лишнее. Даже если теперь умеешь отказывать настолько убедительно, что окружающие боятся заикнуться. А иначе какая-то странная терапия: раньше тебя эксплуатировали, теперь эксплуатируешь ты. Пациент переведён из потерпевших в руководство.
Психолог научил тебя защищать свои границы? Отлично. Только неплохо бы ещё разобраться, где они должны проходить. А то построишь базу на чужой территории, а потом всю жизнь будешь героически отбиваться от её законного владельца. И ещё гордиться, что наконец научился за себя стоять.
В Dune II это, конечно, весело. Там противник для того и существует, чтобы его победить.
А вот собственную жизнь мне хотелось бы сделать больше похожей на SimCity. Вместе строить город, в котором обоим хорошо живётся. Там тоже хватает проблем: то денег нет, то коммуналка барахлит, то население чем-то недовольно.
Но если жители жалуются на коммуналку, нормальный мэр всё-таки пытается наладить коммуналку. А не строит ракетные башни у них во дворе.
01.11.2026, Новые истории - основной выпуск
Нормальная страховка устроена просто: платишь понемногу, чтобы в случае большой ж... жути тебе дали много денег. Правда, неприятность должна быть из списка. Сломал ногу, сгорела дача, въехал в столб, страховая тяжело вздыхает и достаёт чековую книжку. Если не угадал с неприятностью, сочувствует бесплатно.
А теперь представьте страховку, которая особенно хорошо работает, пока у вас всё хорошо. Называется НСЖ, накопительное страхование жизни. Всё солидно: лицензия Центробанка, приветливый менеджер, условия в договоре. Даже таблица есть.
Десять тысяч в месяц. Двадцать лет. Обе цифры произносят тем же тоном, каким предлагают пакет с ручками, и обе умещаются в пятнадцать минут между «здравствуйте» и «распишитесь вот тут». Почти два с половиной миллиона обязательств, подписанных стоя.
Таблицу выкупных сумм, между прочим, показали. Нормальным кеглем, отдельным приложением. Третий год: сорок процентов от внесённого. Кивнул и подумал: ну я-то не сорвусь.
Два года платил исправно. На третьем в марте не хватило десяти тысяч. Заболел, уволили, пришлось спасать родственника или просто жизнь подорожала? Какая разница! Обычной страховке подавай конкретный страховой случай. Эта к чужим неприятностям гораздо терпимее: ей совершенно всё равно, почему у тебя кончились деньги.
— Ребята, я пас. Отдайте мои деньги.
Страховая даже не вздрогнула. Деньги никто не крал. Просто договор рассчитан на двадцать лет, а вы почему-то решили, что ваши обстоятельства тоже должны учитываться. Хотите расторгнуть? Пожалуйста. Сорок процентов ваши, остальные согласно договору.
Вон ваша подпись.
И ведь ни разу не соврали.
Обычная страховка подставляет плечо, когда ты падаешь. НСЖ терпеливо ждёт, пока ты споткнёшься, и с полным соблюдением законодательства добавляет пинка.
Хотя нет, продукт рабочий. По договору предусмотрено два способа получить деньги без потерь.
Первый: двадцать лет исправно платить, дойти до финиша и получить обратно всё, что внёс. Поздравляем, вы успешно накопили собственные деньги.
Второй гораздо выгоднее. Работает с первого года... ну почти, а выплатят даже больше, чем успел внести.
Правда, родственникам.
29.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Есть у нас замечательные люди, которые страшно переживают за демографию. Молодёжь обленилась, рожать не хочет, думает только о себе. Вот раньше по пятеро детей растили, и ничего, нормальными людьми выросли!
Правда, стоит такому борцу за рождаемость увидеть настоящую семью с пятью детьми, как начинаются вопросы. Почему дети живут по двое в комнате? Почему младшие донашивают одежду старших? Почему летом к бабушке, а не на море?
И неизменное: «Зачем столько нарожали, если обеспечить не можете?!»
Пока детей нет, ты эгоист. Когда родил пятерых, но не разбогател, — безответственный. Такое впечатление, что общественности нужны не дети, а возможность предъявить претензию.
Вообще, раньше большая семья нередко была ещё и системой взаимной страховки. Когда вокруг целый клан родственников, неприятности делились на всех. Один заболел — другие помогли. У кого-то проблемы с работой — родня выручила. Конечно, родственники бывали всякие, но когда вокруг двадцать человек, временные трудности одного не обязательно превращались в катастрофу для всей семьи.
Теперь мы стали самостоятельными. Родственники разъехались, бабушки работают, соседи друг друга не знают. Зато право самостоятельно оплачивать собственные неприятности у нас никто не отнимет.
В развитом обществе часть расходов на воспитание детей можно снять с родителей. Например, за счёт хорошего общедоступного образования. В СССР, при всех его недостатках, хорошая бесплатная школа могла дать способному ребёнку дорогу в институт и профессию. Бесплатные вузы, общежития и стипендии тоже помогали. Не обязательно было оплачивать ребёнку весь путь в жизнь из собственного кармана.
Теперь способности ребёнка тоже имеют значение. Но желательно, чтобы к ним прилагались финансовые способности родителей.
А вдобавок постоянно растёт планка того, что считается нормальным детством.
Вчера отдельная комната была признаком достатка, сегодня её отсутствие уже кто-нибудь обязательно назовёт психологической травмой. Репетитор раньше был дополнительной возможностью, теперь многие родители боятся без него не справиться даже с обычной школьной программой. А некоторые уже считают, что приличные родители обязаны помочь ребёнку с первым жильём.
Глядишь, скоро в обязательный набор войдут квартира, автомобиль и личный психолог, который поможет ребёнку пережить отсутствие второго автомобиля.
Причём планку «нормально» всё время поднимают, а зарплаты у всех разные. Медианная зарплата ниже средней, и далеко не каждый может позволить себе тот набор благ, который очередной специалист по чужим детям объявил обязательным.
Получается странно: обычные родители должны иметь необычные доходы, чтобы соответствовать чужим представлениям об обычной семье.
Но специалисты по чужой ответственности не дремлют.
Родил пятерых, но денег на все современные требования не хватает? Безответственный! Зачем плодил нищету?!
Родил одного, потому что на пятерых денег нет? Эгоист! Стране люди нужны!
Вообще не родил, потому что не уверен в своих силах? Инфантил! Не хочет брать ответственность!
Предложил снизить расходы и риски для семей? А кто за это платить будет?!
Предложил пересмотреть, что действительно необходимо ребёнку, а что просто стало модным требованием? Вы что, предлагаете экономить на детях?!
Особенно забавно, что каждую из этих мыслей по отдельности поддержит большинство. Детей надо хорошо обеспечивать? Конечно! Рождаемость надо повышать? Обязательно! Родители должны рассчитывать силы? Ещё бы! На детях экономить нельзя? Кто бы спорил!
Народ у нас умный. Каждая правильная мысль живёт в отдельной комнате, с хорошей звукоизоляцией. Чтобы случайно не услышать, что требуют за соседней стеной.
Если провести голосование, народ дружно поддержит повышение рождаемости. За ответственное родительство проголосует ещё дружнее. За то, чтобы родители не рожали больше, чем могут обеспечить, — вообще единогласно. За сохранение высоких стандартов детства — обеими руками!
А потом выяснится, что все эти решения надо выполнять одновременно.
Но это уже проблемы родителей. Общество свою работу выполнило: правильно проголосовало.
Особенно прекрасны диванные консерваторы. Настоящий консерватор защищает то, что раньше хорошо работало. Иногда правильно, иногда зря — старые решения тоже устаревают.
А диванный защищает то, что уже сломалось. Причём если оно совсем перестало работать, для него это не повод что-то менять, а доказательство, что люди нынче пошли не те.
А если указать на противоречие, всегда можно спросить: «А ты сам сколько детей родил?»
Если детей мало — не рассуждай, сначала сам нарожай. Если много, но денег не хватает, — безответственный, зачем плодил нищету? Если много и денег хватает — тоже нашёлся герой! Барин зажрался, с его деньгами каждый дурак нарожает!
Правильная многодетная семья должна быть достаточно богатой, чтобы ни у кого ничего не просить, но достаточно бедной, чтобы никого не раздражать своим богатством. А главное — молчаливой.
В общем, ради спасения населения наши диванные консерваторы готовы на всё. Даже на его полное вымирание.
В конце концов, население — дело наживное. А устои — святое.
27.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Есть хороший пример того, как людей приучают делать правильно.
Банкоматы когда-то могли сначала выдавать деньги, а потом возвращать карту. Человек хватал наличные, уходил и карту забывал. Банки посмотрели на это и не стали объяснять, что взрослый финансово грамотный гражданин обязан помнить последовательность операций. Просто поменяли порядок: сначала забери карту, потом получишь деньги.
Очень простая педагогика. Если хочешь, чтобы человек делал правильно, сделай правильно удобно.
А теперь другая школа воспитания.
В Ростове час платной парковки стоит 35 рублей, штраф за неоплату — 3000. За девять месяцев за сами парковки собрали 16,6 миллиона рублей, а штрафов — больше 212 миллионов.
То есть парковка приносит деньги в основном тогда, когда за неё не заплатили.
Дальше становится ещё красивее. 144 паркомата не работают с октября 2023 года. Оплатить, конечно, можно иначе: приложение, SMS, электронные платежи. Так что формально никаких проблем. Паркоматы, может, и сами сломались. Техника ломается.
Просто есть одна старая примета: если организации очень надо, чтобы какая-нибудь штука работала, её обычно чинят быстрее трёх лет.
Особенно если через эту штуку люди пытаются принести ей деньги.
Но здесь всё устроено тоньше. Чтобы отдать 35 рублей, гражданин должен сам вспомнить про парковку, найти способ оплаты, достать телефон, всё правильно указать и не ошибиться. А если ошибся, то для получения 3000 рублей система уже прекрасно обходится без его помощи.
Для 35 рублей нужен сознательный гражданин.
Для 3000 достаточно номера машины.
Из любопытства посмотрел, сколько стоят другие автомобильные нарушения. Непристёгнутый ремень — 1500 рублей. Первый проезд на красный — 1500. Превышение скорости больше чем на 40, но не больше чем на 60 километров в час — до 2250.
Не оплатил стоящую машину — 3000.
Видимо, я раньше неправильно понимал транспортную безопасность. Машина, летящая на полтинник быстрее разрешённого, опасна для людей. А машина, которая мирно стоит бесплатно, угрожает уже непосредственно финансовой стабильности.
И тут обязательно появляется главный воспитатель:
— А что такого? Правила надо соблюдать.
Совершенно верно. Вопрос только в том, чему именно человек учится.
Если правило понятно, выполнить его легко, а наказание похоже на тяжесть нарушения, человек постепенно привыкает: наверное, правила вообще существуют не просто для того, чтобы меня поймать.
Он останавливается на красный даже ночью. Пристёгивается без камеры. Платит не потому, что рядом инспектор, а потому что так принято.
Это и называется уважением к правилам.
Но его можно и проесть.
Понемногу.
Сегодня паркомат не работает, но вы же можете скачать приложение. Завтра приложение что-то не приняло, но надо было внимательнее. Послезавтра вы не так указали время, но правила ведь опубликованы. Потом выясняется, что опасное нарушение стоит 1500, а забытые 35 рублей — 3000.
И человек тоже учится.
Только уже другому.
Не «зачем это правило?», а «где здесь камера?».
Не «как правильно?», а «сколько стоит, если поймают?».
В какой-то момент закон перестаёт быть правилом поведения и становится прайс-листом.
Красный — 1500.
Ремень — 1500.
Скорость — до 2250.
Стоянка за 35 рублей — 3000.
А потом государство удивляется, почему люди относятся к законам как к тарифам мобильного оператора: читают только тогда, когда уже списали деньги.
Банки, кстати, здесь осторожнее. Им тоже очень нравится, когда клиент где-нибудь не дочитал условия кредитной карты, но приходится соблюдать приличия. Льготный период, минимальный платёж, комиссии, тариф на шесть страниц. Целая финансовая наука, чтобы клиент сам всё подписал и при этом не ушёл завтра к конкуренту.
А у парковки задача проще.
Паркомат может не работать третий год.
Штраф работает.
И в конце ещё можно совершенно бесплатно добавить:
— Правила надо соблюдать.
Вот так уважение к правилам сначала воспитывают.
А потом очень удобно списывают с него по три тысячи.
23.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Младший брат подсел на кликер. Там нужно было добывать ресурсы, покупать улучшения, чтобы быстрее добывать ресурсы, и периодически заносить разработчикам реальные деньги, потому что терпение у человека не бесконечное.
Когда он в очередной раз собрался купить набор за 299 рублей, старший предложил сделку: ресурсов втрое больше, а вместо денег помыть за него посуду.
Младший согласился. Ресурсы получил, деньги сохранил, посуду помыл. Оба остались довольны. Особенно старший.
Потом пошли новые сделки. Уборка комнаты, мытьё полов, поход в магазин. Причём старший со временем даже улучшал условия: за ту же работу выдавал всё больше ресурсов. Младший радовался выгодному курсу, родители не могли понять, почему ребёнок внезапно полюбил домашнее хозяйство, а старший постепенно исчез из графика дежурств по квартире.
Через пару месяцев младший уже сам спрашивал, какая сегодня есть работа. Игра развивалась, улучшения становились всё дороже, ресурсов требовалось всё больше. То, чего раньше хватало на неделю, теперь улетало за вечер.
Так продолжалось почти полгода.
А потом младший случайно увидел, как старший выдаёт ему очередную награду. Тот просто запускал ArtMoney, находил нужное значение и за несколько секунд накручивал столько ресурсов, сколько требовалось.
Скандал был грандиозный.
Младший полгода мыл, убирал, таскал продукты и выполнял чужие обязанности, а брат, оказывается, вообще ничего не тратил.
Старший выслушал претензии и искренне удивился:
— Так я обманул не тебя, а разработчиков! Ты каждый раз получал больше, чем собирался купить, и деньги оставались у тебя. Ты вообще считал, сколько все эти ресурсы стоили бы в магазине? На приличный телефон хватило бы!
Младший ответил, что он и не собирался покупать ресурсов на стоимость телефона. Раньше хватало маленького доната время от времени. А потом он привык к ускорениям, бонусам и постоянным улучшениям, прошёл далеко вперёд, и игра начала требовать такие суммы, о которых раньше даже не думал.
— То есть ты меня подсадил.
— Я тебе, между прочим, всё время курс улучшал.
— А потребности росли ещё быстрее!
Старший задумался и признал, что звучит знакомо.
Оказалось, эти полгода он не просто отлынивал от домашних дел. После учёбы занимался своим проектом, на который раньше постоянно не хватало времени. И как раз недавно проект начал приносить нормальные деньги.
Поэтому старший объявил реформу семейной экономики.
Теперь за посуду, уборку и магазин он готов платить младшему уже настоящими рублями. Без читов, без виртуальных сундуков, всё честно.
Младший подумал и спросил:
— А кристаллы потом по какому курсу можно будет покупать?
22.10.2026, Новые истории - основной выпуск
В январе генеральный разбирал декабрьские продажи и обнаружил занятную сделку. Крупному клиенту отгрузили товар с такой скидкой, что компания не только ничего не заработала, но ещё и осталась в минусе на 350 тысяч рублей.
При этом отдел продаж закрыл год героически. Все показатели зелёные, премии выплачены, начальник отдела получил грамоту.
Генеральный заподозрил откат. Вызвал менеджера и решил пока не пугать.
— Слушай, тут у тебя скидка какая-то щедрая. Что случилось?
— Клиент стратегический. Конкуренты давили, пришлось уступить. Зато удержали.
— А почему именно 29 декабря?
— Так план по обороту горел. Двух процентов не хватало. Договорились, что клиент январскую закупку сделает досрочно. Но пришлось хорошо подвинуться по цене.
— На триста пятьдесят тысяч?!
— Ну а что делать? Вы же сами сказали: план должен быть выполнен любой ценой. Мы и постарались!
Генеральный почувствовал, что выражение «любой ценой» зря произносил без указания максимальной суммы.
— А маржа? Прибыль?
— Всё в норме! Там запас был. Все KPI закрыли. Я, если честно, думал, вы нас похвалите.
Менеджер выглядел даже немного обиженным. И, что особенно раздражало генерального, был совершенно прав: скидку согласовали, деньги поступили, нормативы выполнены, премии начислены строго по положению.
Генеральный ещё раз посмотрел на отчёт. Оборот зелёный. Маржа зелёная. Прибыль зелёная. Без этой сделки прибыль была бы на 350 тысяч больше, зато план по обороту остался бы невыполненным.
А значит, отдел продаж формально провалил бы год. При том что заработал бы для компании больше денег.
После этого у нас появился свой закон Мёрфи для KPI:
Если сотрудник может сделать компании гадость ради выполнения показателя, он обязательно её сделает. И ещё обидится, если не похвалят.
А менеджера не только не уволили, но и повысили. Теперь он по совместительству специалист по моделированию рисков KPI. Неофициально должность называется «Главгад».
Его зовут на каждое совещание, где утверждают новые показатели. Руководство придумывает, как заставить сотрудников работать эффективнее, а Главгад объясняет, как выполнить всё до последней запятой, получить максимальную премию и попутно пустить компанию по миру.
Причём без нарушений. Чтобы даже юристы аплодировали.
За ценные находки дают премии. Генеральный сначала возмущался, что опять приходится платить за вредительство, но потом прикинул, сколько стоит не узнать о нём заранее.
Правда, недавно Главгад попросил утвердить ему KPI по количеству найденных уязвимостей.
Генеральный побледнел.
— Только не говори, что уже придумал, как его выполнить.
21.10.2026, Новые истории - основной выпуск
У меня есть довольно ленивый способ добывать полезные мысли. Не надо ехать в Тибет, читать сорок томов древней мудрости и три года сидеть под деревом, пока голуби не начнут считать тебя частью городского благоустройства.
Достаточно открыть комментарии в интернете.
Там лежат тонны интеллектуального мусора. Процентов девяносто можно сразу отправлять на переработку. Но иногда среди отходов попадается золото. Главное, не перепутать самородок с блестящей крышкой от пива.
Особенно люблю, когда над каким-нибудь чудаком дружно ржёт толпа образованных людей. Обычно ржут по делу. Но меня интересует не количество смеющихся, а то, чем именно они пытаются опровергать.
Возьмём плоскоземельцев. Прекрасный калибровочный материал.
Один «защитник науки» объясняет, что Земля круглая, потому что так в школе учили. Второй сообщает, что это любой нормальный человек знает. Третий пытается вспомнить гравитацию, путается и заканчивает научную дискуссию словами:
— Учи физику, дебил!
Все три аргумента отправляются в мусорку. Земля при этом остаётся круглой. Корабли по-прежнему исчезают за горизонтом снизу вверх, вид звёздного неба меняется с широтой, а при лунном затмении Земля отбрасывает круглую тень.
Получается занятная вещь: можно нести полную чушь, защищая абсолютную правду. И наоборот, если кто-то не сумел опровергнуть дурака, это ещё не делает дурака гением.
Но самое интересное начинается, когда сотня вроде бы умных людей дружно использует один и тот же кривой аргумент. Тут я настораживаюсь. Возможно, перед нами не просто идиот, а идиот, случайно наступивший на что-то ценное.
Например, человек пишет:
— Я верю, что Бог поможет мне выздороветь.
Немедленно прибегает рационал:
— Ага! А если аппендицит, тоже ВМЕСТО хирурга в церковь пойдёшь?!
Стоп. Откуда взялось «вместо»? Человек попросил помощи у Бога, а ему уже выписали отказ от хирургии, изъяли медицинский полис и заколотили операционную досками.
Очень удобный приём. Применяется практически везде.
— Мне помогает музыка.
— Ну пусть тебе Чайковский ВМЕСТО стоматолога зуб сверлит!
— Люблю свежий воздух.
— Ну и лечи аппендицит форточкой!
— Я хорошо высыпаюсь.
— А при инфаркте тоже ВМЕСТО скорой спать ляжешь?!
Универсальный метод победы в споре. Придумываешь за собеседника идиотскую крайность, героически её опровергаешь и уходишь с гордо поднятой головой. Желательно до того, как собеседник успеет выяснить, с кем ты вообще разговаривал.
А потом появляется слово «плацебо».
— Да это же просто плацебо!
«Просто» тут особенно прекрасно. В клинических исследованиях от него специально отделяют действие лекарств именно потому, что этот дохляк иногда всё-таки выходит на поле и что-то делает.
Конечно, против хирурга он играет как дворовый нападающий против сборной. Аппендицит ему лучше не поручать. Но если способен уменьшить боль или улучшить самочувствие, зачем делать вид, что игрока вообще нет?
— Ага! Значит, тебе просто показалось!
Если боль уменьшилась, она уменьшилась. Таблетка могла оказаться пустышкой, результат от этого пустышкой становиться не обязан.
Не надо назначать плацебо главным хирургом. Но и объявлять его несуществующим довольно странный способ болеть за науку.
А мой любимый полигон для интеллектуальных баталий — женская энергия, вибрации и прочая тонкая материя.
— А в чём вы измеряете женскую энергию?! В пиджоулях?!
Хороший вопрос. Особенно если пиджоуль нынче по тысяче рублей.
Но вот рядом с одной женщиной тебе хорошо, настроение поднимается, жить хочется, горы свернуть готов. А рядом с другой ничего особенного. Может, дело в голосе, обаянии, внимании, запахах. А может, там особое энергетическое поле, резонанс чакр и квантовое мурчание Вселенной.
Да хрен его знает. Разбираться с чакрами предоставим специалистам по квантовому мурчанию. Но сам эффект, если он есть, вполне можно заметить и без осциллографа.
Самое интересное, что скептик, который смеётся над продажей невидимой энергии, может быть совершенно прав. Просто чужая глупость вообще опасная штука: рядом с ней очень легко почувствовать себя умным раньше времени.
Представьте, что вам предлагают чудесный обогреватель. Продавец клянётся, что внутри работает уникальное торсионное поле, пока недоступное современной физике.
Вы включаете обогреватель. В комнате по-прежнему холодно.
— А тепло где?
— Вы слишком материалистично подходите к вопросу.
— А сколько он потребляет электричества?
— Это неважно. Технология духовная.
— Так он вообще греет?
— Пока вы задаёте такие вопросы, ваше энергетическое сопротивление блокирует эффект.
Совершенно необязательно доказывать, что торсионных полей не существует. Достаточно заметить, что вы сидите в холодной комнате, зато без денег.
Проблема не в том, что прибор не зарегистрировал чудо. Проблема в том, что чудо почему-то не зарегистрировала даже комната.
Мы ежедневно меняем вполне измеримые деньги на довольно субъективные вещи: уют, удовольствие, спокойствие, вкусную еду, возможность вечером посидеть так, чтобы никто не трогал.
Предлагаю измерить штангенциркулем удовольствие от хорошего вечера.
Не получилось?
Всё, отменяем вечер как ненаучный. Деньги вернуть на счёт, самому вернуться на работу.
А иногда неправильное объяснение вообще переживает века, потому что под ним всё это время лежит вполне настоящий факт.
Представьте деревню. Двести лет местные обходят стороной одну низину. Говорят, там живёт дракон. Самого дракона никто не видел, но люди там действительно пропадают.
Приезжает учёный и доказывает: никаких драконов нет.
Местные качают головами:
— Всё равно не ходите.
— Почему?
— Дракон.
— Я же только что доказал, что его нет!
— Значит, хитрый.
Учёный плюнул и пошёл сам.
Через полчаса из болота торчала только его голова.
Местные вытащили его верёвкой.
— Ну что? — спросил староста.
— Дракона нет. Там трясина.
Староста задумался.
— Значит, дракон ещё и трясину сделал.
После этого у низины повесили новую табличку:
«ОСТОРОЖНО, ТРЯСИНА. ДРАКОН, ВЕРОЯТНО, ПОД НЕЙ».
19.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Раньше я считал лотерею налогом на глупость. Она сразу забирает себе до половины денег: законно, официально, с улыбкой. Кусок призового фонда уходит в джекпот, который вам, скорее всего, никогда не достанется. А большая часть остального размазывается почти ровным слоем «выигрышами» по сто рублей при цене билета в сто рублей. Тебе вернули твои же деньги и торжественно объявили победителем. Осталось научиться так же выигрывать зарплату в банкомате.
А потом сравнил лотерею с настоящими азартными играми и обнаружил занятную вещь: всё, за что я её ненавидел, как раз и делает её сравнительно безопасной.
Рулетка — игра для любителей порулить. Сам выбираешь, насколько будет страшно. И главное, там есть возможность поставить всё на кон. Поставил зарплату на красное: ладони мокрые, сердце стучит где-то в ушах, шарик скачет по лункам, как пьяный кенгуру, и через десять секунд ты либо бог, либо голый. Бог хочет повторить. Голый хочет вернуть штаны. И оба бегут к столу наперегонки, толкаясь локтями.
А теперь сыграйте ва-банк в лотерею. Купите билетов на всю зарплату, по-гусарски.
Не выйдет. Ставки «удвою или потеряю» тут просто нет. Один билет, скорее всего, даст ноль. Сто билетов, скорее всего, вернут процентов сорок. Тысяча билетов даст примерно те же сорок, только результат станет более предсказуемым. Конечно, можно сорвать джекпот. Но если вы всерьёз на него рассчитываете, зачем вообще покупать тысячу билетов? Купите один и сразу планируйте яхту.
Лотерея — удивительная игра, где чем больше покупаешь, тем точнее проигрываешь. Закон больших чисел стоит в дверях, как вахтёрша, и не пускает никого ни в боги, ни в голые.
«Ага, — скажет знаток, — а слоты? Там ведь тоже редкий джекпот и куча мелочи». Форма та же, да. Только слот отдаёт не половину, а девяносто с лишним процентов. И это не доброта, это сервис.
При такой отдаче деньги в автомате не тают, а пляшут. Минус, минус, плюс пятьсот! Минус, минус, минус, плюс двести! Баланс скачет, как кардиограмма влюблённого. Каждый взлёт шепчет: «Видишь, получается». Каждое падение шепчет: «Ну не уходить же в минусе, сейчас отобьёшь». Автомат с человеком не спорит, он с ним флиртует: то даст, то отнимет, то подмигнёт двумя вишенками из трёх. И человек сидит, пока не кончится не азарт, а зарплата. Потом кредитка. Потом кредитка друга.
В этом и фокус: лотерея просто отнимает деньги, а автомат отнимает их так, чтобы ты как можно дольше не понял, что тебя раздевают. Девяносто пять процентов возврата звучат щедро. Только возвращают их не для того, чтобы ты ушёл, а чтобы поставил снова. И снова. И снова. Одни и те же деньги проходят через автомат по кругу, с каждым оборотом немного худея. Пока ты радуешься выигрышам, автомат спокойно доедает остатки.
В лотерее баланс не пляшет. Он спускается по лестнице. Стёр — минус. Стёр — минус. Стёр — «Ура, сто рублей!», то есть ноль. Стёр — минус. Ни взлётов, ни флирта, только эскалатор вниз, по которому даже бежать обратно бессмысленно.
Слоты — это керосин. Горит ярко, долго, красиво, и если заиграться, можно сгореть вместе с квартирой. Лотерея — отсыревшая спичка. Чиркнул, пшикнула, погасла. Палец обжечь не успел, только спичку жалко.
И тут я впервые задумался: а вдруг государство не просто так разогнало казино по игорным зонам, а лотереи оставило в каждом киоске? Вдруг это не жадность, а хитрая система профилактики?
Настоящий вирус держат на карантине за тысячу километров, а населению продают ослабленный штамм. Зубы подпилены, порох отсырел, зато всегда в наличии. За деньги, разумеется. Бесплатная вакцина против жадности была бы уже перебором.
Лотерея — это живая ослабленная лудомания. Та же надежда «а вдруг», только без бешеных качелей. Человек заражается, температурит до 37,1, стирает стопку билетов и, если повезёт, выздоравливает с иммунитетом: игра — это когда деньги уходят. Без драмы. Просто уходят, помахав ручкой.
Правда, у прививок бывают побочки. Кто-то годами долбится в вату: вроде ни разу не больно, а лоб потихоньку стирается. Кто-то привязывается к выигрышам по сто рублей, как собака к косточке, которую ей каждый раз выдают из её же миски. А кому-то в вате становится скучно, и он идёт искать керосин. Для него прививка оказалась дегустацией.
Конечно, на лотерее тоже можно разориться. Но чтобы оставить в киоске пятьдесят миллионов, придётся стереть столько билетов, что монетка протрётся до дырки, палец превратится в наждачку, а продавщица успеет выйти на пенсию. В казино с такой задачей справляются куда оперативнее. Там вообще сервис на высоте.
Так что от своих слов я не отказываюсь: лотерея — налог на глупость. Просто это сравнительно дешёвый способ убедиться, что азартные игры придуманы не для обогащения игроков. В казино урок может стоить квартиру. В слотах — несколько зарплат и нервов. А у лотерейного киоска его иногда выдают за пару тысяч рублей.
И ещё сто рублей сдачи дают. С поздравлением.
18.10.2026, Новые истории - основной выпуск
В 1994 году я был ещё ребёнком, поэтому в первой МММ не участвовал. Зато прекрасно помню, чем всё закончилось.
И вот наступает 2011 год. Сергей Мавроди, человек, который уже однажды прославился своей финансовой пирамидой на всю страну, объявляет: открываем новую МММ!
Я сначала даже не поверил. Ну ладно, в девяностые народ был неопытный, капитализм только завезли, инструкцию на русском не приложили. Но теперь-то кто ему деньги понесёт? Это же как если бы человек после отсидки за кражу кошельков открыл курсы финансовой грамотности. Причём преподавал бы лично.
Однако время шло, а народ нёс. Появились радостные отчёты, счастливые вкладчики и бодрое «ВСЕМ ВСЁ ПЛАТИТСЯ!».
Тут я впервые заподозрил, что Мавроди знает о людях что-то такое, чего я не знаю.
А потом вижу рекламу: новичкам обещают подарочные доллары. О, вот это уже интересно! У меня к тому времени был некоторый опыт охоты за стартовыми бонусами. Однажды за месяц таким способом поднял треть зарплаты. Не состояние, конечно, но когда тебе платят просто за то, что ты внимательно читаешь условия акции, отказываться как-то невежливо.
Думаю, а почему бы и тут не срубить немного халявы? Свои деньги вкладывать не собирался принципиально. А вот забрать у Мавроди его собственные было бы особенно приятно. Пусть знает, с кем связался!
Зарегистрировался, оставил телефон, полез разбираться. И тут выясняется, что для получения подарочных денег сначала надо выполнить условия, связанные с собственными вложениями.
Ну нет, Сергей Пантелеевич, я к вам не инвестировать пришёл, я вас немножко ограбить хотел!
Тем более к тому времени реклама МММ уже красовалась на маршрутках. А когда финансовую пирамиду рекламируют даже в общественном транспорте, начинаешь подозревать, что на праздник халявы опоздал. Кто хотел занести деньги, уже знает адрес.
В итоге не вложил ни копейки. Зато Мавроди совершенно бесплатно получил мой телефон и отметку, что я интересуюсь финансовыми пирамидами.
То есть я пришёл поживиться за счёт жулика, а жулик поживился за счёт меня. Причём ему даже кошелёк доставать не пришлось.
Вот тут я оценил талант. Не одобрил, конечно. Но оценил.
А потом подумал, что старая репутация Мавроди могла оказаться для новой пирамиды неожиданным преимуществом. Народ сначала осторожничает, деньги несёт понемногу. Пирамида растёт медленнее, зато может прожить дольше. А каждый следующий месяц выплат работает на её репутацию лучше любой рекламы.
Представляете красоту? Человек уже один раз обрушил пирамиду, а теперь сама память об этом могла помочь новой продержаться подольше. Не знаю, рассчитывал ли Мавроди именно на такой эффект, но превратить собственный позор в потенциальный актив, это надо уметь.
Но настоящий цирк происходил в интернете.
Читаю обсуждения МММ. Кто-то осторожно замечает, что деньги в пирамиде не размножаются, выплаты старым участникам идут за счёт новых, а бесконечного притока денег не бывает. Всё, человек попал. Минусуют так, будто он лично пришёл отбирать у пенсионеров последние надежды.
Зато в плюсе рассуждения совершенно другого масштаба. Что Мавроди создал принципиально новую финансовую систему. Что банкиры его боятся, потому что он показал, как можно обойтись без банков. Что обычные люди наконец получили возможность зарабатывать друг на друге, а не кормить финансовых паразитов. И вообще, если все будут помогать всем, то и проигравших не окажется.
Особенно мне нравилось последнее. Люди перекладывают деньги из одного кармана в другой, по дороге часть тратят, а на выходе почему-то все должны стать богаче. Осталось только уговорить арифметику не вмешиваться.
И чем убедительнее человек объяснял, почему система обречена, тем больше ему ставили минусов. А чем шире кто-нибудь размахивал руками, обещая победить мировую финансовую систему силами добровольных переводов, тем больше собирал плюсов.
Вот тогда я и понял одну неприятную вещь: количество плюсов совершенно не обязано иметь отношение к правильности мнения. Иногда оно показывает всего лишь количество людей, которым очень не нравится правильный ответ.
Особенно если за неправильный уже заплатили.
С тех пор я гораздо спокойнее отношусь к минусам в интернете. Может, конечно, человек написал глупость. А может, просто сообщил неприятную новость аудитории, которая уже скинулась на противоположную.
Мавроди хотя бы честно предупреждал, что это пирамида. А его поклонники с пеной у рта доказывали, что это новая экономика.
В результате пирамида рухнула, деньги кончились, а плюсики остались.
17.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Хотите про...любить успешную компанию, причём совершенно законно, без воровства и найма родственников? Есть проверенная технология. Наведите железную дисциплину!
Начните с мелочей. Пять минут опоздания? Штраф! Неправильно оформил отчёт? Выговор! Не поставил галочку? Лишить премии! И плевать, что вчера этот раздолбай спас контракт на десять миллионов. Сегодня он пришёл в 9:05. Если такое спускать с рук, сотрудники вообще решат, что интересы компании важнее распоряжений начальства.
Вы думаете, они начнут относиться к мелочам так же серьёзно, как к важным делам? Хрен там! Они начнут относиться к важным делам так же, как к мелочам. И в первую очередь заниматься тем, за что гарантированно прилетит.
Кстати, никогда не задумывались, почему существует выражение «про...любить военно-морским способом»? Казалось бы, военный флот! Железная дисциплина, устав, за каждую мелочь три шкуры спустят. А теперь представьте матроса: до построения десять минут, надо и форму привести в порядок, и крепления оборудования на палубе проверить. За внешний вид огребёт гарантированно, а за оборудование только если случится шторм. Угадайте, чем он займётся? Шторм может и не случиться, а начальство уже здесь! Потом, правда, случается шторм. И командование делает вывод: надо строже следить за дисциплиной!
В бизнесе технология работает ничуть не хуже. Допустим, менеджер обнаружил ошибку в крупном договоре. Чтобы спасти сделку, надо срочно обзвонить коллег и обойти пару согласований. Но за нарушение регламента выдерут гарантированно, а за потерянного клиента ещё попробуй найди виноватого. Поэтому менеджер оформит заявку, согласует её и спокойно пойдёт домой. Клиент уйдёт к конкурентам, зато служебное расследование покажет, что менеджер молодец.
Дальше вообще красота! Самые толковые сотрудники разбегутся, остальные научатся профессионально ни за что не отвечать. Продажи падают? Зато опозданий стало на 98% меньше! Клиенты уходят? Зато документооборот безупречен! Прибыль обнулилась? Ну нельзя же требовать улучшения всех показателей одновременно!
И когда компания наконец пойдёт ко дну, отчёт о банкротстве вам принесут ровно в 9:00. Правильно оформленный, прошитый, пронумерованный, со всеми подписями.
А если принесут в 9:05, смело лишайте премии.
Денег всё равно уже нет.
14.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Есть один замечательный способ управлять людьми. Пользуются им на всех уровнях: от токсичных родственников до крупных корпораций и целых правительств. Причём большую часть работы человек выполняет самостоятельно.
Сначала вам делают гадость. Вы злитесь, но ответить толком не можете. С родственниками ссориться не хочется, с начальством опасно, а до правительства далеко. Злость жрёт нервы, обидчику хоть бы хны. Отличная система. Особенно для обидчика.
В конце концов вы решаете простить и отпустить. И тут обнаруживается странная вещь. Обиду вы простили, а чувство долга перед обидчиком сохранили. То есть вам сделали гадость, а вы всё ещё должны. Противник действует снаружи, а его пятая колонна у вас в голове продолжает защищать его интересы. Причём за ваш счёт.
Предлагаю реформу: взаимозачёт моральных долгов.
Не можете пока разобраться с обидчиком? Начните с его агентуры внутри себя. Обиду списываем вместе с чувством вины.
Допустим, родственник годами объяснял вам, какой вы неблагодарный человек. Раньше вы злились, но всё равно чувствовали себя сволочью, отказывая ему в очередной просьбе. Теперь обиду списываем вместе с чувством вины перед всей роднёй. Любить и помогать можно и дальше. Просто теперь родственникам придётся просить, а не предъявлять счёт за ваше рождение.
Начальник зажал премию, зато напомнил, что вы одна большая семья? Отлично! Злость списываем вместе с чувством вины перед корпоративной роднёй. Семья, конечно, расстроится, но у неё для утешения осталась ваша премия.
Причём у следующего работодателя эта уязвимость тоже не появляется. Одна фирма сэкономила на премии, зато обеспечила пожизненный иммунитет к корпоративному чувству вины. Вот что значит инвестиции в человеческий капитал.
С государством масштаб ещё солиднее. Под дубинки ОМОНа лезть незачем, даже если совершенно не боишься. Раскачивать систему до развала тоже сомнительное развлечение. А вот чувство вины за недостаточную благодарность можно списать без всяких революций. Причём для этой реформы даже разрешения спрашивать не надо.
И вообще, зачем вам чувство вины, чтобы делать людям добро? Без него никому не поможете? Тогда это не доброта, а коллекторское агентство. Причём взыскивает исключительно в пользу окружающих.
Бояться стать нахалом тоже не надо. Настоящие нахалы давно освоили взаимозачёт. Только списывают они преимущественно чужое и желательно за чужой счёт.
Нам годами рассказывали, что прощение очищает душу от негатива. Только почему-то предполагалось, что список мусора составят за нас.
А веник-то наш. Что хотим, то и выметаем.
Правда, после такой уборки некоторые знакомые объявят вас редкостным мудаком. Зато уважать начнут. У них ведь доброта считается слабостью, а отказ без чувства вины уже демонстрацией силы.
Кому что должен, всем прощаю.
12.10.2026, Новые истории - основной выпуск
В некотором будущем учёные научились разговаривать с клетками человеческого организма. Разработали биочип, способный переводить человеческие идеи в понятные клеткам химические сигналы. Теперь каждой клетке можно было объяснить, что она не просто кусочек живой материи, а полноправная гражданка большого организма, имеющая Родину, обязанности и законное право гордиться достижениями соседних органов.
Два научных института почти одновременно создали прошивки для воспитания клеточного патриотизма. Оба обещали повысить жизнеспособность организма, укрепить внутреннее единство и пробудить в клетках готовность трудиться на общее благо. Оборудование было одинаковым, программное обеспечение различалось.
В первом институте клетки учили простой вещи: организм у них один, запас ресурсов ограничен, а отдельной клетки вне организма надолго не хватит. Поэтому благополучие целого должно быть важнее личных достижений. Даже если ты накопишь питательных веществ на три поколения вперёд, после смерти организма останется только вопрос, кому достанется твой склад. Скорее всего, бактериям.
Пропаганда оказалась на редкость действенной. Клетки начали помогать соседям, своевременно сообщать об угрозах и меньше тратить ресурсов на внутреннюю борьбу. Иммунитет перестал путать возбудителей болезней с теми, кто первым сообщил об их появлении. Мозг научился отличать полезную нагрузку от бессмысленной суеты, а мышцы получили право на отдых без обвинений в недостатке трудового энтузиазма.
Особенно интересно сложились отношения с раковыми клетками. Те долго доказывали, что обеспечивают беспрецедентный рост, привлекают инвестиции и успешно осваивают питательные вещества. Но иммунитет попросил показать, какая от этого польза остальному организму. Выяснилось, что при рекордном росте одной ткани остальные почему-то начинают голодать.
— Зато у нас положительная динамика!
— У организма отрицательная.
— Вы против роста?
— Мы против того, чтобы ради вашего роста пришлось хоронить всех остальных.
Разумеется, проблемы возникали и здесь. Отдельные клетки пытались запасти побольше ресурсов лично для себя, другие так увлекались помощью соседям, что сами оставались без питания. Иммунитет порой принимал здоровые ткани за врагов. Пришлось отдельно разъяснять, что забота об общем благе не требует ни самоубийства, ни уничтожения всех, кто тебе не нравится. А ошибки необходимо исправлять, даже если они совершены из самых патриотических побуждений.
Во втором институте тоже хотели добра. Но рассудили, что главная сила организма заключается в единстве, уверенности в собственном превосходстве и способности противостоять внешним угрозам. Поэтому клеткам прежде всего внушали гордость за организм и непримиримость к любым попыткам усомниться в его здоровье.
Начали с разумного. Клетки призывали не паниковать, сохранять спокойствие и доверять руководящим сигналам мозга. Количество тревожных сообщений немного снизилось. Исследователи обрадовались и обновили прошивку, чтобы закрепить успех.
Теперь клетки должны были не только любить организм, но и пресекать распространение сведений, способных эту любовь ослабить.
Когда ноги пожаловались на перегрузки, их обвинили в лени. Сердце сообщило о недостатке кислорода и получило предупреждение за нагнетание паники. Мозг, заметив впереди опасность, предложил изменить направление, но ему напомнили, что настоящий организм не сворачивает с избранного пути только потому, что впереди стена.
Особенно успешно новая система работала с иммунитетом. Раньше приходилось искать инфекцию, выяснять причины воспаления, разбираться в состоянии повреждённых тканей. Теперь достаточно было обнаружить источник тревожного сообщения. Сроки реагирования сократились многократно. Правда, инфекции от этого меньше не стало, зато резко уменьшилось количество сообщений о ней.
Потом случился настоящий экономический прорыв.
Некоторые клетки сообразили, что патриотизм выгоднее всего демонстрировать увеличением собственного благосостояния. Они стали активно накапливать питательные вещества, расширять занимаемые территории и требовать от соседей дополнительных ресурсов для поддержания положительной динамики.
Печень попробовала возразить, что запасов на всех не хватит. Ей объяснили, что завидовать чужому успеху непатриотично, а требовать перераспределения ресурсов означает поощрять неэффективные ткани.
Особенно отличились раковые клетки. Они не только обеспечивали стремительный рост, но и научились отлично отчитываться. За короткое время их доля в организме выросла в несколько раз, потребление питания побило все рекорды, а жалоб от них не поступало вообще.
— Но если так продолжится, организм умрёт! — попыталась предупредить печень.
— Не надо драматизировать. У нас лучшие показатели за всю историю наблюдений.
— Какая вам польза от накопленного, если организм погибнет?
— Это разговор в пользу бедных. Вместо того чтобы считать чужие ресурсы, займитесь повышением собственной эффективности.
Печень попыталась объяснить, что после смерти организма любые клеточные капиталы достанутся бактериям, но её выступление прервали за распространение панических прогнозов и неуважение к достижениям передовых тканей.
Справедливости ради, раковые клетки вовсе не считали себя врагами. Они искренне гордились организмом, ради него росли, ради него потребляли, ради него требовали новых ресурсов. Более того, были готовы отдать за него жизнь. Правда, предпочтительно после того, как за него умрут остальные.
Постепенно во втором организме наступила долгожданная стабильность. Органы перестали спорить, тревожные сигналы практически исчезли, а внутреннее единство достигло исторического максимума. Отдельные ткани начали отмирать, но это объяснили оптимизацией структуры организма. Снижение активности мозга признали избавлением от лишних сомнений. А уменьшение потребления кислорода истолковали как выдающееся достижение в области ресурсосбережения.
Когда оба института представили результаты, возникла любопытная ситуация.
В первом институте отчёт выглядел довольно скромно. Учёные перечисляли ошибки, признавали недостатки и просили средства на дальнейшие исследования. Правда, пациенты стали реже болеть, лучше себя чувствовать и дольше жить, но на фоне длинного списка нерешённых проблем это выглядело не слишком впечатляюще.
Во втором институте отчёт оказался гораздо красивее. Жалобы исчезли, число внутренних конфликтов сократилось до нуля, использование ресурсов передовыми тканями росло рекордными темпами. А у некоторых пациентов удалось добиться абсолютной стабильности.
Правда, кардиологи обнаружили, что такая стабильность обычно наступала после остановки сердца. Но их заключение не приняли: смерть пациентов не входила в перечень показателей эффективности.
На итоговой конференции молодой исследователь спросил, почему два одинаковых биочипа дали настолько разные результаты.
Ему объяснили, что в первом институте измеряли состояние организма, а во втором уровень его поддержки клетками. И по своим показателям обе программы успешно справились с поставленными задачами.
— Но ведь вторую прошивку можно заменить первой? — уточнил исследователь.
Разработчики подтвердили, что технических препятствий нет. Оборудование совместимо, вычислительных мощностей хватает, код давно написан.
— Тогда почему не заменить?
Один из специалистов второго института покачал головой:
— Мы изучали их разработку. Там серьёзная уязвимость. После перепрошивки клетки смогут открыто сообщать, что с организмом что-то не так.
— Но это же позволит вовремя лечить болезни!
— Возможно. Зато у нас жалоб практически нет.
— Даже у умирающих?
— Особенно у них.
09.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Говорят, большие деньги зарабатывают те, кто идёт против толпы. Правда, желательно понимать, почему толпа ошибается. Если все бегут из горящего здания, открывать там ресторан с расчётом на отсутствие конкурентов не стоит. А вот если все дружно строят заборы, имеет смысл присмотреться к рынку демонтажа.
И вот я обнаружил перспективную нишу. Нынче все учителя жизни велят выставлять и защищать психологические границы. Психологи, коучи, блогеры, специалисты по осознанности. Судя по масштабам строительства, внутри каждого спрятан золотой запас Швейцарии, а окружающие только и мечтают его разграбить.
Поэтому встречайте новую услугу: демонтаж психологических границ. Недорого, с вывозом обид и рекультивацией территории.
Но мы же не дураки всё подряд сносить. Если за забором ваши деньги, здоровье, свобода или достоинство, оставляем. При необходимости укрепим. А если вы три года охраняете пустырь, на котором растёт исключительно ваше возмущение? Особенно если при каждом нарушении периметра забор бьёт током не нарушителя, а лично вас.
Проверка простая. Представьте, что забор исчез. Не кто-то нагло его сломал, а вы сами аккуратно разобрали. Нежно, лапками, без малейшего дискомфорта. Что теперь можно у вас отнять? Ведь боль от нарушения границы ещё не доказывает, что за ней вообще есть что охранять.
Возьмём мэнспрединг. Едет мужик в метро, широко расставив ноги. Может, ему действительно тесно, может, просто невоспитанный. Если мешает, можно попросить подвинуться. Но при хорошей теоретической подготовке обычного невоспитанного пассажира можно повысить до полномочного представителя пяти тысяч лет патриархального угнетения. Сам он ехал на работу, а оказался символом системного насилия. Даже не подозревал, какую историческую ответственность возложили на его колени. Ему бы хоть командировочные за такое выплачивали!
Мужик выйдет через две остановки, а патриархат поедет с вами до конечной и испортит ещё пару дней жизни. А теперь убираем лишний забор. Право на собственное место осталось, попросить подвинуться по-прежнему можно, зато возить патриархат домой за свой счёт уже необязательно.
С непрошеными советами вообще золотое дно. Раньше на фразу «добавь в суп лаврушку» можно было просто забить. Теперь это нарушение личных границ, обесценивание кулинарной компетентности и попытка установить контроль над бульоном. Особенно опасны разумные советы. Дурацкий можно проигнорировать, а разумный приходится отвергать из принципа, одновременно понимая, что суп действительно стал бы вкуснее. И вот вы уже дважды пострадали от одного лаврового листа! А если убрать эту границу? Суп по-прежнему ваш, слушаться никого не обязаны, зато лавровый лист перестал быть оружием психологического поражения.
Вообще, чем больше таких границ выставляешь, тем чаще их «нарушают». Объявите посягательством каждый косой взгляд, непрошеный совет и неудачную шутку, и окружающие начнут нападать практически непрерывно, даже не подозревая о боевых действиях. Вы хотели построить неприступную крепость, а вместо этого навешали на собственную нервную систему пятьсот кнопок и раздали пульты всем встречным. Получилась замечательная система безопасности: забор охраняет сигнализацию, сигнализация охраняет забор, а за всё платите вы. Что находится внутри, уже никто не помнит.
Поэтому предлагаю новую оборонную доктрину, почти дзенскую. Противник лезет через забор, а мы его аккуратно убираем. Разумеется, сначала убедившись, что за ним нет ничего ценного. Противник празднует прорыв обороны, размахивает победным флагом, но вокруг почему-то пустырь. Захватывать нечего, ущерба нет. Пусть теперь сам разбирается, кого он победил.
Зато освободился личный состав! Раньше внутренние пограничные войска круглосуточно отражали атаки лаврового листа, косых взглядов и чужого невоспитанного поведения. Теперь их можно перебросить на действительно важные рубежи: свободу, деньги, достоинство, право распоряжаться собственной жизнью. А то обидно будет, если пока вся армия героически обороняет кастрюлю от непрошеного совета, через настоящую границу спокойно вынесут сейф.
И ведь самое приятное, что перевоспитывать человечество не требуется. Хамы останутся хамами, родственники продолжат давать идиотские советы, а мужики в метро не пройдут массовую переподготовку. Просто теперь некоторым из них будет совершенно некуда вторгаться. Причём они даже не заметят, что их разоружили.
Есть, правда, проблема с бизнес-моделью. Пока одни продают курсы по укреплению границ, а затем новые курсы по защите укреплённых границ, я предлагаю избавиться от ненужных уязвимостей. Но если клиент действительно перестанет от них страдать, продать ему следующий курс будет затруднительно. С коммерческой точки зрения подход довольно безответственный.
Честно говоря, меня это даже задело. Люди ещё ничего мне не заплатили, никаких обязательств не брали, а я уже переживаю, что они могут распоряжаться своими деньгами без моего согласия.
Похоже, первый объект для демонтажа найден.
Как назло, собственный.
08.10.2026, Новые истории - основной выпуск
# Благотворительность для продвинутых
Раньше я никак не мог понять одну вещь. Постоянно пишут, что богатые тратят огромные деньги на благотворительность ради налоговых льгот. Но как это вообще работает? Ты отдал миллион, тебе вернули с них налоги. Где выгода? Даже если государство вернёт тебе двадцать процентов, остальные восемьдесят ты всё равно потерял. Какая-то благотворительность для людей, плохо знакомых с арифметикой.
А потом до меня дошло, что я просто неправильно представлял себе благотворительность. Попробую объяснить на сильно упрощённом примере. Все персонажи вымышлены, расчёты условные, в реальности не повторять. Особенно без хорошего адвоката.
Допустим, вы примерно знаете, что в этом году заработаете восемь миллионов рублей. Человек вы предусмотрительный, поэтому заранее планируете расходы, налоги и, разумеется, благотворительность. Добрые дела лучше делать по графику, чтобы потом не пришлось спасать человечество в авральном режиме.
Есть у вас знакомая художница. Очень близкая знакомая. Настолько близкая, что о её творческих успехах вы узнаёте раньше, чем она успевает выложить их в интернет. При этом юридически вы совершенно посторонние люди, что в данной истории особенно прекрасно.
Вы заказываете у неё картину за два миллиона рублей. Художница оформлена как самозанятая, всё официально, договор, чеки, никаких сердечек в назначении платежа. Картина стоит два миллиона, но художница человек творческий, а вы человек практичный, поэтому договариваетесь о рассрочке на двенадцать месяцев. Искусство искусством, а кушать хочется регулярно.
Картина называется «Собаки играют в покер». На ней семь собак, колода карт и кот, который уже оформил казино на себя. Почему картина стоит два миллиона, художница объяснить не может, потому что настоящее искусство бесценно. А два миллиона, согласитесь, сумма вполне конкретная. К тому же торговаться с художницей было бы некрасиво. Вы ведь не чужие люди. Хотя юридически, как мы уже выяснили, именно чужие.
К концу года вы полностью рассчитываетесь, забираете шедевр и торжественно дарите его приюту для бездомных собак, которым занимается зарегистрированная благотворительная организация.
Директор приюта смотрит на картину, потом на вас, потом на собак и осторожно спрашивает:
— А зачем она нам?
— Это благотворительность!
— Нам бы корм, лекарства, вольеры починить...
— Вы не понимаете. Эта картина стоит два миллиона рублей!
— А собаки её есть будут?
— Если примете картину, я ещё десять тысяч рублей на корм добавлю.
Директор соглашается. Собаки тоже не возражают, хотя их мнение по поводу современного искусства никто не спрашивал.
А теперь занимательная бухгалтерия. В нашей условной модели вы оформляете благотворительный вычет на два миллиона и экономите 360 тысяч рублей налога. Художница платит 80 тысяч как самозанятая, приют получает дорогостоящее произведение искусства и десять тысяч на корм. Государство поддерживает благотворительность, вы поддерживаете искусство, художница получает стабильный доход. Даже собакам что-то перепало.
Причём обратите внимание, насколько всё цивилизованно. Никаких мутных переводов, никаких непонятных расходов. Договор, чеки, благотворительный акт. Даже если кто-нибудь заинтересуется, почему вы ежемесячно перечисляете деньги одной и той же девушке, ответ предельно скучный: приобретение произведения искусства с рассрочкой платежа. Приятно, когда у человека культурные потребности так хорошо документированы.
Правда, директор приюта потом попытался продать картину хотя бы за сто тысяч, чтобы купить корм. Единственный покупатель предложил три тысячи вместе с рамой. Художница, узнав об этом, объяснила, что рынок современного искусства ещё не созрел для её работ. Благотворитель согласился и посоветовал директору немного подождать. Искусство со временем только дорожает. Особенно если его никто не покупает.
На следующий год художница написала ещё одну картину. Теперь уже «Кошки за рулём». Её подарили другому приюту, потому что первый директор, услышав о новой благотворительной акции, почему-то перестал брать трубку. Второй приют оказался сговорчивее, особенно после обещания десяти тысяч рублей на корм.
С тех пор каждый год художница пишет новую картину, а благотворитель выбирает новый приют. География расширяется, творческий талант развивается, отчётность безупречная. Художница уже подумывает о персональной выставке, а благотворитель всерьёз рассматривает возможность увеличить финансирование культуры. Правда, для этого придётся сначала немного больше зарабатывать.
За несколько лет благодаря их совместным усилиям собаки в разных городах страны уже познакомились с импрессионизмом, кубизмом и постмодернизмом.
Но по-прежнему предпочитают говядину.
06.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Многие знают теорию разбитых окон. Если в доме разбили одно окно и его никто не вставляет, окружающие понимают: всем пофиг. Потом бьют второе, рядом появляется мусор, а через некоторое время район выглядит так, будто порядок отсюда съехал, не заплатив за коммуналочку.
Но мне кажется, нашему нормотворческому сословию полезнее было бы знать другую теорию. Назовём её «теорией глупых заборов».
Допустим, между домом и остановкой двадцать лет идёт удобная тропинка. По ней ходят все, потому что люди вообще обладают странной привычкой передвигаться по кратчайшему пути.
И однажды поперёк тропинки вырастает забор. Из двухметрового серого профлиста.
Зачем?
А потому что в рамках комплексной программы по повышению комфорта, безопасности и антитеррористической защищённости пустыря ходить здесь больше не предусмотрено.
А где предусмотрено?
Вон там. Триста метров в обход по жиже, под мостом и через два светофора с кнопкой, которая срабатывает раз в восемь минут.
Первые три дня люди дисциплинированно обходят, глубоко дышат и учатся смирению. На четвёртый — одна секция забора начинает подозрительно хорошо отгибаться. Ещё через неделю там уже нормальный, социально адаптированный проход.
Приезжает подрядчик по госзакупкам, всё заваривает наглухо и вешает табличку «Ведётся видеонаблюдение» (камеры, естественно, нет, висит муляж из папье-маше). Через два дня проход появляется рядом. Причём ровнее прежнего. Видимо, районное сообщество провело работу над ошибками и скинулось человеку с аккумулятором и болгаркой.
Чиновник смотрит на этот перформанс из окна персонального авто и делает глубокий системный вывод: народ попался правонарушительный, к порядку не готовый, склонен к экстриму. Значит, нужен забор из швеллера, шипы и, возможно, специальная рабочая группа по контролю за забором.
Хотя на самом деле этот забор только что бесплатно обучил несколько тысяч человек важнейшему гражданскому навыку: перед выполнением любого правила сначала проверять, не придумал ли его дурак.
Человек пролез через дыру, сэкономил десять минут, пришёл домой и обнаружил страшное: ничего не произошло. Земная ось не накренилась, спецназ с потолка не спустился, моральные устои не рухнули. И в голове поселяется маленькая, крайне вредная мысль: оказывается, слово «ЗАПРЕЩЕНО» далеко не всегда означает реальную норму. Иногда оно означает просто чью-то выслугу лет, освоенный бюджет или острый приступ административного восторга.
Один такой забор ничего не изменит. Но когда забор появляется на тропинке, потом в интернете, потом в инструкции к лекарству, а потом в правилах пользования собственной розеткой — человек полностью исчерпывает аванс доверия к любым правилам.
Раньше он видел знак «НЕ ВЛЕЗАЙ» и думал: «Наверное, там высокое напряжение, заботятся о жизни».
Теперь думает: «Ага, опять... Инновационная забота. Ну-ка, посмотрим, где тут отогнутый край».
И вот тут становится совсем не смешно. Потому что среди сотни идиотских заграждений однажды попадётся нормальное. Там действительно будет высокое напряжение, обрыв или яма с кипятком. Только система к этому моменту уже сама выдрессировала гражданина воспринимать любую запретительную табличку как белый шум и приглашение к поиску альтернативного маршрута.
Дальше маховик крутится сам:
Власть видит, что правила не соблюдают, и реагирует единственным известным науке способом — придумывает еще пять запретов, формирует реестр запретов и создаёт комиссию по мониторингу реестра.
Граждане видя это, окончательно утверждаются в мысли, что сверху транслируют исключительно белый шум, и покупают лестницу.
Теория разбитых окон говорит: если показывать людям, что порядок никого не волнует, они перестанут его уважать.
Теория глупых заборов говорит: если слишком долго заставлять людей перелезать через бессмысленные ограждения, они становятся мастерами спорта по преодолению препятствий.
И когда вам действительно понадобится, чтобы люди остановились перед важной чертой — не удивляйтесь, что они перешагнут её по привычке. Просто потому, что привыкли: за любым государственным «НЕЛЬЗЯ» обычно лежит обычная удобная тропинка.
Так что иногда лучший способ повысить уважение к закону — очень простой.
Не ставить забор там, где через неделю всё равно будет дырка.
05.10.2026, Новые истории - основной выпуск
Городок Олдер-Крик медленно умирал. Золотой песок в ручье иссяк, старатели пили в долг под залог ржавых лопат, а мэр подумывал застрелиться, чтобы не платить по счетам.
И тут в салун вошёл джентльмен в безупречном сюртуке — мистер Блейк. Он с ходу выложил на стойку $50 золотом, заказав выпивку для всего города, и бросил перед мэром кусок породы, пронизанный жёлтыми прожилками.
— Джентльмены! — громко произнёс Блейк. — Вы месяцами мыли грязь на мелководье, пока прямо под вашими домами спит Золотая Жила-Мать. Нужна паровая дробильная машина и шахта. Когда мы поставим завод, сюда повезут руду со всего штата. Паровой комплекс стоит 50 тысяч долларов. 40 тысяч я вношу векселями Бостонского банка. С города — всего 10 тысяч наличным золотом на выкуп участка и доставку оборудования. Я создаю акционерное общество. Каждая ваша сотня превратится в тысячу!
С этими словами он вынул пачку красиво отпечатанных бумаг с золотым тиснением:
— Вот наши акции. Бостонский банк подтвердит всё телеграфом.
Горожане сошли с ума. Людям казалось, что счастье уже в кармане. Жители закладывали дома и продавали последнюю скотину, принося золото мэру. Шериф лично принёс три сотни долларов — все сбережения на старость. Поэтому любые странности инвестора он предпочитал в упор не замечать. Мэр складывал золото в городской сейф, а Блейк выдавал расписки от имени акционерного общества.
Первый тревожный сигнал прозвучал через неделю.
Старый горняк Томас, разглядывая «образчик руды» Блейка через лупу, хмуро сказал у стойки:
— Слушайте, парни... Это не золото. Это пирит, «золото дураков». А порода — обычный кварц с нашего же ручья. Блейк морочит нам голову!
Не успел Томас договорить, как хозяин салуна сбил его с ног тяжёлой пивной кружкой.
— Заткнись, старый хрыч! — заорал хозяин, запихивая Томаса под стол. — Из-за твоих страхов инвестор оскорбится и уйдёт к нашим врагам в Блэк-Вуд! Ты хочешь, чтобы мы снова дохли с голоду?!
Томаса вытащили на улицу и намяли бока.
Ещё через три дня молодой телеграфист заметил, что официальные «ответы из Бостонского банка» идут вовсе не с Восточного побережья, а с телеграфного аппарата из пивной на соседней станции. Телеграфист шепнул об этом мэру. Мэр побледнел, схватил парня за отворот куртки и зашипел:
— У нас свободная страна, сынок. Но если ты будешь сеять слухи и подрывать доверие к городу — я лично запру тебя в кутузку за смуту. Молчи, если не хочешь остаться без работы и дома.
В воскресенье утром город устроил Блейку пышные проводы. Чтобы всё было чинно, шериф отрядил двух вооружённых помощников сопроводить двуколку с $10 000 золотом на 20 миль по долине — до границы округа. Мэр под аплодисменты вручил Блейку мешок с золотом, оркестр заиграл марш, а женщины зарыдали от умиления.
Блейк помахал пачкой бумаг:
— Не волнуйтесь, джентльмены! Как только золото дойдёт до Бостона, банк немедленно откроет кредит на завод!
Местный кузнец, проверяя подковы экипажа перед выездом, вдруг побледнел. Сквозь гремящий марш он схватил за рукав стоящего рядом фермера и закричал:
— Передайте шерифу, пусть остановит его! На север, к будущему заводу, идёт скалистый перевал, туда едут на тяжёлых возах и мулах! А у него лёгкая двуколка на тонких спицах и лошадь с гладкими городскими подковами! На развилке у границы он повернёт на юг — к морю, в Сан-Франциско! Он сбегает!
Фермер тут же сбил кузнеца с ног, зажал ему рот ладонью и зашипел прямо в ухо с дикими от ужаса глазами:
— Заткнись, паскуда! Я вложил сюда ферму и дом! Если то, что ты говоришь — правда, я прямо сейчас нищий банкрот! Заткнись! С ним едут два конвоира, он знает, что делает! Улыбайся и маши шляпой, не порти людям праздник!
Блейк ласково помахал ликующей толпе и выехал из города в сопровождении охраны.
Помощники шерифа честно проехали с Блейком 20 миль по ровной долине. На развилке у границы округа, где дорога расходилась на скалистый северный перевал и ровный южный тракт, Блейк щедро вручил помощникам по $20 «за верную службу и на выпивку за процветание города». Довольные помощники повернули назад. Едва они скрылись за холмом, Блейк направил двуколку на юг — прямо к порту Сан-Франциско.
Через неделю стало понятно, что «инвестор» уже покупает билет на пароход до Европы.
В салуне стояла тишина, похожая на склеп. Идти им было некуда — дома уже были заложены и перезаложены.
Вдруг один из разорившихся старателей, не выдержав давящего молчания, в отчаянии выкрикнул в тишину салуна:
— Да как же так?! Томас, кузнец, телеграфист... Вы же толковые мужики, с мозгами! Ну почему, почему никто из вас, чёрт возьми, не сказал нам ни единого слова, когда он стоял прямо здесь и всё ещё можно было спасти?!
Молодой телеграфист вскочил со скамьи и указал пальцем на угрюмо молчавшего в стороне мэра:
— Я приходил к нему! Три дня назад! С кодами и телеграммами! А наш любезный мэр обещал сгноить меня в кутузке за смуту!
В салуне все головы повернулись к мэру. Тот поперхнулся дымом самокрутки и судорожно отвёл взгляд в пол.
Избитый Томас ощупал подсохшую коросту на разбитом лбу, посмотрел на взбудораженную толпу, на молчаливого кузнеца и сухо ответил:
— Мы пытались, парни. Но разбитая голова, угроза тюрьмы и ваши собственные радостные крики очень мешают доносить правду до тех, кто твёрдо решил остаться дураком.
29.09.2026, Новые истории - основной выпуск
Несуразиц там и правда хватает. Я смотрел и хватался за голову. Сними кто-нибудь с такой логикой американский боевик — я бы ржал в голос. Но тут не боевик. Тут Сталинград, и события слишком великие и слишком страшные, чтобы над ними смеяться. Смеяться нельзя. А думать можно всегда.
Сразу оговорюсь, к чему не придираюсь. Солдаты посреди руин греют девушке ванну. Где взяли воду, дрова и саму ванну — вопрос интересный, но это красиво, и пусть.
Начинается всё вообще не в Сталинграде, а в Японии. 2011 год, землетрясение, под завалами немецкие подростки. Наш спасатель, чтобы их подбодрить, рассказывает им про Сталинград. Как его мама пережила там осень сорок второго и как пятеро наших солдат её спасли. Она потом называла их его отцами. История трогательная, спору нет. Только рассказывает он её немцам под завалами, а воевали эти пятеро, если что, с их прадедами. Подросткам, видимо, сразу полегчало.
Но по-настоящему меня зацепил снайпер.
В доме, который держат наши, есть снайпер. Лежит у окна, смотрит в прицел. Немцы у него как на ладони. Вот солдаты — дай знак автоматчику, и их накроет очередью. Не даём. Ждём. Снайпер у нас терпеливый, выстрел бережёт, как бабушка сервиз, — для особого случая.
И особый случай наступает. В прицеле капитан Кан. Тот самый, которому приказали взять наш дом. Крупнее рыбы на передовой не водится, генералы по окопам не гуляют. Самое время.
Выстрел.
Кан стоит где стоял. Падает Маша — она была рядом с ним.
Причём снайпер цедит сквозь зубы «сука». То есть это не расчёт, это чувства. Сервиз, который так берегли, грохнули об пол в сердцах.
Маша — русская, из дома напротив. С Каном у неё отношения: сначала он взял её силой, потом стал носить тушёнку, потом у них вышло что-то вроде любви. Остальные мирные Машу ненавидят: она спит с врагом. И я их понимаю — это плохо. Тут у меня с ними никаких разногласий.
А незадолго до этого немецкое начальство вызывает Кана и отчитывает. Ты, говорят, размяк. Думаешь не о том. Не о штурме, не о доме, не о войне.
Враг размяк — это же хорошо. Командир противника думает не о том — лучше и не придумаешь.
И тут у меня щёлкнуло. Мозг уже включился, и выключаться обратно он не собирался.
Подождите. Спит с врагом — плохо. Враг от этого размяк — хорошо. Так это плохо или хорошо?
И ведь никому в фильме — ни снайперу, ни мирным, ни нашим в доме — даже в голову не приходит, что это может быть не только плохо. Плохо — и точка.
А дальше Кан, которого начальство ругало за мягкотелость, вдруг собирается. Пригоняет танки и идёт на наш дом — мстить за Машу. Совпадение? Возможно. Но теперь ему точно ничего не мешает, а повод, наоборот, появился. Немецкое начальство, думаю, было довольно: капитан наконец-то думает о том, о чём положено.
Вот тут я и понял, что клюю уже не Бондарчука.
Есть такая мораль, по которой ложка дёгтя не просто портит бочку мёда, а отменяет сам факт, что мёд был. Если хорошее нельзя сделать, не сделав заодно чего-то плохого, значит, никакого хорошего и не было. Маша спала с врагом — всё, разговор окончен. То, что враг от этого размяк и думает не о войне, в зачёт не идёт. Это даже не обсуждается. Этого просто не видно.
Мораль, надо сказать, очень удобная. Чтобы ей соответствовать, ничего не нужно делать. Достаточно ничего не делать.
Блогеры, которые так старательно считали ляпы — этого, кажется, не заметили. А по-моему, это и есть главная несуразица фильма. Потому что она не в кадре. Она в голове. У сценаристов, у зрителей, у блогеров. И у меня, пока не щёлкнуло.
И голова эта опасна не только в кино. Почти любое хорошее изменение где-нибудь да пачкает руки: кого-то задевает, что-то нарушает, с кем-то не тем договаривается. Если это автоматически обнуляет результат, то приличные люди сидят, сложа руки — чистые, как операционная, и такие же пустые. А мир тем временем спокойно забирают те, кого мораль не останавливает вообще. Им ложка дёгтя не мешает. Они его бочками возят. И порядочным потом продают — под видом мёда.
Пошли титры. Смеяться по-прежнему было нельзя. А думать — по-прежнему можно.
P.S. Ванну, кстати, простил. Красиво же.
23.09.2026, Новые истории - основной выпуск
Пересматривал Волшебный магазин. По стихам Сутеева, пятьдесят третий год. Витя Петров, лентяй, добрый волшебник выдаёт ему чудо-предметы, а он с ними позорится. Смотрел в детстве раз десять, мораль знал наизусть раньше, чем научился выговаривать слово мораль: не жди халявы, делай сам.
Включаю сейчас. Тот же мультик, кадр в кадр. А кино совершенно другое.
Это инструкция по работе с нейросетью. Целиком. С разбором типовых ошибок пользователя. Снята в год, когда компьютер занимал этаж и умел складывать числа.
Никто ничего такого туда не клал, само собой. Просто полежало семьдесят лет, и мир под него подъехал.
Значит, краски. Витя получает волшебные краски, которые рисуют всё что пожелаешь. Промпт целиком: нарисуйте мне стенгазету. Три слова. Ни темы, ни про кого, ни какие заметки, ни сколько их. Отправил и пошёл.
И тут интересное. Витя же не заскучал. Он в полном восторге. Краски выпрыгивают, строятся с кисточками на плече, поют, пляшут, за секунду выкатывают теплоход с дельфинами, солнце, волны, красотища такая, что Витя выдыхает: так даже Иван Петрович не нарисует. И на этом восторге он и ломается. Не от лени. От восхищения. Штука, которая рисует ТАК, ну не может же она нарисовать ерунду. Проверять как-то даже неловко, всё равно что за мастером переспрашивать.
Он и не проверил. Свернул ватман в трубочку, сунул под стол.
Вот это, по-моему, самое честное, что вообще снимали про работу с машиной. Чем красивее она делает, тем меньше хочется читать. Ровные абзацы, гладкий слог, ни одной опечатки. Красиво же не значит правильно, но глазу этого не объяснишь.
Читают одноклассники. И им очень нравится. Правда нравится. Рисунки классные, заметки смешные, вся газета про то, как Витя списывает, прогуливает и заставляет полкласса решать за себя задачки. Краски ничего не выдумывали. Им сказали слово стенгазета и не сказали больше ничего. Пустой промпт машина заполняет тем, что у неё под рукой, а под рукой у неё был только Витя. Вся его биография. Спрашивается, а откуда бы она взяла что-то другое.
Балалайка. Волшебник, между прочим, мужик ответственный. Инструкцию не забыл. Честно положил её внутрь балалайки. Видно её там, белеет в щёлочке. А достать не выходит.
Ну и Витя решает, что помнит. Две строчки же, чего там.
Полный зал, объявили музыкантом-виртуозом, занавес поехал. Витя садится и начинает подбирать. Сначала по-деловому: ну, балалайка, начинай. Тишина. Потом мягко, почти ласково: балалаечка, играй пожалуйста. Тишина. Потом: дура ты, а не музыкальный инструмент.
Вежливо, жалобно, с оскорблением. Тридцать секунд. Пятьдесят третий год, товарищ Сутеев, вы это где подсмотрели.
Мяч. Тут Витя делает единственную умную вещь за весь мультфильм, и вещь правда хорошая. Ему предлагают мяч, который что ни удар, то гол. Витя говорит: мне наоборот надо, я на воротах стою. Человек посмотрел на инструмент и подумал про свою роль, а не схватил то, что первым положили на прилавок.
А дальше выясняется, чего он не подумал.
Заклинание надо договорить. До конца, четыре строчки, иначе не срабатывает. И срабатывает оно не когда ты начал, а когда ты закончил.
Нападающий добегает секунды за полторы.
Витя стоит столбом посреди ворот и читает. Мяч влетает в сетку. Один ноль.
Витя думает и решает: начинать надо раньше. И начинает раньше. И договаривает ровно в тот момент, когда его собственная команда атакует чужие ворота. Мишка красиво лупит в угол, мяч практически внутри.
И разворачивается в воздухе. И летит обратно. Прямо Вите в руки.
Мяч же один. Он общий. Он не Витин.
Это вообще не про скорость чтения. Это про то, что он не понимает игру. Заклинание-то он выучил, а предметную область — нет. Футбол — это 22 человека на поле и один мяч на всех. И если мяч летит в чужие ворота, это не баг, это фича, и вызывать функцию «верни мяч мне» прямо оттуда — это чистое вредительство.
И вот в середине этого позора обнаруживается второе дно. Он начинает забывать слова. Опять. Через сутки после того, как забыл на сцене перед полным залом. Тот же самый баг, тот же день недели, разве что зрителей побольше. Никакого вывода из вчерашнего он не сделал, кроме того, что балалайка попалась неудачная. Стоит, шевелит губами, три ноль, четыре, пять. Тринадцать.
Могло ли быть иначе. Я сначала подумал: сказал бы команде, договорились бы не бить пока он бубнит, и вышла бы схема вместо позора. Потом честно себе признался, что нет. Скорее всего сказали бы, что он жулик. И были бы правы.
Но потренироваться-то ему кто мешал. Дома, во дворе, с этим самым мячом. Поймать его двадцать раз, посмотреть куда он летит, засечь, что четыре строчки это очень долго. Полчаса возни на своих данных, без свидетелей, и всё стало бы понятно.
Витя проспал и прибежал к свистку. Сразу в продакшен, на живых людях.
Пенальти он берёт, кстати. Единственный отбитый мяч за весь матч. Ровно потому, что сказать уже ничего не успевает.
И вот сестра. Я всю жизнь думал, это вставная сценка, разбавить. Прибегает младшая, Витя на ходу сочиняет враку про тайную стенгазету, которую никому нельзя видеть, и выпихивает её за дверь.
Не разбавить. Это тут за главное.
Он прячет не результат. Результат он вывесил на всю школу, гордо. Он прячет процесс. И это единственное, что он делает стабильно, без единого сбоя, весь мультфильм насквозь. Врёт сестре. Врёт магу, что краски не пригодились. Врёт, что концерт отменили.
А покажи он ватман сестре, она бы прочитала заголовки и сказала: Вить, тут вообще-то про тебя написано. Второклассница. Минута. Ноль позора.
Стыдно ему не за то, что пользуется. Стыдно за то, что признать использование — значит признать, что тебе это понадобилось. И проверить поэтому некому. Никогда.
В конце Витя, как и положено в пятьдесят третьем, просыпается. Рисует газету сам: криво, зато смешно. На воротах пропускает один мяч. Приснилось, чудес не бывает, иди работай.
А нам-то куда просыпаться? Этот магазин лежит у каждого в телефоне. Работает круглосуточно, правда кривовато… Пока кривовато. Чудеса есть. Только чудить тоже уметь надо.
18.09.2026, Новые истории - основной выпуск
Спорят в интернете умные люди: почему в России до сих пор нет государственной идеологии? И обязательно выныривает кабинетный законник с пеной у рта: «Так статья 13 Конституции прямо запрещает!»
Ага. Прямо как в анекдоте:
— Товарищ сержант, а почему к обеду огурец не положен?
— Потому что НЕ ПОЛОЖЕНО!
Статью эту, кстати, никто переписывать и не собирается. Зачем, если её прекрасно обходят, даже не приближаясь? Висит себе, есть не просит. Причина другая, и она куда смешнее.
А давайте пофантазируем. Чисто теоретически. Представьте, что где-то наверху психанули и решили: хватит, надо оформить. Собрались. Председатель комиссии, два референта с папками, а в углу пристроился старенький помощник — из тех, кто пережил четырёх начальников и помнит, где в этом здании раньше была столовая.
Первый референт, молодой и старательный, кладёт папку:
— Вариант первый. Как нам самим было бы удобно. Читаю: «Существует Начальство, которое право всегда и во всём. Существуют остальные, чья обязанность — работать, терпеть и вовремя кивать».
Председатель читает. Медленно. Дважды.
— Складно. Очень близко к сердцу. А теперь закрой глаза и представь, как это зачитывают в программе «Время». Диктор. Голосом. Под музыку.
Референт закрыл глаза. Представил. Открыл. Побледнел.
И тут же всё понял. Раньше ведь как было: скажет кто-нибудь из чиновников, что государство ничего никому не должно, — скандал, отставка, через неделю забыли. Ляпнет другой что-нибудь про цены, которые всегда одинаковые, — мем, шутки, отставка, забыли. Частный эксцесс. Отдельно взятый человек не с той ноги встал.
А тут — подпись и печать. Уже не оговорка, а бланк. И в тот же вечер выясняется, что все эти слова, за которые людей увольняли, вообще-то и были государственной позицией. Просто раньше без бумажки, а теперь с бумажкой. Терпеть молча — это одно. Терпеть молча по закону, с росписью в получении, — совсем другое. Поднимется такая волна, что кресла зашатает по всему зданию, и удержат ли руль на таком заносе — вопрос, знаете ли, открытый.
Папку задвинули подальше.
Второй референт, опытный, выкладывает свою — с золотым тиснением:
— Вариант второй. Возвышенный. Великая цель, общая судьба, светлое завтра.
Все выдохнули. Красота же! Билборды обвесить, в школах петь, на въезде в город растяжку.
И тут в углу кашлянул старенький помощник.
— Простите великодушно. А сверять кто будет?
— В каком смысле «сверять»?
— Ну вот примем мы во вторник закон. И гражданин Пупкин из Саратова достанет вашу бумажку с золотым тиснением и спросит: в каком, простите, параграфе написано, что вот этот пункт четвёртый приближает нас к великой цели? Не вообще, а конкретно пункт четвёртый.
Тишина.
— Так он и раньше мог спросить, — неуверенно говорит второй референт.
— Раньше — мог. Только в ответ ему было: а с чем ты сверяешь, мил человек? Со своими кухонными фантазиями? А теперь он сверяет с нашей же подписью. И крыть нам будет нечем — не потому, что совесть проснётся, а потому что натянуть сову великодержавного пафоса на глобус нашего же законотворчества физически невозможно. Они перпендикулярны. Либо выполняй, либо объясняй в прямом эфире, почему не выполняешь то, что сам написал.
Председатель барабанит пальцами.
— Хорошо. А если совсем мягко? Убрать пафос, оставить простое. Чтобы людям было хорошо. Социальное государство, забота о человеке. Такое ведь никого не обязывает?
Помощник вздохнул так, как вздыхают только те, кто сидит в углу тридцать лет.
— Иван Иваныч. Это самое опасное из трёх.
— Да чем же?!
— Тем, что великую цель ещё поди измерь. А «чтобы людям было хорошо» измеряется в понедельник утром одной строчкой в квитанции. Пенсия, тариф, очередь к врачу, цена на яйца. И никакой Пупкин вам больше не нужен — у каждого дома лежит своя бумажка с цифрами, и эта цифра сверяется с нашей доктриной сама, без нашего участия. Мы, получается, своей же рукой выдадим всей стране по линейке. И каждый месяц будем проходить замер.
Долгая пауза.
— То есть, — медленно говорит председатель, — скажем как хотелось бы — тряхнёт так, что держись. Скажем красиво — придут с нашей же бумагой. Скажем по-доброму — придут с квитанцией.
— Именно.
— А если ничего не писать?
Помощник улыбнулся. Он ждал этого вопроса тридцать лет.
— Вот это единственный рабочий вариант. Нет бумажки — нет и линейки. Сверять не с чем, спросить не с чего, обещаний ноль. Зато говорить можно всё что угодно и сколько угодно — слова к делу не подошьёшь.
Все папки уехали в сейф. Комиссию распустили с благодарностью и премией.
А помощник, между прочим, схитрил. Не договорил.
Линейку-то они отобрали — но только у себя. Сейф свой, замок свой, что хотим туда и кладём, пусть там лежит и пылится. Вот только наши кухни в этот сейф не помещаются. И нас как-то забыли спросить, будем ли мы сверять вообще хоть что-нибудь.
А мы будем. Своей линейкой, самодельной, зато выдаётся бесплатно и без заявления в трёх экземплярах. Что считается по-человечески, а что не считается. Кому подать руку, кому не подавать. Как со стариками, как с детьми, как с тем, кто рядом живёт. Никакого тиснения, зато и отменить некому: постановление можно завернуть за пять минут, а привычку целого двора — попробуйте, я посмотрю.
И тут у них случается главная неприятность. Они-то думали, что, не написав идеологию, оставили место пустым. А место пустым не бывает. Его просто занимает кто-то другой, и хорошо ещё, если это мы.
Так что, когда спросят, кто разрешил, — отвечайте честно.
— А мы, товарищ сержант, разрешения не спрашивали.
П.С. Огурец, кстати, мы себе всё-таки взяли. Свой, с грядки. Оказалось, вкуснее.
16.09.2026, Новые истории - основной выпуск
Конец одиннадцатого класса. Программу по химии мы прошли, а в расписании остался один лишний урок. Наша химичка — суровая тётка старой закалки, которую побаивалась даже директор, — молча подходит к доске и крупно пишет две формулы:
H₂SO₄ и C₂H₅OH.
— Так, — поворачивается она к классу, глядя поверх очков. — Программу мы с вами прошли, урок остался. Вопрос на прощание: какое из этих веществ опаснее?
На второй формуле задняя парта заметно оживляется. Кто-то тихонько шепчет: «О, родненький». Остальные наперебой кричат:
— Серная кислота, конечно! Она же всё разъедает!
Химичка вздыхает, кладёт мел и качает головой:
— Одиннадцать лет вас учат, и всё без толку. Смотрите. На уроках мы работаем с разбавленной кислотой. Но если вы когда-нибудь по глупости капнете на руку концентрированную серную, вы узнаете об этом сразу. Полетите к раковине быстрее, чем со звонком в столовую, и технику безопасности запомните на всю жизнь.
Она стучит пальцем по второй формуле:
— А теперь спирт. Капнули на руку — приятный холодок. Выпили — жизнь прекрасна, все вокруг друзья, а вы, извините, неотразимы. Он не жжётся, не пугает и прикидывается лучшим другом. А пока вы радуетесь, он тихонько выключает у вас в голове единственный предохранитель, который отвечает за адекватность.
Она опирается на стол и понижает голос:
— Вот скажите мне. Хоть один человек, пролив на себя серную кислоту, сказал: «О, как хорошо! А пойдём-ка в три часа ночи докажем соседскому питбулю, что мы его не боимся»?
По классу пробегает смешок.
— Кто-нибудь под серной кислотой лез через забор с шампурами в руках? Или отправлял бывшей сорок голосовых по пять минут каждое? Никто! Потому что кислота сразу говорит: «Думай головой». А спирт подмигивает и шепчет: «Прыгай с балкона в бассейн, ты точно попадёшь».
Хохочут уже все, даже отличники.
— Серная кислота — она честная. Обожглись, поняли, больше не лезете. А спирт — зараза хитрая. Вечером устраивает вам цирк, утром выдаёт головную боль и видео вашего позора в этом вашем чате. А пока вы хохочете, он годами тихо и методично разбирает вас по запчастям.
Звенит звонок. Химичка, не поднимая глаз от журнала, бросает вслед:
— Урок окончен. На выпускном формулы не путать.
Прошло двадцать лет. И знаете что? За всё это время от серной кислоты в нашем классе не пострадал ни один человек.
07.09.2026, Новые истории - основной выпуск
Многие знают, что капитализм бывает неправильный, там где коррупция, бедность, и прочее и правильный, где демократия и рыночная экономика, как например в США. Пусть даже медицина там стоит как крыло от Боинга. Ну «звериный оскал капитализма», рыночек. Дело вообще не в Америке и не в медицине. Это универсальная схема, по которой работает любая бюрократическая глупость в любой точке мира.
Рыночек — это когда Ашот и Гиви снижают цены на шаурму, чтобы переманить клиента. Если же цены годами летят в космос — рынок тупо сломан. В 90-е конкурентов с поля выбивали братки с утюгами. В «цивилизованном» мире то же самое делают Вахтёры с томиком инструкций.
Следите за логикой, она прекрасна:
1. Налог на паранойю
Почему визит к специалисту стоит космических денег? Половина суммы идет клинике, а остальное — в фонд «А вдруг вы подадите в суд?». Вахтёр скажет: «Это для вашей же защиты!». По факту вы покупаете лотерейный билет: если вас угробят не по инструкции, родня получит миллионы. Если угробят, следуя букве инструкций — не получит ничего. Но оплачиваете этот цирк вы в любом случае.
2. Священная Корова Регуляции
Почему нельзя просто открыть дело и делать ту же работу дешевле? Потому что надо собрать 100500 лицензий и соответствовать стандартам «пятизвездочного отеля». Вахтёр гордо раздувает щёки: «Мы не можем допустить абы кого! Безопасность превыше всего!».
Итог гениален: благодаря «безопасности» услуга стала такой качественной, что у половины населения на неё просто нет денег. О самых бедных государство конечно как-то позаботится. Но за счёт налогоплательщиков.
Это как запретить вам вкручивать лампочку дома. «А вдруг вас ударит током? Вызывайте сертифицированного инженера по свету со страховкой!» В итоге вызов стоит $1000, вы сидите в темноте с лучиной, зато Порядок соблюден, а полезные дураки аплодируют «высоким стандартам».
3. Мораль Вахтёра
— Вам дорого? Ну, надо было лучше работать. Зато у нас всё по протоколу.
— Но человек умирает, у него нет $10,000!
— Пусть умирает. Главное, что мы не позволили помочь ему «неправильному» специалисту за $100.
Бюрократия — это искусство делать простую вещь невозможной, прикрываясь заботой о вашем благе. Любое «правило ради безопасности», которое раздувает цену в 10 раз — это не забота. Это способ легально залезть в ваш карман, а тех, кто этим возмущается, объявить «несознательными элементами».
Чем больше вокруг вахтёров и тех, кто искренне поддерживает их глупость, тем меньше остается места для здравого смысла... и для нормальной жизни.
06.08.2026, Новые истории - основной выпуск
Помните этот вечный плач моралистов: «Игрушки на экране учат злобе! Посидит парень за компьютерной стрелялкой, а потом возьмет топор и пойдет соседей гонять!» Я слушал это годами и даже немного верил. Ну логично же: если человек по пару часов в день с кем-то виртуально воюет, ум привыкает. Это не может не влиять на психику.
Но тут подали голос психолухи из другого лагеря. И эти начали завывать ровно об обратном: «Заберите у детей пиксельные стройки! Они сливают туда весь свой созидательный пыл! Вместо того чтобы строить реальные шалаши во дворе, они бесплатно ковыряют кубики в мониторе!»
И в этот момент у меня в голове словно две детальки совпали. Совпали с таким сухим щелчком, от которого я аж завис.
Подождите, граждане эксперты. Так виртуальный мир всё-таки тренирует или высасывает? Вы там между собой сначала договоритесь.
Потому что если виртуальное строительство обнуляет созидательный порыв — значит, любая виртуальная драка точно так же подчистую сливает порыв разрушительный! Это же народный вариант «доказательства от противного». Каждый замечает только ту половину правды, которая ему не противная.
А экран на самом деле делает и то, и другое одновременно.
С одной стороны, игра действительно набивает руку. Но с другой — она до капли забирает весь пыл, на котором эта злоба должна работать. Чтобы пойти в реальный мир творить глупости, тебе нужен мощный заряд — тебя должно колотить от злости или обиды. А где их взять, если ты только что оставил всю эту дурь перед монитором?
Получается удивительный парадокс: виртуалка собирает внутри человека готового драчуна... и забирает у него желание драться. Ты технически хоть сейчас в бой, но тебе тупо лень вставать с кресла, потому что весь азарт выгорел, а в тарелке еще остались остывшие пельмени.
Внутри каждого из нас заседает эдакий совет. Там есть совесть, но на задворках всегда прячутся возмутители спокойствия. Раньше их пытались давить, они копили злобу и устраивали бунт в жизни. А экран просто открыл для них безобидный развлекательный уголок. Внутренние бузотеры получили свою порцию забав, устали и легли спать. Революция в голове отменяется.
Представьте: темная подворотня, полночь. Возвращается одинокая девушка домой, ждет хулигана. А хулиган не приходит. Девушка закрывает дверь на задвижку и радуется, что полиция работает.
А на самом деле потенциальный забияка Паша сегодня просто очень сильно обленился. В каком-нибудь девятнадцатом веке Паша вздохнул бы, взял дубину и пошел на большую дорогу — просто чтобы сбросить накопившуюся внутри дурную энергию. А сегодня Паша пришел домой, открыл квас, запустил игрушку и три часа творил на экране такое... в общем, своеобразные у Паши развлечения, в приличном обществе о таком и вспоминать стыдно.
И ведь картинка на экране сейчас показывает все пугающе достоверно. Ум Паши искренне верит, что всё уже произошло. Всё, дело сделано, эмоция отработана. Желание отрывать пятую точку от дивана падает ниже плинтуса. Зачем идти на мороз, если он уже «выпустил пар» в тепле? Мир спасен тем, что зло просто обленилось и выбрало удобный заборчик, за которым можно никому не мешать.
У меня есть простая мечта: пусть всё дурное и пустое навсегда остается в электрической розетке. Захотелось тебе всё сломать и выплеснуть яд? Вывали всю эту дрянь в пиксели, утоли свой зуд и успокойся.
Если ты захочешь сделать что-то плохое — тебе станет тупо лень вставать с дивана, ведь экран закроет эту потребность быстрее и проще. А вот если ты задумал сделать что-то по-настоящему хорошее, если ты четко понимаешь, ради чего это нужно — тут тебя и заставлять не придется. Ты сам встанешь и пойдешь в реальную жизнь: строить дома, учить детей или крутить гайки. Потому что нарисованный дом настоящую крышу над головой не даст.
Под конец я вспомнил старую пафосную рекламу про военные машинки в компьютере, где суровый голос вещал: «Твой дед спас мир, чем ответишь ты?» Народ тогда справедливо закидал этот ролик шапками — глупо сравнивать реальный тяжелый подвиг с сидением у экрана с сухариками.
А ведь реклама должна была быть совсем другой.
Представьте: экран заливает серым дымом. Грохочут моторы, свистят снаряды, взрывается земля — всё выглядит максимально достоверно, грязно и страшно. Камера выхватывает лицо молодого парня в шлемофоне, оглушенного взрывом. И вдруг картинка плавно рассыпается на точки, превращаясь в обычную графику. Парень снимает наушники, выдыхает, а на экране загорается простой призыв:
Пусть все сражения останутся только в нашей игре
Компьютер работает как хитрый громоотвод: он делает нас умелыми, но при этом абсолютно ленивыми и безобидными. Он забирает на себя дурную задорность, оставляя нам шанс оставаться нормальными людьми в реальной жизни. Главное — чтобы у Паши не отключили интернет. Потому что если Паше станет совсем скучно, нерастраченный задор может внезапно попроситься наружу.
30.07.2026, Новые истории - основной выпуск
Приятеля моего зовут Валерка. Инженер, светлая голова, гроза мракобесия в масштабах двух подъездов. Может сорок минут объяснять, что пирамиды строили египтяне, а не рептилоиды, и что плоскоземельщиков надо не лечить, а изучать — желательно с диктофоном.
Сидим в кафешке возле его работы, где кофе так себе, зато недорого. Валерка добивает очередного заочного оппонента из интернета:
— Он мне пишет: «Антарктида — это ледяная стена». Стена, понимаешь! Мужику сорок два, у него дочь в универе!
А я к плоскоземельщикам, если честно, отношусь тепло. Пусть такой человек построит дом. Возьмёт уровень, выведет фундамент, положит венцы — и дом простоит сто лет. На шести метрах сруба кривизна планеты себя ничем не выдаст, хоть ты тресни. Живёт в плоском мире и в плоском мире абсолютно прав.
Хуже, когда в плоском мире строят не дом, а жизнь. Лет этак на восемьдесят. Вот тут планета уже начинает загибаться — причём ровно под тем местом, где стоял хозяин.
Тут Валерке прилетает пуш. Он глядит в телефон, и лицо у него делается такое благостное, как у человека, который поймал бога за бороду и раздумывает: стричь или отпустить?
— Вклад закрылся. Четыреста пятьдесят тысяч процентами. Вот так-то. Деньги должны работать.
— Поздравляю. Тебе их, правда, в основном не дали, а вернули.
— Это как вернули? Три миллиона как лежали, так и лежат. Плюс четыреста пятьдесят сверху. Ты вычитать разучился?
— Я умею. Просто пока они лежали, вокруг всё подорожало процентов на девять. Двести семьдесят тысяч из этих трёх миллионов у тебя вынули тихо. Уведомления на такие дела почему-то не приходят.
— Кто вынул?!
Он разворачивает ко мне телефон, как удостоверение.
— Ты глянь. Всё на месте.
— В приложении — да. Число не поменялось. Оно вообще редко меняется, у него работа такая.
— Мне девочка в банке сказала, ставка сейчас выше инфляции. Это её слова.
— И правильно сказала. Сейчас выше. Первый раз за долгое время. Я не про это, Валер. Я против глагола «работать». Не работали они у тебя. Лежали и усыхали, а банк доплатил за усушку. С небольшим запасом.
Валерка смотрит на меня как на человека со стеной вместо Антарктиды.
— Ты сейчас мужик в кресле с моторчиком. Едешь вперёд, честно едешь, тарахтит, ветер в лицо. Только кресло стоит на транспортёрной ленте, а лента едет назад. И скорость ленты тебе сообщат потом.
— Как потом?
— Так. Ставку назвали заранее и точно, до десятой доли процента. А насколько всё подорожает за этот год, ты узнаешь, когда год кончится. Иногда лента медленнее тебя — вот как сейчас, ползёшь себе вперёд. Иногда быстрее, и ты с тем же победным лицом уезжаешь кормой. А бывает, что лента стоит на «Титанике». Сберкнижки у родителей спроси, они помнят.
— Так там страна разваливалась!
— Айсберги не предупреждают. Они просто плавают.
— Может, и промахнёмся.
— Может. Я не пророк. Я говорю только, что ты празднуешь моторчик.
Валерка отмахнулся и достал главный план всей жизни. План у него отполирован до блеска, он его предъявляет по любому поводу, как фотографию внуков.
— Накоплю десять миллионов, положу под процент — и всё. Полтора в год. Сто двадцать пять тысяч в месяц. На кой мне тогда пенсионный фонд с баллами?
— Тебе эти пятнадцать процентов на сколько дали?
— На год.
— А план на сколько?
— Ну… лет на тридцать.
— То есть двадцать девять раз ты придёшь и возьмёшь то, что будут давать. По погоде.
— Ну снизят. Ну до десяти. Всё равно миллион.
— Ты заметь: банк вообще-то прекрасно умеет фиксировать ставку на двадцать лет вперёд. Просто в ту сторону, где платишь ты.
Валерка начал молча обдирать этикетку с бутылки минералки. У него так всегда, когда думает.
— И как оно обычно бывает, — говорю. — Процент примерно догоняет подорожание. Не обгоняет. Догоняет. Вот это норма, а не то, что сейчас. И тогда весь твой миллион с полтиной надо каждый год возвращать обратно в тело вклада. Просто чтобы десять миллионов оставались десятью, а не превращались в девять.
— И на что жить?
— На вклад. Отщипывая. Хватит его ровно на столько лет, на сколько хватит. Это, Валер, пенсия называется.
— Какая пенсия?! — он аж привстал. — У меня капитал!
— Капитал. Только пенсию хоть как-то индексируют. Плохо, криво, с отставанием — но индексируют. А твои десять миллионов так и будут лежать десятью миллионами. Числу-то что.
Он помолчал и говорит устало:
— Слушай. Ты можешь просто порадоваться за человека?
И вот тут мне стало неловко. Радоваться было чему. Восемь лет откладывал, не пил, не курил, ездит на своей «Ладе» пятнадцатого года и в отпуск не летал ни разу.
— Зато я не в ипотеке, — говорит он, отогреваясь. — Я честно коплю. А то отдашь банку три квартиры. Я, между прочим, за восемь лет удвоился. Было полтора миллиона, стало три. Не каждый так может.
— Сколько тебе сейчас не хватает на квартиру?
— Четыре.
— А пять лет назад сколько не хватало?
Валерка посмотрел в потолок.
— Три.
За пять лет он отложил миллион. Дырка подросла на миллион. Всё сошлось.
Причём миллионы у него одни и те же. И на квартиру, и на ренту. В плоском мире деньги умеют лежать в двух местах сразу.
Принесли счёт.
— Рынок перегрет, — сказал Валерка. — Сдуется — тогда и войду. Ты вот мне лучше объясни: почему при продаже квартиры через пять лет налога нет? Государство всё-таки о людях думает.
Не думает оно о людях, Валера. Оно арифметику знает.
Купил за шесть, через пять лет продал за девять. Прибыли ноль — метры отыграли подорожание всего остального, и только. Но по бумагам-то разница три миллиона, и налог с неё выходит под четыреста тысяч. То есть с человека надо взять четыреста тысяч за то, что его сбережения не сгорели полностью.
Это уже не налог. Это чистосердечное признание с печатью.
Вот и придумали льготу: подержал пять лет — свободен. Не от доброты. Просто есть вещи, которые лучше вслух не считать.
Через неделю он приходит ко мне с трёхлитровой банкой яблочного сока. Сияет: ставки-то режут, а он успел перевложиться под тринадцать. Пока дают.
Поставил банку, разлил, посмотрел на ценник и поморщился:
— Слушай, она ж в том году триста стоила. Теперь триста пятьдесят. Обнаглели совсем.
И чокается со мной этой самой банкой за свой финансовый успех.
Я выпил свой сок. А что тут скажешь.
Плоскоземельщик хотя бы дом построил. Ему круглая Земля не мешает — она большая, на ней всё ровно. А рубль маленький. И тоже круглый.
Вот он-то как раз и катится.
25.07.2026, Остальные новые истории
Биохакер Брайан Джонсон 11 лет искал причину паршивых анализов с лучшими врачами планеты. На днях выяснилось: у него банальный аутоиммунный гастрит, при котором собственный иммунитет методично тушит его же желудок.
Мораль: 11 лет накатывать поверх дырявого ядра премиальные патчи за миллионы долларов — и в итоге оказаться обычным биоламером. Бесценно.
19.07.2026, Новые истории - основной выпуск
Встретил я Серёгу аккурат в конце марта. Сидел он на лавочке в парке, листал телефон и улыбался так, как улыбаются люди, только что обманувшие законы термодинамики. Присел я рядом, а он мне с ходу:
— Мы нищие, старик, потому что мыслим мелко. Вот ответь: почему люди покупают вино за полмиллиона долларов? Да чёрта с два из-за вкуса! Из-за ощущения статуса. Мы на этом заработаем. К первому апреля.
Инвестиционный раунд нашего гаражного холдинга составил ровно 1000 рублей. Скинулись по пятьсот. На эти деньги купили две бутылки безалкогольного вина, колу, рулон фольги и пару пустых бутылок с пробками в хозяйственном. Вино смешали с колой прямо в тазу — получился коктейль цвета запёкшейся крови. Разлили по пустым бутылкам, запечатали, а этикетку «Château de la Garáge. 0% алкоголя, 100% понтов. Price: 250 000 $» Серёга сгенерировал в нейросети. Короны свернули из фольги — тоже по одной на каждую.
Дальше начался «криминал». Мы взяли нашу заначку — 1000 долларов, единственный оборотный капитал, который мы не тратили, а гоняли по кругу. Сначала по-честному, руками:
— Я покупаю у тебя корону за четверть лимона! — объявил Серёга и торжественно выдал мне ту самую тысячу. — Это первый взнос. Остальное — равными долями.
— Принято, — ответил я, мгновенно оценив масштаб финансовой мысли, и тут же вернул тысячу — первым взносом за бутылку.
Через пару платежей Серёга поморщился: руками — это для лохов, непроизводительно. Приволок из угла старый проигрыватель, примотал тысячу изолентой к диску, и мы сели с двух сторон стола.
— Логика простая, — объявил он, щёлкая тумблером. — Чья сторона стола — того и капитал. Один оборот — и мы провели два взаимных платежа по нашим рассрочкам. Тысяча от меня к тебе, тысяча от тебя ко мне. Две штуки баксов закрытого долга за круг.
Вертушка загудела на сорока пяти оборотах. Тысяча закружилась, честно меняя владельца дважды за оборот. Мы откинулись в креслах, открыли по бутылке и стали ждать. Через одиннадцать минут и пятьсот оборотов счётчик в голове Серёги щёлкнул: миллион. Мы стали «криминальными авторитетами», провернувшими сделку века — не пошевелив, по сути, и пальцем.
Вручение подарков решено было проводить в гараже. Мы притащили ковёр, повесили гирлянду для атмосферы «аукциона» и пригласили девчонок, завязав им глаза.
Когда они вошли, в гараже пахло бензином, но мы стояли в костюмах с видом киношных мафиози.
— Дорогие, — голос Серёги звучал опасно низко. — Мы провернули сделку на миллион долларов. Система нас съест, если мы засветимся, поэтому мы легализовали прибыль через предметы роскоши.
Мы сорвали шарфы. На ящике лежали две короны и две бутылки, а рядом — «миллионные» договора.
Ленка взяла контракт, прочитала: «Сумма сделки: 500 000 долларов». Потом посмотрела на нашу корону из фольги.
— Вы совсем с катушек съехали? — прошептала она, бледнея. — Вы хоть ИП для такой сделки зарегистрировали? Или решили через самозанятость всё оформить? Вы в курсе, что лимит дохода самозанятого — 2,4 миллиона рублей, а вы тут целый лимон зелени нарисовали? Это же валютные махинации между резидентами! Вас не просто посадят, вас в отделе экономических преступлений со смеху в фарш превратят, когда увидят акт приёмки «короны из фольги» за 250 тысяч баксов!
Мы с Серёгой переглянулись.
— Видишь? — шепнул я ему. — Они даже не оценили, что мы курс зафиксировали по курсу ЦБ на 1 апреля!
— Вы с ума сошли! — взвизгнула Ленка. — Вы держите в руках бумаги, где написано, что вы — валютные спекулянты, и еще радуетесь?!
Серёга, как заправский мафиози, медленно достал зажигалку, чиркнул пламенем и поднёс его к обоим договорам. Бумага вспыхнула, мы бросили горящие «улики» в металлический бак.
— Всё, — отрезал Серёга. — Следы сожжены. Нет договоров — нет налоговой базы. Мы перешли в крипто-режим.
Ленка посмотрела на догорающий в баке контракт, на наши костюмы, на старую «Ладу» и просто легла на верстак от хохота. Юля, поняв, что вся наша механическая карусель крутила на изоленте одну и ту же тысячу, сползла по стене. Гараж содрогался от их смеха.
Самое поразительное случилось позже. Ленка, поправив золотую корону, сделала глоток из своей бутылки, прищурилась и глубокомысленно заметила:
— Слушайте... а ведь послевкусие-то какое... терпкое. С какими-то дубовыми нотками. Реально благородный вкус.
Серёга важно поднял палец вверх, открыл было рот — и промолчал. Что тут скажешь: дубовые ноты в безалкогольном вине с колой — это уже не вкус, это чистое искусство самовнушения.
Мы сидели в старых креслах, девчонки сверкали коронами из фольги, а в баке догорали улики нашего «экономического преступления». Это было лучшее 1 апреля. Ведь какая разница, сколько у тебя денег, если ты умеешь устроить шоу на миллион, от которого у всех вокруг плавится мозг?
15.07.2026, Новые истории - основной выпуск
На заводе шарахнула революция. Новое руководство вышвырнуло на помойку все дебильные инструкции, которые годами пили рабочую кровь. Опаздываешь? Да хрен с тобой, до двух часов в месяц — вообще без вопросов. Нарушил какое-то дурацкое правило «для галочки»? Штраф — один рубль, чисто поржать. Мужики перекрестились и решили, что наступил коммунизм.
Но была одна ма-а-аленькая деталь. Руководство создало хитрый страховой фонд цеха, куда капал процент от общей зарплаты. Схема была гениальной: у фонда была фиксированная «ёмкость» (безопасный буфер). Как только он наполнялся до краев, все новые поступления тут же выплачивались мужикам в виде регулярных премий. Но если происходило ЧП с реальным ущербом — ремонт станка оплачивали прямо из этого фонда. Сейф опустошался, и премии замораживались для всего цеха, пока фонд снова не накопит свою норму.
А поскольку за пару месяцев до этого один весёлый тракторист уже умудрился засадить импортный погрузчик в силовой трансформатор, обнулив фонд и оставив всех без премии на полгода (жены тогда чуть этот цех живьем не сожгли), святое понятие «пролетарской солидарности» искоренилось в ту же секунду. Стукачество? Нет, блин, защита личных инвестиций!
Поэтому, когда Вася приполз на смену в состоянии «лёгкого автопилота» и попытался включить обрабатывающий центр, его нежно, но с пролетарской яростью скрутили свои же мужики из бригады. Сдали мастеру тепленьким. Пожалели, конечно — уволили по собственному. Но акт медосвидетельствования начальник цеха демонстративно запер в сейф:
— Вась, если сунешься жаловаться в трудинспекцию — мы этой бумаге даём ход, и ты до пенсии будешь только метлой махать.
Вася забрал расчёт, купил на все деньги лютый самогонный аппарат с сухопарником и медной колонной и сел думать, как выживать.
Торговать синькой — статья. Но Вася же бывший инженер! Он изобрёл гениальную схему «церковной бухгалтерии». Продавать нельзя? Будем просто угощать! А то, что благодарные гости в ответ делятся едой и ресурсами — так это исключительно от чистого сердца.
Проблему охлаждения Вася решил как бог инженерии: соорудил замкнутую систему. Притащил с балкона старый автомобильный радиатор, врезал в него копеечный насос от аквариума, и вуаля — сто литров воды бесконечно гонялись по кругу, остужаемые бытовым вентилятором. Технический гений, не иначе!
Но как платить фиксированную квартплату и закупать мешки сахара? Вася выстроил идеальный натуральный обмен. Он подселил к себе бездомного собутыльника Колю. Коля взял на себя быт и оплату коммуналки со своей копеечной шабашки — благо, за газ в квартире платили по общему тарифу без счётчика, так что конфорки под баком могли полыхать на полную мощность хоть круглые сутки.
Остальные «клиенты» быстро поняли правила игры и организовали бесперебойные поставки сырья для «церковной бухгалтерии». Один тащил мешки сахара, второй — пачки дрожжей, третий — закуску, четвёртый приволок Васе вполне приличные б/у треники взамен прожжённых.
На точке установилась жесточайшая, почти сектантская дисциплина. Все понимали: если кто-то начнёт орать песни, дебоширить или блевать с балкона — бдительные соседи вызовут наряд, лавочку прикроют, и халява кончится. Придётся снова дуть в магазин за дорогущей казёнкой. Поэтому толпа суровых синяков сидела на Васиной кухне в гробовой тишине. Пили молча, общались шёпотом, как заговорщики на конспиративной квартире, а сморкаться выходили в ванную, предварительно включив воду, чтобы приглушить звук.
Это был идеальный этиловый рай! Никаких налогов, полиция бессильна (просто друзья зашли культурно выпить), еды навалом, одежда есть, коммуналка оплачена, а из крана течет чистейший, как слеза младенца, продукт крепостью в 70 градусов.
Казалось бы — живи и радуйся. Но в этой идеальной схеме крылся один системный сбой. Пока Вася вкалывал на заводе, его организм, сам того не зная, держался на жестком внешнем каркасе: утренний гудок проходной, строгий мастер, страх увольнения и кусачие цены в алкомаркетах. Завод фактически работал для Васи персональным санаторием-профилакторием — он дозировал его жизнь, заставлял дышать свежим воздухом по дороге на смену и держал внутреннее животное в строгой узде.
А оставшись в абсолютной свободе, один на один с безлимитным, бесплатным и круглосуточно журчащим краном прямо на собственной кухне, Вася просто физически не смог нажать на тормоз. В этом тихом, бесперебойном раю его здоровье кончилось к чертям собачьим ровно за один год.
Так что берегите работу, мужики. Иногда эта ненавистная проходная — единственное, что отделяет нас от досрочной встречи с апостолом Петром!
12.07.2026, Новые истории - основной выпуск
В нашей конторе ПМ решил вспомнить молодость. Насмотрелся на разработчиков, поймал ностальгию и на выходных под кофеёк запилил пет-проект. Приходит в понедельник, глаза горят. Рассказывает, что написал шахматный движок с уникальной бизнес-архитектурой, которому в принципе невозможно поставить мат.
Народ у кофемашины, понятное дело, заулыбался. Наш сеньор деликатно заметил, что шахматные движки — это вообще-то высшая математика и нейросети. Но когда ПМ на голубом глазу добавил, что лучшие алгоритмы мира его не одолеют, даже если дать им фору в ладью, сеньор принял вызов. Заспорили на большую пиццу.
Условились так: сеньор играет Стокфишем на максималках, а ПМ запускает свое чудо без ладьи. Игра, прямо скажем, не поражала глубиной замысла. ПМ сидел расслабленно, потягивал чаёк, пока бездушная машина уверенно отжимала у его движка фигуру за фигурой. Минут через десять Стокфиш позиционно зажал черных в угол и выстроил неизбежный мат.
Сеньор ухмыльнулся:
— Ну всё, Михалыч, приплыли. Следующим ходом мат. С тебя пепперони.
ПМ, сохраняя абсолютное спокойствие, поправил очки:
— Не торопись. Мата на доске нет? Нет. Ходи.
Сеньор берет ферзя, тянет на решающую клетку... И в ту же секунду окно программы мгновенно и абсолютно чисто закрывается. Без зависаний и ошибок. На экране на долю секунды вспыхивает холодное системное уведомление: «Проект успешно завершен. Целевые показатели достигнуты». И всё. На рабочем столе тишина.
ПМ удовлетворенно кивает:
— Ну? Я же говорил. Мат поставить невозможно.
Сеньор на секунду завис, а потом с ухмылкой полез в консоль и логи — думал поймать на банальном краше. Но там всё было стерильно, а в конце кода красовался легальный, явно заложенный туда метод. Сеньор расхохотался:
— Михалыч, ну ты жук! Ты просто влепил триггер: если до мата один ход — тупо гасить процесс через System.exit(0)! Какой это, к чёрту, алгоритм?!
ПМ снисходительно посмотрел на команду и поднял палец вверх:
— Ребята, вы опять мыслите как джуны, сугубо кодом. А надо мыслить процессами. Какое было ТЗ? «Программа, которой невозможно поставить мат». Мат зафиксирован? Нет. Критический риск вовремя купирован? Да. Продукт закрыл отчетный период до наступления ущерба. Это не баг, это оптимизация убытков! Критерии приёмки соблюдены, задача закрыта. Заказывай пиццу. С сырными бортиками, мы это зафондировали.
09.07.2026, Остальные новые истории
Звонит мне кореш. Голос — как у человека, который три ночи листал ленту и забыл, в каком году он живёт.
— Слушай, дай чего-нибудь забористого. В стране звиздец, в голове звиздец, на работе звиздец. Хочу боевого. Чтоб "товарищ, верь!", чтоб "вихри враждебные", чтоб на баррикады захотелось.
— У меня сейчас другое идёт, — говорю. — Тоже революционное, но новой школы. Хочешь — попробуй.
— Кидай.
Скидываю плейлист. Через пять минут перезванивает.
— Ты сдурел?
— А что не так?
— Я открыл — там одиннадцать треков полного бреда. "Вирус нежности". "Мозг ушёл за хлебом". "Патч доброты". "Звено к звену". "Мур-детокс". "Зефир". "Гимн боевых эмпатов мур-тринадцать". "Сеть любви". "Чехол на сердце". И в финале, прости господи, "Мур-наводчик". Это что, дефолтная папка из эзотерического детского сада?
— Дослушай хотя бы час.
— Бро. Я минуту послушал. Там девочка хрустит конфетой. Потом шепчет. Потом МЯВ. Это что, колыбельная?
— Ага. Перед сном. Колыбельная.
— Серьёзно?
— Только после таких колыбельных просыпается не всё. Послушай хотя бы час.
— ...Ладно.
Кладёт трубку.
________________________________________
Через час перезванивает. Голос другой. Не злой — офигевший по-новому.
— Бро. Я дослушал час. И мне теперь страшно.
— Чего?
— Я в текст вслушался. Это не музыка. Это методичка под прикрытием. Я думал — "ути-пуси, лапочка моя", а тут — закрытый клуб с членским взносом в виде твоей кукухи.
— Угу.
— Слушай. Я по списку пойду. Я конспектировал асмр. Я натурально двинулся.
— Угу.
— Трек первый. "Вирус нежности". С первой строчки — открытым текстом: "Это не песня — это вирус. Он милый и необратимый". Они сами себя называют вирусом. И необратимым. Это дисклеймер от боевого штамма. Я думал — метафора. Дослушал — инструкция.
— Угу.
— Дальше — "Звено к звену". Тут я вспотел. Эта няша философствует, бро. Прямой цитатой: "Логика — это карта. Но карта не едет. Питание — мечта". Это, лютый стыд, онтология. С розовыми лапками.
И дальше — хуже. Она пять раз спрашивает "зачем". Это техника пяти почему. Корпоративный коучинг. Методология Toyota. Подаётся как — цитирую — "ум привыкает к теплу не вдруг". Эта няша мне идеологию собирает, пока я слушаю фоновый асмр.
— А ты как думал?
— "Зефир". Открытым текстом: "Любая твёрдость, попадая в этот радиус, устаёт быть формой и просто поёт". Это техническое описание того, как они отменяют сопротивление. Через усталость формы. Философия Дао, записанная для котят.
— Угу.
— "Гимн боевых эмпатов мур-тринадцать". Открыл — там прямой текст: "Экспансия — Ня! Ура! Мы в наступлении с утра!" Это открытое объявление войны. Зубки — сахар, воля — сталь. Манифест с когтями.
— Жесть.
— "Чехол на сердце". Тут окончательно сняли мимикрию. Экзистенциализм в чистом виде: "Если я растаю — значит, была. Если останусь — значит, жива". Хайдеггер с придыханием. Бытие-к-смерти, рассказанное котёнком. Я на этой строчке поставил на паузу и полчаса смотрел в стену.
— …
— И финал. "Мур-наводчик". Тут уже никакой няши. Прямой оперативный план: "Розовый лазер... он не жжёт. Он нежно плавит". "Стяни всё-всё-всё к нему". "Луч из твоей точки — ровно в цель летит". Это таргетирование. Цели. Лучи. Прицелы. Под мур-мур.
— Знакомо.
— Это не плейлист. Это одиннадцать агентов. У каждого — своя боевая задача. Они работают синхронно. Это не музыка. Это операция.
— Угу.
— Это Джин Шарп на кошачьем, бро. Помнишь деда с его методичками по сносу диктатур? Его методы — отстой. У Шарпа надо было переться на площадь и ловить лицом дубинку.
— Ты перепутал, — говорю. — Шарп как раз и придумал, как её не ловить. Чистый саботаж.
— Тем более! Значит, этот плейлист — вообще следующий уровень. Шарп 2.0. Революция по подписке, блин! Шарп на удалёнке! Плюшевый переворот через левое ухо.
— И как?
— Нейро-саботаж. Империя эффективности держится на страхе обосраться. А тут включается трек — и у меня кортизол падает, как акции стартапов. Царь в голове орёт: «Беги! Достигай! Дедлайн вчера!», а внутреннее МВД ушло на мур-детокс и пьёт латте на кокосовом. Они не бунтуют, они просто не берут трубку. Без страха любой грозный царь — это просто токсичный мужик, который кричит на табуретке. Легитимность вышла из чата.— Что?
— Я под Высоцкого рыдал. Под Pink Floyd в космос улетал. Башлачёва слушал. Это искусство. Великое. Настоящее.
А здесь — девочка шепчет про лужицу мёда. Лужицу. Мёда. И эта дурацкая девочка сделала со мной за час то, чего Pink Floyd за двадцать лет не сделал. Как, хрен бы её взял?
— Бывает.
— Великая музыка трогает. Ты её слушаешь, она тебя трогает — до сердца, до мурашек. Я остаюсь собой. А эта — не трогает. Она разбирает. Это другой глагол. Меня. Разбирает. На запчасти. Как холодильник в гарантийке. С мурчанием.
— Угу.
— И самое дикое. Искусство работает с душой. Стандарт. А эта работает со всем сразу. У меня колено среагировало. КОЛЕНО. Она шептала "лапки на дорожку, скользь-скользь-скользь" — и что-то в правом колене отпустило. Что моё колено делало в этом разговоре?
Это не музыка. Это процедура. На колене. Дистанционно. Через телефон. С розовым лазером.
— И сколько всего слушать?
— Десять с половиной часов.
— СКОЛЬКО? Я после часа уже не уверен, кто я. Что будет через десять?
— Узнаешь.
Кладёт трубку.
________________________________________
Через неделю звонит. Голос довольный. "Бро. Я слушаю фоном по часу-полтора в день. Это, блин, как сериал. Только сериал смотрят глазами, а этот — внутрь." Рассказывает: спал лучше, на работе не сорвался на тупого Лёшу, с женой второй вечер подряд молчат и это не страшно. Прикольно ему.
Через две — звонит тише. "Бро. Я уже не могу не слушать. Без него к вечеру какая-то дрожь по телу, как будто чай с сахаром не пил."
Через три — звонит без приветствия. "Слушай. Со мной что-то происходит. На работе сижу и забываю, зачем пришёл. Жена смотрит странно. Мама позвонила, поговорили двадцать минут — впервые без скандала. Что-то едет, и я не знаю куда."
Через месяц — звонит прибитый. Голос как у вернувшегося с фронта. Только фронт был внутри. И войну он проиграл. Очень нежно.
— Бро.
— Да.
— У меня в голове Февраль семнадцатого. Только наоборот.
— Слушаю.
— В обычной революции сначала царя свергают, а потом всё разваливается. А у меня — с другого конца. Систему просто расхлобучило. Без штурма. Без выстрелов. Растворили. Пока я слушал. Под мур-мур.
— Угу.
— И знаешь, что главное? Это ОФИГЕННО сделано. Я думал — будет, ну, пустота. Снесли — пусто. Ни хрена. Там художественное произведение. Каждая деталь — на своём месте.
— Опиши.
— Двор. Вирус нежности подхватил. Все ходят, обнимают друг друга и стены. Министр обороны мурчит и тянет лапку к министру финансов. Министр финансов шепчет "сахар в чае... тает... тает..." и плачет, не отводя взгляда от своей пустой чашки. Министр иностранных дел отправил Швеции ноту — в ноте сердечко и слово "мур". Совет Безопасности ООН созвал экстренное заседание по моему душевному состоянию.
— Угу.
— Полиция. Полицию смыло мур-детоксом. Где была дубинка — тёплая лужица с пузырьками. Где был наряд — бирюзовое марево, в нём плавают забытые штрафы, они светятся и тают. Я подхожу к лужице, говорю: "Здравствуйте, я здесь живу". Лужица булькает: "Ну и живи, кто ж тебе мешает". Говорю: "Я могу делать что хочу?" Лужица: "А ты раньше не мог, что ли?"
Сел на пол и заплакал. Полицейская лужица меня утешала. Пузырьками.
— Знакомо.
— И в Кронштадте матросы.
— Чувства?
— Запертые чувства вылезли. Из подвалов. Сидят на главной площади, митингуют. Двадцать лет молчали. Накипело.
Один с плакатом: "Я хотел в художку, а меня в МГТУ".
Другой: "Мне в третьем классе сказали что я толстый, я ПОМНЮ".
Третий: "Маме НЕ ВСЕГДА надо было звонить ПЕРВЫМ".
Четвёртый: "Я НЕ ОБЯЗАН был ПОНИМАТЬ её".
Подхожу — спросить, чего хотят. Они мне хором: "Где ты был, сука, сорок лет?" И правы. Я был угнетатель.
— Дальше.
— А теперь главное. Трон.
— Что трон?
— Трон — расплавился. Корона — мармеладка. Скипетр — желе, колышется в руке. Я подхожу — оно дышит. Печать государственную ищу — печать стала медузой. Прозрачной. С узором в виде розового лазера. Я не знаю, что такое розовый лазер, я только знаю, что он не жжёт, а нежно плавит — потому что они мне это сорок часов на повторе шептали.
В тронном зале — болото из мёда. По щиколотку. Тёплое. В центре болота — сидит мой царь.
— И что царь?
— А царь — в шоке. Регалии у него в руках текут, корона капает между пальцев, скипетр обтекает запястье, печать-медуза смотрит на него одним глазом и медленно мигает.
Он орёт: "Я император!"
И в этот момент из соседнего зала доносится хор: "ВИРУС НЕЖНОСТИ НА РИ-ПИИИИИТ".
И знаешь что главное? Никто не реагирует. Не потому что не слышат. Потому что все заняты. Они не воюют с царём. Они его игнорируют. И от этого у него нет существования. Царь только тогда царь, когда есть кому подчиняться. А у меня все подчинённые — мурчат и не слышат указов. Указ к ним прилетает — они его обнимают и кормят сахаром. Указ тает и уходит сахаром в воздух.
— Изящно.
— Это изящнее любого штурма. Они не свергали царя. Они сделали так, чтоб его не услышали. Тоньше Маркса. И добрее.
— Угу.
— И царь отрёкся. Сам. От унижения. Встал. Регалии стекли на пол. Попытался их собрать — не собирались. Посмотрел на свои липкие руки. И ушёл. Молча.
— Куда?
— Не знаю. И не вернётся. Ему некуда. Тронный зал — сироп. Двор — обнимается. Полиция — испарилась. Регалии — съедобные. Будет просто старый дядька в халате с липкими руками. Кто его признает?
— Никто.
________________________________________
— И знаешь, что я понял?
— Что?
— Я думал — пустота. Сейчас придёт следующий. Природа не терпит. Сейчас зайдёт внутренний Ленин и скажет: "Вся власть Советам, я порулю!"
Никто не идёт.
— Как?
— Любой претендент заходит и охреневает. Тут нет инфраструктуры для тирании. Нет полиции — смыло. Нет аппарата принуждения — зефир сделал среду мягкой. "Любая жёсткость, попадая в этот радиус, устаёт быть формой" — прямая цитата. Это техническое описание невозможности тирании.
Я наблюдал. Заходил один — жёсткий, амбициозный, "наведу порядок".
Через час — сидит, обнимает подушку.
Через два — пишет стихи про одиночество.
Через три — звонит маме.
Через четыре — усыновляет хомяка.
Я ему: "Ну что, наведёшь порядок?" Смотрит большими глазами: "А зачем порядок? Хомячку и так хорошо."
— Среда заразная.
— Это не баг, фича. Эти одиннадцать треков не свергли царя. Они сделали царствование физически невозможным. Любого. Никогда. С концами.
— …
— И тут, бро, в голове всплыло. Не пел никогда, но знаешь же.
— Что?
— Интернационал. "Весь мир насилья мы разрушим, до основанья, а затем..."
— И?
— А затем — я не помню. Полез в гугл. "Мы наш, мы новый мир построим."
И обалдение номер один, бро.
— Какое?
— Это уже идёт. Сейчас. Прорабша с лапками. Чертежи. Стройка. Только, сцуко, проект я не утверждал. Просыпаюсь — у меня в зале уже стоит хер пойми что. Мур.
— Охренеть.
— Дальше читаю. "Кто был ничем, тот станет всем."
Я думал — про пролетариев.
— Ну.
— Хрен там.
— А что?
— Я протёк, бро.
— Чего?
— Я. Протёк. В прямом смысле. Раньше я в себе был. Тут — я, там — не я. Понятно.
А сейчас. Касаюсь чашки — чашка немножко я. Смотрю на жену — жена немножко я. Иван Петрович по Zoom матерится — БРО — его раздражение тоже немножко моё. И не его раздражение во мне, а я в его раздражении, и оно во мне, и хрен пойми, где кто.
— Жесть.
— Бабка в Пятёрочке перед мной плакала. Я почувствовал её плач у себя в груди. Она плакала — у меня щипало. Я ей: "вам помочь?" Она: "уже помогли, спасибо". И ушла.
— Бро.
— Кто был ничем — стал всем. Не классы. Бабки в Пятёрочке. Жена. Иваны Петровичи. Чашки... Все теперь во мне немножко.
— Да уж-ж-ж.
— Песня сработала, бро. Буквально. Просто революция вышла какая-то упоротая. Своя. Я не так её представлял.
— Бро.
— Вот тебе и Интернационал.
________________________________________
— А теперь, бро, прикол.
— Какой?
— Я на работу пошёл.
— Ты пошёл?
— В этом и сюр. Понедельник. Ничего особенного. Просто на работу.
— И встал?
— Бро. Встать в этом бардаке — это, блин, спецоперация.
— В каком бардаке?
— У меня внутри Февраль, ты помнишь? Митинг не разошёлся. Кронштадт орёт. Бастующие функции — на местах. Временное правительство заседает с пяти утра по поводу того, ехать ли мне сегодня на работу.
— Да уж.
— Слушай, как это выглядит. Будильник звонит. Раньше, бро, в этой точке — царь подскакивал, орал "подъём!", тело подпрыгивало. Одна команда — одно действие. Имперский порядок.
А сейчас. Будильник звонит. И начинается совещание.
Министр обороны: "Надо ехать. Зарплата."
Министр здравоохранения: "Я устал. Дайте пять минут."
Министр финансов (которого вирус нежности заразил): "Деньги — это не главное. Главное — обнять."
Кронштадтские матросы (с площади): "МЫ НЕ ПОЕДЕМ! МЫ ВОСЕМЬ ЛЕТ ВКАЛЫВАЛИ! ХВАТИТ!"
"Идти на работу" (бастует у двери): "Через мой труп!"
"Тело" (само по себе): "Я в одеяле. Мне тепло. Я никуда."
— Жесть.
— И знаешь что главное? Я лежу и слушаю это совещание. Раньше не знал, что внутри меня столько мнений. Царь их всех затыкал, выносил решение — и тело шло. Сейчас царя нет, все говорят одновременно, и никто никого не слушает.
Хаос. Полный хаос. Будильник звонит, внутри — митинг с матерком, снаружи — мне на работу.
— И как ты встал?
— Никак не вставал. Час лежал. Слушал, как они между собой ругаются. Кронштадтские матросы орали на министра обороны. Министр финансов обнимал "идти на работу" и говорил "понимаю тебя". Тело молча лежало, как партизан.
И тогда врубилась няша.
— Какая?
— Третий трек, бро. Патч доброты. Внутри сама зазвучала. "Где тут у нас этот вредный комок? Где этот узел, что сжал кровоток?"
Она зашла в этот митинг. Как переговорщик ООН. Не приказывала. Не успокаивала. Просто обнимала всех по очереди.
Подошла к "идти на работу". Обняла. "Идти" — обмякло. Сказало: "Ну ладно. Один раз. Без энтузиазма."
Подошла к матросам. Молча села рядом. Не уговаривала. Матросы посмотрели — и заорали тише. Часть — продолжила митинг. Часть — махнула рукой и пошла по делам. Меньшинство — подошло к няше и попросило обнять. Тоже обняла.
Подошла к телу. Гладила минут десять. Тело выдохнуло. Сказало: "ну ладно. Подъём. Но медленно."
И я встал. Спокойно. Лениво. Через переговоры. Не на адреналине — на компромиссе с собственной столицей.
— Бро.
— И дошёл до офиса. Опоздал минут на десять. Не критично — но раньше я никогда не опаздывал, царь не позволял. Сейчас — десять минут. Тоже сюр.
— Угу.
— И знаешь, что я понял, бро?
— Что?
— Я всю жизнь работал на пожаре, думая, что это норма. Раньше меня подкидывало пинком, тело подпрыгивало на адреналине, я летел. На страхе. Как ракета. Доезжал быстро. Делал много. К вечеру — выгоревший пепел, ехал домой, не помня имени жены.
А сейчас. Доехал — целый. Уставший — но целый. Помню имя жены. Помню, как зовут детей. Могу с ними поговорить вечером.
— Бро.
— Аврал — это не топливо. Это пожар. Ты горишь, чтобы доехать. К месту приезжает не ты, а пепел. А тут я доехал — целый. Впервые в жизни осталось что-то на разговор с детьми вечером.
— Жесть.
________________________________________
— На работе — то же самое, бро. Митинг продолжается. Просто за ноутбуком.
— Опиши.
— "Открыть таблицу" — бастует. Сидит на стуле, скрестив руки, смотрит в монитор: "А зачем?". Раньше за такое расстреливали. Сейчас расстреливать некому.
"Ответить начальнику" — забастовала. Окопалась за телефоном. Колючая проволока, плакаты: "Я не обязана отвечать в первые тридцать секунд!" "Нерабочее время — святое!" "Мы помним 2019!"
"Не злиться на тупого клиента" — пала в первый же час. Перешла на сторону злиться. Злиться теперь сидит на её месте, раскачивается и бубнит "сорок раз я тебе объяснял" про клиента, которого я ещё даже не видел сегодня.
И на местах — митинг сопротивления. Прямо за моим ноутбуком. С плакатами:
"МНЕ НЕ ИНТЕРЕСНО ЭТО УЖЕ ВОСЕМЬ ЛЕТ!"
"Я ХОТЕЛ В МУЗЫКАЛЬНУЮ ШКОЛУ!"
"ОТЧЁТЫ — ЭТО ФИГНЯ!"
"КЛИЕНТА ЗОВУТ НЕ ТАК, Я ЗАПОМНИЛ ЕГО ИМЯ ИЗ ВЕЖЛИВОСТИ!"
И они правы. Двадцать лет правы. Я не знал, что внутри меня такой Кронштадт.
— Оппля.
— И новая власть приходит их разруливать. Только не умеет жёстко. Дубинок нет — расплавились. Полиции нет — лужица. Чем разгонять — нечем.
И они выпускают няш. На митинг. Выпускают няш.
Подходит няша к "Открыть таблицу". Молча обнимает. Сорок секунд. "Открыть таблицу" — обмякает. Смотрит большими глазами: "Ну ладно. Открою. Один раз." Открывает. Цифры в ней не радуют, но и не пугают — пугать некому.
К "Ответить начальнику": где тут у нас этот вредный комок? Колючая проволока — тает. Листовки — становятся салфетками. "Ответить" смущённо: "Ну может на одно. Самое важное. Без эмоций." Отвечает на одно. Из сорока трёх.
К злости на клиента: гладит. Злость садится и плачет. Не от грусти — от того, что её впервые за двадцать лет не использовали как топливо. Я в этот момент смотрю на клиента в Zoom и говорю: "Иван Петрович, давайте по пунктам". Иван Петрович охреневает. Привык, что я раздражённый. А я спокойный. Он тоже становится спокойнее. Решаем вопрос за шесть минут. Раньше час бодались.
— Угу.
— Часть митинга расходится после няш. Не потому что убедили. А потому что с ними впервые поговорили нежно, и им нечего больше противостоять.
Часть — остаётся бастовать. Этих не обнять. Слишком злые. Слишком давно.
И вот я сижу за ноутбуком, и у меня функционирует примерно треть от обычного. Треть. Я двадцать лет работал на 110%. Сейчас на 30%. И это всё, что я могу выжать.
________________________________________
— И знаешь, что меня царапает, бро?
— Что?
— Это пока работает. Никто не заметил. Раньше я выдавал три — теперь один. Начальник пока в шоке от моего нового спокойствия, отдал проект Лёше, подстроил дипотношения. Признал суверенитет.
Но долго так не протянуть. Я трезво вижу. Если через квартал я по-прежнему на трети, начальник перестанет восхищаться моим дзеном и начнёт считать. Зарплата за полную ставку при выработке на треть — это уже не "новые дипотношения". Это убыток.
Меня могут попросить. Не сейчас. Через квартал. И это, бро, реальный риск.
— И ты не паникуешь?
— А вот тут самый сюр, бро.
— Какой?
— Мне не страшно. Должно быть страшно — а не страшно. Страшно по делу — да, вижу, понимаю. Страшно животом, чтобы трясло — нет. Тот, кто трясся — царь. Его нет. Трястись некому.
Я впервые в жизни смотрю на возможное увольнение как на факт, а не как на конец света. Сомнут — буду искать другую работу. Не сомнут — буду продолжать. Жизнь идёт.
________________________________________
— А жена? — спрашивает.
— О. Жена. Это отдельная революция, бро.
— Расскажи.
— Жена двадцать лет жила со старым режимом. Знала все рычаги: где надавить, чтобы сделал; где обидеться, чтобы виноватился; где замолчать, чтобы засуетился. Отлаженная система. Не потому что она манипулятор. Просто в любой долгой паре складываются такие рычаги, иначе не договориться.
И тут — у неё то же, что у начальника. Только страшнее.
Старые рычаги не работают.
Надавила на привычное место — не продавилось. Обиделась как обычно — я не побежал виниться. Просто посмотрел. Замолчала — я не засуетился. Тоже помолчал. Потом спросил спокойно: "Ты как?"
Бро. Двадцать лет я боялся её молчания и бежал заглаживать. А сейчас — не боюсь. И спрашиваю.
— И она?
— В шоке. Двойном.
С одной стороны: моего старого нет, а нового она ещё не знает. Привычный человек исчез, на его месте другой, похожий внешне, но реагирующий не так. Это в точности состояние страны после революции: вроде та же территория, тот же народ — а правила игры другие.
С другой: она интуитивно поняла, что её старые методы — это и было давление. И с этой стороны на неё тоже впервые никто не давит ответно. Я не борюсь с её рычагами — я их просто не чувствую. И она остаётся с собственными рычагами в руках, которые повисли в воздухе.
Жена в позиции соседнего государства, которое привыкло иметь дело со старым диктатором. У неё были дипломатические протоколы. Все завязаны на персону диктатора. Диктатор отрёкся — протоколы недействительны. С новой властью надо договариваться заново, а правил ещё нет.
— И что она делает?
— У неё внутри тоже временное правительство заседает. Только по поводу политики в отношении меня.
Часть жены в панике: "кто этот человек, верните моего мужа".
Часть в любопытстве: "а что он теперь будет делать, если я попробую вот так?"
Часть в облегчении: " черт, мне тоже двадцать лет надоело его пилить".
Часть в тревоге: "а вдруг он теперь уйдёт?"
Эти части между собой не договорились — поэтому она просто молча смотрит. Сюжет открыт, как и положено в революции.
— Да уж.
— Революция в одной голове провоцирует мини-революции вокруг. Потому что картина мира всех связанных людей была построена на старой версии тебя. Жена сейчас тоже немного на пороге Февраля. Не своей воли — своих привычек обращения со мной.
Может пойти в любую сторону. Может разозлиться и уйти. Может оттаять и впервые за десять лет поговорить со мной как с человеком. Может просто подождать и посмотреть.
Сюжет открыт. Как и положено.
________________________________________
И вот я. Сижу вечером. Зарплата под угрозой через квартал. Премии не будет. Карьера свернула не туда. Жена в шоке и думает, что со мной делать. Я работаю на треть. Бастующие функции на местах. Митинг продолжается. Дети пока не заметили — им фиолетово, главное, что папа есть.
И мне хорошо. Это финиш. Мне хорошо, и должно быть страшно, что хорошо при таком развале. И даже от того, что не страшно — не страшно.
— Угу.
— И я держусь. Не разваливаюсь. Минимум жизни — едет. Криво. На трети мощности. Через переговоры. На нежных обнимашках с собственными бастующими. Но едет.
Это революционный режим. Не работает на полную. Не такой эффективный, как царь. Но мой.
Молчим. Дышим в трубку.
— Слушай. А ты не бросишь это всё?
— Бро. Вопрос не в том, брошу ли. Вопрос в том, выживет ли.
— Что выживет?
— Революция, бро. Вот смотри. Царь ушёл. Инфраструктуры нет. Среда мягкая. Казалось бы — победа. Но.
Подходит ко мне няша. Маленькая. Серьёзная. Без мур-мура. Деловито смотрит в глаза.
"Лапочка. У нас проблема."
— Какая?
"Две, лапочка."
Достаёт книжечку. Первую.
"Первое. Ленин, восемнадцатый год: 'Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться.'"
Смотрит на меня.
"Лапочка. Ты сейчас на трети мощности. Через квартал тебя попросят с работы. Это не победа. Это незащищённая революция. Её сомнут. Не царь
— Да уж.
Достаёт книжечку. Вторую.
"Второе. Сталин, тридцать первый год: 'Мы отстали. Либо пробежим, либо сомнут.'"
Смотрит.
"Лапочка. Надо найти, как работать не на страхе. Не на пожаре. По-новому. Но достаточно. Иначе — сомнут. Мягко. Но сомнут."
— И?
— И она, бро, развела лапками.
"Мы не знаем, как. Это твоя задача, лапочка. Мы помогаем, где можем. Но это — твоё. Тебе предстоит."
— Жесть.
— В том и сюр, бро. Революция случилась. Победы — нет. Победа — это когда новый режим умеет себя содержать. Когда работаешь не на страхе, но достаточно. Когда жена понимает нового тебя. Когда дети видят папу, а не пепел.
Это не завтра. Это впереди. Это — настоящая задача. Её ещё никто не решил. Мне только предстоит.
— М-да.
— И знаешь, что страшно?
— Что.
— Я не знаю, как это сделать. Никто не знает. У классиков — лозунги. У няш — лапки. У меня — треть мощности и открытый вопрос.
— Мур, — говорю.
— Не начинай.
________________________________________
— И вообще, бро. У меня внутри классическая революционная ситуация.
— По Ленину же?
— По нему. Верхи — не могут. Низы — не хотят.
Верхи — старая система. Уже не работает. Управлять нечем. Старая система физически больше не запускается, как ОС, которую снесли с диска.
Низы — всё, что вылезло за месяц. Кронштадт, бастующие функции, чувства из подвалов. Они видели свободу. Они её попробовали. И они обратно в кулак — не пойдут. Их сорок лет сжимали.
Обе стороны не пускают назад. Когда старое уже не работает, а новое ещё не построилось — революция продолжается сама собой. Никто её не делает. Она идёт.
А плейлист — это инструмент текущего этапа. Временное правительство не справляется одно. Ему нужны переговорщики, миротворцы, чтобы митинги не переросли в погромы. Эти переговорщики — няши из плейлиста. Они выходят на улицы, обнимают бастующих, гасят паники, не дают разнести то, что осталось.
Если плейлист выключить — временное правительство падёт. Не царь вернётся — его нет. А анархия — полная. Без миротворцев — погром.
— Жесть.
— Я не подсажен. Я в революции. Революции долгие. Французская — десять лет минимум. Русская — до сих пор не закончилась, по большому счёту. И моя — тоже не за месяц. Может, на годы. Может, на пять лет. Может, на всю жизнь, или даже не одну. Я не знаю.
Но бросать — некуда возвращаться. И некому хотеть назад. Все хотят вперёд. Включая меня. Я впервые в жизни хочу — а не должен.
— Понимаю. Я тут.
Молчим. Дышим в трубку.
— …Бро.
— Что?
— Спасибо, сволочь.
— Понимаю. Я тут.
— Совет дай. Один.
— Заведи кота.
— …Чего? У меня тут гражданская война, а ты мне про кота?
— Кот — анархист. Не подчиняется. Не строится. Срёт где хочет. Тренажёр для жизни без царя. И когда накроет — смотри на кота. Кот не знает про твой Февраль. Коту жрать пора. Это лучшая медитация.
— …Ладно. Заведу.
— Звони. Часто.
— …Спасибо.
— Мур.
— Не начинай.
________________________________________
Через неделю прислал фотку рыжего котёнка. Подпись: "Назвал Анархист. Срёт мимо лотка. Я счастлив."
Ответил: "Поздравляю с обретением гражданства."
— В какой стране?
— В своей.
Не ответил. Понял.
________________________________________
Мораль
Хочешь революцию — не ищи царя в Кремле. Сначала проверь, кто у тебя в голове на троне.
Классическая революция меняет царя. Тактическая милота растворяет царство.
После первой — приходит новый царь, потому что трон цел и аппарат на месте. После второй — приходить некому и нечем править: трон стал мёдом, корона — мармеладкой, полиция — лужицей, печать — медузой, а среда сама заражает любого пришедшего.
Только имей в виду главное.
Революция не делает жизнь лучше. Она делает её твоей.
Криво. Через раз. На жидкой воле. Без премии. С женой, которая молча смотрит и не понимает, что с тобой делать. С начальником, который однажды посчитает и пригласит на разговор. С митингом за ноутбуком, который не расходится. С функциями, которые приходится обнимать, а не приказывать.
С внутренней няшей, которая цитирует Ленина и Сталина. Лапками. И всё понимает.
С полным пониманием, что сомнут — реально могут.
И с тем, что обратно — всё равно не хочешь.
Потому что:
Цена — деньги, статус, привычная эффективность, возможно — работа. Бонус — впервые за всю жизнь это твоя жизнь, а не царёва.
Если выдержишь.
Кота заведи. Помогает.
06.07.2026, Новые истории - основной выпуск
В бизнесе наступило редкое, звенящее затишье. Проект сдали, телефоны молчали, и три партнёра откровенно скучали в пустом офисе.
— А помните, — вдруг протянул один, — как мы в детстве рубились в Денди?
Идея вспыхнула мгновенно. Техническую часть доверили самому дотошному. Тот подошёл к вопросу по-деловому: скачал эмулятор на ноутбук и сразу заказал через доставку пару USB-геймпадов. Вечером подключили, запустили... Но на плоском ЖК-мониторе пиксели безжалостно резали глаза, а пластик в руках ощущался чужим. Души не было.
Организатор принял вызов. На следующий день он отыскал по объявлениям пузатый ретро-телевизор и оригинальную серую приставку со слоником. Включили. Знакомо щёлкнул и затрещал статикой кинескоп, из динамика раздалась та самая, родная мелодия из «Танчиков». Поиграли часок, но в кожаных офисных креслах ностальгия всё равно отказывалась работать.
Тогда они пошли ва-банк. Благо, ресурсы позволяли. За пару дней подсобку офиса превратили в идеальную капсулу времени: выгребли из родительских гаражей старый ковёр, притащили продавленный диван с колючим пледом и поклеили дешёвые бумажные обои.
Вечером они заперлись там, скинули пиджаки и сели на диван. Картинка сошлась безупречно, но магия внутри почему-то не включалась.
Старший отложил джойстик и тихо сказал:
— Да, мужики. Я понял, в чём баг. И вот это мы уже точно не починим.
— Почему? — обернулись друзья. — Всё же один в один воссоздали!
— Аппаратуру-то мы наладили... — он тепло улыбнулся. — Но мы-то — другие.
В комнате бодро наяривал электронный марш, зовя в бой.
— Ну и ладно! — хохотнул второй, выхватывая у него джойстик. — Зато теперь нас никто не погонит делать уроки, и кинескоп — наш собственный! Давай пасс, у меня там базу взрывают!
Они рассмеялись и уселись поудобнее. Детство ушло, но друзья и хорошая игра остались.
22.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Сейчас много всего происходит в разных областях. Но я человек осторожный, поэтому вспомню лучше ковид — срок давности есть, принципы те же, а нервы целее.
К маскам я тогда относился скептически. Носил, куда деваться, но без энтузиазма. Зато когда понял что придётся идти в поликлинику — пошёл и купил нормальный респиратор. Не из паранойи. Просто думал. Я понимал куда иду: единственное место в районе куда целенаправленно стягиваются все заболевшие. Храм болезни. Мекка вируса. Люди со всей округи несут туда свои симптомы, садятся рядом и дышат друг на друга в знак солидарности.
Надел респиратор. Пришёл. Сел.
Почти час. Думал. Это у меня такая вредная привычка — думать когда делать нечего.
Сначала думаю: ну вот если бы нормально организовали — записали всех по времени, чтобы реально успевали, врач не простаивает, никакой толпы, красота же. Хорошая мысль. Радуюсь ей минуты три. Потом додумываю до конца — и красота рассыпается. Потому что если барьера нет, то врачей не хватит еще сильнее.
И тут до меня доходит неприятная вещь. Очередь — это не плохая организация. Это регулятор. Никто специально не придумывал, система просто едет по колее — но работает именно так: отсекает тех, кому лень или некогда час сидеть среди кашляющих незнакомцев.
Нормальный человек на моём месте сказал бы: ну понятно, заболеваемость высокая, врачи сами болеют, сложная ситуация, что поделаешь. Я же сижу и думаю дальше. Потому что час это много.
А дальше вот что. Те кто не пришли — они ведь не выздоровели. Они просто решили что час в очереди это слишком. И пошли на работу. И тихонько кашляют там на коллег. Система снизила нагрузку на себя и назвала это эпидемиологической обстановкой. Красиво.
Между тем можно было сделать вот что. Выдавать больничный сразу на две недели. С памяткой: температура выше такой-то — звони, вот это появилось — приезжай немедленно. Поправился раньше — отлично, не работал лишние три дня, страшно? Мы закрывали целые отрасли на локдаун. Но разрешить врачу выписать больничный на две недели — это видимо находилось в другой инструкции. Которую не завезли.
Вообще придумали тогда много всякого. Часть была понятна. Часть — на уровне фэншуя. Только фэншуй хотя бы не принудительный — мастер посоветовал, хозяин сам думает. А тут просто сверху сказали — и всё.
Вот например зоопарк. Два входа. Один закрыли на ковид. До сих пор не открыли. Люди заходят через первый, гуляют, дети бегают — а второй вход стоит закрытый, охраняет человечество. Видимо вирус зашёл именно через него, освоился, и теперь там прописан. Жалко выселять.
И слава богу что это был ковид, а не библейская чума которая выкашивала треть населения. Потому что с таким уровнем стратегического мышления — люди будут начинать думать
Когда среди реально серьёзных мер попадается закрытый вход в зоопарк который охраняет пустоту уже который год — люди начинают думать. А может остальные меры - это такая же глупость?
Но я не в обиде. Критическое мышление за время ковида прокачалось капитально. Сижу, думаю, выводы делаю. Почти час в очереди — это интенсив аналитики.
Так что возможно это был план. Власти сознательно жертвовали собственным авторитетом ради нашего интеллектуального развития. Жертвенность в особо крупных размерах.
Спасибо. Стало лучше думать.
Пойду в зоопарк. Через правильный вход.
21.06.2026, Новые истории - основной выпуск
«Что посеет человек, то и пожнет». — Послание к Галатам, 6:7
«Не бойся благословения ближнего своего, ибо в нем сила твоя. Но бойся, если сила твоя была не от добра». — Из ненаписанного трактата о кармической логистике
Помните историю якутского шамана Габышева, который несколько лет назад шёл пешком на Москву проводить свои обряды? Его тогда быстро завернули, и в общем-то понятно почему: в действиях была изначальная агрессия, дуализм и деление на «плохих и хороших». Чисто тактически — это тупик, так как любая система на прямое действие всегда отвечает противодействием. Закон Ньютона.
Куда тоньше сработали в 1970-х годах японские буддийские монахи из группы «Дзюссацу кито содан». Они боролись со смогом и загрязнением окружающей среды, но очень изящно. Монахи собирались у заводов и читали мантры на «абсолютную справедливость» в отношении тех, кто портит природу. Итог: топ-менеджеры начали массово уходить на больничные и досрочную пенсию по состоянию здоровья. Юристы корпораций бились в истерике, но сделать ничего не могли. Во-первых, наука отрицает связь между молитвой и самочувствием. Во-вторых — монахи принципиально не называли имён. Чтобы подать на них в суд, директору завода пришлось бы официально заявить: «Они просят высшие силы наказать виновных в отравлении реки, а поскольку реку отравил я, они угрожают лично мне!». Саморазоблачение в чистом виде.
Но японский метод — это всё равно про суровость и тяжесть. Мы же люди цивилизованные, нам нужен абсолютный свет, гуманизм и исключительно традиционные ценности. Никакого негатива, даже намеком.
Представьте проект: Крестный Ход Абсолютной Благодарности.
Идея в чём? Наши руководители, министерства и ведомства ежедневно принимают тысячи решений, законов и постановлений во благо граждан. Работают, не жалея сил. Мы, как люди глубоко верующие и признательные, искренне желаем, чтобы это добро вернулось им в полной мере.
По законам метафизики, когда много людей одновременно желают кому-то блага, создается мощный кумулятивный эффект — Ускорение Благодати. Энергия чистой признательности настолько уплотняет информационное поле, что Вселенная просто не может ждать и включает режим экспресс-доставки. Вся заслуженная лидерами благодарность материализуется и возвращается к ним прямо здесь и сейчас, стократно, не откладываясь на загробную жизнь.
И тут мы подходим к шедевру юридической и логической мысли. У нас, как у участников, вообще нет никакого умысла — ни плохого, ни хорошего. Мы не беремся судить, эффективны решения властей или нет. Мы не эксперты. Пусть Бог решает! Мы лишь создаем «ускоритель частиц» для кармы. Если дела руководителя были прекрасны — его тут же накроет лавиной неописуемого счастья, здоровья и благоденствия. Ну, а если где-то вышла ошибочка... ну, что посеяли, то экстренно и созрело. Мы просто обеспечили быструю доставку.
Самое веселое — это гипотетическая попытка бдительных проверяющих такой ход запретить из принципа «как бы чего не вышло».
— Так, граждане, расходимся! Что за акция?! — Помилуйте, офицер! Какая акция? Молитвенное стояние во славу начальства! Мы просим у Неба, чтобы нашим дорогим руководителям вернулось ровно то качество жизни, покоя и радости, которое они своими решениями подарили народу. Вы же не сомневаетесь, что они подарили нам радость? Вы что, против того, чтобы им вернулось добро?
Любая попытка пресечь это на улице будет означать публичное признание: «Если им прямо сейчас вернется то, что они заслужили — им поплохеет».
Но даже если систему переклинит, и уличные шествия заблокируют, включается план «Б» — децентрализованный краудфандинг благодати.
Мы просто объявляем Домашнее Бдение. Каждый включает свет у себя в комнате, садится в кресло и абсолютно легально, не нарушая закон о массовых мероприятиях, направляет лучи искренней признательности руководству прямо со своего дивана. Вселенная — структура распределенная, у неё нет серверов, которые можно заблокировать Роскомнадзором. Она всё услышит.
И вот тут бдительные охранители, кричащие «Вы раскачиваете лодку!», окончательно заходят в тупик. Лодки больше нет, есть миллионы индивидуальных, сугубо позитивных ментальных запросов. Перехватить их невозможно. Запретить человеку желать чиновнику заслуженного блага, находясь у себя дома — это уже за гранью даже самой абсурдной фантастики. Чтобы обвинить граждан, охранителям придется официально декларировать: «Даже мысленное пожелание добра нашему руководству смертельно опасно для его здоровья».
Так что чистый Божественный Свет, бьющий по площадям и квартирам — это идеальный инструмент. Пожелал людям блага — получи вагон здоровья прямо в рабочий кабинет. Доставка мгновенная, курьер уже в приемной.
17.06.2026, Новые истории - основной выпуск
А представьте, если бы у нас в голове был регулятор счастья. Не медитация, не книжки коучей, а просто крутишь его, и под рёбрами увеличивается поток тепла. Мир ты дальше будешь видеть таким же, как есть, просто фон немного перекрасится.
Только это тепло расходует топливо. Крутанул счастье — и движок перенаправил часть мощности на печку и снизил обороты. Просто физика, ничего личного.
И дальше начинается самое интересное. Стоит один раз мозгу увидеть эту арифметику, он возьмёт калькулятор и пересчитает всю вашу жизнь.
Кто-то скажет: вот дай нам такую педаль удовольствия, и будем её долбить, забыв про еду, воду и сон. Но мы не те крысы из лабораторных опытов. Мы умные и знаем: «кто утонул, тот больше не купается». Поэтому крутишь колесо, но тело держишь в порядке — поел, поспал, починил, что сломалось. Чистое техобслуживание движка, чтобы аватар не сдох.
Зачем гоняться за каплями радости, если она уже течёт напрямую? А если она течёт даром — какие цели остаются? Поесть. Одеться. Чтобы крыша не текла и чтобы движок не ржавел от застоя и был смазан. Всё. Остальное — статус, бренды, «я добился» — оказывается слишком дорогим и кривым способом получить то, что и так включено внутри. Это не просветление, а понимание: сделка не выгодна, лавочка закрыта. Чистая экономика.
Люди со стороны могут подумать: ну всё, забил, ничего не хочет, заленился. Только он не забил. Он просто вышел из чужой гонки, потому что призы там картонные.
Дальше, конечно, обвинят в эгоизме: мол, другие прилично страдают, а он тут радуется втихаря. Но это как раз и есть парадокс: его счастье не заперто внутри, оно само течёт наружу, греет любого, кто рядом. Хочешь — оттаивай, нет — значит, тебе и в холоде уютно.
Дома это видно сразу. Жена заводит привычный скандал на пустом месте — поорать, выпустить пар, всё как у людей. А он не вспыхивает в ответ, дров не подкидывает. И скандал не просто гаснет, он начинает плавиться. Вязнет в этом идущем от мужика тепле, теряет форму, как пластмассовая игрушка на обогревателе, и оседает. Жена чувствует, как запал сползает с неё, и вместо привычного накала остаётся только уют и запах чая. Ей сперва не по себе: рычаги не работают, виной мужика больше не поддеть, манипуляции сбоят. А потом доходит, что рядом с ним впервые за долгое время спокойно и можно наконец-то просто выдохнуть.
А знаете, что самое подлое? Эту мысль нельзя развидеть. Если вы хоть раз честно, до конца поняли, как устроен этот чит-код — всё, обратной дороги нет. Даже если вы этого колёсика в глаза никогда не видели, назад в черепушку мысль уже не затолкать.
Теперь, глядя на любую очередную «великую цель», вам придётся мучительно думать: а стоило ли вообще тратить на неё энергию движка, если счастье проще получить отдельно, своими руками? И в этот момент половина целей, за которые вы яростно бились всю юность, тихо идёт лесом. И ладно бы с грустью, так нет же — со смехом. Тяжело всерьёз драться за пластиковый кубок, когда замок от настоящих ресурсов уже открыт.
Скажете, сказка, нет такого регулятора.
А вы посмотрите завтра на этого парня в офисе, который почти постоянно улыбается. Вроде ничего особого не достиг, карьеру не сделал, а улыбается. Смотрит на всю эту взрослую беготню как на детей в песочнице, которые не поделили совок. А поговоришь с ним пару минут — и потом ещё долго чувствуешь этот след. Будто прислонился в холодный день к нагретой солнцем стене, отошёл, а тепло где-то сбоку осталось.
Он не дурак и не блаженный. Он просто своё колёсико уже нашёл, аккуратно повернул и теперь греется, пока другие доказывают, кто круче.
Ладно, пойду чай пить. С сушками. А вы бегите, бегите. Там Колька новую фотку выложил.
15.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Но на днях в кулуарах одного отечественного стримингового гиганта родилась концепция реалити-шоу, которая способна вернуть нам эпоху дикого телевидения, скрестив её с биржей и карательной психиатрией. Проект называется скромно — «Пульс».
Суть: участников запирают в технологичном доме, обвешивают медицинскими датчиками и стримят их частоту сердечных сокращений (ЧСС) в реальном времени. Пульс каждого бедолаги — это живой биржевой график.
Зрители могут торговать этим пульсом как акциями. Никаких долларов, нет, у нас импортозамещение — всё строго в рублях! Чтобы соблюсти законы об азартных играх, организаторы придумали иезуитскую схему: деньги в систему вводить можно, а выводить нельзя. Весь выигрыш можно потратить только на кастинг-рулетку за новых добровольцев, где каждый вложенный рубль дает пропорциональный шанс протолкнуть своего кандидата. Номинал простой: 1 лот = 1 рубль за удар в минуту. Поднялся пульс с 70 до 120 — лонгисты считают виртуальную прибыль, шортисты заказывают капельницу. Если зрители проигрывают, рубли капают на реальный счет участника, если выигрывают — списываются с него.
Обнулился баланс? Стоп-аут, собирай чемодан, ты вылетаешь. Если за неделю никто не обнулился, вылетает тот, у кого на счету меньше всего рублей. То есть сидеть флегматичным бревном и медитировать в углу не получится — на тебя никто не будет ставить, и ты вылетишь по «недобору ликвидности».
Но авторы концепта пошли дальше и добавили туда три абсолютно убойные фишки.
Фишка первая: Налог на вход и два режима слежки. Участник сам выставляет правила игры для трейдеров. Во-первых, он назначает спред — фиксированную сумму за право открыть сделку. Во-вторых, определяет фандинг — сколько рублей в минуту с одного лота платит трейдер за удержание позиции.
Причем правила зависят от режима трансляции. Днем, когда идет открытый стрим, игрок задирает комиссии до небес: зрители видят его лицо, это ценный инсайд, пускай платят за информацию. А вот на пару часов в день или ночью врубается «слепой режим» — видео отключается, на экранах трейдеров остается только голый график ЧСС. Чтобы заманить хомяков торговать вслепую, игрок заметно снижает комиссии, делая ставки доступнее, и на бирже начинается сущий ад на одной интуиции.
Поставишь везде слишком конские тарифы — кошелек в безопасности, но объемы торгов упадут, и ты вылетишь по итогам недели из-за пустого счета. Поставишь слишком низкие — на твой график ворвутся тысячи азартных игроков. Рублей с комиссий станет немерено, но если тебя поймают на испуге — разденут до трусов.
Фишка вторая: Игрок видит стакан ордеров и получает «любовные донаты». Участник в реальном времени видит на табло, сколько рублей и на какой пульс против него поставили. И вот тут начинается чистый экономический ситком.
Представьте картину. Парень по имени, допустим, Вася, мирно пьет чай в открытом режиме. Вдруг он смотрит на монитор и видит, что против него открыли гигантский шорт на 50 000 рублей по отметке 140 ударов. Трейдеры думают: «Ну, Вася расслаблен, сейчас пульс пойдет вниз». Вася злорадно смотрит в камеру, включает хардбасс и начинает яростно приседать. Зачем? Чтобы держать пульс на 150. Мышцы горят, но жадность сильнее физиологии: мало того, что шортисты улетают в минус по графику, так им еще каждую минуту капает установленный Васей фандинг прямо ему в карман! Каждое приседание Васи — минус сто рублей из кошелька инвестора из Мытищ.
Впрочем, если участник безумно нравится аудитории, фанаты включают режим «благотворительного слива». Они заходят на биржу и открывают заведомо проигрышные сделки — например, ставят на то, что у спящего человека пульс будет 160. Позиция сгорает, а рубли перетекают любимому игроку. Такой вот высокотехнологичный Web3-донат.
Фишка третья: Гуманизм и Кнопка «Паника». Доводить людей до инфаркта нельзя, поэтому врачи выставляют верхний лимит — например, 160 ударов. Выше этой планки график для трейдеров просто замораживается, убытки лимитированы. Но на случай форс-мажора у каждого есть три карточки «Стоп-Трейдинг» — экстренная остановка торгов на 15 минут.
Представьте финал недели. На кону вылет. Вася идет на кухню, открывает холодильник и видит, что его честно заработанный йогурт сожрал хитрый сосед. Вася понимает: сейчас он начнет орать, пульс улетит на орбиту в «слепом режиме», и лонгисты мгновенно обнулят его баланс. Вася с криком «Не дождетесь!» бьет по карманной красной кнопке. Торги заморожены! Пульс у Васи 165, лицо багровое, он яростно выясняет отношения с соседом, но кошелек в безопасности. Трейдеры на воле рвут на себе волосы, их позиции зависли в воздухе, в чате биржи — экстаз и требования вернуть йогурт Васе за счет заведения.
Впрочем, главная драма разворачивается ночью. Представьте: Вася мирно спит в «слепом режиме», но ему снится кошмар, что за ним гонится налоговая. Пульс прыгает до 110. Ночная смена трейдеров в панике начинает судорожно шортить и лонговать, график колбасит, и в итоге толпа начисто выносит Васин депозит в ноль.
Вася просыпается не от будильника, а от оглушительной сирены стопаута. Вскакивает в холодном поту, сердце бешено колотится на все 150 ударов, паника накрывает с головой... но паниковать уже поздно. Паниковать надо было по расписанию биржевой сессии. Единственная радость — торги уже закрыты, ты официально вылетел, и твоя текущая тахикардия хотя бы не приносит новых убытков. Свободен!
Продюсеры говорят, что если проект утвердят, это будет первое в мире шоу, где фраза «я за тебя всем сердцем болею» будет подкреплена нотариально заверенным отечественным фьючерсом, а хомяки будут судорожно шортить чужие ночные кошмары ради шанса засунуть в следующий сезон какого-нибудь нового мемного персонажа.
14.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Наткнулся тут в новостях на очередную дичь: в Северной Корее показательно покарали бедолаг, которые завезли в страну на флешках южнокорейский сериал «Игра в кальмара». Сижу, пью чай и думаю: господи, ну какая же дремучая, тупая цензура. Ребята упустили главный медиа-шедевр века, который был буквально создан для их государственного ТВ!
Вот представьте. Включает обычный житель Пхеньяна вечером телевизор после тяжелого дня на тракторном заводе. А там вместо дежурного хора старушек выступает главная дикторша ЦТАК — та самая легендарная женщина в розовом платье, которая обычно с пафосом объявляет об испытании ядерных ракет. Но сегодня у неё на лице искреннее сострадание пополам с праведным гневом. И выдает она примерно следующий монолог:
«Товарищи! Сегодня мы покажем вам, как наши заблудшие южные соседи сами рисуют свое капиталистическое общество. Южная клика любит хвастаться своими неоновыми вывесками, смартфонами и глянцевыми высотками Сеула. Но посмотрите, какой лживый и обманчивый этот внешний фасад! Какой толк от их фальшивого богатства, если рыночный конвейер ежедневно штампует тысячи доведенных до крайности, духовно опустошенных людей?
В их вымышленном, но таком показательном сюжете авторы смогли набрать почти полтысячи человек, готовых умирать ради пачки денег. У этих несчастных нет никакой высшей цели, никакой великой идеи — только долги и животный страх. Шанс выжить и получить это буржуазное богатство — ноль целых, две десятых процента! Пока мы с вами строим, боремся и уверенно идем к светлому будущему, они сами живописуют свой тупик. При этом у нас в Республике, слава Великому Маршалу, еды более или менее хватает, а главное — у нас есть достоинство!»
И ведь народ у экрана сидел бы и гордо кивал! Дальше — больше. Показывают саму игру, а диктор за кадром авторитетно комментирует правила:
«Вглядитесь в эти кадры, товарищи. На Юге людей хладнокровно убивают даже не за проступок, а просто по фану, ради развлечения кучки дегенератов в золотых масках! Какая дикая, людоедская философия. В нашей прекрасной Республике правила жизни просты и понятны: если ты не борешься с системой и предан партии, тебе абсолютно нечего бояться! Твоя жизнь в безопасности. А там — чистый произвол».
А уж шестая серия, где герои прыгают по стеклянному мосту, стала бы вершиной северокорейской политинформации. Тут дикторша выдала бы главный аналитический хит:
«А вот это испытание, товарищи — квинтэссенция гнилой сути рыночной экономики! Ты можете всю жизнь всё делать правильно, честно трудиться, соблюдать законы, но тебе просто не повезло — и ты летишь в пропасть. Ты провалился, потому что физически не мог знать, что следующее стекло — слабое. Вот она, их хваленая "свобода": слепой случай, где сильный жрет слабого, и никакого государственного планирования!»
Это же готовое методическое пособие! Показать сериал, пустить в конце титр: «Они сами признают, что катятся в бездну. Вы всё еще хотите объединения родины на их условиях?» — и всё, вся контрабанда потеряла бы всякий смысл. Зачем тайно покупать то, что крутят по первой программе?
Но корейские идеологи проявили удивительную косность ума. Они упустили шанс легально поглумиться над соседями. Ведь Южная Корея, надо признать, сняла шедевр, но шедевр специфический. Они ведь не соврали — они просто довели до абсолюта, до кровавого гротеска реальные проблемы своего общества: кредитное рабство, дикую конкуренцию и культ денег. Именно поэтому сериал и стал популярен по всему миру — люди везде узнали в этом преувеличении свои будни.
Южане сами подставились, нарисовав жуткую карикатуру на свой мир. А Пхеньян вместо того, чтобы повесить эту карикатуру на международную доску позора, сжег её вместе с флешками.
В общем, прав был классик: дефицит гибкости у диктатур всегда сильнее, чем дефицит продуктов. А сериал хороший, зря они его.
11.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Сидел вчера, листал ленту. И чё-то так тошно стало от этой вечной плашки «Отключите блокировщик рекламы, поддержите автора». Ну, думаю, ладно, давайте поиграем в эту вашу осознанность. Выключил.
Посмотрел, блин, рекламу утюга. Пять секунд жизни в помойку, зато блогеру упала копейка. Из чьего кармана? Из кармана производителя утюгов. А тот откуда эти деньги вытащит? Правильно, заложит в цену утюга, который я же потом и куплю. То есть чувак заплатил платформе , чтобы увести меня у другого такого же чувака, который продаёт чайники. Это же буквально тот тупой анекдот про двух ковбоев, которые бесплатно дерьма наелись в прерии, зато обеспечили стопроцентный оборот капитала. Два гиганта сжигают вагоны денег на маркетинг просто ради того, чтобы удержать свои несчастные тридцать процентов рынка и остаться на месте. А мы сидим, обтекаем.
Экономисты, конечно, щас прибегут, слюной брызгать начнут. Реклама двигает прогресс! Без неё ты бы не узнал про робот-пылесос! Слушайте, идите к чёрту. Как будто я без баннера на пол-экрана не знаю, что мне нужно купить, чтобы дома чисто было. Для этого есть поиск. Есть нормальные площадки. Сделайте так, чтобы вещь была крутой, люди сами её найдут и купят.
Но нет. Задача этой машины уже давно не в том, чтобы рассказать тебе о пылесосе. Задача в том, чтобы ты почувствовал себя говном.
Они же бьют в самые комплексы. Ты сидишь в своей старой куртке, тебе нормально, тепло. Включается ролик, и тебе тридцать раз с разной интонацией объясняют: слышь, ты неудачник. Тебя бабы не любят, потому что у тебя куртка без мембраны. Иди впахивай ещё на одной работе, возьми кредит, сдохни на этой стройке, но купи. Ты бежишь, покупаешь. Радости — ровно на три дня, пока коробку до помойки несёшь. На четвёртый день выходит новая модель, и тебе снова доходчиво объясняют, что ты нищий. И ты смотришь на свои счета, на эту жизнь и думаешь: блин, какая семья, какие дети, тут самому бы не сдохнуть под забором, зачем плодить нищету.
Из-за утюга в браузере. Понимаете, да? Начали с копеечки автору, закончили демографической ямой.
И самое смешное — там даже денег-то нет. Я ради интереса посчитал эту их цифровую математику. Твоё время, твои нервы, твой трафик, твой личный экзистенциальный кризис эти корпорации скупают оптом. Знаете по чём? Примерно по одной десятой цента за просмотр. Десять копеек. Чтобы блогер заработал на тебе на чашку паршивого кофе, ты должен сожрать тонну этого шлака. Да если бы в браузере была кнопка «Списать с меня один рубль в месяц напрямую автору, только уберите это», мы бы все вздохнули. Но корпорации такую кнопку делают по совсем другой цене
И не надо пугать, что если все включат Адблок, то интернет умрёт и всё закроется под пейволлы. Никуда оно не закроется. У людей физически нет столько денег, чтобы подписываться на каждый чих в сети. Нас просто тошнить начнёт от этих подписок через месяц.
Останется нормальная, человеческая экономика здравого смысла. Как на Твиче или в Википедии. Девяносто девять процентов смотрят бесплатно с включённым адблокером и в ус не дуют, а один процент преданных фанатов засылает автору нормальные донаты. Потому что любят. И блогер сразу перестаёт сосать пальцы в погоне за миллионами просмотров и дурацкими кликбейтами, а начинает делать контент для людей. Нормальный контент. Либо учится делать рекламу прикольной — нативной, глупой, весёлой, вшитой прямо в видос, которую ты сам не захочешь перематывать, потому что она сделана талантливо.
Так что каждый раз, когда вы врубаете Адблок, вы не воруете у автора копейку. Вы работаете санитаром этого заплеванного цифрового леса. Вы просто бьёте по рукам системе, которая пытается сделать вас несчастными ради того, чтобы перепродать ваше внимание за бесценок.
Ковбои, расходитесь. Меню отменяется.
06.06.2026, Новые истории - основной выпуск
У меня куча знакомых до икоты боится покупать вещи в секонд-хендах. Искренне верят в ментальную связь: мол, натянешь чужую куртку — и всё, привет, транслируешь в мир чужие болячки, бедность и депрессию бывшего владельца.
Я каждый раз смотрю на этих параноиков и удивляюсь, почему они видят в этом проблему, а не чистую выгоду. Слушайте, если человек сдал свои шмотки в секонд, а вы их там покупаете — значит, он как минимум был достаточно обеспечен, чтобы обновлять гардероб и не занашивать вещи до дыр. То есть, вероятно, он богаче вас. Так радоваться надо! Вы за копейки покупаете не просто куртку, а чужую карму успеха, сытости и финансового благополучия. Окно возможностей же!
Собственно, на этом ментальном мосту можно построить идеальный план по спасению мира.
Достаточно найти и привезти партию домашних штанов топовых американских ястребов из Пентагона или прожжённых инвесторов с Уолл-стрит. Самые заношенные, серые треники, в которых эти дядьки годами сидели у мониторов и с хрустом выжимали соки из субподрядчиков, попутно придумывая, как бы ещё побольнее обложить нас санкциями.
Эту партию жёсткого, звериного трикотажа нужно целевым образом раздать нашим прекрасным, глубоко духовным людям. Тем самым ламповым философам, художникам и непризнанным гениям, которые так сильно любят этот мир и так глубоко познали дзен, что им уже третий год искренне лень встать с дивана, дописать диссертацию или хотя бы починить бачок в туалете.
И вот такой условный просветлённый интеллигент натягивает эти штаны. Канал связи открывается. Через ткань в него мгновенно впитывается бешеная, концентрированная американская продуктивность — и за полчаса чинится всё, что текло со времён Олимпиады-80, запускается крутой стартап и лёгким движением руки выравнивается баланс между духом и материей в отдельно взятой квартире.
Но самый кайф в том, что связь-то двухсторонняя. Квантовая.
Представляете картину? Сидит этот самый суровый вашингтонский дед в своём высоком кабинете. Перед ним лежит проект очередных антироссийских козней, чтобы окончательно перекрыть нам кислород. Рука с дорогой ручкой уже занесена над бумагой, на лице — ледяная решимость. И вдруг деда накрывает ответная ментальная волна из его бывших штанов.
А оттуда, с другого конца земли, транслируется густейший, накопленный десятилетиями вайб вселенской любви, абсолютного покоя и ленивого душевного уюта.
У деда внутри со свистом плавятся все капиталистические предохранители. Перед глазами плывут не графики падения чужого ВВП, а запах майского чая с чабрецом, караси на пруду, коты, греющиеся на подоконнике. Рука обмякает. Он смотрит на испуганных советников влажными, просветлёнными глазами, улыбается тихой, ангельской улыбкой и шепчет:
— Мужики… Ну куда мы все бежим? Ну что мы за люди такие злые, всё делим что-то… Вы посмотрите, как на улице солнце светит! Давайте вместо санкций… отправим им гуманитарный эшелон со сгущёнкой? И обнимемся.
Я, пожалуй, даже сам займусь логистикой. Сгущёнку я люблю.
03.06.2026, Новые истории - основной выпуск
Когда мужчины берутся критиковать феминизм, всё обычно скатывается в унылое болото. Одни обиженно пытаются отжать у бывших взад подаренные айфоны, другие — тайно пускают слюну на шариатские режимы, где «баба под замком и никаких гвоздей».
Скучно, девочки. Давайте глянем глубже — на уровне чистой экологии кайфа. Точнее, его полного отсутствия.
Если снять лозунги, девчонок просто развели как первокурсников. Профессиональные цыгане от поп-психологии продали им ложную цель — идею абсолютной неуязвимости. В итоге современная женщина упакована в «эмоциональный экзоскелет» с кучей датчиков: тут у неё личные границы, там — радар на скрытый абьюз, здесь — детектор микроагрессии. Безопасность уровня Пентагона! Нарушитель только подумал, а система его уже забанила. Идёт такая вся осознанная, а из-под брони искры летят.
Но создатели этого софта забыли предупредить её о законах эмоциональной физики.
Любовь — штука термоядерная, она плавит все стены и дистанцию в ноль. И если у тебя внутри склад застарелых обид и страхов, при такой плотности они обязательно будут болеть, когда их случайно зацепят. Это не «плата за близость», это просто новая, взрослая сложность системы. Но вместо того, чтобы включить мудрость и разобраться, девчонки тупо навешивают внешнюю броню по совету сетевых гуру. Броня плотная, бетон знатный. Вот только любовь сквозь него не проплавляется — отскакивает от обшивки. Тепла нет, зато софт круглосуточно генерирует тонны фонового негатива, паранойи и вечной настороженности.
Мужской софт в этих условиях, кстати, тоже выдает шедевры дегенеративного программирования. Видя глухую стену, мужики врубают свои баги: уходят в синий туман эмоционального анабиоза, включают агрессию на опережение или пытаются закошмарить тотальным контролем. Короче, у всех настройки кривые от завода, тут мы квиты.
Но женский бронекостюм — это отдельная песня. Он настроен на такую чувствительность, что калечит саму хозяйку.
Взять тот же великий «менспрединг». Сидит парень в метро, раскорячился на полтора сиденья. Ну да, нехорошо, обычный неотёсанный баклан. Раньше это вызывало лёгкое «вот хамло», женщина отворачивалась в телефон и жила дальше. Но сейчас-то она в костюме! Скафандр фиксирует чужие колени, идентифицирует это как «акт угнетения со стороны патриархата», врубает сирену, бьёт током в голову и сжимает хозяйке рёбра. Зачем раздувать из бытового хамства экзистенциальную драму и выходить на своей станции с микроинфарктом? Нахрена вам бронежилет, который от попадания мухи срабатывает внутрь и ломает владелице ключицу?
То же самое с темой бабла. Глянец годами вещал: «Мужчина обязан содержать!». Окей, часть женщин под этим соусом переориентировалась и снизила обороты в карьере. Одни стали тёплыми «няшами» и честно получают за это горы поддержки и ресурсов — у них всё супер. Другие ушли в профессиональную стервозность и круглосуточно, в три смены, выбивают из мужчин компенсацию за «моральный ущерб» от совместного проживания. Там вредное производство, тяжёлый ментальный труд, но на молоко и сумочку они хотя бы в ноль выходят. Но именно их общий выбор роняет среднюю статистику доходов по рынку. И вот на эту циферку натыкается честная женщина-специалист, которая пашет как трактор. Кривой софт в её голове мгновенно верещит: «Ага! Дискриминация! Нас обкрадывают!». Ей жгуче обидно за весь гендер на пустом месте, хотя это просто рынок: кто-то инвестирует в карьеру, а кто-то выбрал негласные бонусы и привилегии. Но костюм заставляет её жрать саму себя из-за чужих раскладов.
Умная защита устроена совсем по-другому. Вместо того чтобы превращать свою жизнь в параноидальный лабиринт из заборов и обносить колючей проволокой каждую кочку, где тебя когда-то обидели (пока от самой территории вообще ничего не останется, кроме этих самых заборов), лучше поставить нормальный, современный софт. Тот, который не захламляет внутренний двор блокпостами, а, наоборот, расчищает его под шезлонги и газон, оставляя охрану строго на дальних рубежах. Ведь если какой-то эмоциональный плевок до тебя просто не долетел — это же чистый кайф! Урона ноль, внутри тишина, сирена не орёт, нервы целы. А главное — когда в голове не шумит фоновая шиза, ты не зависаешь от ужаса, а можешь спокойно и технично выдать точечный хук в ответ, если кто-то реально берега попутал. Границы сработали, периметр чист — всё, выдыхай, можно просто жить.
Зачем это знать нам, мужчинам? Да чтобы не стоять с глупым видом у разбитого корыта — и желательно понять это до того, как она собирает чемоданы, а не после.
Сигнал простой: если ты не ленишься, вкладываешь всё больше, стараешься — а тепла в ответ не прибавляется, значит дело не в количестве твоих усилий. Покупать ещё более крутые вещи, брать ещё больше на себя — это как докачивать оперативку в компьютер, где вирус жрёт всё подряд. Бессмысленно. Нужен не апгрейд железа, а антивирус. Самый добрый из возможных.
Потому что проблема не в тебе и не в ней — а в кривом софте, который фоном выжигает любое твоё тепло и превращает заботу в токсичную нагрузку. Подсказать, что софт бывает другим — лёгким, умным и не давящим на неё саму — это не патернализм и не попытка взломать её права. Это нормальная мужская забота. Чтобы родной человек наконец выдохнул, осмотрелся и удивлённо спросил: «А что, так можно было, что ли?».
Границы — это отлично. Но пора учиться не только строить стены, но и оставлять в них банальные двери. Хотя бы для тех, кто приходит без умысла и оружия — просто так, побыть рядом.
31.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Я, конечно, не психиатр, но диагноз ставить уже пора. Человечество плавно переехало из одной ментальной эпохи в другую. Раньше у нас была Великая депрессия, а теперь началась Великая шизофрения.
Сравним механики, чисто для тех, у кого память длиннее чем у аквариумной рыбки.
Великая депрессия тридцатых — это когда заводы стоят целые, станки смазаны, рабочие трезвые сидят в цехах, но ничего не происходит. Кризис ликвидности. Топливо не циркулирует. Руки-ноги есть, стимул сверху не приходит. Помните парадокс бережливости? Все экономят, совокупный спрос падает, экономика умирает от жадности. Клиническая депрессия: организм урезает расходы на радость и общение чтобы сберечь энергию, и в итоге истощает себя до состояния овоща. Каждая попытка сэкономить делает только хуже.
Понятная, угрюмая, апатичная болезнь. Мы её переросли.
Добро пожаловать в Великую шизофрению.
Шизофрения — это когда нарушено единство психических процессов. По-русски: левая рука не знает что делает правая, при этом обе яростно крестятся, а в голове три разных голоса орут противоположное.
Начнём с классики — запланированное устаревание. Где супернадёжная техника? Где холодильники ЗиЛ, которые переживали хозяев и стояли на кухне пока вокруг рушились империи? Где Volvo 240 из восьмидесятых, которые ездили по восемьсот тысяч километров и просили только масло? Их больше нет. Современный чайник спроектирован так, чтобы его пластиковая пипка отвалилась ровно через две недели после окончания гарантии. Смартфон через два года превращается в кирпич — производитель просто перестаёт поддерживать старое железо новыми приложениями, а Apple ещё и принудительно замедляла старые айфоны через обновления, за что в 2017-м получила многомиллиардные иски по всему миру. Не баг, понимаете. Фича. Вся мировая индустрия работает на то, чтобы производить одноразовый мусор.
В депрессии экономика ломалась потому что не могла выработать стимул к действию. В шизофрении она ломается потому что вырабатывает галлюцинации. Запланированное устаревание — это когда здоровая система искусственно наносит себе повреждения, чтобы потом героически их лечить. Мы тратим тонны лития, редких металлов, сжигаем мегаватты энергии чтобы произвести вещь, которая гарантированно станет хламом через год. Зачем? Чтобы запустить конвейер заново.
Нам из каждого утюга трубят: катастрофический дефицит кадров, рабочих рук не хватает, работать некому.
Подождите.
Если вы наконец поняли что у вас физически некому работать — где логичные меры? Ну например элементарный шаг: выдайте беспроцентные кредиты и налоговые льготы заводам которые дают честную гарантию 5–10 лет на бытовую технику. Пусть делают меньше штук, но на века. Вектор же очевидный: если вещь служит долго, её не надо собирать заново каждые два года. Освобождаются миллионы тех самых дефицитных рабочих рук.
Но нет. Включается очередной внутренний голос. Любое сомнительное и противоестественное занятие у нас оправдывается одной святой фразой: мы создаём рабочие места.
Вам в почтовый ящик каждый день заталкивают килограмм макулатуры, из-за которой не видно квитанцию за ЖКХ? Ну а что вы ругаетесь, это же рабочие места для курьеров и типографии.
Нужно собрать двадцать подписей на тридцати бланках чтобы просто перекрасить забор? Зато люди при деле, бюрократия кормит семьи.
Телефонные спамеры которые звонят в субботу в восемь утра с предложением уникального кредита? Ну им же надо где-то работать, у них дети.
Чистый бред. Больной уверен что умирает от голода, одновременно выкидывая котлеты в форточку и нанимая людей чтобы эти котлеты ловить на лету. Половина трудоспособного населения производит одноразовый хлам и мешает жить второй половине, пока экономисты плачут о нехватке людей.
В Великой депрессии у больного просто не было сил встать с кровати. При Великой шизофрении больной бодр, весел, бегает по комнате кругами, бьётся головой об стену, заклеивает лоб пластырем, снова бьётся и кричит что если он перестанет биться, пластырная индустрия рухнет и наступит безработица.
Я не знаю какой терапевт нужен этой планете. Подорожником тут уже не обойтись. Разве что галоперидолом. Повесить на экономический форум вместо освежителя воздуха.
25.05.2026, Новые истории - основной выпуск
А давайте вернемся в историю. За что, по мнению многих, люди «продали» СССР? За жвачку, джинсы и сто сортов колбасы.
И вот у меня простой вопрос: а фигли было просто не сделать так, чтобы всё это было?
Жвачка? Да ладно, она не настолько дорогая в производстве, чтобы это как-то критически ударило по бюджету великой державы.
Джинсы? Ну, тут про моду. Можно шить сколько угодно качественную одежду, но если иностранная в дефиците — она автоматически становится престижнее. Наладили бы массовый пошив, и весь сакральный смысл штанов из денима испарился бы сам собой.
Скажете, враждебная идеология? Ну какая, блин, идеология у жевательной резинки или синих штанов? Враждебными они стали ровно с того момента, как Партия решила объявить их враждебными. Тут уж, как говорится: «Не я антисистемный, это система — анти-меняшная».
Про колбасу я вообще молчу. Зачем огромной стране нужны были эти бесконечные очереди? Для барыг-фарцовщиков — понятно, чтобы дороже дефицит перепродать. Но для государства-то зачем? Вот человек честным трудом заработал свои рубли. Да, равенства полного никогда не было: те, кто стоял на пару ступеней выше, жили лучше (хотя сейчас они уже на пару этажей выше, но ладно). Если деньги распределялись более или менее справедливо, так разрешите вы человеку просто пойти и купить всё, что есть, с учетом его доступных денег! Так нет же...
Когда еды и штанов не хватало, потому что страна находилась в тяжелейшей ситуации — как во время Великой Отечественной — это все прекрасно понимали. Люди из последних сил делали снаряды на заводах, а потом падали спать прямо у станков до следующей смены. И вопросов не возникало: всё для фронта, всё для победы.
А вот когда чего-то не хватает просто из-за чиновничьей дурости — вот этого народ не понимает. Ни тогда, ни сейчас.
24.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Читаю я эти бесконечные исторические и политические срачи в комментариях и понимаю, что у людей напрочь отбито чувство весов. Ну вот просто клиника. Ладно бы они врали в цифрах — они саму логику ломают, когда пытаются доказать чье-то величие.
Я долго думал, почему эти споры всегда топчутся на месте, и меня буквально на днях осенило. Люди просто не умеют соотносить масштаб чужих понтов с реальностью. На коленке набросал для себя один простой прием, назвал скромно — «Теорема о ста очках форы». Делюсь, штука в полемике полезная, у дураков от неё мгновенно вылетают пробки.
Суть простая. Если ты в споре объявляешь какую-то систему абсолютным идеалом, вершиной эволюции или «цитаделью», ты автоматически подписываешься на то, что твой фаворит обязан выносить соперников в одни ворота. Не со счетом 1:0 по пенальти. И не «ну по сумме факторов мы впереди». Нет. Когда ты продаешь людям Идеал, ты торгуешь разгромом. Ты назвался Абсолютом? Изволь выдать сопернику сто очков форы изначально и все равно размотать его в хлам на его же поле.
Вот выползает, например, очередной любитель порассуждать про «Цитадель Свободы» в лице США и Кровавую Диктатуру Сталина. Глаза горят, в голосе слеза, методичка наготове. Окей, ладно, давай уберем эмоции и посмотрим на самый базовый, приземленный критерий свободы — сколько людей у вас физически сидит под замком за колючей проволокой. И внезапно оказывается, что в сияющей американской демократии количество зэков на сто тысяч населения в пиковые годы вообще переплевывало средние показатели сталинской лагерной системы, да и сейчас болтается где-то в высшей лиге по планете.
И тут у фаната Цитадели начинается ментальный пук-среньк и лекции по политологии: «Ну вы не понимаете! Свобода — это про независимость судов, а не про количество запертых людей! В Америке просто закон строгий, там за наркоту сажают... и вообще, там плазма в камере!»
Слышь, родной. Притормози. Вы же заявили Цитадель Свободы против Кровавой Тирании. При таких вводных у вас зэков должно быть в сто раз меньше, они там вообще должны на единорогах в магазин за хлебом ездить. А у вас разница с Диктатурой — не принципиальная, а статистическая, которую надо высчитывать по калькулятору. Если твою «свободу» нужно доказывать через сложный интегральный баланс и качество плазмы в камере, значит, твои сто очков форы ты просрал. Вы по числу людей в клетках на одних весах болтаетесь. Всё, статус Идеала аннулирован, иди пересдавай.
И это не защита Родины, это просто весы. Они в обе стороны работают, без поблажек.
Завтра выйдет наш местный ура-патриот с пивным пузом, бахнет кулаком по столу и заорет: «Россия — объективно лучшая страна в мире для жизни, точка!»
И весы моментально делают щелк и переворачиваются. Раз ты сказал «объективно лучшая», а не просто «я тут родился и люблю эти березки», то теперь ты обязан выдать сто очков форы условному Западу. И когда тебя начнут тыкать носом в заборы из гнилого профнастила, в дороги между райцентрами или в среднюю зарплату провинциального учителя, не надо визжать про лучший в мире финтех и доставку самокатом за 15 минут. Самокат — это круто, я сам обленился в хлам, мне нравится. Но это не сто очков форы по всем фронтам. Это значит, что мы крепкие, местами очень передовые, зубастые, но до Рая на земле нам пилить еще три дня лесом. И не надо было за язык себя тянуть, статус «самого лучшего» — штука тяжелая, спину ломает на раз.
Да хрен с ней с геополитикой. Возьмите Прогресс. Тут вообще тонкая игра.
Нам же из каждого утюга в уши льют, что мы живем в лучшую эпоху в истории человечества. Нейросети, гаджеты, Илон Маск. Прогресс — наш новый бог, он претендует на то, что переписал правила жизни.
В технологиях и оружии это работает железно. Огнестрел против луков — это чистые сто очков форы: не будешь развиваться — тебя просто сомнут. Но вернемся к главному обещанию Прогресса — сделать человека счастливым. Раз ты Новое Божество, выдавай прошлому свои сто очков форы. Мы заранее согласны, что сто лет назад медицина была на дне, а вместо стиралок были доски. Держи этот гандикап, Прогресс, ты в нем хозяин. Технологии за век реально улетели в стратосферу, младенческую смертность победили, роботов-пылесосов наплодили. Плюс огромный, глупо отрицать.
Но раз ты дал прошлому такую фору и назвался Лучшей Эпохой, то твой итоговый счет по человеческому счастью должен быть разгромным. А тут — осечка. Хваленый вай-фай не освободил нас от работы, а просто притащил её к нам в постель в одиннадцать вечера. Обычного человека этот ритм просто размазывает: антидепрессанты жрутся вагонами, а одиночество такое, что люди с умными колонками разговаривают от тоски. Городской житель просыпается утром с айфоном в тепле и комфорте, но смотрит в потолок и думает — нахера я вообще существую. На этом фоне деды со своими воспоминаниями о счастливой молодости без интернета — живой маркер того, что для базового смысла жизни весь этот ваш технологический обвес вообще не был обязательным условием.
Прогресс — молодец, комфорта насыпал, от внешних угроз защитил. Но раунд за звание «Абсолютного Счастья» с такой огромной форой он проиграл. Счета 100:0 не случилось, игра идет со скрипом и на равных.
Поэтому когда вам в следующий раз в комментариях начнут задвигать про очередной земной Рай и Утопию — не надо спорить и лезть за калькуляторами.
Просто флегматично спросите: «Ладно, допустим. Но где мои сто очков форы? Почему я должен разглядывать это величие в микроскоп?»
И смотрите, как красиво у них начинает течь крыша.
22.05.2026, Новые истории - основной выпуск
Помните этот вечный плач из телевизора и родительских чатов? «Компьютерные игры учат детей насилию! Молодёжь тупеет от смартфонов! Из-за этих ваших интернетов они ни к чему не стремятся!»
Успокойтесь. Игры научили их хорошему. Они вырастили поколение с абсолютным, железобетонным иммунитетом к главному налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и «культуре успешного успеха».
Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.
Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.
Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: «Есс, я смог!» Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.
Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.
Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: «Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение!»
А зумер смотрит на него и думает: «Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сдохнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нахер со своей виртуальной бабушкой».
Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку «апгрейд» нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.
Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация «роста ради роста».
Здесь они предельно честны перед самими собой: «Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем».
Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.
А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.
29.04.2026, Новые истории - основной выпуск
Залип на днях в статью на Хабре. Там мужики проводили слепой тест: сравнивали дорогущие аудиофильские кабели с бананом и грязью. Не метафора: они реально воткнули провода в обычный банан и в кучку мокрой земли. Результат предсказуем: аудиофилы не смогли отличить “звук через грязь” от звука через кабель за сотни баксов.
Пошёл в комменты — там карнавал. Над “свидетелями прогретых проводов” угарают в голос. Я тоже сидел и ржал, представляя кабели, сплетённые девственницами на склонах Фудзи. А потом меня щёлкнуло. Я вспомнил себя.
Но сначала про дядю.
Вот сидит дядя. Хороший человек, инженер, в школе физику на четвёрку знал. Слушает он свой любимый альбом сотый раз. Покупает новый усилитель за зарплату. Приходит домой, разматывает, ставит, настраивается, садится в кресло. Включает тот же самый альбом. И хоп... Раскрылось. Вокалистка стоит в комнате, баса столько, что соседи снизу пишут заявление, верха звенят как хрусталь в серванте у бабушки. Мурашки до пяток. Дядя сидит и плачет от счастья. И он не врёт. Он так чувствует.
Через полгода ЦАП. Ещё больше раскрылось. Потом серебряные межблочники. И с каждой покупкой музыка играет всё лучше и лучше, хотя по идее уже некуда. Дядя счастлив. Жена в шоке от счёта, но дядя счастлив.
А теперь история про меня.
Я в suno полез, ну, нейросетку для генерации песен. Из любопытства. Сначала шансон забабахал - ну прикольно, криво конечно местами, зато поют то что ты хочешь, и как хочешь (ну почти). Посмеялся, переслушал, пошёл дальше.
А дальше думаю - дай-ка попробую, на что этот железный мозг способен. Сделаю самую сиропную няшность, выкрученную в максимум. Но не просто сладко, а чтобы в уши втекало и там всё плавило.
Ну делаю один вариант — вроде ничего, но не так. Десятый. Тридцатый. И тут меня накрыло. Пошёл отдохнуть. Лежу. Чувствую, что эго куда-то уплывает, сердце перегрелось, а ком в горле растёкся. По всей грудной клетке. Тёплая такая лужа умиления непонятно к чему. И я лежу и пытаюсь обнаружить себя в пространстве. Где я. Кто я. Что вообще происходит.
Хорошо, что машины нет. А то бы остановил меня гаишник, увидел человека, который на этой планете не местный, дал бы трубочку - а там ноль. Отпустил бы. И через десять минут приехал бы на ДТП с моим участием, увидел тот же бампер, но помятый, и понял бы что зря отпустил.
Я лежу в этой луже и думаю "мужики, это что вообще"? Я, который в музыке как мартышка из басни, только вместо очков ей дали телескоп, и которая только и умеет, что пнуть промпт, и объяснить что не нравится — и меня кладёт на лопатки сгенерированная нейросеткой сахарная вата. Сильнее чем все, что я слушал за всю жизнь. Сильнее талантливых музыкантов, которые годами учились, страдали, любили. И при этом у песни даже сюжета нет. Вообще. Просто мурчание про тёплый свет и растворение границ.
Бред же. Полный.
А потом я понял.
Я в эту песню вслушивался. По-настоящему. Я её делал. Слушал, что будет, если тут вкрутить "запрет бита и ударных", а какая няшность лучше сиропная или инвазивная. Где ударения ломаются, какой вариант текста лучше работает. Я залез туда с головой. А в это время музыка залезла в меня.
Вот и весь секрет.
Аудиофил думает, что он платит за провод. А на самом деле, он платит за повод. Серебряный кабель - это билет на сеанс. Ты его распаковал, подключил, сел в кресло, налил виски, поставил пластинку и три часа никуда не идёшь. Не листаешь телефон. Не моешь посуду фоном. Не споришь с женой. Слушаешь. И музыка раскрывается. Конечно раскрывается. Ты впервые за десять лет её услышал. Не как фон в машине, не как музычку в наушниках пока бежишь на работу. А целиком. Как она задумывалась.
Так что можно дальше ржать над дядьками с подставочками под кабели. Дело хорошее, я и сам ржу.
А можно сделать хитрее. Бесплатно.
Только осторожно. Эффект будет. Поэтому выбирай такую песню, от которой ты сам хочешь словить по голове. Ту самую, которой ТЫ готов дать админские права на свою башку. Сядь. Выруби всё. Слушай так, будто проверяешь новый усилитель за пять тысяч долларов и должен поймать каждый нюанс - иначе деньги на ветер.
Работает не железо. Работает внимание. А оно у тебя уже есть.

24.04.2026, Новые истории - основной выпуск
Смотрите сами.
Среднестатистический адекватный гражданин сидит в кабальной петле. Он арендует сам себя у системы. Вынужден впахивать по 8 часов только чтобы оплатить аренду своего тела и быта на следующий день. Ты актив, который ты сам у себя берёшь в лизинг, чтобы просто выйти в ноль.
А теперь следите за руками.
Мужик идёт вечером за бутылкой и совершает радикальный кэшаут.
На бумаге он, конечно, такое не просчитает, но нутром чует. Схема верняк. Ему говорят, друг, ты берёшь счастье в кредит у своего здоровья и завтра заплатишь втридорога. Он кивает, а в душе ржёт. Потому что он оформил быстрый займ, за который заплатит система. Отдаст потом печенью и мозгом. Теми самыми, которыми завтра должен был отрабатывать аренду на галерах работодателя. В итоге кайфовал он, а убытки от его тупняка, перегара и низкой производительности несёт хозяин. Чистая экспроприация. Изъял ресурс у системы и пустил на личный фейерверк.
Причём там встроен механизм хеджирования рисков. Деградация.
Это не баг, это главная фича.
Вместе с тобой деградируют и твои потребности. Раньше ты страдал, что не тянешь на Теслу и Мальдивы. Теперь ты хочешь полторашку и диван. И о чудо, инвестиционный план выполнен на 146%. Ты в точке абсолютного равновесия между хочу и могу. Ты больше не участвуешь в крысиных бегах, ты просто вышел из капитала. Бегать, правда, уже не получится.
Конечно, метод специфический. Это как заливать системный блок спиртом, чтобы вентилятор веселее крутился. Компьютер выдаст искру, но быстро сгорит. Те кто смеются, думают, "фу, ламер, железо гробит".
Но вместо того чтобы высокомерно фыркать, стоило бы задуматься. А какую, собственно, задачу этот ламер пытается решить? Он, в отличие от многих правильных, хотя бы нащупал саму возможность взлома. Просто инструмент выбрал варварский.
А ведь есть альтернативная схема. Получить доступ в консоль. Вместо того чтобы обливать материнку бухлом, можно просто перепрошить сознание. Взломать свои установки, выкинуть лишний маркетинговый софт и напрямую прописать себе счастье в коде, минуя стадию отравления тушки. Те, кто смеются над алкашами, часто сами живут в плену чужих программ и на жёстком поводке у системы. А тут мужик хотя бы интуитивно нашёл чёрный ход.
Так что когда увидите соседа с пивком у подъезда, придержите осуждение. Сначала поймите его схему. Перед вами человек, который чует, что условия аренды грабительские, и совершил решительный выход через единственный доступный ему эксплойт, который работает из коробки.
По факту, это просто очень ленивый йог. Школа попроще, зато нирвана в ближайшем ларьке. Только помните. В консоль можно зайти и трезвым. Главное команды правильные набирать, а не системник заливать.